– Вот блин, – Леннокс спешит открыть документ и сделать скриншот.

Там всего одна страница, и вот что на ней написано:

Гэвин Картер (14) Джули и Клайв Уилкинс (17 августа 1984)

Томас Миллингтон (12) Марша и Кеннет Уэйд (25 декабря 1986)

Росс Прайор (9) Джули Ноулз (13 февраля 1989)

Маршалл Дилейни (13) Петра и Алан Кросби (20 марта 1997)

Джейсон МакКэйб (11) Кэрли Рейнольдс (4 сентября 2005)

Как он предполагает, это дети, пропавшие без вести в Брайтоне и Западном Сассексе с 1980 года, а также их приемные родители. Записи заканчиваются в 2005 году. Леннокс понимает, что это, вероятно, последнее письмо, которое Милисента может предоставить, не разоблачая никого из текущих коллег.

Интересно, что Росса Прайора тоже воспитывала женщина по имени Джули, в данном случае Ноулз, а не Уилкинс. Он размышляет о совпадениях и связях, и его мысли возвращаются к новостному репортажу о мексиканских детях в лагерях временного содержания в Штатах, который шел по телеку накануне вечером, пока он занимался своими поисками… тогда он и не обратил на него особого внимания... вот как бывает... Тут краем глаза он замечает фигуру в красно-черной одежде, и, подняв глаза, видит, что Кэти вместе с другими людьми садится в автобус. Он ее не заметил раньше, а она ведь тут, наверное, с полчаса простояла на холоде. Приехав из Эдинбурга, она уделила ему часть времени посещения мужа, а Леннокс даже не и подумал предложить подвезти ее обратно в город или в аэропорт.

Ах ты ж эгоистичная сволочь...

Их взгляды встречаются, когда Рэй Леннокс запоздало указывает на пассажирское сиденье рядом с собой. Но Кэти Броуди резко отворачивается и исчезает в автобусе.

Престон-Парк

Престон-Парк – довольно привлекательный район с солидными домами в викторианском стиле. Расположенный вокруг одноименного парка, он является местом проведения крупнейшего фестиваля в Брайтоне. Рэй Леннокс не ожидает найти Джули Уилкинс по этому адресу спустя столько лет, и предчувствие его не обманывает. Ее старый дом на заброшенной улице, отмеченный вывеской "ПРОДАЕТСЯ", пустует, а окна заколочены. Кажется, он олицетворяет унылое пораженчество определенной части английского общества.

Когда он пробирается по заросшему сорняками саду перед домом, чтобы проверить, нет ли каких-нибудь щелей, через которые можно было бы заглянуть внутрь, из соседней двери выходит соседка с сигаретой в руке. Это стройная, худощавая женщина лет пятидесяти с короткими седыми волосами, которая представляется как Джоанна Роулинг. В нем пробуждается надежда: Джоанна, должно быть, живет тут уже много лет. Она сообщает, что дом пустует уже несколько месяцев: предыдущий владелец допился до смерти. Не самое радостное место.

Он спрашивает ее о Джули Уилкинс.

– Господи, – Джоанна пожимает плечами и глухо смеется. – да она уехала отсюда много лет назад.

– А куда, не знаете?

– Нет, но она уехала с ним, после того как они с Клайвом расстались. Ну и дура, – Джоанна вздрагивает и делает глубокую затяжку. – Клайв был отличным парнем, настоящим мужиком, пока не начал бухать по-черному. Заботился о ней. А тот, другой... – она понижает голос. – Он обижал пацана, – и Джоанна еще раз затягивается сигаретой. – Все это знают.

Джоанна явно любит посплетничать, а такие женщины – находка для копов. Но Леннокс уже не полицейский. Его затуманенная голова гудит, пока она пытается собрать воедино всю эту информацию.

– Этого парня звали Гэвин Картер, верно?

– Не... то был другой, который убежал, – и ее щеки снова морщатся, пока она опять глубоко затягивается дымом.

– А как его звали, того чувака, что обижал пацана? – спрашивает он, понимая, что в Джоанне что-то изменилось. В ее взгляде появилась суровость и подозрительность, которые Ленноксу были хорошо знакомы. – Кто был тот мужик? А как пацана звали? Случайно не Росс Прайор?

Ощущение Леннокса, что он перегнул палку, потому что Джоанна явно понимает, что она уже наговорила лишнего, и это ее пугает. Ее будто что-то оглушило, и она бросает окурок и давит его каблуком.

– Не знаю. Мне пора, – И она отходит от сетки между участками, направляясь к своей двери.

– Как он выглядел, этот ее другой чувак?

Джоанна оборачивается и оглядывает его с головы до ног. Лицо ее вдруг превращается в камень, и она бросает:

– А вот так, как ты!

Леннокс ничего не понимает.

– Как это?..

Но она заходит внутрь и с треском захлопывает дверь.

– ЭЙ, ТЫ ЧТО ЭТО ИМЕЛА В ВИДУ? – кричит в панике растерянный Леннокс, но Джоанна уже ушла, и он, в замешательстве, пока не может дать этому странному заявлению никакого объяснения. Он уходит, ощущая, как на него кто-то смотрит сквозь сетчатые занавески.

