Когда любовь угасает, ее сменяет чувство долга и ноющая досада. В последнее время ее самой сильной эмоцией, казалось, была приторная жалость, которая раздражала его. Но теперь появилось презрение. Так как Леннокс постоянно выставлял себя эмоционально ущербным человеком, который зря тратит ее время и никогда не сможет справиться со своими психологическими проблемами, Труди поняла, что растрачивает свою жизнь впустую, ожидая, пока он изменится.

Они едут назад в Эдинбург в полном молчании. Труди, вьющиеся волосы которой уже высохли, большую часть пути смотрит в окно. Пока они едут на юг, полуденное солнце начинает пригревать. По обе стороны дороги тянутся голые и темные поля. Кое-где еще виднеется изморозь. Одинокие, тусклые облака тянутся к горизонту по низкому сереющему небу. Они видят слабые городские огни, которые все еще далеко, и обоим хочется поскорее вернуться домой. Выбраться из этой машины. Осознавая, насколько все запутано, Леннокс понимает, что она разделяет его чувства.

Разве она выглядит так, будто трахается с кем-то другим? Можно ли хоть что-то сказать, когда она в таком горе? Конечно же, нет. Какого хрена ты... кто, мать его, этот парень, который утешает ее, когда это должен был делать ты?

Какой-то говнюк пиздит что-то там про газоснабжение, а тебя чуть не сбивает гребаный маньяк, пока ты пытаешься найти того, кто отрезал яйца этому ублюдочному расисту...

Дин Слэттери, чистокровный папистский ублюдок в двух или трех поколениях из какой-то сраной дыры, крутится тут в нелепом костюме от "Армани", ездит на "БМВ", хренов член правления газоснабжающей компании, думает, что он тут звезда...

...стоп... хватит... прекратить этот бред, тебе он не к лицу. Оставь расизм и подобные шуточки почти уже вымершим неудачникам типа Гиллмана, которые думают, что мы смеемся вместе с ними, когда на самом деле мы смеемся над ними.

Сидя с кривой улыбкой, Леннокс все думает:

На самом деле ты довольно унылый, тупой придурок, не так ли? Чуть отвлекся, расследуя убийство, а папский ублюдок тут как тут, мою женщину охмуряет... отрезать этому гребаному газовщику его грязный член, они же там все крупный рогатый скот ебут... ха-ха-ха... ну и бред... я, мать твою, совсем уже съехал... МНЕ НУЖНО, СУКА, СРОЧНО ВЫПИТЬ И НЮХНУТЬ, БЛЯ, КОКАИНУ.

Когда они въезжают в город мимо одного из унылых торговых центров на окраине, он спрашивает:

– Куда ты хочешь поехать?

Труди только плечами пожимает.

Она раздавлена горем. С отцом они были очень близки. Папистская сволочь на "БМВ" воспользовался ее слабостью. Она поймет это, когда придет в себя. А ты потом навестишь это гребаного католического ублюдка. Этот самодовольный гребаный бомжара из Лохенда, за "хибсов" он болеет, сука... засунули одного паршивого урода в костюм и назвали исполнительным директором... исполнительный, мать твою, директор по испусканию газов...

Открыв приложение на телефоне, он выбирает ресторан на Виктория-стрит, который нравится им обоим, и заказывает столик. Когда они прибывают в двухэтажное заведение, подобострастный официант провожает их к столику у окна на первом этаже. Их резкий, жесткий тон и отрывистые жесты буквально стирают улыбку с его лица.

Приносят еду. Все вкусно, но они едят без удовольствия. Оба хотят уйти как можно скорее, и очевидно, что официант сожалеет о том, что усадил их на видном месте, где их вид явно не привлекает новых клиентов. Молчание между ними превращается в черную дыру. Леннокс спрашивает ее об отце.

Сейчас для нее важно о нем говорить.

– Я никак не могу с этим смириться, Рэй, – говорит она, впервые по-настоящему обращаясь к нему. – Он был самым добрым человеком, которого я знала, и он так сильно любил маму и меня. Мне так больно. Кажется, мне никогда не оправиться.

Леннокса снова охватывает желание напиться. Он вспоминает о своих непростых отношениях с собственной матерью. Как они окончательно испортились после смерти отца и ее романа с его лучшим другом Джоком Эллардайсом.

Хреновы родственники. Лучшие из них так рано умирают. А худшие все живут и живут.

Труди. Она трахается с кем-то другим. А произошло это потому, что тебя никогда нет рядом.

Леннокс может лишь сжать ее руку. Но смотреть на нее и думать о том, что она была с этим Дином на "БМВ", – слишком невыносимо. Поэтому он смотрит в окно на мокрые каменные плиты. Затем, краем глаза, замечает в этом неожиданном месте знакомую фигуру. Приглядевшись повнимательнее, на другой стороне улицы он видит Дуги Гиллмана, идущего к своей машине.

Этот чувак точно тут за кем-то следит!

