Он чувствует, как кровь стынет в жилах.

Сейчас было бы самое время позвонить "Пискуну" Мортимеру в полицию Лондона и вызвать подкрепление. Но Холлис тебе за это спасибо не скажет...

Он поднимается дальше. На перилах опять кровь: да что, нахуй, здесь произошло?

Добравшись до верхнего этажа, он снова видит липкие лужицы застывшей крови на ковровом покрытии. С некоторым трепетом Леннокс сильно стучит в дверь квартиры. От удара она медленно открывается.

Он входит внутрь, где царит полная темнота. Понимает, что он в узком коридоре. Вспоминает о колодце и страшных останках тех девочек. Затем он слышит негромкий звук дыхания, который мог бы издавать раненый зверь. Что-то ему подсказывает, что не надо никого звать.

Вдруг сбоку от него загорается свет настольной лампы. Леннокс чуть не подпрыгивает от неожиданности, увидев Холлиса, стоящего рядом с ним с кастетом в руке. Глава у лондонского копа безумные, он тяжело дышит, а светло-голубая футболка заляпана кровью. В другой руке он сжимает стакан с виски. Запахи перегара и свежего алкоголя исходят от Марка Холлиса, который несколько секунд смотрит на Рэя Леннокса с явной враждебностью, заставляя посетителя спешно назваться:

– Марк, это я, Рэй.

Холлис щурится, а потом вздыхает, узнав его. Леннокс подозревал, что тот носит контактные линзы, которые сейчас явно забыл надеть. Но очевидно, что алкоголь и недостаток сна затуманили его разум. Он выглядит совершенно вымотанным. Кожа на его крупном красном лице обвисла, глаза такие темные и запавшие, как будто он их подвел тушью.

– Рэй... спасибо, спасибо, спасибо, друг ... – Марк Холлис поворачивается и уходит вглубь коридора, все еще ступая неловко, почти семеня, как модель на подиуме.

Леннокс идет за ним в квартиру, охваченную хаосом. На стенах красные пятна. Окровавленные отпечатки ладоней указывают на то, что кто-то в борьбе хватался за дверной косяк.

– У меня были гости, – подтверждает Холлис, когда они входят в кухню-гостиную.

Там к батарее наручниками прикован наручниками какой-то мужчина, который дрожит, как собака, обосравшаяся в общественном парке. Его разбитое лицо в крови, и он крепко прижимает к животу подушку, похоже, прикрывая рану, из которой вытекла большая часть крови, заливающей деревянный пол.

– Что тут, бля, произошло?

– Двое ублюдков ворвались ко мне, – хрипло, задыхаясь, рассказывает Холлис. – Я вломил одному, и он сбежал, а потом я пырнул ножом этого урода, – Видя недоверчивый взгляд Леннокса, он указывает на прикованного к батарее. – Я не могу сообщить об этом, Рэй. Я не доверяю начальству. Не в этот раз, когда здесь замешаны пидоры с самого верха. Они все опять замнут. Они же нас машиной сбить пытались, Рэй.

Дважды. Леннокс думает о случае в больнице в Глазго. Затем его мысли обращаются к Майами. Как продажный полицейский, с которым он там столкнулся, оказался лидером группы педофилов. Он медленно кивает Холлису.

– Я взял этого плейбоя в плен, – подтверждает Холлис и кивает на арестованного, выводя Леннокса в коридор и понижая голос. – Я хочу знать, кто ему заплатил. Надо расколоть этого ублюдка.

Леннокс оборачивается, чтобы посмотреть на человека у батареи: коренастый, широкоплечий, коротко подстриженный, безразличные глаза сверкают на окровавленном лице. Но под пристальным взглядом Леннокса тот отводит глаза.

Когда они входят обратно, Леннокс все еще смотрит на пленника.

– Кто он такой?

– Хуй знает, документов нет. Очевидно, что чувак бывалый, удар держит прилично, и все еще молчит, но вот его напарник был сраным любителем. Заявился сюда... – Холлис смотрит на мужчину, закипая от ярости. – ... ебаная обезьяна.

Леннокс мысленно делает заметку на будущее: С Холлисом лучше не связываться. Удар боксера всегда остается с ним, и Холлис становится более разговорчивым и рассказывает, что, вероятно, сломал челюсть первому из незваных гостей. А второй, которого он смог взять в плен, бросился на него с ножом и полоснул по груди. Холлис задирает рубашку, чтобы показать лишь незначительную царапину; на нем очень мало его собственной крови.

– Я забрал у него нож и пырнул суку, – Он указывает на дрожащего мужчину, а затем на окровавленный нож на кухонной столешнице. – Он пытался свалить, но не тут-то было. Я его догнал на лестнице и притащил обратно сюда. Не думаю, что я серьезно его порезал, потому что кровь идет довольно медленно, – Он подходит к мужчине. – Жду-не дождусь, что он скажет в свое оправдание. Что, уже не смешно, падла? – Холлис сжимает кулак, нанося тому удар наотмашь с непринужденной жестокостью, от которой Леннокса охватывает одновременно тошнотворный страх и возбуждение. У него во рту появляется металлический привкус, когда он опять думает о тех, в туннеле.

