Пинстер-стрит 7. Леонард вернулся в своё тело.

Он быстро продумал, как поговорить с Паллезом Зороастом, а затем, как ни в чём не бывало, низким голосом произнёс:

— Старик, хочу тебя кое о чём спросить.

В его сознании тут же раздался смешок Паллеза с его старческим голосом:

— Запомни одно: чем больше ты спрашиваешь, тем выше вероятность, что я догадаюсь, чем ты занимался сегодня вечером.

— Да не то чтобы это было что-то особо секретное… — по привычке ответил Леонард и перешёл к делу. — Старик, что ты знаешь о брате Амона?

— Это смотря что именно ты хочешь узнать, — Паллез Зороаст вернул вопрос Леонарду.

Леонард подумал и сказал:

— После того как брат Амона получил 0-08, ему оставался лишь ритуал до становления богом?

— Похоже на то, — неуверенно ответил Паллез.

Такой ответ не слишком удовлетворил Леонарда, и он сменил тему:

— Помню, ты как-то упоминал, что в ранней Империи Соломона два Короля Ангелов, Медичи и Уроборос, побаивались братьев Амон. Это значит, что они и впрямь были очень близки к божественности.

Об этом Паллез упоминал вскользь в их прошлых беседах, и на этот раз Леонард получил подтверждение из некоторых ответов Мобета.

— Хе, я сказал лишь первую половину фразы. Я не говорил тебе, что Амон и Адам в то время были близки к божественности, — опроверг Паллез утверждение Леонарда. — Причин, по которым Медичи и Уроборос их боялись, могло быть множество. Нельзя делать однозначный вывод лишь на основании их близости к божественности.

Ангел Последовательности 1 прокашлялся и продолжил:

— Близость к божественности — одна из возможных причин. Уникальные и труднопрогнозируемые силы Адама и Амона — другая. Взять, к примеру, Адама: ты никогда не знаешь, не сидит ли Он рядом с тобой, не являются ли твои действия частью Его плана, не идёшь ли ты добровольно в Его ловушку. Хе, это я о тебе, не обо мне. Конечно, и мне приходилось остерегаться подобных вещей; стоило потерять бдительность, и можно было легко пострадать.

— Что до Амона, то Его идеи многообразны, и Он любит претворять их в жизнь, поэтому угадать Его цели невозможно, а значит, и защититься трудно. К тому же, Он мастер обмана, и за Его действиями всегда скрывается интрига. В ту эпоху, кроме истинных богов, не было никого, кто бы Его не боялся. Хе-хе, да и истинным богам приходилось быть с Ним начеку, иначе Он мог в любой момент украсть часть их власти.

Леонард едва заметно кивнул и перевёл разговор в другое русло:

— Старик, как думаешь, Путь Зрителя таит в себе какие-то секреты?

— До уровня ангела, скорее всего, никаких секретов нет. А что выше — не знаю, — Паллез Зороаст на несколько секунд задумался.

Не дожидаясь ответа Леонарда, он, казалось, с некоторой нерешительностью добавил:

— Я слышал от Медичи одну фразу. Он говорил, что высокоуровневые Потусторонние Пути Зрителя — самые устойчивые к потере контроля и безумию, и в то же время — самые подверженные им.

— Почему? — изумлённо переспросил Леонард.

Паллез Зороаст хмыкнул:

— У меня есть некоторые догадки, но им не хватает доказательств и логики, так что пока я тебе ничего не скажу.

— На самом деле у тебя просто нет ни мыслей, ни догадок… — то ли по привычке, то ли намеренно пробормотал Леонард.

— Не пытайся играть со мной в эти детские игры, — старческий голос ничуть не изменился.

Леонард не осмелился больше расспрашивать и, подумав, сказал:

— Старик, я сегодня побывал в реальном сне, где было много духовных останков древних личностей. Ты знал виконта по имени Мобет Зороаст?

— Мобет… — голос Паллеза Зороаста внезапно стал намного старше, но тут же вернулся к обычному. — Это был один из моих прямых потомков. Он пропал без вести после одной крупной войны. Я полагал, что его мимоходом убили Амон или Яков, поэтому и не смог ничего выяснить с помощью гадания… Теперь, похоже, всё не так просто.

— Верно, — подтвердил Леонард, а затем, обобщив, добавил: — Он уже давно мёртв, остались лишь духовные останки. В том реальном сне он женился на эльфийской певице…

Паллез молча выслушал и после долгой паузы произнёс:

— Что ж, и это хорошо…

Леонард хотел было добавить, что Мобет тоже называл его стариком, но внезапно не смог вымолвить ни слова и решил на этом закончить разговор.

Засвидетельствовав клятвы Леонарда и Одри, Клейн вернулся в реальный мир.

Он убрал алтарь в комнате, достал бумагу и ручку и нарисовал сложный символ, сочетающий в себе «Подглядывание» и «Сокрытие».

