– Ну, слава Богу... звучит отлично.

– Да, ты меня вовремя привел в чувство. Теперь я понимаю, что было бы совершенно неуместно ввязываться в подобные затеи с кем-то, с кем у меня деловые отношения. То есть с Мэтью, – добавляет она, как будто можно было бы подумать о ком-то другом. – Это бы нас обоих ужасно скомпрометировало. Анджела и я вели себя неразумно. Короче, я ценю твой трезвый и опытный взгляд на этот вопрос.

– Без проблем.

– А вообще-то, мне нужен твой опыт в других вопросах, – продолжает она, понизив голос. – Живо дуй обратно на юг, могучий Леннокс!

– Выезжаю, – и он смотрит на Леса. Думает о том, что если бы не был в этом фургоне, то, наверное, сказал бы: "Люблю тебя". Какой ошибкой это было бы, учитывая все происходящее. – Скоро увидимся.

– Буду ждать, милый, – отвечает она и отключается.

Он несколько смущенно смотрит на Леса.

– У меня там новая телка. Думаю, вы познакомитесь.

– Стоящая?

Леннокс чувствует, как сжимаются губы.

– Стройная и упругая, – радостно признает он.

– Молодая?

– Моложе нас, это точно. Но очень профессиональная, – и он открывает дверь фургона.

– Что, шлюха, что ли?

– Пошел ты, у женщин и другие профессии бывают.

– Не у тех, с которыми я встречался, почему-то, – смеется Лес.

Леннокс улыбается, качает головой и выходит на холод.

– Созвонимся по поводу выходных, – и он захлопывает дверцу, наблюдая, как Лес беззвучно произносит "заметано".

Войдя в дом, где приятно греет центральное отопление, он застает Джеки и Аврил за бокалом вина. Отказавшись от предложения сестры выпить, Леннокс размышляет о матери, и его мгновенно охватывает знакомое горькое чувство предательства. Как она совсем не утешала его в тот раз, когда он вернулся, катя велосипед, с коленями и щекой, ободранными от удара о землю в туннеле.

Потому что твоя мать была слишком занята соседом, с которым она спала.

Эта мысль, кажется, вторгается в его голову сама собой, как будто ее вложил кто-то другой. Он поднимает руку, чтобы пощупать пульсацию на щеке. Просто нервный тик. Как его ранило известие о той измене, которая, как оказалось, продолжалась так долго. Спокойный и замкнутый Джон Леннокс, высокий и красивый, хоть и соответствовал очаровательной Аврил Петтигрю во внешности, но никогда не отличался таким общительным и жизнерадостным характером, как у нее. Его здоровье было подорвано из-за болезни сердца, и ему пришлось постоянно принимать разжижающие кровь таблетки.

Поймав взгляд сына, Аврил замечает в нем то осуждение, которое преследовало ее в течение многих лет. Рэй Леннокс, в свою очередь, пытается разобраться в своей жгучей антипатии к матери.

Ты ведь не ненавидишь ее. Она просто тебя разочаровала. Она знает, что сделала.

На его взгляд, воинственное нежелание матери уступать разрушительному влиянию возраста делает ее внешность нелепой: алая боевая раскраска выделяет узкие некрасивые губы, тушь только подчеркивает мешки под глазами, напряженно следящими за быстро меняющимся миром, толстый слой тонального крема делает морщинистую кожу похожей на волдыри дешевой краски на скамейке в парке, а платье плотно облегает тело, давно потерявшее форму.

– Выпей немного со своей старой матерью, – просит Аврил притворно жалобным голосом.

– Нет, не хочу, мам, спасибо. Завтра утром рано улетать и сразу на работу.

Аврил, кажется, собирается что-то сказать, но потом решает сменить тему:

– Ну, как там поживает мой малыш Стюарт?

Порет какую-то кобылу.

– Вроде все нормально.

– Это было правильное решение, – заявляет Джеки, и Леннокс чувствует, как внутри все сжимается. Теперь все заинтересованные лица, похоже, решили, что это будет постоянное место проживания Стюарта.

А он порет какую-то кобылу и снова начал бухать.

– Он ведь не начал снова пить, а, Рэймонд? – спрашивает Аврил. – За ним надо следить.

Пошла ты. Это ты его мать, а не я.

– Он уже большой мальчик и может делать, что хочет.

Джеки согласно кивает.

– Это так не работает, мама. Стюарт должен сам принять ответственность за свою жизнь. Он что, снова пьет, Рэй?

– Хрен его знает, – раздраженно огрызается Леннокс, и Джеки отшатывается, а Аврил хмурится с неожиданной злостью. – Слушай, он приходит и уходит. У меня своя жизнь, – И он решительно качает головой. – Я ему не нянька. У него вроде даже девушка уже появилась.

– Кто еще такая? Надеюсь, не какая-нибудь потаскуха, – презрительно бросает Аврил.

