Он всё ещё не избавился от страха, что его мысли могут быть произнесены вслух.

К счастью, это было уже не то место, которое он окрестил Залом Истины, и той «магии», которой невозможно было противостоять обычными способностями, здесь не было.

Очевидно, Справедливость Одри и Звезда Леонард страдали от похожего посттравматического стрессового расстройства: одна резко поджала губы, другой выпрямился как струна — видимо, оба инстинктивно о чём-то подумали.

Лишь через несколько секунд они вспомнили, что Мир Герман Спэрроу спрашивал об их самочувствии, и поспешили вернуться к теме.

— Такое чувство, будто что-то очистилось… У меня было ощущение, что во мне вот-вот разовьётся вторая личность. Нет, не вторая личность, а словно внутри пробуждалось какое-то чужое сознание. Хм, теперь этого нет. Слава господину Шуту! — Справедливость Одри провела весьма профессиональный самоанализ и искренне выразила благодарность.

Эту благодарность я могу принять со спокойной душой… Опасная мысль. Хорошо, что в Зале Истины мысли госпожи Справедливости и Леонарда не повернули в сторону Шута, иначе я бы точно не удержался и «ответил», и тогда всё было бы кончено… Мой стыд заставил бы меня на месте потерять контроль и распасться на кучу Духовных Личинок… — пока в голове Клейна мелькали эти мысли, он серьёзно ответил:

— Слава господину Шуту!

— …Слава господину Шуту, — как последователь Богини Вечной Ночи, Леонард с некоторой заминкой поддержал его и поспешно сменил тему. — У меня тоже всё в порядке. Только что мне казалось, будто что-то за той бронзовой дверью звало меня. А вы?

Убедившись, что Леонард тоже в норме, Клейн положил Незатенённое Распятие и металлический флакон со своей кровью на стол перед собой.

— У меня было такое же чувство, — подтвердил он.

— У меня тоже. И это не галлюцинация, я проанализировала своё психическое состояние, — вполне определённо заявила Справедливость Одри.

Звезда Леонард почесал подбородок:

— Что же это могло быть? Подумать только, древнему богу пришлось запечатать это за собственным троном…

После всего случившегося он решил, что перед госпожой Справедливостью его имидж и так разрушен, и вёл себя всё более раскованно.

— Мы можем попытаться проанализировать… — Справедливость Одри осторожно взглянула на Мира Германа Спэрроу.

Её глубоко впечатлила способность этого господина за короткое время собирать информацию, строить догадки, проводить анализ и делать выводы.

Клейн, подумав, непредвзято начал:

— Есть только три возможности. Первая: это некое могущественное существо из реального мира Второй Эпохи, по силе близкое к Последовательности 0. Дракон Воображения Анкевельт запечатал его в подземельях Города Чудес Ливисед, за своим троном. Однако я считаю эту вероятность не слишком высокой. Создавая эти «Путешествия» и помещая в них Ливисед, чтобы влиять и на книжный, и на реальный мир, этот древний бог определённо преследовал свои цели. Вряд ли он стал бы надолго оставлять там столь нестабильный фактор.

— Да, все мы стараемся избегать непредвиденных обстоятельств, тем более древний бог, — Одри слегка кивнула, серьёзно обсуждая это с Миром Германом.

Тут Леонард хмыкнул:

— А может, Дракон Воображения, этот древний бог, уже видел некие сцены из далёкого будущего и решил, что запечатанное существо в какой-то мере поможет ему осуществить свой замысел?

— Поэтому я сказал «не слишком высокая», а не «невозможная», — спокойно ответил Клейн. — Вторая возможность: запечатанное существо само по себе является ключом к замыслу Дракона Воображения Анкевельта. Когда «Путешествия» и 0-08 встретятся, печать будет снята, и это существо вернётся в реальный мир, вызвав некие изменения. Я считаю эту вероятность самой высокой.

Возможно, в этом также замешана истинная позиция или намерения Дракона Мудрости.

— Что же это может быть? Господин Шут говорил, что, заполучив 0-08, Адам приблизился к божественности, и эпоха изменилась. Это, должно быть, означает, что Адам уже собрал все материалы для Пути Фантазёра, и ему оставался лишь ритуал… Интересно, правильно ли я понимаю? — высказала своё мнение Справедливость Одри.

— Точно не знаю. Позже я вознесу молитву господину Шуту, чтобы получить более ясное откровение, — уклончиво ответил Клейн.

Жаль, старик — ангел Четвёртой Эпохи и мало что знает о Второй, хотя с Адамом он должен быть знаком… — Звезда Леонард задумчиво произнёс:

— Я попробую…

Он хотел сказать «попробую разузнать», но, вспомнив, что двое присутствующих знают его тайну, сдался и сказал прямо:

— …попробую спросить старика.

