Но тут возникает другой вопрос: почему Дракон Мудрости сам не вошёл в этот книжный мир? Даже если Он и не Зритель, с Его девизом «Всезнание — это всемогущество», у Него должно было хватить способностей и уровня, чтобы исследовать это место...
Может, Он уже давно здесь бывал, но не потревожил ни одного обитателя книжного мира и по каким-то причинам оставил этот Город Чудес здесь?
Пока в голове Клейна роились мысли, Звезда Леонард, державший руки в карманах, посмотрел на него, затем на Справедливость, которая тоже долго молча смотрела вниз, и решил нарушить тишину:
— Город, конечно, величественный и грандиозный, и явно построен не людьми или человекоподобными существами, но зачем так долго на него смотреть? Вы же не архитекторы.
Клейн собрался с мыслями и искоса взглянул на Леонарда:
— Это, весьма вероятно, Город Чудес Ливисед Дракона Воображения Анкевельта. В некотором смысле — божественное царство древнего бога.
Конечно, если существовал второй Ливисед, то здешнее место не было божественным царством в полном смысле этого слова.
— Божественное царство... — зрачки Леонарда расширились, и он повторил ключевое слово.
Справедливость Одри тоже пришла в себя и тихо прошептала:
— Это действительно Ливисед?
— Это лишь возможно, — Клейн, уже успокоившись, коротко ответил. — Он не парит в воздухе, как в легендах, а покоится на дне моря коллективного бессознательного, так что трудно сказать, настоящий он или нет.
В этот момент Леонард наконец совладал с собой. Он снова посмотрел на величественный город в «глубоководном каньоне» и с самоиронией усмехнулся:
— Не думал, что однажды побываю в божественном царстве древнего бога...
Откровенно говоря, если бы здесь не было Справедливости, он бы не удержался и заметил, что жизнь Клейна «богата и разнообразна».
С тех пор, как он снова встретил своего бывшего товарища, он не только видел двух сыновей божьих, Королей Ангелов, но и попал в волшебный книжный мир и обнаружил город, похожий на божественное царство древнего бога.
Это было во много раз интереснее, чем всё, что с ним случилось за последний год, и уровень был несравнимо выше!
Конечно, и опаснее во много раз.
Сказав это, он поднял голову, посмотрел на плавающие над ними «световые тени» и задумчиво спросил:
— Как отличить настоящее море коллективного бессознательного от воображаемого?
Это было продолжение вопроса о подлинности Ливиседа.
Справедливость Одри, подумав, неуверенно ответила:
— Никак. Или, вернее, здешнее море коллективного бессознательного тоже настоящее. По сути, коллективное бессознательное — это осадок и накопление сильных эмоций и ощущений. Люди этого мира, возможно, и вымышлены, но их переживания, их чувства, их радость, гнев, печаль, боль, счастье — всё это происходило на самом деле...
Говоря это, Одри замолчала. Она смутно что-то уловила, но не могла выразить это словами.
В этот момент Клейн вдруг заговорил:
— Предмет, который Он вообразит, непременно обретёт форму. Царство, которое Он выдумает, непременно явится в материальном мире...
Под эхо его голоса Клейн убрал золотую монету и прыгнул в «глубоководный каньон». Его чёрный плащ взметнулся.
— Будущее, которое Он провозгласит, непременно настанет, став реальностью...
Пока его фигура планировала вниз, донеслись последние слова.
Изумрудные глаза Одри сначала были полны недоумения, но затем засияли. Следом она тоже «прыгнула» к Городу Чудес.
— Не проверив уровень опасности? Это же может быть божественное царство древнего бога! — ошеломлённо крикнул им вслед Леонард.
По правилам, которым его учили, это было нарушением протокола действий.
Когда это у тебя успело сложиться ложное впечатление, что я не провёл гадание? Просто ты не заметил моих незаметных движений. Я только что убрал монету... К тому же, моё предчувствие опасности молчит... И ещё, если мои догадки верны, то Дракон Мудрости Гераберген уже бывал здесь. Если бы тут были какие-то активные опасности, Он бы давно с ними разобрался... Если бы здесь не было Справедливости, я бы не удержался и высказал тебе пару ласковых... — Клейн, мысленно отпуская шпильки, корректировал направление и скорость, пролетая между огромными, почти стометровыми колоннами, и, снижаясь, опустился на серо-белую землю.
Сейчас он был в духовном теле и, естественно, мог летать.
Через две-три секунды рядом с ним приземлилась Справедливость Одри в серебристо-белой маске.
Одри подняла голову и несколько секунд была потрясена величием колонн и дворцов, прежде чем сказать:
— Вблизи и издали — совершенно разные ощущения... Возможно, именно так чувствует себя мышь в Баклунде...
Пока она говорила, спланировал и Леонард. Он повернул голову к Клейну.