Ага, это в твоем стиле. Все отрицать. Сама ты потаскуха! Ты годами развлекалась с этим хреном Джоком Эллардайсом, пока твой муж был умирал от болезни!

– Кажется, она ничего, – говорит Леннокс. – Ладно, дамы, я пойду спать, – И он встает и целует обеих женщин в щеку.

Аврил неожиданно встает и обвивает его своими худыми руками. Она на удивление сильная.

– Иди сюда, обними маму, сынок…

Вот это было тебе нужно, когда ты вернулся из того туннеля. Почему она тогда не могла этого сделать?

Она держит его целых восемь секунд, прежде чем ослабить хватку. Только последние четыре из них становятся унизительными.

И он все еще не может заставить себя спросить ее о том рисунке.

Севен-Дайалс

Леннокс возвращается в Брайтон самолетом до Гэтвика, а потом на поезде, который в этот раз приходит вовремя. Вместо того чтобы отправиться прямиком в офис "Хоршэм Секьюрити Солюшнз" в Севен-Дайалс, Леннокс решает пойти кружным путем, чтобы осмотреть ту часть города, о которой он мало что знает. Торопливо пробираясь сквозь лабиринт невзрачных строений в дальнем конце железнодорожной станции, он спускается по ступенькам, наслаждаясь холодным воздухом, голубым небом и приветливыми лучами солнца, ласкающими его лицо.

Впереди нависает гигантский железнодорожный мост. Он проходит под ним, и освещенность и температура сразу падают. Он оказывается в сыром полумраке, вокруг только мокрые камни, мусор и обнаглевшие крысы. В груди возникает знакомое напряжение, и его дыхание становится прерывистым.

Леннокс набирает в легкие побольше воздуха, сосредотачивается на свете впереди, беззвучно шепчет "Пошел ты" и снова выходит навстречу сиянию дня. Взбираясь вверх по улице, он чувствует, что эта небольшая победа над собой придала ему сил. Подойдя к офису, он бодро поднимается по ступенькам и открывает своим ключом тяжелую входную дверь.

Стоя в коридоре, он замечает, что на потолке нет лампочки, отчего все вокруг в полумраке. Видит, что дверь в офис компании приоткрыта. Так не должно быть.

Он останавливается и прислушивается.

Ни звука.

Не прикасаясь к двери, он неуверенно заходит внутрь. Риа в приемной нет, но он сразу же чувствует чье-то присутствие.

Раздается тихий скрежет закрывающегося металлического шкафа.

Из-за опорной колонны на ковровой плитке возникает тень.

Леннокс нащупывает биту и кричит:

– Эй, кто там?

Тот молодой человек, которого он раньше видел на улице, выходит из укрытия и угрюмо кивает. Леннокс борется с желанием заорать: "Кто ты, нафиг, такой и какого хрена ты тут делаешь?" Но вместо этого спрашивает официальным голосом:

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

При ближайшем рассмотрении парень оказывается старше, чем ему показалось на первый взгляд – возможно, около тридцати. Пронзительные темно-синие глаза и симпатичное смуглое лицо подчеркивают его самоуверенный вид. Что-то в его лице подсказывает кажется Ленноксу знакомым: не так явно, как с Кардингуортом, но все равно это вызывает неприятное чувство. Незнакомец уже собирается, наконец, что-то сказать, когда следом за ним входит Риа, нервно откидывая волосы назад, с покрасневшим от смущения лицом.

– О, Рэй, это Крис. Он только зашел мне кое-что оставить.

– Привет, – удается выдавить Ленноксу.

– Ладно, – кивает Крис, оценивающе глядя на него и улыбаясь во весь рот. – Я, это... лучше пойду, – и он медленно выходит за дверь, бросив на Риа свирепый взгляд, достаточно злобный, чтобы она отвернулась, быстро моргая.

Леннокс понимает, что она хочет что-то сказать, но чувствует его недовольство по поводу присутствия парня в их офисе. Понимая, что стал раздражительным из-за собственных проблем, постоянно проносящихся у него в голове, он решает не злиться на то, что она впустила этого парня. Подавляя беспокойство, он направляется в кабинет и закрывает за собой дверь.

Включив компьютер, Леннокс проверяет почту. От Нотмана так ничего и не пришло, поэтому он открывает браузер и вбивает в строку поиска "Мэтью Кардингуорт".

На экране появляется куча самых разных ссылок. Переходя по ним и просматривая фотографии, он неожиданно замирает при виде одной из них. Молодой Кардингуорт сидит в кресле, подперев кулаком подбородок, и смотрит на него. Его волосы зачесаны назад, взгляд пронзительный, лицо самодовольное, с полными губами.

Рэй Леннокс секунд пять не может прийти в себя.

Это он. Он там был.

Его рука сжимает мышку, и он слышит, как она трещит.

Но кем именно он был?

