— Возможно, — не успел Клейн дать более уклончивый ответ, как услышал голос собственных мыслей. — Давайте посмотрим фрески с другой стороны и проанализируем всю информацию.

Леонард и Одри не возражали и последовали за ним.

По пути они обнаружили, что в этом дворце даже их духовные тела не могли летать.

Поскольку фрески были огромными, Клейну и его спутникам не пришлось долго идти, чтобы разглядеть их содержание.

И уже первая фреска у входа заставила зрачки Клейна резко сузиться.

На ней великан с неразличимыми чертами лица, серо-синей кожей и одним вертикальным глазом держал в руках книгу в твёрдой обложке!

— Это… — Клейн услышал свой изумлённый, нерешительный голос.

На последующих фресках главным действующим лицом была та самая книга в пергаментном переплёте и с тёмно-коричневой обложкой: её нашли эльфы; письмена на её поверхности изменились; её хранили; она переходила из рук в руки, странствуя, пока не взмыла в облака, не достигла звёздного неба и не упала в огромную лапу.

Следующая фреска, казалось, не имела связи с предыдущей. Книга внезапно оказалась в море, внутри корабля с нечёткими очертаниями.

На предпоследней фреске её нашёл мужчина в цилиндре и покинул тот корабль.

Завершающая фреска находилась за гигантской колонной, предположительно троном Дракона Воображения Анкевельта. На ней та самая книга встретилась с классической перьевой ручкой.

На этом фрески заканчивались.

— 0-08! — потрясённый голос Леонарда эхом разнёсся по залу.

Дракон Воображения хотел соединить эту книгу и ту ручку? Что бы тогда произошло? Во время схватки с Инсом Зангвиллом это едва не случилось… Но в итоге этого не произошло? Потому что книга попала ко мне в руки и была принесена в жертву господину Шуту? Или Адам предвидел это и намеренно помог? Кстати, в Путешествиях Гроселя, как только тот аскет упомянул Ангела Воображения Адама, ледяные драконы напали на лагерь… Это воля самих «Путешествий» не позволила ему договорить, или Адам уже услышал, обратил сюда свой взор и вызвал некую реакцию? — мысли Клейна роились в голове, одна за другой превращаясь в слова.

При этом ему удавалось контролировать себя лишь настолько, чтобы думать о Шуте как о ком-то другом.

Одновременно с ним проявились и мысли Одри:

Содержимое фресок с этой стороны станет реальностью в материальном мире?

¹: Адаптированный перевод цитаты из поэмы Альфреда Теннисона «Годива».

Глава 1072: Зов из-за Двери

Содержимое фресок с этой стороны станет реальностью в материальном мире…

И Клейн, и Леонард невольно повторили про себя слова госпожи Справедливости.

Если фрески с другой стороны, определявшие ход истории книжного мира, вызывали лишь удивление и восхищение, то это открытие было способно потрясти до глубины души, поднять в ней настоящую бурю.

Нарисованная тобой картина непременно разыграется на сцене реальности, а не в иллюзорном мире — это поистине божественное проявление!

— Не думаю, что всё настолько серьёзно… — «повторив» мысль, с сомнением пробормотал Леонард.

Клейн же по привычке начал анализировать:

Даже 0-08 может влиять лишь на один большой город, его радиус действия ограничен. Последовательность 1 Пути Зрителя, Писатель, вероятно, обладает схожими возможностями… А Уникальность Фантазёра определённо находится в руках Адама… Так за счёт чего этот Город Чудес гарантирует, что изображённое на фресках сбудется? Божественная сила Дракона Воображения? Может, в момент создания этой книги содержание фресок уже отпечаталось в море коллективного подсознания и, распространяясь во все стороны, подталкивало поколения живых существ бессознательно выполнять предначертанное? Если это так, то новая фреска сейчас точно не станет реальностью, ведь Дракон Воображения пал и больше не может даровать свою божественную силу… Но можно попробовать. Если содержание новой фрески действительно воплотится в материальном мире, это будет означать, что Город Чудес — тот самый Ливисед, и он таит в себе великую тайну. А ещё это будет значить, что Путь Зрителя куда глубже, чем я предполагал.

— Писатель? Есть и такое название зелья? — услышав мысли Клейна, Леонард не удержался от удивлённого «бормотания».

По сравнению с Фантазёром, до которого можно было додуматься, отталкиваясь от Дракона Воображения, название Писатель привлекало куда больше внимания, будоражило воображение и создавало ощущение, будто реальность вторгается в вымысел.

Одри, которая уже знала названия высокоуровневых зелий Пути Зрителя, подумала о другом:

Уникальность… Господин Мир способен мгновенно связать и проанализировать столько всего, как это впечатляет! Ох, я, наверное, слишком прямо его похвалила, и он всё услышал… К этому залу так трудно привыкнуть… Нет, господин Мир, я правда вас хвалю, от всего сердца!

