Караван из автомобилей замедлил ход, и Филипп, отвлёкшись от чтения документов экспедиции Козлова, выглянул в окно.

Впереди, среди клубов золотистого песка, взлетающих из-под колёс, он разглядел какое-то сооружение, перед которым на сотни километров вправо и влево уходила трёхметровая конструкция из колючей проволоки.

— Граница, — крикнул Мирон, улыбаясь и кивая. Краевед явно получал невероятное удовольствие от путешествия, и всё, встречающееся на пути, вызывало в мужчине неподдельный восторг.

— Нас пропустят?

— Должны. Хотя эта часть границы не предназначена для гражданских, но мы попробуем.

— Как это не предназначена для гражданских?

— Ну, для перехода на китайскую территорию все используют пункт Замын-Уудэ. Он на монгольской стороне напротив Эрэн-Хото, приграничного города в Китае. Но там всегда столпотворение из машин и людей. Можно часами стоять в пробке.

— А здесь?

— Военные, секретные службы, дипломаты, как правило, переходят именно тут. У меня есть документы, что мы учёные-археологи. Один наш знакомый сейчас в пустыне Алашань, в Китае, исследует древние поселения недалеко от Далайн-Хуб, ну и прислал мне приглашение на участие в раскопках. Так что… Будем надеяться, пропустят.

Автомобили остановились перед шлагбаумом и большой вывеской, на которой виднелась надпись китайскими иероглифами. За ней начиналась дорога, вырытая среди песков и ведущая к двум трёхэтажным зданиям с загнутыми краями крыши вверх, характерными для китайской архитектуры. Такие крыши, как знал Филипп, называются Доу-Гун, их края напоминают крылья парящей птицы или ветви дерева, тянущиеся к солнцу.

Шлагбаум поднялся, и машины поехали к пограничному посту, где писатель заметил пять вооружённых пограничников в форме. Мирон, взяв необходимые документы, скрылся в одном из зданий, а всем путешественникам пришлось выйти из автомобилей для досмотра.

Процедура заняла не больше получаса, и наконец с полученным разрешением на въезд машины двинулись дальше, на территорию Китая.