Что за фигня...

– Джон Леннокс, как и я, работал машинистом, но у него было больное сердце, и он принимал таблетки, разжижающие кровь. Они его перевели в офис. Из-за этих таблеток у него перестал стоять. Ну, типа, эрекции не было. Конечно, Аврил была еще молодая. Еще и сорока ей не было...

(Неразборчивые голоса).

–... ну, правильно ли было или нет, но я постоянно с ней виделся. Мы занимались любовью, когда могли.

Е-мое... выключи это нафиг. Что, блин, тут вообще происходит?

Тюрьма Льюис

Со стенами из серого камня, зарешеченными арочными окнами и внушительными коричневато-бордовыми воротами тюрьма Льюис напоминает средневековую крепость. Раз в городе, где проводится фестиваль огня, построили новую тюрьму по индивидуальному проекту, то было ясно, что ее когда-нибудь перестроят в апартаменты или роскошный отель. Рэй Леннокс, с пересохшим ртом и туманом в голове, потягивает воду "Вольвик" из бутылки, мучимый воскресным звоном церковных колоколов.

Он приехал рано и, зная, что придется сдать телефон, Леннокс решает посидеть в машине и погуглить Кардингуорта и его коллег. Вчерашний загул был ошибкой. В висках у него стучит, а вспотевшие ладони оставляют следы на экране. Но такова уж природа пьянства, размышляет он, пытаясь подбодрить себя: мы всегда только по факту понимаем, что не стоило напиваться. Легче от этих логичных рассуждений ему не становится. Образ безумного лица Тренча и его сверкающего ножа врезается в сознание. В груди у него что-то сжимается, он пытается вдохнуть и заходится сильным кашлем. Собравшись с духом, он продолжает поиски.

Извращенная мораль Кардингуорта, по-видимому, очевиднее всего проявляется в двух основных сделках, которые он провернул: больнице, которую пытался защищать "Безумный Ральф", и научно-исследовательском центре университета Кармел. С одной стороны, он сравнивает с землей популярное медицинское учреждение, чтобы построить роскошные частные апартаменты, а с другой – демонстрирует альтруистическое желание построить что-то позитивное и прогрессивное.

Разве такой человек не смог бы без особых усилий быть и хищником-педофилом, и респектабельным бизнесменом?

Его глаза слезятся, пока Леннокс просматривает данные по основному бизнесу Кардингуорта и связанным с ним компаниям. Он изучает прошлые сделки, прибыль, оборот, дочерние компании, партнеров, другие стороны, вовлеченные в предлагаемые строительные проекты; кто выиграет, кто проиграет и кто хочет их остановить. Проверяет государственные учреждения, например, управление здравоохранения, и его страдающий от похмелья мозг отчаянно пытается отделить мух от котлет.

За пропущенным звонком от Джорджа следует сообщение:

Эта женщина занимает все мое время. Даже бухать не успеваю. Если пока не увидимся, хороших тебе выходных.

Тебе тоже. Не делай ничего, чего я бы сам избегал. А это немало :)

Похождения Джорджа вызывают в памяти Рэя Леннокса образ Милисенты Фрисон. Он вспоминает роман его партнера с замужней сотрудницей местной администрации. Миллисента переехала из Кента, чтобы занять должность в муниципальном совете Западного Сассекса, и компания "Хоршэм Секьюрити Солюшнз" устанавливала сигнализацию в ее новом доме. Она быстро пала под натиском обаятельного Джорджа. В расстроенных чувствах, она по пьяни призналась Ленноксу, что не знала, уйти ли от мужа или просто прекратить роман на стороне.

Леннокс посоветовал выбрать второй вариант. Миллисента ему нравилась, а Джордж умел наобещать замужним женщинам золотые горы, а потом ускакать навстречу пресловутому закату. В то время этот совет был воспринят с неохотой, но несколько месяцев спустя она позвонила ему и призналась, что он был во всем прав. Милисента призналась, что вела себя глупо. У нее с мужем теперь все наладилось. Она дала Ленноксу понять, что, последовав его совету, избежала очень больших проблем. И если ему когда-нибудь понадобится ее помощь...

И вот теперь Рэй Леннокс решает воспользоваться этим обещанием. Он отправляет с "IPhone" электронное письмо.

Дальнейшие поиски по делу Гэвина Картера не дали ничего существенного. Он не хочет спрашивать Джорджа: в лучшем случае он просто нагрузит своего делового партнера своими личными проблемами, а в худшем его реакция может оказаться совсем не такой, какой он ожидает.

Вместо этого он решает перезвонить Элейн Родман.

– Прости, что пропустил последнюю встречу. Извини за то, что нагрубил. Эта ДПДГ звучит интересно, я бы хотел попробовать...

– Я не могу больше с тобой работать, – сообщает она ему резким тоном, сильно отличающимся от предыдущих сообщений. – Я могу дать тебе контакт с практикующим специалистом по ДПДГ.