Он собирался призвать Волшебное Зеркало Арродес и спросить, как тот определил, что Путешествия Гроселя появились уже после исчезновения Города Чудес Ливисед.

Подождав секунд десять, ростовое зеркало в комнате засветилось, и по его поверхности пошла рябь.

В тусклом свете одно за другим стали появляться серебряные слова:

«О величайший, милосердный Повелитель, Ваш ничтожный, смиренный и верный слуга Арродес явился на Ваш зов».

«Что Вы желаете мне приказать?»

— Несколько вопросов, — ответил Клейн, но не стал сразу спрашивать о Путешествиях Гроселя, решив начать с менее деликатной темы.

Он подумал и сказал:

— Арродес, в Лесу Делиер есть заброшенный замок, в глубине которого находится бронзовая дверь. Кажется, она запечатывает некую силу, исходящую из-под земли. Ты знаешь, что это?

Едва Клейн договорил, как свет в зеркале погас, и оно стало абсолютно чёрным.

На этой черноте, словно стекая, проступили мертвенно-бледные слова:

«Я и есть из-под земли…»

Глава 1075: Без ответа

«Я и есть из-под земли…»

Увидев мертвенно-бледные слова на поверхности зеркала, Клейн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его зрачки сузились, и он инстинктивно приготовился поменяться местами с марионеткой в соседней комнате.

А в комнате камердинера тихо лежавший Энуни беззвучно открыл глаза.

В области его желудка что-то вздулось и тут же опало, словно там выросло второе, очень медленно бьющееся сердце.

В то же время в сознании Клейна всплыла картина, которую Волшебное Зеркало Арродес показало, отвечая на вопрос о своём происхождении:

Из отверстия в земле хлынула густая чёрная жижа. Она извивалась, расширялась, обрастала множеством рук и ног, превращаясь в чудовищ. В этом потоке чёрной жижи вспыхнула и вылетела наружу искорка света. Она упала на камень и, слившись с ним, превратилась в серебряное зеркало с древним узором и чёрными камнями по бокам — в Арродеса.

Так он и вправду из-под земли… И эта преисподняя — та же, что запечатана за бронзовой дверью в заброшенном замке… Почему я раньше не провёл параллель? Впрочем, это и неудивительно. Слишком много всего связано с подземельями, и большинство из них не несёт особого смысла, как, например, уголь… Да, до сегодняшнего дня я и не думал, что подземелья могут таить в себе что-то столь необычное… — Клейн подавил внутренний порыв и, сохранив невозмутимое выражение лица, проигнорировав жуткий ответ Арродеса, спросил:

— Что именно там происходит?

Бледные слова задрожали, словно вот-вот расплачутся:

«Великий Повелитель, я и сам точно не знаю. Я обрёл настоящее сознание, только когда оказался на поверхности и стал зеркалом. О том, что было раньше, я ничего не помню».

«Кстати, есть одна вещь, которая может быть с этим связана. Хотите услышать?»

— Говори, — видя, что Волшебное Зеркало Арродес ведёт себя сносно, Клейн немного расслабился.

Цвет слов на поверхности зеркала посветлел, став почти белоснежным:

«Я ведь уже говорил, что увидел в Вас опору и господство. А к подземелью, помимо странного зова, я испытываю похожие чувства. Оно даёт мне ощущение тепла, желание вернуться, выразить покорность. Э-это, возможно, и есть причина, по которой я стал Вашим слугой».

Что? Ощущения от подземелья и от серого тумана похожи? И то и другое связано с опорой и господством? — ответ Арродеса снова поверг Клейна в шок. Если бы не способности Клоуна, он бы, вероятно, не смог скрыть своего изумления.

В этот миг он почему-то вспомнил шутку из прошлой жизни и примерил её на себя:

«Что? Древний бог боится чего-то из-под земли?»

«Что? Волшебное Зеркало Арродес тоже из-под земли?»

«Что? Я тоже из-под земли?»

Это было бы и смешно, и страшно… Нет, это не обязательно шутка. Изначальный владелец таинственного пространства над серым туманом, создатель тех причудливых врат света, тот, кто притянул сюда всех «переселенцев», мог быть родом из-под земли или иметь с ней теснейшую связь… — мысли Клейна зароились, рождая всё новые и новые догадки.

Когда на него нахлынула неописуемая тень, он слегка улыбнулся и мысленно усмехнулся:

Как бы то ни было, в расследовании серого тумана и переселений появилась новая зацепка и новое направление…

Клейн собрался с мыслями и, подумав, спросил:

— Что известно различным Церквям и тайным организациям о сущностях из-под земли, которые требуют запечатывания?

На ростовом зеркале белые слова вновь стали серебряными:

«Практически ничего. Кажется, эта информация была скрыта некой силой».

Не «Сокрытием» ли… — Клейн слегка нахмурился, но промолчал.

