Мой синий костюм насквозь промок и был забрызган грязью, а также несколькими кусочками того, что Дангер использовал вместо мозгов, но на плечах по-прежнему красовались золотые орлы.

Работник гаража не смотрел мне в лицо. Орлов ему было достаточно. Я подошел к огромному черному “Бентли” — модель 90-х, как я догадался по консервативным восемнадцатидюймовым задним плавникам — и рывком открыл дверцу. Датчик показывал, что бак заполнен на три четверти. Я открыл отделение для перчаток, порылся, но ничего не нашел. Точно, никто не стал бы доверять шоферу…

Я распахнул заднюю дверцу. К гладкой бледно-серой коже была приклепана грубая черная кожаная кобура, из-под которой виднелся приклад 4-миллиметрового пистолета. На противоположной дверце была еще одна кобура, а на спинке водительского сиденья на ремнях висела винтовка.

Кто бы ни был владельцем “Бентли”, он  с избытком компенсировал свою неуверенность. Я взял пистолет, бросил его на переднее сиденье и сел рядом с ним. Служащий вытаращился на меня, когда я положил левую руку на колено и повернулся, чтобы закрыть дверцу. Я тронулся с места. Был сильный удар, но она побежала нормально. Я щелкнул выключателем, и холодные лучи света ворвались в дождь.

В последний момент служащий шагнул вперед, открыв рот, чтобы что-то сказать, но я не стал дожидаться, чтобы услышать. Я выехал в ночь, свернул на посыпанную гравием подъездную дорожку и направился к воротам. До сих пор Мэллон добивался своего, но, возможно, еще не слишком поздно…

Двое часовых в блестящих черных пончо, выглядевших несчастными, вышли из караульной будки, когда я подъехал. Один из них посмотрел на меня, затем встал по стойке "смирно" и выставил оружие. Я потянулся к педали газа, и второй часовой что-то крикнул. Первый человек выглядел испуганным, затем он замахнулся пушкой чтобы накрыть меня. Я протянул руку к пистолету, быстро вскинул его и выстрелил сквозь стекло. Затем “Бентли” с ревом умчался в темноту по ухабистой дороге, ведущей в город. Мне показалось, что я услышал выстрел позади себя, но я не был уверен.

Я выехал на Ривер-роуд к югу от города, мчась на бешеной скорости по разрушенному асфальту, догоняя огни орды Мэллона, которые двигались параллельно мне в миле к северу. В четверти мили от ограды у “Бентли” сломалась пружина, и его занесло в кювет.

Я немного посидел, глубоко дыша, чтобы прогнать навязчивую сонливость, которая наползала мне на глаза, как забрало. Моя рука пульсировала, как прижженная культя. Мне нужно было несколько минут отдохнуть…

Звук разбудил меня, как старую деву, почувствовавшую запах сигарного дыма в спальне: взвыли и затихли тяжелые двигатели в конвое. Мэллон приближался с фланговой скоростью[10].

Я вылез из машины и рысью помчался по дороге, придерживая сломанную руку здоровой, чтобы облегчить резкую боль. Мои шансы были ничтожны, как кошелек азартного игрока, но если Мэллон опередит меня по пути к Участку, они вообще превратятся в ничто.

Небо на востоке приобрело слабый серый оттенок, на фоне которого я мог различить силуэты ворот и мертвых прожекторов в сотне ярдов впереди.

Рев двигателей становился громче. Были слышны и другие звуки: несколько криков, лязг 9-миллиметрового ПП, БУМ от чего-то более тяжелого и один протяжный стон падающей каменной кладки. Мэллон наслаждался внутри своей новой игрушки, пробираясь сквозь людей и здания, которые попадались ему на пути.

Я добрался до ворот, перебрался через упавшую проволочную сетку и направился на Главный Участок.

Бежать я не мог. Разбитые плиты валялись наклонно и без всякого порядка. Я поскользнулся, споткнулся, но устоял на ногах. Свет фар из-за моей спины отбрасывал тени на плиты. Скоро кто-нибудь из оперативной группы Мэллона точно заметит меня и откроет огонь из оружия…

Звуки ууууу! ууууу! УУУУУ! Боло — охранника пронеслись по полю.