Леннокс чувствует вездесущую лапу Кардингуорта. Он знает, что немногие психотерапевты в Брайтоне могут себе позволить отказываться от клиентов. В отличие от Эдинбурга, местные врачи не давали направлений, поэтому клиенты были в почете.

– Это еще почему?

– Я не обязана тебе объяснять.

– Может, и не обязана, но я был бы благодарен за хоть какие-то объяснения. Я всегда приходил вовремя на все встречи и никогда не задерживал оплату.

– Прошу прощения, – холодно отвечает Родман и отключается.

– Ну ни хрена себе... – обращается Леннокс к телефону. – Ты че, блин, серьезно...

Тут на экране всплывает текстовое напоминание о том, что пришло время посещения.

Внутри здания внешняя эстетика, которой гордится тюрьма Льюис, быстро уступает место обычной обыденности, царящей в стенах учреждений по исполнению наказаний. Люди сидят в ярко освещенном зале ожидания с таким ужасающим фатализмом, что кажется почти неизбежным, что вскоре они сами окажутся в таком же заключении, как и те, кого они посещают. Нервный охранник обыскивает Леннокса, и он отдает телефон, ключи и бумажник, которые убирают в коробку, выдав ему пластиковый номерок. Усиленные обыски, вероятно, вызваны недавней публикацией в СМИ о том, что родственники передают заключенным "спайсы". Пройдя через ряд металлодетекторов, он оказывается в мрачной приемной. Посетители стоят или сидят на красных пластиковых стульях, шепотом переговариваясь. Он поднимает брошенный номер "Метро" и прислоняется к стене под зарешеченным окном. Несмотря на то, что курить здесь запрещено, ноздри Леннокса щекочет запах застарелого табака. Похоже, что он пропитал некоторых из присутствующих до такой степени, что теперь они выпускают его так же естественно, как углекислый газ.

От одного мужика несет особенно сильно. Подойдя вплотную к Ленноксу, он начинает говорить с мягким, но настойчивым шотландским акцентом.

Я что, когда-то засадил этого чувака за решетку? Боже упаси...

Желание мужчины пообщаться едва ли уступает решимости его предполагаемого собеседника не вступать в разговор. Несмотря на то, что курильщик-шотландец сразу же заявил, что он из Абердина, Леннокс чувствует, что для него важно знать, что его старательно игнорируют.

Но абердинец внезапно замолкает и отходит в сторону. Леннокс поднимает взгляд, чтобы узнать, что его отпугнуло. Это Кэти Броуди, в черном пальто и красном свитере, более плотная и округлая, чем он помнит, но с теми же мелированными каштановыми волосами и угрожающим взглядом. Выставив вперед челюсть, она заявляет:

– Ты подставил Леса! Ты, гад, знал, что он сорвется, увидев того ублюдка!

– Ни хрена подобного, – протестует Леннокс, кладя свернутый номер "Метро" на подоконник и всем сердцем желая присоединиться к отступившему абердинцу. – Как я мог знать, что Лес так сделает?

А как еще он мог поступить? Ты использовал Леса как наживку, потому что должен был убедиться.

Кэти собирается ответить, но тут из динамика раздается голос, объявляющий о начале посещения для лиц, находящихся в предварительном заключении.

– Иди, – говорит Леннокс.

– Я вернусь через полчаса. Потом ты сможешь к нему зайти, – говорит Кэти, отворачиваясь.

– Спасибо. Я это ценю.

Она резко оборачивается с искаженным от злости лицом.

– Это не моя идея, блин, была! Это он хочет тебя видеть!

Леннокс молча наблюдает, как Кэти удаляется в толпе посетителей, которая в сопровождении двух тюремщиков проходит через зарешеченные, с жужжанием открывающиеся двери. Он сидит и ждет, мучаясь от отсутствия телефона. Несколько стульев освободились, и он занимает один из них, складывает на груди руки и закрывает глаза. Пытается не обращать внимания на эти приглушенные отчаянные голоса, иногда прерываемые странным нервным смехом.

Приемные дети, сбегающие из семей, или, предположительно, сбегающие. Что тут, мать вашу, происходит? Нужно найти этих приемных родителей... эту женщину, Джули, этого пропавшего мужа…

Может, я смогу помириться с Кармел. Она такая чудесная женщина. Тебе снова очень повезло. Но почему же, Рэй Леннокс, ты вечно не можешь сохранить отношения? Никогда не можешь превратить свое обаяние и привлекательность во что-то долговечное?

Но, может, в этот раз все будет по-другому. Может, ты наконец-то сможешь сокрушить этих чудовищ! Ты видишь, как она бежит рядом с тобой, "никогда не выше тебя, никогда не ниже, всегда рядом с тобой", это был любимый тост твоего старика, волосы развеваются на ветру, челка зачесана назад, лицо сосредоточено, а когда она замечает, что ты смотришь на нее в профиль, вы оба смеетесь, прежде еще поднажать… Ты влюблен?

Да, может, так и есть, Рэй Леннокс. А можешь ли ты заслужить эту любовь?

