От: staylor125@gmail.com

Тема: Мисс Икс

Привет, Рэй,

Извини, я так и не смог выяснить ничего о личности мисс Икс.

С уважением,

Себастиан

Это Аманда. Она мисс Икс, Гиллман прав! Хотя бы потому, что все так запуталось, что это уже будет не удивительно...

Ты всегда знал, что у вас есть что-то общее... Она тоже выслеживала их, работая в полиции. Она была твоим напарником и слушала твои рассказы о старых делах и все это дерьмо о Гиллмане и Таиланде. Потому-то Гиллман и нервничал. Какая-то часть его понимала, что она и за ним придет!

Но нет, это уже реальная паранойя. То, что она кастрировала тебя психологически, еще не значит, что она это делает и по-настоящему!

Но...

... она ведь первая тебе сообщила об Эрскине. А где она была до этого? Она сразу приехала на место, когда Галливера нашли на том складе. А где она была раньше? Она была в отпуске во время нападения на Пиггот-Уилкинса...

Тут рядом останавливается "Тойота Приус" и нарушает ход его подпитываемых кокаином размышлений. Из подъезда выходит Леонора. Садится в машину. Водителя не видно, но он и так знает, кто это. Он следует за автомобилем до промышленной зоны на осушенном берегу у доков в Нью-Хейвене.

Бывшая рыбацкая деревушка, которую поглотил город. Там всегда холодно. Но гавань осталась нетронутой, и сверху на нее смотрят возвышающиеся здания старого завода Чанселот-Милл.

"Приус" паркуется как раз возле него, и Леннокс наблюдает, как из него выходят две фигуры. Леонора и Гейл: крошечная женщина в джинсах и ботинках "Док Мартенс" и тот неуклюжий здоровяк в платье.

Это ведь был он в больнице у Лорен, он облил тебя мочой твоего бывшего коллеги, а затем нанес сокрушительный удар справа? Должен был быть он.

Когда они исчезают внутри, он давит на газ, подъезжая ближе.

Выйдя из машины, Леннокс заходит в здание и, скользя спиной к стене, идет по коридору. Он слышит, как те двое заходят в лифт. Когда двери закрываются, он подходит ближе, наблюдая за индикатором, который сообщает, что они остановились на верхнем этаже. Не вызывая лифт обратно, он находит лестницу. Подъем оказывается долгим. Пока он шагает через ступеньку, его бедра, икры и легкие пылают. Наконец, он доходит до верхнего этажа. Он предполагает, что Гейл работает охранником на заводе или у него есть там знакомый.

За дверью пожарного выхода слышатся голоса, о чем-то спорящие. Он придвигается ближе, осторожно приоткрывая ее, чтобы оценить обстановку. На полу лежит тяжелый свинцовый груз, и он использует его, чтобы придержать дверь. Леонора что-то говорит, но внезапно замолкает, когда большая рука Гейла хватает ее за горло.

– Не ты устанавливаешь правила. Убери руки.

Он ослабляет хватку. Когда она с несчастным видом смотрит на него, он улыбается.

– Я хочу трахнуть тебя у этой стены, маленькая сучка.

– Что, я не...

– Твои мелкие дружки никогда не ебут тебя так, как я.

– Фрейзер и я... мы доверяли тебе... старались на тебя равняться!

– Завали, ты, мелкая тупая шлюшка. Все, чего я когда-либо хотел от тебя, – это трахнуть. Ты и твои придурочные дружки: все вы мелкие дебилы с тугими кисками и задницами. Вас надо трахать, а потом наебывать, – И он достает пузырек с амилнитратом. – Нюхни-ка это, – Он хватает ее за волосы и сует флакон под нос. – Твоя попка станет шире, чем туннели в Мерси¹⁷!

– "Потому что эта земля – место, которое я люблю, и здесь я останусь", – гремит голос Леннокса, когда двери распахиваются. – Ну ты и урод, Гэри.

Увидев Леннокса, Гейл оглядывается и замирает, ослабляя хватку на Леоноре. Пузырек с амилнитратом разбивается об пол.

– А тебе какого хуя надо? Вали отсюда нахуй, или я...

Он замолкает, видя, как Леннокс одним броском оказывается рядом с ним. То, что происходит дальше, застает детектива врасплох. По расширившимся глазам Гейла кажется, что он сдается. Затем Рэй Леннокс, к своему ужасу, обнаруживает, что его застали врасплох, когда здоровяк в платье обрушивает на него град ударов по голове и в корпус. В них чувствуется сила и точность тренированного бойца, и в глазах копа темнеет от боли. Он отбивается, но под натиском теряет равновесие, и его ударам не хватает мощи. От одного удара его мозг, кажется, ударяется о заднюю часть черепа, и Леннокс чувствует, как у него подкашиваются колени.

Только не падать...

