За сорок лет Олеар ни разу не видел Даора Кариона в ярости. Да, иногда герцог злился, и тогда летели головы: учитель быстро находил виноватого и уничтожал его и зачастую всех как-то связанных с этим несчастным людей — семью, слуг, товарищей. Так было, когда несколько пар-оольских артефактологов, заручившись поддержкой радчан, попытались исказить защитную систему южной крепости Нальдо, что чуть не убило два десятка несших стражу на стенах шепчущих. То, как черный герцог расправился с каждым из них, было жутко.

Чаще же и злость была несильной: когда неудачливые воры решили пробраться в Обсидиановый замок под видом слуг и Даор Карион, обнаруживший кровавое месиво на стенах, встретился с их нанимателями, он больше смеялся, чем был раздосадован. Это, конечно, шайке не помогло: со свойственной ему беспощадностью черный герцог украсил их телами внешний периметр стен, и немногочисленные посетители Обсидианового замка были вынуждены еще три месяца любоваться на постепенно обнажавшиеся скелеты. И когда черноторговцы пытались выйти из-под власти черного герцога, что также неизменно грозило им и их кланам смертью, Даор Карион не злился. О ситуациях же прямого нападения на черного герцога и говорить было нечего: казалось, они не вызывали в сердце учителя ни малейшего отклика.

В историях, передаваемых друг другу по секрету, люди всех девяти земель ужасались, как, оставаясь в хорошем расположении духа, черный герцог по щелчку пальцев стирал с лица земли целые деревни, где прятались те, кто оказывался перед ним виноват.

А сейчас Даор Карион был в ярости.

Пространство вокруг него искривлялось и дрожало, как горячий воздух, когда он, не торопясь, вышел из наспех созданного Теа шатра и направился к отдыхавшим. Олеар, ощутив кожей его ярость, поспешно отступил с дороги, отталкивая за себя Юорию, на которую черный герцог внимания не обратил. Каждый шаг учителя, бесшумный, как и обычно, пускал по земле едва заметные силовые трещины, постепенно затухавшие где-то вдалеке. В руках его переливалась изумрудом сфера, в которой что-то перетекало и билось о прозрачные стенки. В другой ситуации Олеар спросил бы, что это, но сейчас даже от мысли о том, чтобы обратиться к Даору Кариону, холодок шел по спине.

И черный герцог улыбался.

Кто бы ни хотел навредить Тамалании, он был обречен.

— Юория, скажи мне, что ты в этом не замешана, — бросил Олеар жмущейся к его плечу женщине.

— В чем? — кажется, довольно искренне удивилась Юория. Олеар обернулся: глаза черной розы были широко открыты, красные губы дрожали. — Дядю что-то расстроило, да?

— Дядя сейчас всех тут перекрошит, — усмехнулся Олеар. — Смотри внимательно. Это убережет тебя от многих ошибок.

Юория недоуменно моргнула, с трудом отрывая взгляд от спины черного герцога и переводя его на Олеара. Тот со смесью жалости и раздражения отметил, как в возбуждении трепещут ее ноздри. Она ждала демонстрации силы, и это предвкушение заставляло ее сердце биться быстрее. Олеар подумал, что ему придется часто кого-то убивать напоказ, чтобы поддерживать интерес к себе, и эта перспектива его раздосадовала.

— Почему? — облизнув губы, уточнила Юория. — Что произошло?

— Кто-то зачаровал седло Тамалании, — объяснил ей Олеар. — Похоже, смертельным заговором. Повезло, что удар на себя приняла воительница, иначе вся затея с защитой уже была бы обречена. Полагаю, выбор пал на Алану как на не сведущую в магии единственную представительницу белой крови.

— Я аплодирую этому человеку, — вздернула нос Юория.

— Заткнись, — беззлобно бросил ей Олеар. — Хочешь, чтобы он услышал? Ты еще не поняла, что это вгонит тебя в могилу?

— Смотри, подскочила, — сжала зубы Юория.

Алана действительно преградила герцогу дорогу. Олеар видел, как поменялось ее лицо, когда она оказалась с Даором Карионом рядом, — глаза расширились от страха, и Алана задрожала, будто пропуская силовые потоки сквозь себя. Но все же не отступила.