Сначала Одри смутилась, но быстро взяла себя в руки, стараясь выглядеть невозмутимой.

…неудивительно для Психиатра, как быстро она пришла в себя… — тут же подумал Клейн.

Точно, господин Мир не такой холодный, каким кажется. Он тихонько бормочет себе под нос… Ох… я ничего не говорила! — едва эта мысль промелькнула у Одри, как она тут же решительно её отвергла.

Рядом с Леонардом тоже раздался голос:

Маскировка Клейна под Германа Спэрроу весьма неплоха. Почти все, кто его знает, верят в его жестокость и безумие. Хе-хе, кто бы мог подумать…

Мысли Леонарда уже готовы были унестись вдаль, как их прервал резкий окрик:

— Заткнись!

Он взглянул на Клейна в образе Германа Спэрроу, развёл руками и, с трудом сдерживая смех, произнёс:

— Видишь, это уже недостаточно жестоко, не так ли?

— Жестоко? Так я сейчас прижму Незатенённое Распятие к твоему лбу! Если Потусторонняя Черта не нужна, пожертвуй её тем, кто в ней нуждается! — не имея возможности контролировать мысли с помощью Медитации, Клейн отреагировал инстинктивно.

— … — Одри перевела взгляд с господина Мира на господина Звезду, и её внутренний голос тут же защебетал: — Так вот сколько драмы в их головах… Раньше я видела это только у господина Звезды, но и подумать не могла, что под покерным лицом господина Мира скрывается… эм, Джаинт, Бос, Минни…

В решающий момент уже опытная Одри прервала поток мыслей, заставив себя перечислять имена.

— Это ещё кто такие? — внимание Леонарда тут же переключилось.

— Это мои охотничьи собаки и лошади, — очень вежливо ответила Одри.

Одна охотничья собака стоит 450 фунтов или больше… — Клейн внезапно вспомнил, как после покупки поместья Мейгур дворецкий Вальтер предложил приобрести свору гончих.

Почему господин Мир первым делом подумал о цене? — в голове Одри промелькнул этот вопрос.

Леонард скривил губы и, даже не открывая рта, ответил:

— Разве это не нормально? Он всегда был немного прижимистым в таких вещах, я помню…

Не успел он «договорить», как Клейн кашлянул:

— Продолжим исследовать другие места, а эксперимент с фресками оставим на потом, если будет время. Эх, в этом зале так легко всё запутывается. Стоит отвлечься, и внимание тут же переключается на личные тайны каждого…

Услышав его ворчание, Справедливость Одри и Звезда Леонард, сдержались они или нет, рассмеялись вслух — это не зависело от их воли.

Видя, что господин Мир явно не хочет, чтобы ситуация вновь вышла из-под контроля, Одри подняла голову, устремив взгляд в потолок, и вернула внимание к делу:

— Правая фреска управляет книжным миром, левая, кажется, влияет на реальность… А что будет, если нарисовать что-то на потолке?

У Клейна тут же возникла догадка:

Власть Дракона Воображения охватывает как минимум три аспекта: воображаемое царство непременно сойдёт в материальный мир; предсказанное будущее непременно сбудется и станет реальностью; воображаемые предметы непременно материализуются… Первое отчасти соответствует правой фреске, второе — нашим догадкам о левой. Не может ли пустое пространство на потолке дворца быть связано с третьим аспектом?

— То есть, если нарисовать там воображаемый предмет, он материализуется, и им можно будет пользоваться? — Одри без труда поняла, что имел в виду Мир Герман Спэрроу.

— А если я нарисую Дракона Воображения? — «задал» вопрос Леонард.

Клейн снова бросил на него взгляд:

— Во-первых, для этого тебе нужно было видеть Дракона Воображения до того, как он потерял контроль и распался. Во-вторых, ты должен быть в состоянии воспроизвести основные детали его тела. И в-третьих, ты должен уметь рисовать.

— …Сейчас я не умею, но это не значит, что не научусь в будущем. Могу нанять репетитора по рисованию, — «пробормотал» в ответ Леонард. — И что значит «основные детали»? Строение тела или символы и знаки, являющиеся проявлением его божественности?

В этот момент Одри поджала губы, чтобы сдержать рвущийся наружу смех, а затем «сказала» с лёгкой весёлостью в голосе:

— Я умею рисовать.

Это был один из базовых навыков для благородной дамы, и Одри в этом деле была весьма талантлива.

— Хорошо, попробуем позже, если будет время, — кивнул Клейн и направился к гигантской колонне в дальнем конце зала.