Вернувшись в город, Леннокс паркуется на Сассекс-сквер. Когда он заходит в квартиру, Стюарта дома нет. Он не может понять, радует ли это его или огорчает. Включает компьютер, собираясь расследовать случай с Россом Прайором, но потом решает просмотреть список, присланный Милисентой, по порядку. Начинает с Томаса Миллингтона, девять лет, пропавшего на Рождество 1986 года

Тот факт, что на сайте "Аргуса" он находит те же две пропущенные страницы, наполняет Леннокса безысходной печалью, которая, как он знает, скоро перерастет в ярость. В отличие от бедняги Гэвина, другие приемные дети так не были найдены, у них не было похорон и нет могилы.

Пропали не только их тела; сама память о них была стерта.

Он дрожит, вбивая в поисковике имя "Росс Прайор".

Думая о Джули, той курильщице с соблазнительным, но в то же время безжалостным выражением лица, Леннокс не может отделаться от одной мысли: самые хитрожопые ублюдки всегда меняют имена. Работая в полиции, вы узнаете, что если мужик меняет имя, то, как выражается Джордж, за ним что-то есть, обычно так поступают мошенники. Само собой, это не распространяется на женщин, поскольку замужество по-прежнему часто приводит к таким изменениям. Исключение оставляют обычно те из них, кто скрывается от опасных мужиков. И все же может ли быть это одна и та же Джули под разными фамилиями? Джоанна ведь не подтвердила, что именно Росс был тем парнем, которого обижал мужик, заменивший Клайва. Он ли это был?

Но, за исключением нескольких фотографий, на сайте "Аргуса" нет ничего об этих делах. Он снова смотрит на Джули Уилкинс на фотографиях, относящихся к делу Гэвина.

Если перенестись на пять лет вперед, то у другой Джули (Ноулз) другие волосы, короткие и светлые, в отличие от более длинных и темных у Уилкинс. Она кажется полнее, но ведь люди красят волосы и набирают вес. Когда человек поправляется, форма лица меняется, но нос, глаза и губы остаются узнаваемыми. Однако, несмотря на рассказ Джоанны, плохие снимки неубедительны и не вселяют в Леннокса уверенности. Незавершенная статья называется так: "ПРИЕМНАЯ МАТЬ ПЕРЕЖИВАЕТ ЗА СБЕЖАВШЕГО РОССА".

В сохранившихся фрагментах статьи нет ничего важного о Россе, но говорится, что муж Джули по работе часто был в отъезде. Это первое упоминание о нем, но больше нет никакой информации. Даже имя не указано.

Он звонит Майку Реджису и спрашивает, кто из репортеров освещал эту историю. Узнает, была автором криминальных очерков во времени первых трех случаев была Джиллиан Николсон, но она умерла около десяти лет назад после долгой борьбы с рассеянным склерозом. А об исчезновении Джейсона Маккейба писал сам Майк.

– Как и все, что я делаю сейчас, с помощью пары стажеров и нескольких ребят из местных школ с опытом работы, которые все еще думают, что в журналистике можно сделать карьеру, – рассуждает он. – Откуда такой интерес к сбежавшим детям, Рэй?

Леннокс познакомился с Майком через Джорджа.

– Это просто мое старое хобби со времен работы полицейским – розыск пропавших без вести, – говорит Леннокс. – А как насчет фотографий? – спрашивает он. – Указано, что их делал некий Дерек Шабала.

Леннокс задается вопросом, жив ли он еще и сохранил ли, как многие фотографы, свои работы в личном архиве. Если так, то у него может быть более четкий снимок Джули.

– Дерек Шабала был в то время нашим штатным фотографом, – подтверждает Майк. – Он давно на пенсии. Пока живой, хотя и не в лучшей форме.

Леннокс решает не развивать тему, чтобы не вызвать у журналиста подозрений. Но он найдет Шабалу, и фотография либо подтвердит, либо опровергнет, что Джули Уилкинс и Джули Ноулз – один и тот же человек.

И совсем никакой информации нет о Маршалле Дилейни; как и Томас, он будто бы никогда не существовал. Ленноксу нужно больше информации. Он отбрасывает прочь колебания и звонит Милисенте. – Спасибо, что выслала мне тот файл. Но мне нужно знать, были ли еще похожие случаи, а также кто был специалистом по социальной работе в администрации в эти периоды.

– Нет, Рэй, – голос Миллисент звучит холодно и отстраненно, в нем нет той теплоты, которая у Леннокса ассоциируется с ней. – Я отплатила за твою маленькую услугу. Я больше ничем тебе не могу помочь. Я уже и так достаточно себя скомпрометировала.

Леннокс чувствует, что запинается при выборе подходящего слова: это все может быть действительно грандиозно/разрушительно/ужасающе. У него в голове возникает лицо Кардингуорта, такое же, когда он читает этикету на вине – уверенное, самодовольное. Конечно, он знает Милисенту Фрисон. Он знает Майка Реджиса. Он всех знает.