— Что с Гвианой? — донеслось до Олеара. — Скажите, прошу вас. Она в порядке?

Словно разбуженные ее звонким голосом, герцоги и их воины теперь обеспокоенно наблюдали за этой сценой. В голову Олеару пришла неожиданная мысль: если бы он мог вычислить недоброжелателя Аланы по реакции, учитель похвалил бы его. Олеар рассматривал, как переглянулись Лисары, как встала и выпрямилась Лианке, прекратив разговор со своим братом, как склонилась глядящая исподлобья Йорданка, как сжала ладонь некстати закашлявшегося супруга побледневшая Даника Стелер, как скрестил руки на груди так и не спешившийся Сфатион Теренер. Во всех этих отчаянных взглядах сквозили страх и непонимание, но не животный ужас за свою жизнь. Инстинкт, должно быть, кричал неудавшемуся убийце белой герцогини бежать, но знать замерла на месте, словно надеясь переждать смерч. Их стража тем временем продолжала подтягивать стремена, поправлять попоны и убирать в седельные сумки посуду: они привыкли, что их никто не замечает.

И только чуткая Апудо, которой все же было разрешено сопровождать отряд, нисколько не смущаясь, сжалась в комочек на земле, как спасающееся от огня животное.

Не понимая, Олеар снова обернулся к Юории: она, скривившись, наблюдала за тем, как герцог приближался к Алане вплотную. Вдруг черная роза закрыла глаза и схватилась за предплечье Олеара в горячем жесте просьбы о помощи. Не отказывая, он мягко привлек Юорию к себе, обнимая, и она зарылась носом в его рубашку.

— Ненавижу ее, — глухо сказала Юория. — Выскочка!

Запах волос Юории — сладкий аромат роз и жимолости — пьянил. Олеар уже привык, что она пряталась в его объятиях, все чаще и чаще разрешая ему касаться своего дрожащего тела. Юория смирялась с очевидным медленно, но верно и искала утешения. Олеар погладил ее напряженную спину. Если бы не ситуация, сейчас он увлек бы черную розу за плотный кедровник — туда, где никто бы их не видел.

Герцог тем временем наклонился к Алане. Лицо его смягчилось, ореол режущей глаза тьмы перестал искажать пространство вокруг, и Олеар в очередной раз удивился тому, как явственно сквозь холодные черты учителя проступает свет. Так интимно и почти нереально, и тем не менее отвести глаза было невозможно.

«Хотел бы я однажды найти женщину, к которой буду так относиться».

— Теа удалось извлечь из твоей подруги червя, — сказал Даор Карион Алане, неожиданно обнимая ее свободной рукой. Девушка зарделась, а когда он поцеловал ее в лоб, положила ладони ему на грудь, будто удерживая на расстоянии. Герцог же только прижал ее к себе чуть сильнее и продолжил: — Это живой смертельный заговор. Червь пророс в седле Лучика, Алана.

Она кивнула, будто ожидала этого, и попыталась сделать шаг назад.

— Хотели ранить меня. Вы спросите их, кто его туда посадил?

Тут даже Олеар усмехнулся. В ее наивности было что-то притягательное.

— Спрошу? — повторил герцог, снова обхватывая девушку за плечи. Поверх ее головы Даор смотрел на застывших герцогов, что, как и Олеар, не отводили глаз от сцены, которой никак не могло быть. — Да, спрошу. Иди в шатер, Теа тебя ждет. Она проверит, что тебе не досталось ни следа заклятия.

Черви никогда не разделялись на несколько носителей, это было невозможно, Олеар хорошо помнил. Объяснение сказанному существовало только одно: Алане не нужно было видеть того, что произойдет дальше.

Даор Карион еще раз легко поцеловал девушку в макушку. Кто-то из герцогинь, Олеар не успел заметить кто, охнул.

— Спасибо, — тихо, так, что, кроме черного герцога, только недалеко находящийся Олеар и мог ее слышать, поблагодарила Алана. — Я пойду.

И, вывернувшись из неохотно разжавшего объятия герцога, поспешила к мерцающим магическим стенам.

