Девы лежали на большой кровати под тяжелым навесом и тихо обсуждали прошедший день. Из-за непогоды стемнело раньше обычного. Белая пелена снега за окном не позволяла разглядеть ничего дальше собственного носа. Да и кому хочется узнавать, что там, за пределами теплой комнаты? Незадолго до этого Амелия прокралась в покои Анастасии и отказалась уходить, пока та не выслушает ее. Прояснив обстоятельства и извинившись друг перед другом, они спешно помирились, как если бы ждали того уже давно, но не находили случая сказать друг другу заветные слова.

— Расскажи, как это было? — шепотом полюбопытствовала Анастасия.

— Очень солено и немного кисло, — с ходу ответила Амелия.

— Солено? Почему? А кисло отчего?

Ночь захватила комнаты целиком. На свет не было ни намека, разве что угли в камине с каждым ударом ветра по заледеневшим окнам заливались краской, подобно девице подле Сосватаньи Огнимы — древнего идола на пороге Бескрайнего леса, около которого мечтает, но и страшится оказаться каждая перстийка.

— Солено от слез. Кисло от вина, — рассеянно ответила подруга. — Глупо, да?

— Вовсе нет. А как вы поженитесь? — спросила Ана таким же отрешенным голосом.

— Точно… Мы же поженимся, — внезапно вспомнила Амелия, отчего ее сердце ухнуло в пятки. — Ну, то есть… это же потом другого выбрать нельзя. Огнима меня проклянет. — Ее уже изрядно потряхивало. — Ана, надо все отменить! А вдруг он не тот самый? А вдруг мне там не понравится? А вдруг я найду кого-то получше, а уже не смогу быть с ним из-за дурацкого обета?.. — Амелия молниеносно нашла тысячу и одну причину, по которой следовало оставить положение вещей таким, каким оно было сейчас.

Все это время Анастасия молча глядела на темно-синюю ткань навеса, где было вышито множество маленьких звездочек, мерцавших совсем как настоящие. Она лежала и наслаждалась болтовней подруги, запахом горящих поленьев в камине, их дружбой и удовлетворением от внесенного ею вклада. Ведь Ана сумела разоблачить обман и раскрыть истину. Если Амелия по-прежнему готова отдать ему сердце, быть может, Ферас прав и Александр не такой уж плохой человек?

— Ну хватит, — попросила она наконец, когда голос Амелии начал походить на жужжание назойливого комара. — Ты уже невеста, а скоро станешь женой. Не смей говорить такие вещи. А то уже замучила меня своим Александром. — Она повернулась на бок, лицом к подруге, и подперла голову рукой. — Ты лучше поблагодари меня, — посоветовала Анастасия. — Кстати, извинения тоже принимаются.

— Когда говорят «кстати», обычно это совсем некстати, — пробубнила себе под нос Амелия. — Я понимаю, что перед свадьбой все нервничают. Кто бы знал, как сильно! — воскликнула она, но, увидев, как бровь Аны поползла наверх, поспешила добавить: — Ну да, правда, ты права. Но у меня есть оправдание!

— Да ну? — саркастично удивилась Ана.

— Ну да! — Амелия немного помолчала. — Я влюблена, и я дурочка, — хихикнула она.

— Ты не дурочка, — улыбнулась Анастасия. — Просто ты очень… — она запнулась, не придумав, что сказать. — Своеобразная.

Ветер усиливался, и лежать на холоде становилось невыносимо. Глядя, как изящно Ана укрывается одеялом, Амелия в очередной раз удивилась способности подруги делать самые обычные дела так красиво, словно она была принцессой из сказки. И тут ей вспомнилось, что Ана, может, и не сказочная, но точно принцесса. Настоящая, живая, благородная. Почему же она никогда не имела друзей, кроме нее и Дамира, думалось Амелии. Одного мимолетного взгляда хватит, чтобы забыть свое имя и только и желать следовать за ней. И надо сказать, Амелии было безумно приятно, что эта девица — воплощенное совершенство — стала ей почти что сестрой.

— Ну понятно, — хихикнула она. — Видать, и правда голова моя отправилась в долгое плавание. — Девы разразились смехом от глупой и совершенно не забавной шутки. — Кстати, о плавании. — Она перекатилась на живот и бросила на подругу веселый взгляд, хихикнув. — Смотрю, наш Дамир все еще к тебе неровно дышит!

— Ты что такое говоришь? — Слова Амелии вызвали у Анастасии вихрь чувств: ей стало лестно, обидно, приятно и неприятно одновременно. — У него же невеста есть!