–... папа любил маму всем сердцем. Однажды он сказал мне: "Когда я впервые увидел твою маму с друзьями в бальном зале, я понял, что никогда в жизни не видел ничего более прекрасного"... они были так преданы друг другу... Я так волнуюсь за маму, слава Богу, она остановилась у тети Кэти... Мне нужно туда поехать...

Но кого же он тут высматривает?

Тут из бара напротив выходит Аманда Драммонд в длинном пальто и шерстяной шляпе. Она переходит улицу с темноволосой женщиной низкого роста, которую Леннокс сначала принимает за Джилл Гловер, но, возможно, это и не она. Гиллман ждет, пока они пройдут, а затем следует за ними. Леннокс глазам своим не верит.

Гиллман, бля, что, следит за Драммонд? Быть не может! А кто та, вторая?

–... но зачем я тебе об этом говорю? Тебе же совсем неинтересно.

Он смутно понимает, что Труди все еще что-то говорит.

– Что?..

– Ты ведь даже не слушаешь меня! – И она вырывает у него руку.

– Извини... я кое-что увидел.

– Что именно, Рэй? Что ты такого увидел? Что бы это ни было, это точно была не я.

– Это... – Он смотрит на нее. – Нет, ничего.

– Нам пора, – говорит она, махнув рукой официанту, чтобы тот принес счет. – Точнее, – Она снимает обручальное кольцо и кладет его на стол, – это мне пора. А ты расплачивайся. До свиданья, Рэй, – И она встает и уходит.

– А что ты такого увидела? Случайно не "БМВ"?

Труди на секунду замирает, но потом идет дальше. Не оборачиваясь, она выходит в дверь.

Другие посетители, в основном офисные работники, и обслуживающий персонал теперь не сводят глаз с Леннокса, убежденные, что от него добра не жди.

– Труди... – Леннокс вскакивает, подавая знак официанту, который и так торопится со счетом. Он снова смотрит в окно. Гиллман и Драммонд не видно. – Бля... – Он поворачивается, чтобы выйти и догнать Труди, но жужжание телефона подсказывает ему, что он оставил его на столе.

СУКА...

Он возвращается и хватает мобильный вместе с обручальным кольцом. На экране мигает надпись: "звонит ХОЛЛИС".

Что-то заставляет Рэя Леннокса ответить. Может, это из-за того, что официант еще только распечатал счет и кладет его на серебряный поднос с терминалом для оплаты, или, возможно, тут дело в прирожденной глупости мужчин, в их крайне эгоистичной вере в то, что они, подобно богам, могут во всем разобраться, что у них есть безграничные возможности исправить любую, даже самую безнадежную ситуацию.

– Марк... – рассеянно отвечает Леннокс, наблюдая, как Труди удаляется по улице.

А он не может ее догнать.

В трубке раздается громкий голос Холлиса.

– Я выписался, но никогда еще мне не было так больно, Рэй. У меня в заднице, бля, будто граната взорвалась. Они сказали мне, что им пришлось сделать: они удалили эти гребаные варикозные вены и пересадили кожу с бедра прямо в очко...

– Ебать... – Официант направляется к нему.

– Я на обезболивающих. Это был пиздец какой-то, и я свалил оттуда нахуй!

– С тобой есть кто-нибудь? – спрашивает Леннокс, пока официант протягивает ему счет и терминал для оплаты картой.

– Да я сам справлюсь, приятель, – заявляет Холлис. – У меня есть сестра, которая любит поухаживать, но я ее к себе не подпущу, потому что она мне все мозги выебет. А бывшая... да что о ней говорить. Что касается братьев, то ты сам их видел. Они полезные ребята, если я столкнусь с фанатами "Вест Хэма" в туннеле Ротерхит или захочу послушать бесконечные шутки о моей болезни, но настоящей эмоциональной или практической поддержки от них не дождешься.

– А коллеги? – спрашивает Леннокс, вставляя карту в аппарат, и придерживает его, чтобы ввести пин-код, зажимая при этом телефон шеей и плечом.

– Их я меньше всего сейчас хочу видеть, друг, – голос Холлиса звучит приглушенно.

– Сколько тебе придется быть дома? – Он нажимает первую цифру, 1, чувствуя на себе взгляды других посетителей, которые ждут, пока он уйдет. Он натянуто улыбается официанту, лицо которого стало непроницаемым.

– Говорят, пройдет недели две, прежде чем я начну чувствовать себя более нормально.

– Ладно, приятель, – Телефон, кажется, вот-вот упадет, когда он набирает цифру 8. – Я продолжу следить за этими ублюдками и дам тебе знать, если что удастся нарыть, – Он набирает 7. – Пока новостей нет, – И он набирает 4¹¹.

Когда Леннокс снова подносит телефон к уху, на терминале появляется надпись "ПОДКЛЮЧЕНИЕ К СЕРВЕРУ", и он слышит, как Холлис говорит:

– Мне, конечно, было не до того, но я сделал несколько звонков. И знаешь, что, Рэй?

– А? – спрашивает Леннокс, почти удивленный, когда на экране терминала появляется сообщение "УСПЕШНО".