Даор Карион проводил Алану взглядом, а когда бьющееся на ветру полотно поглотило ее, обернулся к герцогам. Лицо его снова заострилось жестокостью, и даже Олеар вздрогнул от этой перемены. И снова улыбка, так не подходящая к испепеляющему взору, заставила даже Лианке отвести глаза.

Если бы среди них находился виновный, он бы бежал. Олеар не мог представить, чьей выдержки оказалось бы достаточно, чтобы знать, что Даор Карион идет за ним, но оставаться на месте. Герцоги же дрожали, стараясь этого не показывать, но все же не уходили. Они знали черного герцога пусть как беспощадного, но все же не поддающегося пустой ярости правителя.

«Все, кто мог бы поведать об обратном, мертвы», — как-то сказал при Олеаре директор Келлфер.

— Герцог Карион, — неожиданно выступил вперед Роберт, поднимая руки. — Вы абсолютно правы. Надеясь не попасть под вашу горячую руку, должен предложить: дайте нам десять минут — и мы не только найдем виновного, но и вынесем его вам, перевязанным ленточкой. Вам не стоит утруждаться.

— Нет, — словно камнем упал ответ учителя. — Прочь с дороги, Роберт. Я узнаю сам, кому хватило глупости сделать это. Сюда, — приказал он.

Лианке, не задавая вопросов, тут же сделала к черному герцогу несколько шагов, за ней — Амен и все желтые воины. Мгновение спустя рядом оказались и Йорданка с ее небольшой свитой. Остальные поднимались с земли медленно, озираясь друг на друга. Даника дернула за рукав Ива Стелера, и этот полный мужчина чуть не потерял равновесие, но, прежде чем успел его восстановить, оказался над землей, как и супруга. Всех замешкавшихся будто что-то подхватило, и они, взрывая сапогами землю, всего за несколько мгновений окружили Даора Кариона плотным кольцом. Олеар сжал зубы, когда и его обвили воздушные силки, легко продавившие щиты, и непреодолимая сила потянула его и хватающуюся за воздух Юорию к этому живому кругу испуганных, связанных по рукам и ногам людей.

Силки были мягкими, как шелк. Олеар с благодарностью кивнул Роберту, державшему нити в своем кулаке.

— Секунду, — обратился директор к черному герцогу. — Шестеро отошли в кусты. Дабы не смущать взоры прекрасных леди, даю им возможность натянуть портки.

И действительно, трое серых, двое синих и один коричневый воин рухнули внутрь круга. Лица их были испуганными и растерянными, и они оглядывались, как попавшие в капкан лисы.

Даор Карион поднял к глазам сферу с червем и положил на ее навершие вторую руку. Губы его едва заметно двигались. Сердце Олеара пропустило пару ударов, когда он представил, что будет, если учитель разобьет сферу: напитанному магией Гвианы и потревоженному червю понадобилось бы не больше десяти секунд, чтобы, минуя все щиты, внедриться и убить нового носителя, а затем перескочить на следующего. Так минут за пять-десять от отряда остался бы один Даор Карион да укрывшиеся в шатре Алана с Теа.

Олеар успокоил себя, что учитель вряд ли стал бы уничтожать отряд, а если бы и решил сделать это, то все уже были бы мертвы. Скорее всего, черный герцог заговаривал червя найти своего создателя.

— Вы что делаете?! — вскрикнула Сильвиа, тоже учившаяся в Приюте и, похоже, помнившая лекции наставника Мирииса. — Ему нельзя наружу!

— Вы собираетесь выпустить червя? — спокойнее, но все же дрогнувшим голосом уточнила Лианке. — Герцог Карион…

— Замолчите, Лианке, герцог Карион знает, что делает, и не станет убивать невиновных, — зазвенел голос Йорданки. — Виновные же пусть умрут.

Даор перестал шептать и опустил сферу. Тут же по ее поверхности пошли трещины.

Поддавшись панике, Амен Рианон рванулся прочь из круга, но Лианке на удивление жесткой рукой ухватила его за борт походного камзола. Воины забились в силках.

— Подождите! — закричала Сильвиа, пытаясь отпихнуть назад сына. — Я знаю кое-что об этом! Выслушайте меня!