Все вокруг только и делают, что женятся, и лишь Ана в свои юные годы уже приняла неотвратимость одинокого будущего. И куда спрятаться от этого вездесущего торжества любви?

Утро наступило настолько тихо и плавно, что никто его не заметил. Поднимаясь все выше, солнце нещадно разгоняло облака, позволяя полюбоваться синевой неба.

Александр оказался на пороге ни свет ни заря, собираясь получить благословение и, что немаловажно, расспросить об обычаях сватовства в местных краях. Ферас не возвращался с самого вечера, к завтраку тоже не явился, а потому задача подготовить все легла на хрупкие плечи Аделаиды.

Сидя в кухне за чашечкой духмяного чая, Ада посвящала Александра во все тонкости женитьбы в Персти.

— В день сочетания жених обязан добыть невесте венок из свежих цветов. Зимой это бывает сделать сложно, но, походив по домам, можно худо-бедно наскрести: некоторые очень увлекаются разведением диковинных растений. На венок необходимо повязать ленты правильного цвета: у каждого свое значение — согласие, благоденствие, плодородие и так далее. Какие ленты повяжешь, то и привнесешь в будущий союз. Как все выполнишь, отправь гонца с посланием о времени и месте сочетания в дом невесты. В тот день жди нас у идола Огнимы, пока невеста не явится или не настанет полночь. Если же Амелия так и не почтит присутствием, то обязан будешь смириться, венок сжечь, а ее больше никогда не тревожить. Ну, а если же все сложится, как задумано, на следующий день вновь нужно прийти к идолу, вы ему поклонитесь, девичий венок сменим на кокошник. Потом я повяжу ваши руки лентами с венка, так вы должны будете провести первую брачную ночь.

— Как сложно.

Несчастный Александр потер переносицу, пытаясь переварить все, что узнал. Детали упорно отказывались оставаться в голове более чем на полмгновения; он то и дело все переспрашивал и уточнял.

— Дорогой Александр, — Ада накрыла его руку своей и легонько сжала. — Не волнуйся, мы поможем. Ты молодец, что решил почтить наши традиции, — она мягко улыбнулась. — Давай решать все постепенно. Для начала найди цветы. Без них не выйдет. И прошу, не забудь поставить в воду, иначе они умрут, так и не став венком!

— Понял. — Рассеянно покачав головой, он поднялся с места и тут же преклонил колено. — Госпожа, спасибо вам за помощь. Не знаю, как бы справился…

Аделаида похлопала его по плечу, продолжая слабо улыбаться.

— Ярослава, пригласи Амелию.

Подопечная явилась так скоро, что не оставалось сомнений: она уже давно стояла у лестницы и внимательно слушала разговор, а ее потерянный вид лишь подтверждал это.

— Амелия, у нас гости.

Александр глубоко вздохнул и, приблизившись к будущей жене, вновь опустился на колени и, глядя на нее снизу вверх, произнес:

— Амелия… А как же верно обратиться? По батюшке? — прошептал, обернувшись к Аделаиде.

— К сироте не иначе как по имени… — пролепетала Амелия.

— Так, значит, Амелия, — вновь обернулся к ней Александр. — Ниспошли мне свое согласие сделаться мне женою, дабы провести наш век счастьем и горем едиными.

На несколько мгновений Амелия застыла, смотря на Александра круглыми от переполнявших ее чувств глазами. Ее рот открывался и закрывался, но слова так и не шли. Не бывает так просто! Явился в дом, слова произнес — неужто все? Александр успел побледнеть в ожидании ответа, глаза его влажно блестели, пока Амелия пыталась совладать с разочарованием от несбывшихся ожиданий. Нельзя вот так просто!

— Я согласна, — наконец выдавила она.

Александр сдавленно выдохнул и расслабленно обмяк.

— Я пойду. — Он встал и с жаром поцеловал Амелию в лоб. — Моей еларсы ябудейка. — Поправив ее волосы, задержал взгляд на ее румяном личике и вскоре удалился.

Самая главная особенность перстийского языка — это пословицы и поговорки. Иноземцам часто бывает тяжело освоить их просто потому, что те невероятно трудны для понимания. Едва ли многие уроженцы Персти могли бы похвастаться такими познаниями в языке: «еларсы ябудейка» — выражение, устаревшее донельзя. Чего уж говорить о гостях! Аделаиде стало страшно любопытно узнать, где Александр подхватил его, но пока она оставила эти мысли при себе.