Серебряные слова на зеркале продолжали появляться строка за строкой:

«Однако в некоторых тайных организациях существуют легенды».

«В этих легендах подземелье описывается как логово демонов и злых духов, источник человеческой порочности, первородного греха и зла».

Первое — неверно. То, что запечатано под землёй, скорее всего, не имеет отношения к демонам и злым духам… Легенды, по сути, похожи на мистические символы. Важно не то, о чём они повествуют, а то, что они символизируют… Может, это символ страха перед подземельем, страха, пронизывающего и тело, и дух, и сознание, и эмоции? — Клейн задумался и кивнул.

— Теперь твой вопрос.

«Великий Повелитель, у Вашего верного слуги Арродеса есть небольшой совет. Желаете выслушать?» — одно за другим на поверхности зеркала появились серебряные слова.

— Говори, — Клейн догадывался, какой совет даст ему Волшебное Зеркало Арродес.

«Прежде чем Вы вернёте себе престол, старайтесь не расследовать дела, связанные с подземной печатью», — серебряные слова быстро задвигались и сложились в новое предложение.

Я так и думал… — Клейн мысленно вздохнул и спокойно произнёс:

— Следующий вопрос. Откуда ты узнал, что Путешествия Гроселя появились после исчезновения Города Чудес Ливисед?

Предложение на поверхности зеркала исказилось, сбилось в ком и тут же разлетелось на части:

«Это было откровение и информация, полученные из Мира Духов. Поскольку источником был тогдашний бог-слуга расы драконов, Дракон Мудрости, Ваш верный слуга счёл эту информацию достоверной».

«Великий Повелитель, с этим что-то не так?»

Как прямолинейно… — отметив это, Клейн мгновенно подумал, что Дракон Мудрости Гераберген, должно быть, бывал в книжном мире, приближался к бронзовой двери за троном древнего бога и, возможно, благодаря своему «Всеведению», обладал глубокими знаниями о подземной печати. Ему показалось, что у этой древней рептилии были куда более глубокие замыслы относительно Путешествий Гроселя.

Он смутно что-то улавливал, но не мог выразить словами, не мог по-настоящему ухватить суть.

— Нет, — ответил Клейн на вопрос Волшебного Зеркала Арродеса.

Затем он вкрадчиво спросил:

— Почему ты не произносишь истинное имя Дракона Мудрости?

«Потому что я не смею напрямую отображать истинное имя божества», — Арродес дал уклончивый, но вполне определённый ответ.

Клейн кивнул и больше не расспрашивал:

— Теперь твоя очередь.

«Великий Повелитель, у Вас есть ещё вопросы?» — серебряные слова быстро перестроились на тусклой поверхности зеркала.

— Нет, на сегодня всё, — покачал головой Клейн.

Сказав это, он вспомнил прошлый раз и добавил:

— Когда появятся новые вопросы, я призову тебя снова.

Ростовое зеркало тут же засияло, и серебряные слова заблестели:

«Да, Повелитель!»

«Ваш верный и преданный слуга Арродес всегда ждёт Вашего призыва~»

На этот раз помахала уже не схематичная ручка, а бело-розовая кошачья лапка.

…каждый раз что-то новенькое… — уголки губ Клейна слегка дёрнулись, и он наблюдал, как зеркало в спальне вернулось в своё обычное состояние.

Он постоял некоторое время в темноте, залитый багровым лунным светом, пробивающимся сквозь шторы, а затем вернулся в постель и быстро уснул с помощью Медитации.

На следующее утро, в понедельник, Клейн проснулся на пятнадцать минут раньше обычного. Взяв с собой камердинера Энуни, он спустился на первый этаж и сказал дворецкому Вальтеру:

— Мне приснился кошмар. Хочу перед завтраком сходить в церковь.

Хотя Вальтер и был удивлён, это не показалось ему слишком странным. В конце концов, как только церковь открывала свои двери, туда всегда шли люди.

Он поспешно распорядился подать карету и проводил Дуэйна Дантеса до самого выхода.

Когда Клейн прибыл в Собор Святого Самуила, ворота были ещё закрыты. Он дождался восьми часов и вошёл в зал вместе с первыми верующими. Сев в одном из передних рядов, он обратил лицо к Эмблеме Вечной Ночи, закрыл глаза и в тихой, умиротворяющей атмосфере сосредоточенно произнёс на древнем гермесском языке священное имя Богини:

«Богиня Вечной Ночи, что превыше звёздного неба и вечности, Владычица Багрянца, Мать Сокрытия, Императрица Несчастий и Ужаса, Госпожа Покоя и Безмолвия…»

Закончив, он перешёл на обычный лоэнский и почти беззвучно прошептал:

«В центре Леса Делиер стоит древний замок, в глубине которого находится древняя бронзовая дверь, запечатывающая могущественную падшую силу… Как мне устранить скрытую там проблему?»