Роберт ослабил силок, и она упала в круг, но Даор и бровью не повел. Сфера лопнула в его руках мелкой зеленой пылью, и то, что было заточено в ней, рванулось вверх, раскрываясь веером отвратительных глазастых головок. Олеар завороженно смотрел на эту воплощенную смерть, окаменевшую в воздухе и сразу же ринувшуюся вправо — туда, где дрожали воины серой семьи. Под жуткий аккомпанемент отчаянных возгласов червь впился в лицо одного из этих рослых мужчин, растворяясь в коже щеки. Воин тут же зашелся криком, выгибаясь вверх дугой агонии.

Олеар не понял, как рядом с серым не оказалось никого, — похоже, Роберт отпустил связывающие нити, а учитель отшвырнул всех прочь.

— Зачем? — прошептала Юория. Голос ее дрожал.

— Чтобы создать живой заговор, нужно пожертвовать частью своей жизни, они и так уже мертвы, — попытался успокоить Юорию Олеар и тут же понял, что ей подобные аргументы не показались бы значительными. — Полагаю, у них не было выбора, если им приказали.

— Он не убьет нас? — высоким птичьим голосом спросил услышавший его ответ Ив Стелер. — Ему это не нужно, да?

— Ив, твои слова можно истолковать как сомнение в адекватности герцога Кариона, — шепнула ему жена, и Ив отвернулся.

— Олеар, дядя же не убьет нас? — шепотом под ухом повторила вопрос Ива Юория.

— Нет, — ответил Олеар насколько мог спокойно. — Очевидно, герцог Карион создал связь и направил червя к тем, кто его касался или создавал. Если ты ни при чем, тебе бояться нечего.

Оскалившийся Даор Карион стоял над бьющимся шепчущим, белки глаз которого медленно наливались кровью. Олеар знал этот краснеющий взгляд: господин ломал разум, отыскивая нужные сведения. И еще до того, как червь завершил свое дело, черный герцог повернулся к уже ничего не соображавшему парню спиной. На лице Даора Кариона все так же светилась тьмой улыбка. Червь взвился за головой герцога, ища десятками глаз новую жертву, и снова ринулся вниз, к другому воину серой семьи, пытавшемуся отползти подальше. Уже убедившиеся, что их без вины не тронут, герцоги расступились, не желая ни вставать на пути, ни оказываться к обреченному близко, и червь настиг свою цель, — вместе с Даором Карионом, уже взрезавшим память несчастного.

Ощутившие свободу люди жались к деревьям. Олеара удивило, что они быстро шли, но не бежали, к тому же не выпуская из виду происходящего. Никто больше ничего не говорил, пока и второй воин не затих, а червь не вырвался свечой вверх, озираясь всеми своими головами.

Огненная вспышка поглотила отвратительное существо с громким треском. Пронесся вздох облегчения.

— Свет… — неожиданно проговорила Юория, от которой Олеар никогда не слышал подобных воззваний. — Как ужасно! Он был готов всех нас стереть с лица земли, я видела это в его глазах… Дядя убил бы всех нас из-за этой девчонки. Как их. В мучениях.

— Идиоты, — прокомментировал Олеар, успокаивая сердце. — Сами виноваты.

— Д-да, — согласилась Юория. — А что Сильвиа? Думаешь, замешана?

— Это не наше дело, — отрезал Олеар. — Видишь, он ее допрашивает?

— Это допрос? — завороженно проговорила Юория. — Никогда не видела, как дядя это делает. Я не поняла сначала…

И она, уже не дрожа, выпорхнула из-за плеча Олеара, как мотылек к пламени, стремясь увидеть больше.

Сильвиа сидела на земле и тихо, почти неслышно выла, а рядом о невидимую стену заклятиями бился закованный в круг ее сын. Даор Карион стоял над женщиной. Ярость все еще текла из его глаз, но лицо уже стало холодным и бесстрастным. Он больше не улыбался. Судя по всему, Сильвиа оказалась не так уж причастна, иначе была бы уже мертва.