Он не то чтобы не доверял Клейну и не знал о его осторожности. Просто при совместных действиях такие вещи нужно было прояснять, потому что всегда существовала вероятность, что товарищ по команде, незаметно для себя, подвергся осквернению и совершает безрассудные поступки.
Это был опыт, оплаченный многочисленными жертвами Ночных Ястребов.
— Текущие предсказания говорят, что опасности нет, — честно ответил Клейн.
Леонард больше не сомневался. Он огляделся по сторонам:
— Город Чудес... Какой же он огромный... Я имею в виду, такой большой город, даже если мы можем летать, мы и за несколько дней его не исследуем. Или у тебя есть конкретная цель?
Последнюю фразу он произнёс, глядя на Клейна.
Клейн кивнул и указал на огромный дворец высотой более двухсот метров неподалёку:
— Вон там. Если я не ошибаюсь, это должно быть жилище Дракона Воображения Анкевельта.
Это он видел во время Гадания во сне.
Увидев, что у Клейна есть план и, похоже, подсказки от Шута, Леонард немного успокоился. Он посмотрел на серо-белый фундамент под ногами:
— И это божественное царство? Что-то не чувствуется.
В это время Одри, внимательно осмотрев окрестности, неуверенно сказала:
— Кажется, вся здешняя аномалия сосредоточена в том дворце.
Она имела в виду жилище древнего бога, на которое только что указал Клейн.
Глава 1071: Зал Истины
Перед величественным серо-белым дворцом высотой более двухсот метров возвышалось несколько массивных каменных колонн, лишь немного уступавших ему в росте. Они походили на отряд застывших в безупречном строю стражей.
Клейн живо представил, как во времена, когда Город Чудес Ливисед ещё парил в небесах, на этих колоннах наверняка восседали могучие гигантские драконы.
Слуги, или, вернее, божественные прислужники древнего бога.
Подняв голову, он взглянул на распахнутые врата и обратился к Леонарду и Одри:
— Держитесь ко мне поближе. Если что-то пойдёт не так, я немедленно выведу вас из этого книжного мира и верну над серый туман.
Именно эта возможность и была главной причиной, по которой Клейн отважился исследовать это место.
— Хорошо, — Одри и Леонард не стали геройствовать и встали по обе стороны от Клейна, готовые идти с ним плечом к плечу.
Используя способность к полёту в духовной форме, они миновали бесконечные ступени и вошли во дворец через невероятно огромные врата.
Первое, что предстало их взорам — пространство, настолько просторное, что в нём могли бы свободно кувыркаться несколько гигантских драконов, и древние каменные колонны, подпиравшие, казалось, само небо.
По обеим сторонам зала тянулись яркие фрески. Они уходили вглубь, сходясь за обрубленной гигантской колонной, которую не смогли бы обхватить и несколько десятков человек.
Эта колонна стояла в самой дальней части зала, прямо по центру. Ни на что не опираясь, одним своим видом она внушала трепет и ощущение древности, словно окаменевшее божество.
Почти в то же мгновение на колонне проявился серо-белый силуэт.
Его тело было покрыто чешуёй, каждая чешуйка — словно прочная каменная плита. Даже смутные очертания фигуры казались воплощением эпоса.
Дракон Воображения Анкевельт! — едва эта мысль промелькнула в голове Клейна, как в невероятно просторном зале раскатистым эхом прозвучал до боли знакомый голос:
— Дракон Воображения, Анкевельт!
Ошеломлённый Клейн огляделся по сторонам и услышал, как Леонард с искренним восторгом произнёс:
— Глубокий воздух слушал, как Он ехал; и тихий ветер едва дышал от страха…¹
…у этого парня ещё есть настроение стихи цитировать, интересно, чьи… — Клейн повернул голову к Леонарду.
И тут же услышал эхо:
— У этого парня ещё есть настроение стихи цитировать, интересно, чьи…
На лице Леонарда отразилось изумление. Он плотно сжал губы и принялся отрицательно качать головой.
Но в следующую секунду рядом с ним раздался голос:
— Я ничего не говорил!
Что происходит? Странно… — пока Клейн размышлял, он осознал, что тот до боли знакомый голос принадлежал ему самому.
И он вновь пронёсся по залу, повторяя мимолётную мысль Клейна.
Затем раздался нежный, мелодичный голос Справедливости Одри, в котором слышались нотки бормотания:
— Этот… этот зал заставляет наши мысли проявляться вокруг нас, даже материализоваться? Ух… Когда я увидела эту гигантскую колонну, я как раз представляла себе, как выглядел Дракон Воображения Анкевельт, взяв за образец того ментального дракона, что видела раньше… Почему все мои слова… нет, как и ожидалось, «зал» произнёс их вслух…
Вот оно что. Хорошо, что я не думал ни о чём странном. Так, нужно собраться с мыслями, собраться с мыслями… — Клейн попытался сосредоточиться с помощью Медитации, чтобы не позволить мыслям разбегаться.