А жених отправился к дому одной из знатнейших женщин столицы. Это был не самый простой, но самый безопасный способ получить цветы — из теплицы княжны Рады. К счастью, подобревшая от толики отличнейшей медовухи княжна оказалась не столь злопамятной, как можно было ожидать (или Александр умел убеждать?), и скоро молодой человек вышел на мороз с хорошо упакованным благоухающим свертком.

Белые одежды всегда имели особое значение. Кто-то увидит загадку в черном, чье-то сердце забьется быстрее при виде красного, но лишь белый — верный спутник перемен. При рождении ребенка кутают в белую пеленку. Выходя замуж, девица надевает белый наряд. На похоронах тело укрывают саваном. Дитя приходит в мир невинным, а потому и пеленают его в белое. В день свадьбы девица умирает вместе с прошлой жизнью и связью с корнями и перерождается женой, а потому и тут облачается она в белое. После смерти же умирает лишь тело, а душа направляется в царство Отца, где он принимает ее в свои объятия.

— Ой, не к добру, — ворчала Ярослава. — Не женются зимой. А коли и женются, то лишь с приказа государева по важной надобности.

Амелия стояла посреди комнаты, покуда вокруг нее сновал десяток портних. Одни то и дело накидывали на нее белое морозное кружево, примеряли ткани, крепили камни. Другие что-то схватывали булавками, попутно задевая кожу Амелии, отчего та каждый раз ойкала и едва ли не подпрыгивала на месте.

— Да и где это видано, чтобы свадебную телогрейку шили? — не унималась няня. — О Отец, словно мужика хоронят!

Любезности ей было не занимать. Служанки тихо хихикали, Амелия заливалась краской, зато Ана внимательно следила за каждой бусинкой и каждым камешком.

— Ну, чего уставились, княжна? Вертихвостка наша не Сигурдич, а из уважения к песцу вашему все равно в шубку белую рядиться отказалася. Вот околеет, тогда и поглядим, удалось ли уважить духа энтова. — Няня все продолжала бормотать: — Ладно ушить — дело простое, а с ничего стряпать… — Ярослава отошла чуть подальше и, уперев руки в боки, залюбовалась своим творением. Внезапно губы ее задрожали. — Ой, девочка моя, ну как же так-то?! — разрыдалась она. — Совсем недавно голышом на улице бегала, а уж невеста!..

Амелии от слез любимой няни сделалось не по себе. Покинуть возвышение, где она примеряла платье, она не могла, поэтому пришлось утешать с расстояния.

— Ярослава, не плачьте. Я же приезжать буду! Да и не бегала я голышом. — А слезы, не спрашивая разрешения, покатились и по ее щекам. — В сорочке было дело, да и то по юности невинной…

— По юности, говорит, — завыла няня. — Будто вдруг зрелой стала.

Так и стояли они, глядя одна на другую из разных концов комнаты, шмыгая носом и глуповато улыбаясь.

— Ну довольно, — поднялась Анастасия. — Не хватало еще ваши рыдания слушать.

— Все-все, деточка, больше не будем, — шмыгнула носом Ярослава. — Все, милая моя, сымай, пусть наши рукодельницы прошьют, а ты пока телогрейку примеряй. Ну, слава Огниме, и так уж в девках засиделась. Вам бы вот еще жениха найти — и хоть умереть можно спокойно, — обратилась она к Ане, бросив на нее недовольный взгляд.

Девы помогли Амелии стянуть тяжелые юбки, а потом сняли верх. Наряд получится более чем великолепным — это было видно уже сейчас.

В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения, в комнату вплыла Аделаида. Ферас мялся за ее спиной, разглядывая стены и потолок.

— Все хорошо, я одета, — хихикнула Амелия.

Тогда Ферас с опаской опустил глаза, определил, что сказанное — правда, и, войдя за супругой, бросил взгляд на заготовки юбок, навевающие воспоминания. Он осторожно посмотрел на Аду, чей туманный и влажный от слез взор тоже был прикован к наряду. Ладонь супруга легла ей на спину, своим теплом возвращая в действительность. Аделаида перевела взгляд на Амелию и широко улыбнулась.

— Мы получили послание, — объявила она.

Дыхание Амелии перехватило, все внутри затрепетало, а к лицу хлынула кровь.

Аделаида неспешно развернула берестянку и пробежалась глазами по записке, отметив изящный почерк. Либо Александр попросил кого-то написать за него, либо этот юноша обладал поразительными способностями к чужому языку.