— Сильвиа Лисар знала, что ее воины хотят навредить Тамалании, — наконец вынес вердикт Даор Карион. Голос его, негромкий, но всепроникающий, наполнил собой полянку. — Корвен и Варре обязаны были рассказать герцогине о полученном от Ренарда Лисара приказе — и рассказали столько, сколько могли, надеясь, что госпожа их остановит. Она не остановила. — Он наклонился к Сильвиа, съежившейся на земле. — Ты предположила, что Ренард хочет взять мою Алану под контроль, и обрадовалась этой возможности. Ты нужна для ритуала и только поэтому все еще жива. Если ты хоть словом, хоть действием помешаешь мне, я убью твоего бастарда-сына. И не сомневайся, это будет очень тяжелая смерть.

Айден застыл за куполом. По щекам его текли слезы бессилия, он что-то говорил, но спрессованный воздух глушил звук.

— Я поняла, — выдавила из себя Сильвиа.

— Айден, решай, — распорядился черный герцог. — Ты даешь мне сейчас поместить в твое сердце это, — в руках его сверкнуло что-то, похожее на сияющую песчинку, — и твоя мать не проводит остаток пути совсем без кожи.

— Вы не посмеете ее освежевать, — прошептал парень бледными губами.

— Не давай ему разрешения! — взвилась Сильвиа. — Я лучше…

И упала обратно, безголосая. Вся левая половина ее лица и шеи и левое плечо под тканью зашипели, опаленные. Кожа, сожженная магическим пламенем, закипела желтизной и обнажила тошнотворно-багровый слой мышц. Сильвиа закричала, закрывая кровавую маску руками, и упала на бок, содрогаясь.

— Герцог Карион, — встал между Сильвиа и Даором Роберт. — Страдания не искупят ее вины и не помогут нам достичь успеха.

— Директор совсем с ума сошел, — прошептала рядом с Олеаром Даника Стелер. — Черный герцог его убьет.

Однако Роберт, похоже, так не думал. Он подошел к Сильвиа и накинул какой-то полупрозрачный полог на ее искалеченное лицо.

— Вы вынуждаете ее натворить глупостей, тогда как все мы зависим от решения каждого из нас, тем более единственного представителя семьи, — негромко обратился Роберт к черному герцогу. — Пусть предательство и заслуживает наказания.

— Обезболивание ни к чему, — улыбнулся герцог, проводя ладонью над тонкими волокнами. Полотно вспыхнуло и из голубого стало бледно-желтым. Сильвиа со стоном содрала ткань с себя. Роберт, присевший было рядом с ней, поднялся и оказался с Даором Карионом лицом к лицу.

— Я прошу вас остановиться, — тихо, очень твердо сказал он. — Этого более чем достаточно.

Черный герцог не ответил. Вместо этого он повел пальцами — и сын бедной женщины рухнул, больше не сдерживаемый воздушными оковами.

— Мама! — бросился к скукожившейся на земле Сильвиа Айден. На парня было жалко смотреть. — Мама, прости, я согласен!

— Нет, — одними губами шепнула Сильвиа. — Запрещаю.

— Он все равно убьет меня, если ты… Скорее всего, он просто хочет облегчить себе задачу, но все равно может убить меня, понимаешь? Я согласен, но вылечите ее! — крикнул он Даору Кариону. — Пусть не страдает!

— Твой сын умнее тебя, — заметил черный герцог. — Лечить ее я не буду, и никто не будет. Держаться в седле ей по силам.

— Герцог Карион, — снова уверенно вмешался Роберт. — Должен заметить, стоит ли не говорить матери, что собираетесь оставить ее сына в живых, и стоит ли мучить ее, подвергая разум опасности? Она — наш единственный Лисар, верно? Парня и вовсе можно было бы отправить домой, если бы не шныряющие тут и там пар-оольские марионетки. Так что эту леди стоило бы беречь.

— Ты хочешь помешать мне? — осведомился Даор.

Роберт, не дрогнув, ответил:

— Не считаю нужным и возможным. Однако всего пара слов — и она станет нашим союзником.

Олеар усмехнулся: попытка заставить господина что-то пообещать заранее была обречена на провал.

— Решение принимает не она. А бастард уже согласен.

Айден молча расстегнул куртку.