Он планировал сначала составить общее представление об этом месте, а уже потом думать о более глубоком исследовании.

Между тем, вопрос Леонарда навёл его на другие мысли:

Символы и знаки, являющиеся проявлением божественности… Они содержат огромное количество сложных знаний, из которых, выдержав их воздействие, можно извлечь формулы зелий, информацию о Потусторонних способностях… Но что можно было получить, если взирать на полубога или даже древнего бога и не умереть до появления первой Скрижали Богохульства? В те времена ведь ещё не было понятия «формула зелья»… Может, эти знания содержатся только в божественности мифических существ, которые шаг за шагом продвигались по Пути зелий? Или же после появления формул зелий, соответствующие знания стали оседать в божественности любых мифических существ, независимо от способа их продвижения? Если мои догадки верны, это значит, что знания в божественности могут меняться, их можно дополнять… Способен ли ангел Пути Мародёра изменять эти знания или даже полностью их удалять?

Господин Мир размышляет о таких глубоких вещах, на таком высоком уровне… — не удержалась от «восхищения» Справедливость Одри.

Леонард тоже не смог сдержать внутренний голос:

Вот оно как? Надо будет спросить старика… Клейн, этот парень, много знает… Его образ Германа Спэрроу не совсем уж и маска. По крайней мере, эта глубина, похоже, свойственна ему самому…

— Спасибо за комплименты, а теперь хватит! — Клейн, держа в одной руке флакон с кровью, а в другой Незатенённое Распятие, насильно прервал поток мыслей и устремил взгляд на «трон» древнего бога неподалёку.

Сейчас они находились в духовной форме. Хоть зал и не давал им летать, их максимальная скорость всё равно была намного выше, чем в человеческом обличье.

Только теперь Клейн заметил, что за гигантской колонной, служившей, по-видимому, седалищем Дракону Воображения, был тёмный, уходящий вниз проход.

Ничего не видно, вот бы был свет… — невольно подумала Одри.

И тут же в проходе вспыхнул чистый, мягкий свет, осветив его до самого дна.

Даже не входя внутрь, Клейн, Леонард и Одри увидели в конце прохода двустворчатую древнюю бронзовую дверь.

Дверь была испещрена бесчисленными, неописуемыми символами, которые, словно цепи, уходили вглубь, как будто что-то запечатывая. Она производила гнетущее и таинственное впечатление.

В Городе Чудес расы драконов, в обители древнего бога, за его троном, находилась дверь, похожая на печать.

Почти в то же мгновение взгляды всех троих, казалось, пронзили бронзовую дверь и утонули в глубокой тьме за ней.

Затем они услышали стук сердца. Тук-тук, тук-тук.

Собственного сердца.

Но они были в духовной форме, в которой сердца попросту нет!

Мгновение спустя патина с поверхности Незатенённого Распятия в руке Клейна сама собой осыпалась, обнажив его сущность из чистого света, который хлынул вперёд, подобно солнечному сиянию.

А внутри Клейна, Одри и Леонарда разлился необъяснимый холод, будто каждая «клетка» их тел обрела собственное сознание и стремилась создать другое «я».

В их призрачном видении в глубокой тьме за бронзовой дверью открылся глаз — с тёмным зрачком, покрытым сетью тёмно-синих трещин.

Один за другим, открылись и другие такие же глаза, бесчисленные, бесстрастно взирающие на них.

В этот миг Клейну и его спутникам почудился безмолвный, но невероятно притягательный зов.

Не раздумывая, духовное тело Клейна раздулось, окутывая Леонарда и Одри, и он тут же прервал призыв, вернувшись над серым туманом.

Глава 1073: Три Возможности

Возвращаясь над серый туман, Клейн почувствовал, как внутренний холод стремительно рассеивается. Ощущение, что каждая Духовная Личинка вот-вот породит новое сознание, исчезло.

Спустя мгновение перед его глазами возник испещрённый пятнами бронзовый стол. Он увидел, как духовные тела госпожи Справедливости и Леонарда постепенно проясняются из разреженного серого тумана, но всё ещё остаются слегка размытыми.

Когда окутывавший их туман опустился на «пол», Клейн спросил:

— Как вы себя чувствуете?

Он по привычке говорил тоном Германа Спэрроу, но тут же вспомнил, что в Зале Истины его внутреннее бормотание, разбросанные мысли, привычка всё анализировать и колкости в адрес Леонарда были полностью раскрыты. Поддерживать прежний образ перед госпожой Справедливостью было уже невозможно.

Это всё Леонард виноват! Эх, будем считать, что я последовал совету врача: на этот раз не просто не надел толстую маску, но и снял даже тонкую… — эта мысль невольно промелькнула у Клейна, но он тут же оборвал её и настороженно огляделся.