Одновременно с этим рядом с ним почти синхронно прозвучали соответствующие слова:
— …собраться с мыслями, собраться с мыслями, собраться с мыслями…
— Так вот что у господина Мира на душе. Словно первоклассник, без конца повторяет себе, на что нужно обратить внимание. А ещё, он медитирует на… наложенные друг на друга сферы света! Как красиво… Нет, нет, я так не думала и никогда бы вас так не описала, господин Мир, правда! — видя, как её истинные мысли постоянно раскрываются, Одри не выдержала, и уголки её губ поползли вверх.
Что до Леонарда, то вокруг него уже вовсю раскатывалось «ха-ха-ха».
Эти двое… нет, почему «двое»? Нужно быть вежливым, вежливым… — слушая свои мысли вслух, Клейн беспомощно вздохнул. — Это место идеально подходит для игры в «Правда или Действие». Может, так его и назвать… Зал Истины…
— Что это за игра? — Одри даже не пришлось открывать рот, чтобы выразить своё любопытство.
— Наверное, её изобрёл император Розель… Мне нужно быть осторожнее, не думать о том, о чём не следует. Чёрт, без Медитации так трудно контролировать беспорядочные мысли… — отвечая, Клейн по привычке мысленно предостерёг себя, но зал вновь безжалостно его предал.
На этот раз Одри тоже рассмеялась вслух:
— Ха-ха, у господина Мира есть и такая сторона, а я раньше и не догадывалась…
— Ха-ха-ха, Клейн, вот ты и попался! Ой, что я сказал… — Леонард резко вскинул правую руку и зажал себе рот.
Как и ожидалось, он услышал «вопрос» госпожи Справедливости:
— Клейн?
А также чьё-то ворчание:
Может, только превращение в марионетку заставит этого парня прекратить думать о всякой ерунде? Постойте, о чём это я? Фух, спокойно, спокойно…
Клейн глубоко вздохнул и постарался сосредоточиться на деле:
— Давайте сначала посмотрим, о чём рассказывают фрески. В древности настенная живопись была очень важным способом ведения летописи и часто содержала множество сведений…
Предлагая это, он услышал, как Одри, посмеиваясь, подумала:
Клейн — это настоящее имя господина Мира? Нет, не стоит об этом много думать, господин Мир рассердится. Хотя нет, скорее всего, смутится. Нет-нет, это всё вина «Лжи», господин Мир, пожалуйста, поверьте мне! Фух, спокойно, спокойно, сосредоточиться, сосредоточиться!
Используя контроль над эмоциями и мыслями, свойственный Пути Зрителя, Одри постепенно привела свои мысли в порядок и обратила взор на фрески справа.
Леонард контролировал свой разум несколько хуже, и вокруг него всё ещё раздавался посторонний шум:
Превращение в марионетку… Неужели его мысли стали настолько опасными? Ц-ц, так вот каков ты на самом деле. Ха-ха, реакция госпожи Справедливости очень забавная… Давненько я не видел, как этот парень попадает впросак…
Лишь когда Клейн и Одри уже серьёзно рассматривали фрески, обмениваясь быстрыми мыслями, Леонарду удалось понемногу успокоиться и сосредоточиться.
Фрески по правую руку, казалось, повествовали об историческом развитии: сцены строительства городов, равнины, покрытые снегом, войны и переселения, различные царства и города-государства, башня и плоды, символизирующие общение без преград…
Было очевидно, что повествование на фресках начиналось у входа и заканчивалось у трона Дракона Воображения.
Приблизившись к концу, Клейн вдруг заметил знакомый силуэт.
Это был огромный дракон с тёмно-синими глазами и чешуёй, похожей на ледяные кристаллы.
Король Севера Юрисан!
Так… так развитие этого книжного мира основано на этих фресках? — одновременно с тем, как его мысль была произнесена вслух, Клейн быстро пробежался взглядом по остальным изображениям. Он увидел сцены, где искатели приключений с размытыми лицами охотились на ледяных драконов и открывали врата для ухода; увидел, как тает снег и появляются процветающие города-государства, такие как Песот; и, наконец, увидел завершение, где погода становилась всё холоднее, предвещая начало новой истории.
Всё, что изображено на фресках, станет реальностью в этом книжном мире? — Справедливость Одри не могла сдержать нахлынувших мыслей.
Эта стена, эти рисунки… выглядят вполне обычно, даже хуже, чем у уличных художников… Достойно обители Дракона Воображения. Неужели в этом и заключается мощь и власть древнего бога? — Леонард тоже был под впечатлением.