— Он будет ждать завтра с полудня у Сосватаньи Огнимы, — пересказала она содержимое, помрачнев. — И почему он выбрал именно его? Есть ведь новый идол в безопасном месте, — пробормотала себе под нос.

— Ада, это всего лишь пустые страхи и домыслы, — успокаивающе проговорил Ферас. — Сосватанья Огнима — это лучшее место во всей Персти для женитьбы.

— А что там такого опасного? — спросила Анастасия.

— Ничего. Говорят, что в Бескрайнем лесу водятся злые духи и если подойти к нему слишком близко, то тут же утащат в чащу, — рассеянно пояснил Ферас. — Кто-то просто перенес туда один из старых идолов, не решившись его сжечь. Он-то действительно красивый. А народ посчитал, что это духи поставили приманку. Будто у них дел других нет, кроме как людей таскать, — усмехнулся он.

— И то верно, — отметила Амелия, задумчиво изучая палас.

Место ее совершенно не смущало. Пугало только неизведанное грядущее, но оно вызывало и не меньший трепет, и неописуемый восторг.

Свадебные хлопоты оказались весьма утомительными. После завершающей примерки требовалось найти подходящие наряды и для Анастасии с Аделаидой. К тому же закрадывались сомнения по поводу наличия достойных одежд у самого Александра. И если для первых двух нашлось что-то в их собственных сундуках, то за одеянием для последнего послали Фераса.

Тот упорно сопротивлялся, но Аделаида мягко дала понять, что все это лишь предлог ради женского праздника перед свадьбой. Тогда он смирился и отправился на поиски. Надо же было спохватиться только вечером, когда почти все лавки закрыты!

В это время Аделаида собрала овсяное печенье и наполнила два кувшина козьим молоком и сладким морсом. Расставив все на подносе, она вместе с Анастасией направилась в комнаты Амелии. Тот вечер они провели вместе, рассказывая чудесные и чудные истории, делясь сокровенным и громко смеясь. Им было весело и грустно одновременно, и, пока душа ликовала, сердце то и дело сжималось от тоски.

Поутру сказочный свадебный наряд уже дожидался своего часа. Он являл собой произведение швейного мастерства: белый сарафан из плотной ткани с широкой золотой полосой посередине с вышитыми завитками из бус и бисера. Поблескивая в дневном свете, они походили на первые снежинки на промерзшей земле. Кафтан длиной не доходил до колен и расширялся от пояса; ворот подбили мехом белого кролика, а плетеные жгуты цеплялись за золотые пуговицы.

— Красотища, — пробормотала Ана, проводя руками по платью. — Ты и правда будешь самой красивой невестой на всем белом свете.

— Пойдемте завтракать, а после нужно будет уже и одеваться. — Несмотря на спокойный и ровный голос, Аделаида не могла усмирить тревогу, жившую в ней еще с прошедшего дня: она только нарастала, грозясь разорвать сердце в клочья.

Амелия с Аделаидой почти одновременно развернулись в сторону столовой, и лишь Анастасия все стояла, глядя на наряд как завороженная.

— Не переживай, деточка моя, — успокоила ее приблизившаяся Ярослава. — Скоро и на тебя такое примерим.

— Скорее саван надену, — пробормотала Ана.

— Глупости не говори, — будучи человеком крайне суеверным, отчитала ее Ярослава. — Пойдем лучше есть. Сегодня и без того забот полон рот.

Завтрак прошел тихо и размеренно. Не спеша девы ели сахарные булки с маслом, запивая духмяным чаем с очередной заморской пряностью с Малой земли.

День выдался ясный. С самого утра теплый солнечный свет согревал едва проснувшиеся лица обитателей дома, и, куда бы кто ни шел, казалось, светило достанет везде. Впрочем, никто не возражал. В холодные дни просперирина, когда небо подолгу затянуто тучами, даже самые маленькие проблески солнца поднимали настроение и делали всех чуточку счастливее.

— Ярослава, почему Ферас не спускается к завтраку? — спросила Ада.

— Так как же он спустится, коли его нет? — ответила няня вопросом на вопрос.

— Как нет? А где же он?

— Так не приходивши вчера.

Нахмурив брови, Аделаида задумалась: «Придется снова справляться в одиночку, и все заботы о предстоящем торжестве лягут на мои плечи». Тяжело вздохнув, она принялась за завтрак в разы усерднее, ведь неизвестно, как скоро удастся поесть вновь, когда столько дел навалилось.

После трапезы начались продолжительные и очень волнительные сборы. Слой за слоем наносили пудру, чтобы высветлить лицо, на щеки — немного румян, и розовое масло с медом на губы. Волосы завили в кудри, пряди у лица сплели в легкие жгуты, часть волос на макушке закрепили изящной золотой заколкой.