Он понимает, что к нему кто-то подошел. Открыв глаза, он видит, что Кэти вернулась. Она смотрит на него сверху вниз, сложив мясистые руки на большой груди.

– Ну, пошел.

Леннокс проводит рукой по волосам. Тот голос в его голове: его собственный, но и чужой. Он все время становится более настойчивым, более тревожным. Он все чаще его слышит, и не только во сне.

– Ты когда обратно? – спрашивает он Кэти. – Тебе есть где остановиться?

– Мне ни хрена от тебя не нужно, Рэй Леннокс, и, видит Бог, я бы хотела, чтобы и Лес чувствовал то же самое, – шипит она, сверля его злым, прищуренным взглядом. — – Знаешь, что самое обидное? Он, блин, тебя просто боготворит. Он не верит, что ты его подставил!

– Я его не подставлял, я уже говорил, я только...

– Иди, он тебя ждет, – бросает она с искаженным лицом и поворачивается, чтобы уйти.

Он поднимается, идет за Кэти к двери. Она останавливается, оглядываясь на него через плечо. Леннокс пытается использовать момент.

– Я его точно вытащу!

– Ага, как же, – шипит она и потом бросает: – Иди на хрен, Леннокс!

После ухода Кэти все смотрят на него. Посетители и охранники, похоже, объединились в молчаливом злобном отвращении. Потрясенный, Леннокс неуверенно делает полшага вперед, немного спотыкаясь, а потом следует за группой людей в комнату для свиданий, где садится за стол напротив Леса Броуди.

Опыт работы в полиции научил Леннокса, что люди реагируют на аресты и тюремное заключение непредсказуемо и совершенно по-разному. Черты лица Леса уже кажутся более резкими, а агрессивность делает его челюсть еще более выдающейся. Леннокс понимает, что его друг с легкостью превратился в сурового уголовника.

– Я ни о чем не жалею, Рэйми, – натянуто произносит он. – Мне здесь не нравится, да, но я бы снова это сделал, – Глаза у него горят. – Это был он, Рэймонд. Он был одной из тех тварей в туннеле! Ты-то знаешь!

– Не уверен, Лес, – Леннокс, глядя на суровое лицо охранника со накачанной шеей, поеживается от мерзкой извиняющейся нотки в собственном голосе. – У меня было какое-то предчувствие. Я хотел убедиться, что ты тоже так подумаешь. Я не думал, что ты так поступишь, друг. Думал, может, мы вместе все это разрулим.

Лес смотрит на него с мрачным выражением лица.

– Не волнуйся, я, блин, все равно рад, – и Леннокс понимает, что он все еще в ярости. Его кулаки крепко сжимаются. – Это был он, Рэйми, – повторяет он.

– Который из них, Лес? Их же трое было. Который из них... ну, ты понимаешь...?

Лес Броуди внезапно как-то сжимается, опуская плечи. Цвет его кожи меняется с красного на болезненный, грязновато-серый. Повисает молчание. Потом Лес поднимает глаза и тихо произносит:

– Он там был, Рэйми.

Но который из них... слова опять застывают на губах Леннокса, и он не в силах повторить вопрос. Кто же это был, Лес? Который из них надругался над тобой, одиннадцатилетним пацаном? Кардингуорт? Или он просто держал тебя, пока другие насиловали? Все, что он может выдавить из себя, это еще одно:

– Я, блин, тебя отсюда вытащу, Лес, – и он оглядывает похожий на пещеру зал свиданий, прежде чем снова посмотреть на друга. – Этот южноафриканский юрист вовсю занимается твоим делом, – заявляет он, борясь с собой, чтобы не упомянуть, что Кардингуорт, возможно, даже не будет выдвигать обвинения.

– Знаю, друг, что вытащишь, – Голос Леса внезапно становится неуверенным и жалобным.

Затем его приятель-заключенный вздрагивает от пронзительного звонка, возвещающего об окончании часа посещений. Взгляд его тускнеет и затуманивается. Под показной бравадой Лес до смерти напуган. И на то, думает Леннокс, есть веские причины: порезать лицо богатому бизнесмену совсем не то же самое, что врезать такому же отморозку на футболе. И если убрать преувеличения из газетной заметки, то до сих пор весь криминальный послужной список Леса Броуди к этому и сводился. Хуже того, размышляет он, Лес сохраняет опасную веру в человека, который, вместе с голосом Кардингуорта в их головах, помог упрятать его в эту тюрьму.

Он покидает Леса и тюрьму Льюис. Смотрит на людей, стоящих на остановке возле парковки. С облегчением забираясь в "Альфа-Ромео", он включает подогрев.

Он проверяет почту: одно письмо от Милисенты Фрисон, в котором сообщается, что у него есть возможность посмотреть один документ с зашифрованного сервера. Он впечатлен тем, как быстро она среагировала, при этом сохраняя максимальную осторожность. Загрузить файл невозможно, и через час он будет удален, причем прошло уже сорок семь минут.