Силы его оставляют, но, поднимая взгляд на Гейла, он видит, что его противник тоже падает, и Леннокс делает рывок вперед, пытаясь подмять его под себя. Они вместе валятся на пол. Борясь с нарастающей тошнотой, Леннокс поднимает глаза и видит Леонору, нависшую над ними с тем самым грузом, подпиравшим дверь. Голова Гейла рассечена, кровь стекает по волосам, шее и плечам на платье. Сквозь шум в ушах он слышит возбужденный визг Леоноры:

– Я никогда раньше ничего подобного не делала!

– Удачный момент выбрала, чтобы начать, – говорит Леннокс, набирая в легкие воздуха и медленно забираясь сверху на ошеломленного Гейла, прежде чем нанести тому сильный удар правой в лицо. Потом добавляет с левой. Потом снова с правой. – Где, сука, мой племянник? ГДЕ ФРЕЙЗЕР РОСС?!

– Не знаю... я сам его искал... с ног сбился...

– Зашибись, – говорит Леннокс и встает. Поднявшись, он с силой пинает Гейла по голове. Достав наручники, он протягивает их за толстой трубой стояка, защелкивая на них запястья Гейла, глаза которого закатились. – Хреновая ты баба, но и мужиком ты тоже был не лучше... Если ты серьезно думаешь сменить пол, то лучше тебе сосредоточиться на личных качествах, а не на половых органах.

– А давайте член ему отрежем! – визжит Леонора.

Глаза Леннокса блестят.

– А что, неплохая идея...

– Нет! – умоляет Гейл.

– Тогда колись, падла, – ухмыляется Леннокс. – Имя, сука, назови!

– Не могу!

Тут у Леннокса в кармане вибрирует телефон: "Холлис звонит по видеосвязи в FaceTime". Поднимаясь на ноги, он думает, что надо бы ответить.

– Марк, – говорит он, глядя на размытое изображение коллеги на экране. – ты вот нашел тоже, бля, время звонить.

– Завали, Рэй, сраный шотландский наркоша – самодовольно рявкает Холлис. – Я только что все выяснил, – Леннокс обращается в слух. Пока Марк Холлис отрывисто рассказывает, Леннокс смотрит на Гейла в наручниках. – Викрам Рават – вот чувак, которого мы ищем.

– Я как раз тут из одного ублюдка почти выбил это имя, – Он подносит телефон к уху Гейла. – Можешь погромче повторить, друг?

– Вик Рават, – ревет Холлис. – Он писал биографию Билли Лейка, настоящий шедевр для задротов-поклонников криминальных авторитетов. Знаешь, одна из тех биографий самолюбивых ублюдков, где чувак притворяется, что он такой же жесткий, как дерьмо, застрявшее в кишечнике твоей бабушки.

И он еще и биограф Кондитера! Этот урод всех нас наебывал: копов, полицейских и серийных убийц-педофилов. Потворствовал нашему отвратительному тщеславию – мы же считали себя какими-то богоподобными существами.

– Так вся эта трансгендерная херня, которую мы расследовали...

– Просто уловка, чтобы отвлечь нас от его гребаных реальных дел, – На лице Холлиса появляется ухмылка, пока Леннокс смотрит на мужика в платье. – Не делай такую грустную рожу, Рэй, я знаю, что это же вы изобрели всю эту транс-клоунаду, расхаживая в своих дурацких килтах. Но если бы этому пидору Галливеру не нравились мужики в платьях, он бы никогда не потерял свой прибор, а мы бы никогда не нашли этих ублюдков. Так где Вик Рават?

– Я собираюсь допросить этого еблана по методу Марка Холлиса, чтобы выяснить это, – B он показывает Холлиса и перепуганного Гейла друг другу в телефоне. – Я тебе перезвоню позже, как только найду Равата, – Холлис мрачно кивает, и Леннокс отключается и поворачивается к Гейлу. – Где он?

– Не могу сказать, – хныкает Гейл.

– Боишься его? Ах ты ебаная туша! Почему?

– Он себе на уме. Мы сначала ему поверили, но потом я выяснил, что это он уделал Галливера. Мы с Лорен спорили о движении, и я просто проболтался, сказав ей, кто разобрался с Галливером. Мне пришлось ему признаться, что я проговорился. Он напал на Лорен. Сначала хотел меня на нее натравить. Я не согласился, тогда он сам это сделал. Ты же видел, что они сделали с Галливером, он и она. Они настоящие убийцы!

Леннокс чувствует, что в груди сейчас что-то разорвется: Мисс Икс.

– Она! Кто она?!

– Салли. Салли Харт.

Ебать.

Леннокс чувствует, как внутри все обрывается. Он недоверчиво смотрит на Гейла Его напуганный пленник начинает бормотать.

– Я был ее клиентом... я бы для нее все, что угодно, сделал... Я дал ей всю информацию, которая у нашей группы была о Галливере... Потом, когда Лорен обо всем узнала и начала лезть не в свое дело... – Запинающаяся речь Гейла кажется признанием важности и последствий его слов. – Они... они хотели, чтобы я ее убрал... но я бы так ни за что не сделал! Потом они сами все сделали... то есть, Викрам, без Салли. Но они оба... они оба напали на Галливера... – лепечет он, и его лицо искажается.