— Буду вам очень признательна, — искренне поблагодарила Одри.

С её точки зрения, это касалось Пути Зрителя, а значит, больше всего волновало именно её; остальные же скорее оказывали помощь.

Затем она взяла инициативу на себя:

— Третья возможность: там запечатан некий предмет или монстр из книжного мира?

— Верно. Он может быть тесно связан с книжным миром, и его уничтожение приведёт к коллапсу этого мира. Поэтому древний бог Анкевельт мог его только запечатать, — поделился своим предположением Клейн.

Справедливость Одри на мгновение задумалась и сказала:

— По поводу этой возможности у меня есть одна идея.

Увидев, что господин Мир и господин Звезда смотрят на неё в ожидании, она замедлила речь:

— Я рассматриваю это с точки зрения психологии. Раз уж тот книжный мир был «воображён» Анкевельтом, то море коллективного подсознания там, безусловно, берёт начало от него и несёт на себе отпечатки его духа, эмоций и чувств. Возможно, в Городе Чудес Ливисед запечатаны самые крайние проявления этих вещей: какие-то тени в душе Дракона Воображения, какие-то страхи или отпечатки, оставленные в его сознании чем-то ужасным. И пока он сам не смог по-настоящему их побороть, не искоренил их в реальности, то и в коллективном подсознании книжного мира их нельзя было уничтожить, а можно было лишь запечатать. Если бы их оставили без присмотра, они бы постепенно загрязнили тот «океан» и сбили бы ход истории с предначертанного пути.

Леонард слушал внимательнее, чем на любом собрании Ночных Ястребов или даже Красных Перчаток, и, дослушав, не удержался от вопроса:

— Что могло оставить в душе древнего бога, повелителя неба и разума, неизгладимую тень и породить столь сильный страх?

— Я не знаю, — честно покачала головой Одри. — Если анализировать чисто с психологической точки зрения, то раз печать находится под троном, в основании Города Чудес, и туда ведёт уходящий вниз проход, это указывает на то, что источник тени и страха мог изначально исходить из-под земли. Поэтому у Дракона Воображения возникла психологическая проекция — запечатать, нет, отгородить его под землёй. Иначе почему не сбоку от трона, не в глубине зала, не в специальной тюрьме или где-то ещё?

Слова госпожи Справедливости мгновенно вызвали у Клейна ассоциации с тем, с чем столкнулись госпожа Маг и госпожа Суд.

По наводке сангвинов они обнаружили древний замок неизвестной эпохи. В подземелье этого замка была бронзовая дверь, за которой, казалось, было запечатано нечто ужасное из-под земли. Приближение к этой двери или долгое пребывание рядом вызывало загрязнение и приводило к мучительной смерти! Это был замок, построенный для защиты от чего-то, и изначально его охраняли люди неизвестной эпохи… Обнаружив это место, сангвины не осмелились углубляться… Я тогда предположил, что это может быть связано с демонами, и исследовать его вправе лишь полубоги… Не может ли это быть как-то связано с печатью в Городе Чудес Ливисед? — мысли Клейна стремительно закружились, и он быстро извлёк из памяти похожую информацию.

Во время путешествия на Будущем Каттлеи к Руинам битвы богов он наткнулся на так называемый «глубоководный колодец».

Тогда старший помощник Будущего, Нина, погрузилась на дно и провела разведку. Она сказала, что это вовсе не колодец, а лишь тёмная, узкая, бездонная скважина, в которую не пролез бы даже человеческий ребёнок. Её внутренние стенки имели странные сотовидные следы коррозии, а вокруг были руины стальных конструкций.

В каком-то смысле это тоже «проход» вглубь земли… — Клейн огляделся по сторонам и, тщательно подбирая слова, сказал:

— Вы помните, о чём упоминала госпожа Маг? В подземелье заброшенного замка в Лесу Делиер есть дверь, запечатывающая могущественную падшую силу.

— Ах, да! — Справедливость Одри тут же вспомнила об этом. — Неужели в ранней Второй Эпохе, в древние времена, у Потусторонних существ были некие общие, ужасные враги, пришедшие из-под земли?

— Возможно, — Клейн не мог дать утвердительного ответа и, пользуясь случаем, намекнул: — А может, как и во многих пророчествах о конце света, опасность исходит со звёздного неба.

— Хм, — Одри и Леонард мало что знали об этом и не могли углубиться в обсуждение.

— На сегодня закончим. Когда разберёмся в ситуации, попробуем провести эксперимент с фресками. И помните о тайне, — сказал Клейн, взглянув на Леонарда. — Да, вернувшись, мы немедленно вознесём молитву господину Шуту и попросим его засвидетельствовать нашу клятву не разглашать секреты друг друга.