Наконец, он судорожно вздыхает.

Смотрит на фотографию, на блестящие волосы, на самодовольный, высокомерный взгляд, и чувствует, как шея у него горит. Думает об убийцах, которых он изучал столько лет, о людях, виновных в гораздо более тяжких преступлениях, чем Кардингуорт. Наконец, вспоминает, что не так давно был копом. Начинает думать, анализировать. Его хватка слабнет, и мышь в руке снова жалобно скрипит.

Он всего лишь человек. Надо прижать его, и он сломается.

По мере того как Леннокс усердно просматривает обзоры и статьи из отраслевых журналов, перед ним постепенно вырисовывается образ Кардингуорта. О начале его карьеры в Интернете мало информации; ему приходится полагаться на подхалимские описания из бизнес-журналов, где Кардингуорт, как и многие ему подобные, предстает как хвастливый рассказчик, раздувающий свои успехи.

"Полагаю, я всегда отличался от других – возможно, меня отличало жгучее желание добиться успеха", говорит Мэтью Кардингуорт. Может, он и вырос в бедном районе, но излучающий покоряющую уверенность Кардингуорт вовсе не похож на суетливого уличного торговца, который случайно добился успеха. Но под этим внешним спокойствием почему-то угадывается что-то от лебедя, который, на первый взгляд, властно скользит по поверхности, но под водой отчаянно работает лапами. "Как говорится, нужно всегда двигаться вперед".

Перед нами история способного парня из рабочей семьи, выросшего в печально известном районе Брайтона Уайтхок, который, получив стипендию, сбежал от своих дружков-хулиганов, чтобы отправиться в Лондон и поступить учиться на химика-технолога. Такие перемены стали бы тяжелым испытанием для многих людей, но не для Мэтью Кардингуорта, который с самого начала проявил предприимчивость и изобретательность. Пострадав в результате крушения поезда метро, в котором он получил двойной перелом запястья, студент Имперского колледжа смог превратить лимон в лимонад, подав иск о компенсации в Управление электротранспорта Лондона. Получив 3000 фунтов, Кардингуорт внес залог за квартиру в Кэмден-Тауне.

"Как студент, учившийся по стипендии, я не мог претендовать на одобрение ипотеки, но я немного солгал о своей занятости, сказав, что моя работа на полставки в букмекерской конторе на самом деле была постоянной и на полный день. Осуждайте меня, но это была лучшая ложь в моей жизни. С этого мои дела пошли в гору". Мэтью Кардингуорт сияет, хотя и выглядит несколько смущенным собственным аморальным проступком.

Через полтора года он перепродал квартиру, заработав хорошие деньги. Но Кардингуорт никогда не стремился просто по-быстрому заработать. Инвестируя в бары и ночные клубы, он провел ребрендинг потерявших былую популярность заведений, превратив их в стильные торговые центры, идеально вписавшиеся в атмосферу того периода в жизни Британии, когда у руля стоял Тони Блэр. Сделки по продаже земельных участков и недвижимости становились все более масштабными, но в то время, когда многие игроки теряли голову и шли на неразумные риски, которые в конечном итоге приводили к краху, Кардингуорт, делавший умные, сдержанные и стратегически правильные инвестиции, похоже, теперь мог бы написать учебник по социальной мобильности и устойчивому успеху в неолиберальную эпоху.

Первое, что Леннокс замечает в этих панегириках, помимо того факта, что его авторы вызывают у него стойкое отвращение, – это то, что Кардингуорт, столь экспансивный во всем остальном, следит за тем, чтобы его личная жизнь оставалась закрытой книгой.

"Весь смысл личной жизни и состоит в том, чтобы она оставалась личной".

Второй важный вывод, который делает Леннокс к тому моменту, когда наступает время обеда и входит Риа с кружкой чая и бутербродом, которые она осторожно кладет перед ним, заключается в том, что абсолютно ничего не связывает Кардингуорта с туннелем в Колинтон-Делл летом 1981 года. Что мог студент-химик из Имперского колледжа Лондона делать там с этими двумя мужиками значительно старше его? А они были старше? Их смутные, нереальные образы, мелькающие в сознании, подсказывают ему, что так оно и было. Но если это так, то Кардингуорт никак не может быть с ними связан.

Внимание Леннокса привлекает непрофильная деятельность бизнесмена. Инвестиции в исследовательский центр Кармел вполне объяснимы, учитывая образование Кардингуорта: это был способ закрепиться в том мире, для которого, казалось, он был создан, пока его не одолела жажда наживы.

Одна из дочерних компаний Кардингуорта, "Сассекс Интернешнл Девелопментс", пытается выкупить старую больницу у Национальной службы здравоохранения, чтобы перестроить ее в жилой дом. Это больше похоже на основную деятельность Кардингуорта, и Леннокс заинтересован кампанией против этого проекта, первым реальным случаем местной оппозиции.