Получи, сука педофильская.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Леннокс отодвигает в сторону Холлиса, присаживаясь на корточки рядом с пленником.

– Тебе пора начать говорить. Тебе не так много платят, чтобы ты молчал, с учетом того. что мы с тобой сделаем.

Мужчина смотрит прямо перед собой, но в его глазах появляется стеклянный блеск, и Леннокс понимает, что тот напуган. В этой ситуации легко понять – достаточно взглянуть на Холлиса. В своей окровавленной рубашке, бунтарь из полиции Лондона очень похож на какого-то мясника-психопата.

– А я вот кореша притащил, – весело говорит Холлис. – Видишь ли, у нас с ним разные подходы!

– Это точно, – говорит Леннокс, пока Холлис достает из кармана кастет и просовывает руку в отверстия.

– Погодите! – Мужчина наконец обретает дар речи. – Вы же копы! Вам так нельзя!

– В этих юридических штучках я не силен, приятель, – Холлис сжимает кулак, оценивающе рассматривая его на свету. – И, судя по всему, я думаю, ты тоже в них не сильно разбираешься.

Леннокс смеется в лицо пленнику.

– Так ты думаешь, что я полицейский? Это что-то новенькое, – говорит он с убеждением. Встав, он снимает полотенце с вешалки на кухне. – Я буду тебя душить вот этим, – И он начинает туго скручивать его. – А мой друг, ну, он будет бить тебя в живот. Чтоб у тебя рана в животе открылась, – Леннокс с силой, сосредоточенно бьет кулаком в подушку. Мужчина вскрикивает и выпучивает глаза. Потом Леннокс с левой пробивает ему по лицу. Мужчина поднимает свободную руку, пытаясь защититься. – В голову, в корпус, в голову. Это будет сущий ад, – объясняет он. – Но мы не остановимся.

Ты что, Гиллман? Ты видел, как он так делает.

Леннокс хлопает полотенцем, которое Гиллман успешно применял на Кондитере, перед лицом мужчины, а потом быстро накидывает его тому на шею. Потом начинает крутить его, и результат не заставляет себя ждать. Марк Холлис наблюдает, явно впечатленный увиденным. Чтобы не остаться в стороне, он наносит пару резких ударов, и клочья правды, наконец, начинают срываться с губ избиваемого мужчины.

– Меня зовут Дес... Я из Дагенхэма ... Нас с Томми послали, чтобы напугать тебя. Я не знал, что ты из мусоров!

– КТО ТЕБЯ ПОСЛАЛ, СУКА? – ревет Холлис.

– У моего босса можно нанять крепких мужиков для своего дела... этот чувак был надежным клиентом... так что вопросов не возникло. Он тоже не знал, что ты из полиции...

– Кто твой босс?

– Если скажу, мы все трупы...

Холлис бьет его по лицу сжатым кулаком, который кажется каменным, а Леннокс затягивает полотенце еще туже. Глаза Деса из Дагенхэма так сильно вылезают из орбит, что Леннокс опасается, как бы они совсем не выскочили.

– Это... – Когда Леннокс ослабляет хватку, Дес набирает в легкие воздуха, выдыхая: – ...Я не знаю... как зовут того чувака... язык у него хорошо подвешен... мой босс работал с ним раньше, он всегда был в порядке...

Леннокс и Холлис переглядываются, думая об одном и том же: Уоллингем.

Холлис снова подносит к свету руку с кастетом.

– Спрашиваю последний раз. Жаль, я неплохо развлекся, но пора с тобой заканчивать. Когда мы закончим, тебя и мать родная не узнает. Все телки, которых ты пялил, вдруг окажутся почему-то все время заняты, когда ты им будешь звонить. Потому что я все равно все узнаю, – Холлис улыбается, его спокойный тон не сочетается со злобой на его лице. – На кого работаешь? – спрашивает он.

Дес из Дагенхэма вздрагивает, прежде чем расплыться в вызывающей усмешке.

– Билли Лейк.

Леннокс видит, что это имя снова вызывает беспокойство у Холлиса, который медленно кивает и встает. Он манит Леннокса к себе, и они выходят в коридор.

– Как я и подозревал, хотя очень этого не хотелось услышать. Нам нужно наладить кое-какие связи, Рэй, – И он берет телефон. – Готов поспорить, что Билли Лейку скормили какую-то левую информацию.

– Это тот твой загадочный бандит? Кто бы мог его подставить? – с сомнением произносит Леннокс. – Что, если ты ошибаешься, и ему заплатили за то, чтобы он убрал тебя, если ты слишком много знал про него и стал опасен?

– Может, и так, – мрачно признает Холлис. – Достаточно сказать, что мне теперь придется пойти в логово льва, или, в моем случае, волка позорного, и поговорить с ним. Если мы больше не увидимся, значит, предчувствие меня обмануло. В любом случае, рад был познакомиться.

– Я, похоже, совсем уже краев не вижу, – И Леннокс указывает на окровавленную футболку Холлиса. – но я с тобой до конца. Вместе поедем.