Голос Холлиса похож на рычание какого-то раненого зверя.

– Берегись этих пидоров из отдела внутренних расследований. Ублюдки здесь уже тоже что-то разнюхивали. Этим долбоебам платят как раз те, за кем мы охотимся. Я, бля, в этом просто уверен.

– Понял, друг... давай, до связи, Марк.

Рэй Леннокс выхватывает карту из автомата и, отключив телефон, выбегает из ресторана. Официант и другие посетители с облегчением наблюдают, как эта ходячая проблема исчезает за стеклянными дверями.

19

В погоне за Труди Леннокс выбегает из ресторана. На тихой улице, освещенной слабым светом уходящего дня, только какая-то пара, идущая под руку. Затем появляется шумная, агрессивная группа парней, с вызовом занимающая весь тротуар. Они настороженно хмурятся, проходя мимо Леннокса, неуверенные, хищник перед ними или жертва. Занятый другой целью, он оглядывает улицу и не обращает на них внимания. Труди нигде не видно.

Он набирает ее номер, но звонок снова попадает на автоответчик.

Вверх к мосту Георга IV или вниз к Грассмаркету?

Грассмаркет.

Он спускается вниз и поворачивает в старую мощеную улицу. Там у пабов стоят студенты и туристы, курят, пьют и болтают, словно чего-то ожидая.

Но Труди нигде нет.

Поймав такси, он направляется в ее квартиру в Марчмонте. Он понимает, что сделал ошибку: очевидно, что она поднялась по мосту Георга IV и направилась через парк Медоуз. Но интуиция его не подвела: когда он приезжает к ней домой, ее и там нет. Он снова звонит, но с тем же результатом.

Она у этого Дина на "БМВ"... хотя нет, у матери...

Но она ведь сказала, что ее мать остановилась у ее тети. А где, бля, ее тетка-то живет?

Он пишет сообщение:

Милая, прости меня. Я совсем замотался с этим делом.

На удивление, почти сразу приходит ответ:

Иди на хер. Ты только смотришь мимо меня и звонишь той бабе в Лондоне.

Прочитав его, он испытывает странное облегчение. По крайней мере, хоть какой-то контакт. Может, все еще удастся исправить.

Это никакая не баба, а Марк Холлис. Он мой коллега из полиции Лондона. Где ты?

Да мне похуй. Не звони мне. Никогда. Ты меня задолбал. Я не хочу за тебя выходить. Я не хочу тебя видеть. Не твое дело, где я и с кем. Иди на хер.

Что за хуйня такая...

Его охватывает ярость.

Она сама это начала!

Он зло печатает:

ВЫХОДИ ТОГДА ЗАМУЖ ЗА СВОЕГО ЕБАРЯ НА "БМВ"

Он направляется обратно домой, весь взвинченный, его колотит от напряжения. В шкафу на кухне его дрожащие пальцы нащупывают бутылку водки, затем набирают номер, который он уже много раз удалял. Стереть его из списка контактов, конечно, легко, вот только в памяти он засел крепко.

Его дилер кокаина, Алекс, приезжает минут через двадцать. Проверив, что на лестнице нет никого из соседей, Рэй Леннокс впускает его. Сразу становится понятно, что Алекс зря времени не терял. Он явно больше сам не принимает свой товар. Вместо традиционной неряшливой толстовки с капюшоном на нем элегантный клетчатый костюм-тройка с рубашкой на пуговицах. Волосы у него теперь подстрижены короче и зачесаны назад, щетина на подбородке ухожена. Но Леннокса мало заботит это удивительное превращение. Его интересуют только пять грамм кокаина, которые привез Алекс.

– Ну как, все нормально? – спрашивает Алекс, настороженно глядя на клиента.

– Да.

– Ты, по-моему, и так уже на взводе... уверен, что тебе нужен товар?

– У меня уже есть психотерапевт, – говорит Леннокс, вспоминая встречу с Салли, которую он мысленно уже отменил из-за того, что уехал с Труди. – Забавно, но она никогда мне не пытается загнать кокс.

Алекс достает пять маленьких пластиковых пакетиков и кладет их на кофейный столик.

– Намек понял, Рэй, но если когда-нибудь захочешь поговорить, то знаешь, как меня найти.

– Бля, ты что, уже другую работу нашел? Ты здесь для того, чтобы потакать порокам, а не излечивать от них!

– Я сейчас мало кого обслуживаю, только самых надежных клиентов. – Алекс мрачно кивает, а затем добавляет: – Ты в их числе. Я в прошлом году поступил в Университет Эдинбурга, где теперь изучаю историю Средних веков.

– Рад за тебя, друг, – отвечает Леннокс. – Действительно рад... но, если ты не против...

– Не уверен, что вообще стоило это делать, – И Алекс смотрит на пакетики на столе. – Я серьезно, чувак, мы все должны помогать друг другу. Но учеба такая дорогая, и если ты не получишь дурь от меня – а это, между прочим, товар высшего качества – найдутся другие...