Справедливость Одри не возражала и даже добавила:

— Кое-что я сначала «загипнотизирую» себя забыть прямо здесь, чтобы, вернувшись, не вспоминать об этом слишком часто.

Глава 1074: Ответ на вопрос

После того как Справедливость Одри и Звезда Леонард покинули пространство над серым туманом, Клейн не стал сразу возвращаться в реальный мир.

Он продолжал сидеть в высоком кресле, отведённом для Мира, и молчал добрых десять секунд.

Затем он сделал жест рукой, и к нему подлетел один предмет.

Это было «сердце» размером с детский кулак, испещрённое серо-белыми складками.

Потусторонняя Черта Манипулятора!

Взяв её, Клейн поднялся и направился прочь от величественного дворца, вглубь таинственного пространства над серым туманом, пока не достиг сияющей лестницы, ведущей, казалось, в рай.

Поднявшись по ступеням к парящим в воздухе серо-белым облакам, он остановился перед причудливыми вратами света и свисающими с них прозрачными «коконами». Клейн поднял правую руку, держа Потустороннюю Черту Манипулятора, похожую то ли на сердце, то ли на мозг, на уровне груди, и, высвободив свою духовную силу, попытался её активировать.

Он хотел проверить, сохранилось ли в людях, заточённых в «коконах», скрытое сознание, и не образовалось ли из его осадков и слияний миниатюрное море коллективного подсознания.

Если да, то он намеревался с помощью Потусторонней Черты Манипулятора, оставшейся от Хвина Рамбиса, проникнуть в сферу их сознания, изучить духовные отпечатки и выяснить, что случилось с этими людьми до «переселения» и чувствовали ли они что-либо за время своего долгого «сна».

Эта идея пришла Клейну в голову во время сегодняшнего исследования.

Конечно, не было гарантии, что оставшаяся от Хвина Рамбиса Потусторонняя Черта поможет ему осуществить задуманное, ведь она ещё не была превращена в мистический предмет, и эффективно использовать её было сложно.

Мгновение спустя «сердце» в руке Клейна, испещрённое серо-белыми складками, медленно забилось, издавая глухие удары.

Тук-тук, тук-тук…

Тут же Клейн услышал, как в унисон ему из каждого прозрачного «кокона» донеслось биение сердца:

Тук-тук, тук-тук…

Это означало, что люди внутри всё ещё живы, просто находятся в состоянии глубокого сна.

В его поле зрения их фигуры постепенно преобразились в острова — с чёткими вершинами и размытыми основаниями.

Это была сфера их сознания.

Однако эти острова разума также были заключены в прозрачные «коконы», изолированные от внешнего мира.

И они не могли слиться воедино, чтобы образовать море коллективного подсознания.

Если не разрушить «коконы», обойти их и проникнуть в соответствующие миры разума невозможно… — беззвучно пробормотал Клейн и опустил руку с Потусторонней Чертой Манипулятора.

Помолчав несколько секунд, он тяжело вздохнул и, развернувшись, покинул это место.

Район Императрицы, в роскошной вилле семьи Холл.

Одри, спавшая под шёлковым одеялом, внезапно открыла глаза.

Она тут же села в постели, придвинулась к краю и благоговейно вознесла молитву господину Шуту, прося Его засвидетельствовать её клятву о неразглашении.

Закончив с этим, она взяла подушку, подложила её под спину и принялась мысленно перебирать те моменты сегодняшнего исследования, которые ещё не успела «забыть».

История древних эпох такая интересная и в то же время вызывает необъяснимый страх… Поведение господина Звезды соответствует моим наблюдениям: он довольно рассеян, ведёт себя непринуждённо, его мысли легко разбегаются, и ему трудно их контролировать. Но временами он кажется опытным, сообразительным и довольно надёжным… В этом нет противоречия, многие люди — такой вот «комплекс»…

Господин Мир, в сущности, человек добрый. С виду у него на лице никаких эмоций, а в душе он постоянно что-то бормочет себе под нос. Их мысленный диалог с господином Звездой можно было бы превратить в целую пьесу…

Говорят, он безумный авантюрист: видя цель, не думает об опасности, не обращает внимания на окружение и тут же хватается за пистолет… Хм, в последний момент я думала, он попытается подойти к той бронзовой двери, а в итоге… он сбежал, нет, отступил так решительно! — при этой мысли уголки губ Одри слегка приподнялись.

Затем она сделала вывод:

Это доказывает, что в мире мистики, если ты не потерял рассудок окончательно или не отказался от способности мыслить, не существует по-настоящему безрассудных Потусторонних. Осторожность, осмотрительность, не смотреть на то, на что не следует, и не слушать то, что не следует — вот лейтмотив этого мира.

Одри, всегда помни об этом!