Я увидел, как над разбитым бетоном вспыхнули два красных глаза, сверкающих в мою сторону. Я посмотрел в сторону ворот. Сразу за старым забором по периметру, на расстоянии ста ярдов по обе стороны от широкого прохода в воротах, батальонным фронтом выстроилась шеренга машин с работающими на холостом ходу двигателями. Я поискал взглядом высокий силуэт Боло Мэллона и увидел его вдалеке на авеню, поблескивающего красными, белыми и зелеными навигационными огнями — украшенный драгоценными камнями дредноут. Сверкающий циклопический глаз наверху выбросил вперед бело-голубой конус света, скользнул по ожидающему эскорту и очертил меня, словно сменщика декораций, пойманного на сцене поднимающимся занавесом.

ууууу! УУУУУ! раздались снова, автоматический часовой Боло приближался ко мне по танцующей полосе света.

Я схватился за пластиковый диск в кармане, как будто, держа его в руке, я мог каким-то образом усилить его действие. Я не знал, был ли Малый Тролль запрограммирован на то, чтобы исключить меня из списка целей на уничтожение или нет; и был только один способ выяснить это.

Еще не поздно было развернуться и убежать. Мэллон мог выстрелить, а мог и не выстрелить. Я мог убедить его, что нужен ему, что вместе мы сможем захватить вдвое больше добычи. А потом бы, когда он умер…

На самом деле я не думал об этом; это была мысль из тех, что проносятся в голове человека подобно молнии, когда время замедляется в критический момент. Было трудно быть храбрым со сломанными костями, но то, что я должен был сделать, не требовало храбрости. Я был маленькой, мягкой человеческой личинкой, на которую наступили, но она все еще двигалась, застряв на суровой равнине из разбитого бетона, между столкнувшимися титанами из хромированной стали. Но я знал, в каком направлении двигаться.

Малый Тролль двинулся в моем направлении со звуками напоминавшими раскат грома, а я бросился ему навстречу.

Он остановился в двадцати ярдах от меня, возвышаясь, как скала. Я знал, что его тяжелые пушки были мертвы. Без них он был не опаснее фермера с дробовиком…

Но против меня было достаточно и дробовика.

Плита подо мной задрожала, словно в ожидании. Я прищурился от тусклых красных IR-лучей, которые поворачивались отслеживая меня, пока Тролль обдумывал ситуацию. Затем стволы поднялись и направились поверх моей головы, словно благословение. Боло узнал меня.

Орудия немного повернулись. Я оглянулся на вражеские ряды и увидел, что Великий Тролль приближается, сокращая разрыв, возвышаясь над своим ожидающим эскортом, как планета среди лун. А орудия Малого Тролля отслеживали его по мере приближения — пустые орудия, которые в течение двадцати лет сдерживали мародеров Мэллона.

Шум двигателей стал оглушительным. Ожидающий Боло беспокойно двигался, измельчая старый бетон под гусеницами. Я не понимал, что в меня стреляют, пока не увидел, как слева от меня летят щепки, и не услышал вой рикошетов.

Пришло время действовать. Я схватился за Боло, фыркнул от запаха горячего масла и озона, нащупал ржавые поручни и подтянулся.

Пули отскакивали от металла надо мной. Кто-то пытался достать меня из силового ружья.

Сломанная рука висела на боку, как заборный столб, прибитый к плечу, но сейчас я не чувствовал боли. Люк был приоткрыт на полдюйма. Я схватился за рычаг, поднатужился; он широко распахнулся. Навстречу мне не загорелось ни одного огонька. Порт был взломан, значит, они давным-давно перегорели. Я забрался внутрь и протиснулся по узкому проходу в кокпит. Он был меньше, чем в Марк III, и в нем кто-то был.

В слабом зеленоватом свете, исходившем от панели управления, мертвец склонился над пультом, одна иссохшая рука в сморщенной черной перчатке сжимала панель управления. На нем был военный костюм и белый защитный шлем, а одна нога была вывернута почти назад, зацепившись за рычаг домкрата.

Нога была сломана еще до того, как он умер. Должно быть, он зажал стопу и вывернул ее, чтобы боль не давала ему отключиться, что в конце концов и произошло. Я наклонился вперед, чтобы разглядеть лицо. Почерневшие и мумифицированные черты показывали лишь знакомую анонимность смерти, но густых рыжеватых усов было достаточно.

— Привет, Мак, — сказал я. — Извини, что заставил тебя ждать, я задержался.