Когда Салли так внимательно тебя слушала, ты верил, что ее интересовала твоя мотивация. Это были подробности дел, то, что ты рассказывал о жестоких, склонных к насилию мужчинах, с которыми общался. От Галливера до Рэба, Безумного Плотника, от Кондитера до Гиллмана – ты ей все выкладывал, не только про тела, но и про методы.

Хотя об Эрскине речь не шла.

Эрскин был третьим?

Его терпение иссякло, и, охваченный яростью от унижения, Леннокс бьет Гейла с такой силой, что руку пронзает боль, и он чувствует, как зубы того расшатываются, а изо рта льется кровь.

– Еще раз спрашиваю. Где они?

Это решающий удар, подстрекаемый визгом Леоноры, наконец, окончательно ломает волю этого здоровенного мужика в платье.

– Там... я думаю... – Он указывает в окно на соседнюю башню завода Чанселот-Милл. – Я им дал ключи, чтобы они могли использовать помещение...

Леннокс смотрит на нависающее снаружи здание. Направляется к выходу, чтобы найти коридор, соединяющий две башни.

– А мне что делать? – спрашивает Леонора.

– Поезжай домой, – отвечает он. – и жди Фрейзера.

И Леннокс срывается с места, все время думая: А тебя никто не ждет. Ты сам по себе. Ты же ее видел с ним. Он моложе. Больше ей подходит по возрасту. Тебя это, конечно, сильно задело. Ты свернул в тень с дорожки в парке и увидел ее, не такую, какой она была с тобой в последнее время, а беззаботную, несмотря на смерть ее отца. Она и этот парень, поглощенные друг другом, как и большинство влюбленных. Оба даже не подозревали, что мимо проходил ее бывший жених – мужчина, с которым она еще недавно хотела провести остаток своей жизни. Как можно было потерять такую любовь? А вот так, держась от нее на расстоянии, и неважно, сознательно или нет. А когда ты ее теряешь, это обычно означает, что ты ее больше недостоин. Ты ведь ее, и даже его, уже не ненавидишь. У тебя нет времени даже себя ненавидеть. Вот какой ты на самом деле.

Не скорби о потерянной любви, а радуйся, что она у тебя была.

Ты больше никогда не полюбишь. Все кончено. Тебе конец.

42

Я больше никогда не потрахаюсь...

...это первая мысль Дугласа Гиллмана, когда он просыпается пристегнутым к чему-то вроде больничной каталки. Привязанный за запястья и шею ремнями, он инстинктивно пытается оттолкнуться ногами, но обнаруживает, что его лодыжки прикручены к бортам. Он смотрит на потрескавшийся потолок, так как ремень на шее не дает ему поднять голову. Вокруг него все заставлено чем-то, похожим на старое неиспользуемое заводское оборудование. Вероятно, он на какой-то старой фабрике в заброшенном промышленном районе. Гиллман знает, что с ним произойдет. Понял, как только у него закружилась голова в той квартире.

Сможет ли он, став евнухом, продолжать раскрывать сексуальные преступления? Странно это будет выглядеть. Маловато энтузиазма будет у него к такой работе. Гиллман чувствует, как непроизвольный смешок прокатывается по его телу. Затем эти мысли истощают его ограниченный запас воли к сопротивлению, и он вспоминает останки Норри Эрскина, обнаженного, посиневшего и лишенного члена, в Гайл-парке. Эта картина погружает его в такое сокрушительное отчаяние, что ему кажется, что он прямо сейчас умрет.

Подтверждающий худшие опасения голос раздается у него за спиной:

– Почему насильники, педофилы и убийцы – мужчины? – спрашивает Салли Харт, проходя мимо Гиллмана и поворачиваясь к нему лицом. Ее светлый парик сброшен, обнажая волосы чуть более серебристого оттенка длиной до воротника.

Его мозг сейчас взорвется, но Гиллману все же удается прохрипеть с саркастическим вызовом:

– Может быть, женщинам не хватает уверенности в себе... патриархат... системное угнетение...

– Раньше, может, и не хватало.

Салли наклоняется, попадая в поле его зрения. В руках у нее садовые ножницы.

Внутри Дугласа Гиллмана все сжимается. Это же будет хуже смерти. Потеряв свое мужское достоинство, он станет лишь призраком, напоминающим об упадке токсичной маскулинности.

Салли подходит к нижней части каталки, задирает Гиллману штанину и засовывает одно лезвие ему под одежду. Начинает резать вверх, к паху. Пока она продвигается все выше, он все еще продолжает вызывающе ухмыляться.

– А ты молодец. Обычно они умоляют.

Сохраняя внешнюю невозмутимость, Гиллман презрительно рычит:

– Пошла ты, шлюха тупая. Думаешь, что-то изменится, если ты пару членов отрежешь? Нихуя подобного, так что давай, режь. Я уже давно бесплатно ни с кем не трахался, так что мне похуй, слышь.

– А вот мне нет, а ты скоро не сможешь и за деньги...