— Готово, — объявила наконец Аделаида.

— Какая красивая!.. — Ана не могла оторвать взгляд от подруги, любуясь ею.

Время подошло к полудню, а значит, остался только час на все: большее опоздание выходило уже за всякие рамки приличий.

— Ах вы, красавицы мои! — пропела Ярослава, входя в комнаты с подносом, на котором стояли стаканы с бурой жидкостью.

— Тут это… — она подмигнула им, — для храбрости.

— Воздержусь, — спокойно отозвалась Аделаида, вспоминая недавние посиделки.

Анастасия мотнула головой, а вот Амелия, схватив стакан, едва ли не залпом его опустошила. Поморщившись от кислоты, она глубоко выдохнула и блаженно улыбнулась. По телу растеклось приятное тепло, в голове воцарилась пьянящая легкость.

— Ну все, пойдемте, — позвала она, набравшись решимости.

Ехали долго, до опушки Бескрайнего леса прямых путей не было, и пришлось объезжать. Извозчик высадил их чуть поодаль от назначенного места, не рискуя приближаться к логову духов. Шли молча, каждая погруженная в свои мысли, как если бы от беспокойства все прочие чувства вовсе исчезли.

Сосватанья Огнима потрясала своим видом. Огненно-рыжую лисицу некогда с большой любовью вырезали из дерева. Со временем краска почти сошла, но идол по-прежнему оставался ярким и завораживающим. Конец хвоста сохранил белизну: казалось, что его совсем недавно окунули в белила. Лисица стояла на задних лапах, а в передних держала чугунную чашу, в которой и требовалось разжечь огонь. Там уже громоздилось несколько березовых и еловых бревен. Но больше всего в лисице притягивали глаза — бусины янтаря: они выглядели до того правдоподобно, что казались живыми.

Возле идола ждали трое.

Александр, облаченный в коричневый кафтан с золотыми витыми узорами по всей ткани с высоким воротником, закрывавшим шею по самые уши. Без участия Фераса тут точно не обошлось — жених выглядел изумительно.

Второй оказалась Рада, прекрасная сегодня как никогда, разве что синяки под глазами выдавали усталость. Третьей была Фабиана: без теплой одежды она выглядела совсем необычно, даже странно.

— Амелия, — прошептал Александр.

— Александр, — пробормотала та в ответ, не решаясь подойти к жениху.

Они изучали друг друга, стараясь запомнить этот день навек, и их глаза лучились неистовым восхищением.

— Давайте начнем, — предложила Аделаида, хлопнув в ладоши. — Дорогие, становитесь ближе к Огниме.

Повинуясь, все, словно дружинники, разошлись по своим местам. Достав огниво, щепоть лучинок и кусок бересты из маленькой сумочки, Аделаида подошла к чаше и разожгла огонь.

— Александр, можете надеть на невесту венец.

Жених открыл неприметную, стоявшую на снегу возле идола деревянную шкатулку и извлек оттуда изящный венок, сплетенный из алых роз и белых лилий, украшенный зелеными листьями, сушеными гроздьями черных ягод и красными, белыми, черными, голубыми, фиолетовыми и золотыми лентами — знаками благоденствия, непорочности, верности, любви, покоя и богатства.

Не спеша опустив венок на голову Амелии, чей вид сделался донельзя нежным, Александр посмотрел на нее так, будто впервые увидел ее, и все никак не решался моргнуть. Его губы тронула слабая улыбка, которую подхватила и Амелия. Щеки ее зарозовели, а глаза засияли еще больше.

— Перед лицом Отца, под покровом Огнимы, при свидетелях с обеих сторон клянетесь ли вы быть опорою друг другу, любить друг друга до скончания времен да, забывши о себе, заботиться о семейном очаге вашем? — произнесла Аделаида заученные слова.

— Клянемся, — хором ответили Амелия и Александр, не сводя друг с друга восхищенных глаз.

— О Великая Огнима, благословляю этих детей! Даруй им много счастливых лет, — торжественно провозглашала Ада. — Да будьте вы мужем и женою, — заключила она.

Александр медленно наклонился к своей жене и робко коснулся ее губ. Амелия прижалась к нему, и ответ ее был более уверенным. Второй поцелуй. Не менее нежный, но более решительный. Наконец слились они в одно целое, и безграничная радость вместе со вселенской тоской поселились в сердцах свидетелей.

И все же думалось: не может быть так просто.