– Без проблем, ты уже мне очень помогла.

– Что происходит, Рэй?

– Все никак не могу забыть, что я больше не коп, – говорит он спокойно. – Что я теперь продаю системы сигнализации. Так, одно старое дело, которое все никак не выходит из головы.

Леннокс не знает, смог ли ее успокоить, но больше ему сказать нечего. Они прощаются. Он возвращается к делу Джейсона Маккейба, о котором писал сам Майк. В этом случае все страницы на месте, но это банальная заметка для широкого круга читателей, слишком поверхностная, чтобы представлять угрозу для кого-либо. В ней рассказывается о добром, любящем мальчике, который был прилежным учеником, но и спорт любил, а еще при этом был озорником. Здесь нет никаких зацепок, которые можно было бы использовать в расследовании. Затем он снова смотрит на фото Джейсона. Улыбающийся рыжеволосый веснушчатый паренек. Заголовок: СПОСОБНЫЙ И ЖИЗНЕРАДОСТНЫЙ: СБЕЖАВШИЙ ДЖЕЙСОН.

Эта банальная история сопровождается еще одной фотографией, на этот раз его приемной мамы, Кэрли Рейнольдс, сидящей на диване. Невысокая женщина с короткими темными волосами, на ее лице написано беспокойство, и она промокает глаза носовым платком, предположительно, чтобы вытереть слезы. Это явно постановочное фото, и Ленноксу точно следует найти этого фотографа Шабалу. На шее у Карли что-то похожее на белый шарф с рисунком. Глаза у него режет, и он быстро моргает. Барабанит пальцами по столу. Потягивается и чувствует боль в спине.

Не в силах больше сидеть на месте, он выходит на улицу. Похолодало, и темное небо грозит вот-вот разразиться дождем. Леннокс бродит по городу. Он шагает по оживленным улицам, полным любителями шоппинга, бездомными попрошайками и пьяницами, которые не смогли закончить выходные в субботу вечером. Думает о Стюарте, который в этом городе уже более свой, чем он сам.

Когда воскресный день плавно переходит в вечер, которого она так боится, семейные жители расходятся по домам, чтобы насладиться ужином. Они набьют животы, и их будет переполнять это уникальное английское предвкушение праздника. А для Леннокса это то время, когда его больше всего манят к себе пабы. Он не может понять, действительно ли хочет напиться или им движет то мягкое, но настойчивое возбуждение, которое возникает, когда он испытывает стресс. Отправляется в старинный, атмосферный паб, любимый Джорджем и часто посещаемый Майком Реджисом.

Первый глоток шипучей "Стеллы", тяжело бурлящей у него в животе, дается ему с трудом. Второй идет уже полегче. За ним следует бренди, и вскоре им снова овладевает эта знакомая иллюзия, что кокаин и алкоголь помогут ему быть начеку. На самом деле, какая-то часть его мозга понимает, что дело как раз наоборот. Лучше бы он был в спортзале, молотил по мешкам, а Том Трэйси набивал бы ему пресс гимнастическим мячом. Его приводит в ужас внезапное осознание того, что он нажал на кнопку "пошло оно все на фиг". А это значит, что у него большие проблемы.

Он как раз допивает третью пинту, тревожно быстро возникшую перед ним, пока мысли о кокаине начинают свое неумолимое наступление, когда Джордж, щеголяющий в клетчатом пиджаке и фланелевых брюках, с пальто, перекинутым через руку, и с пышной прической, неторопливо заходит в паб. Подходя к Ленноксу, его партнер по бизнесу заказывает большую порцию джина с тоником и пинту "Гиннесса".

– Рэймонд, выпьешь? Это что, "Стелла"? Да ее нафиг, выпей лучше "Гиннесса", – и он заказывает еще одну пинту, а Леннокс в знак согласия кивает. – Ты же знаешь, что он лучше, меньше калорий, – и Джордж хлопает себя по животу.

– Прости, друг, – Леннокс чувствует, что должен извиниться. – Ты там порешал в "Роуз-Гарден"? Как там эти подрядчики?

– Удалось все уладить с администрацией, – подмигивает он, забирая принесенные напитки. – И наши друзья, похоже, ничуть не пострадали! Будем!

– Вздрогнули, – и Леннокс поднимает свой стакан. – Ты когда-нибудь сталкивался с Дереком Шабалой, фотографом из "Аргуса"?

Джордж смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых смешиваются недоверие и тревога.

– Совсем недавно: как и ты.

– Где?

– В "Роуз-Гарден". Это он там бродил с ходунками, пока ему на голову не упала лестница. Он там уже пять лет, хроническая деменция. Лицо мне показалось знакомым, но я бы сам и не вспомнил. Только когда Полли назвала его Дереком, я понял, откуда его знаю, – Джордж печально качает головой. – Типичная грустная история. Дети выросли и уехали из дома, жена ушла, начал пить. Случайно устроил в доме пожар и все потерял.