Холлис смотрит на Леннокса с жалостью и благодарностью.

– Ты точно ебнулся, друг. Но я это ценю.

28

Избитый и растерзанный Дес Маккриди со скованными за спиной руками сидит на черных мусорных пакетах, уложенных на задних сиденьях "Форда Капри" Марка Холлиса. Рядом с ним – сам лондонский коп. Впереди за рулем Рэй Леннокс везет их в Саутенд.

– Я так кровью истеку, – жалобно стонет мужик из Дагенхэма. – Билли тебе отомстит за это...

Холлис в темно-синем пиджаке поверх окровавленной рубашки, что придает ему еще более потрепанный вид. Он бросает на Деса злой, ехидный взгляд.

– Ну, в чем-то ты, конечно, прав, – ухмыляется он. – Другое дело, что мы с Билли давно знакомы. Если он не знает, что его клиенты хотели уделать именно меня, он может и разозлиться на того придурка, который его так глупо подставил!

– Ну ладно, посмотрим! – пытается бодриться Дес, но его уверенность тает. – Если я вообще доберусь туда, – внезапно вскрикивает он, в ужасе глядя на свою рану.

– Скорость не превышаю, – замечает Леннокс с бесстрастным лицом, слегка приободренный сообщением Чика Галлахера о некотором улучшении состояния Лорен Фэйрчайлд. – Не хватало еще, чтобы нас остановил какой-нибудь дебил в форме.

– Все правильно, – говорит Холлис, усмехаясь слэнгу эдинбургских детективов, обозначающему офицеров в форме. – Дебил в форме. А что, мне нравится, – задумчиво заявляет он, а потом вдруг спохватывается и плотнее натягивает на сиденье мусорный пакет. – Слышь, бля, не заляпай мне все здесь! Ты, грязный ублюдок, дешевка гребаная, – он хмуро смотрит на Деса.

– Это ты меня пырнул, – жалко протестует Дес.

– Да неужто? Это же был твой нож, и ты, сука, пытался меня порезать! Только нихуя не вышло, и пришлось его забрать и показать тебе, как это делается!

Леннокс чувствует, как в кармане вибрирует телефон. Это Джеки. Она звонит ему очень редко, но обстоятельства сейчас из ряда вон.

Этот гребаный конфуз с Мойрой... а, может быть, Труди с ней связалась...

Он колеблется: громкую связь не включить, пока сзади сидят Холлис и Маккриди. Он смотрит на дорогу впереди и позади них. Вроде все спокойно. Он сворачивает на медленную полосу, достает из кармана наушники и отвечает.

– Джек... сейчас не самое подходящее время...

– Это Фрейзер, – полным тревоги голосом говорит она. – Он пропал, Рэй! Домой не вернулся...

Ух, а я-то думал...

– Ну, он же подросток, а ты...

– ...он вчера вечером не пришел домой, и никто из его друзей не знает, где он!

БЛЯ... Вот они меня и достали.

Он не чувствует вины, только прилив адреналина. Потому что Леннокса охватывает отчаянное предчувствие, что его племянник теперь как-то связан со всем происходящим.

– Мне нужны подробности, Джек. Где и кто его видел в последний раз? С кем он тусовался? С кем из них тебе не удалось связаться? – чеканит Леннокс, изо всех сил стараясь заставить работать натренированный адвокатский ум Джеки, уже замутненный материнской тревогой и чувством вины. К черту быть родителем, думает он, чувствуя, что в данных обстоятельствах быть дядей уже и так достаточно тяжело.

Джеки сбивчиво рассказывает Ленноксу все, что знает.

– Я сразу начну его искать. К тебе подъедет моя коллега, чтобы поговорить с более подробно – может, ты еще что-то вспомнишь.

– Да! Обязательно! У него была подружка, вроде бывшая... Леонора Слейд, – задыхаясь от волнения, говорит Джеки, – У меня есть ее данные, потому что однажды она высылала Фрейзеру посылку. Я знаю, что это было неправильно, но я сфотографировала адрес отправителя на пакете. Зачем я это сделала? – стонет она, а на телефон Ленноксу приходит фотография. – Я сильно поругалась с Ангусом, он практически обвинил меня в том, что я прогнала Фрейзера... сейчас он повсюду его ищет... сказал мне ждать дома на случай, если он вернется... Итак, что ты сделаешь, ты сказал, что поговоришь с коллегой?

– Да, я ее сразу наберу.

– Коллега... это Фрейзер, твой племянник... а ты где?

Он всегда хотел, чтобы его хладнокровная сестра, которая так рационально мыслила и отпускала свои холодные юридические банальности, была более человечной. Но теперь смотреть на ее страдания невыносимо.

– Я же тебе сказал в "Шератоне", что я в Лондоне, но я все буду держать на контроле, Джек. Моя коллега – специалист по розыску пропавших подростков, – врет Леннокс, думая о Драммонд. – Либо я, либо она будем на связи.

– Найди его, Рэй, прошу. Найди моего малыша, – плачет она.