Я втиснулся в кресло второго пилота и щелкнул переключателем IR-экрана. Восьмидюймовая панель засветилась, показав мне вражеского Боло, пробирающегося через забор в трехстах ярдах от меня, а затем въезжающего на пандус, волоча за собой длинную ржавую цепь, словно свадебный шлейф.

Я положил руку на панель управления.

— Беру управление, Мак. — Я передвинул ручку, и рука мертвеца двинулась вместе с ней.

— Хорошо, Мак, — сказал я. — Мы сделаем это вместе.

Я нажал на переключатели, отменив заданную модель реагирования. Она выполняла свою работу восемьдесят лет, но теперь пришло время применить немного человеческой стратегии.

Мой Боло слегка качнулся от удара, и я услышал, как опустились защитные щитки. Кресло дернулось подо мной, когда Мэллон приблизился, поливая меня огнем.

Мак, сидевший рядом со мной, терпеливо кивнул. Для него это было чем-то старым. Я наблюдал за трассерами на экране. То, что Мэллон поливал меня как из шланга контактными взрывателями, вероятно, доставляло ему большое удовольствие, но навредить мне это никак не могло. Все изменилось бы, если бы он устал от игры и попробовал что-то более тяжелое.

Я включил передачу и быстро дал задний ход. Трассеры Мэллона следовали за мной несколько ярдов, затем резко исчезли. Я развернулся, включил датчики, и помчался поперек поля на позицию которую выбрал, затем развернулся лицом к Мэллону, а он еще двигался ко мне. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз управлял Боло; он отвык и полагался на автоматику. У меня не было тяжелых орудий, но мои попганы[11] были в порядке. Я навел свою 4-миллиметровую пушку с цельнометаллическими твердосплавными снарядами на детекторы Мэллона и нажал кнопку ОГОНЬ.

Раздался визг магазина высокоскоростной подачи снарядов. Бело-голубой свет вспыхнул и погас. Система обороны Боло могла справиться с чем угодно, кроме водородной бомбы, поймать ракету в стратосфере на расстоянии пятидесяти миль, опустошить округ одним выстрелом из своих минометов — но мой Би-Би-ган[12] в упор выбил ему глаз.

Я все выключил и сидел молча, ждал. Мэллон застыл как вкопанный. Я мог представить, как он пялится на темные экраны, дергает рычаги и ругается. Он будет в замешательстве, не понимая, что произошло. С неработающими огнями он теперь использует радар — не очень чувствительный на таком расстоянии, не слишком детализированный…

Я посмотрел на свою панель. Замигала желтая сигнальная лампочка. Радар Мэллона был наведен на меня.

Он снова двинулся вперед, затем остановился; ему было трудно принять решение. Я щелкнул переключателем, чтобы поставить на место мягкую рамку удерживающего устройства кресла пилота, и приготовился. Мэллон сейчас разозлится.

На табло вспыхнули багровые сигнальные огни, и я покачнулся от отдачи, когда мои перехватчики рванулись навстречу чтобы встретить Си-Эс ракеты[13] Мэллона и взорвать их в раскаленном рандеву на изрезанном бетоне между нами. Мои экраны сначала побелели, а затем засверкали как второсортные брильянты, вспыхнув чёрно-белым. В ушах у меня гудела стая попавших в ловушку шершней.

Внезапно наступившая тишина была такой, словно захлопнулась дверь убежища.

Я откинулся назад, чувствуя себя Квазимодо после безумной скачки на колоколах. Экраны снова ярко мигнули, и я увидел Мэллона, который теперь сидел неподвижно, почти ослепнув. На экране его радара я буду выглядеть как размытый холм; он будет гадать, почему я не открыл ответный огонь, почему не повернулся и не убежал, почему… почему…

Он качнулся и двинулся ко мне. Я подождал, затем медленно отступил. Он ускорился, приближаясь, чтобы вступить в схватку на расстоянии, где даже микросекундная реакция моей защиты будет слишком медленной, чтобы сдержать его огонь. И я отступил, позволяя ему приблизиться, но не слишком быстро…

Мэллон не мог ждать.

Он открыл огонь, обстреливая меня из своих 9-миллиметровок, бесконечных повторителей и своими Cи-Эс ракетами. Я держался, сражаясь с рамкой безопасности кресла и наблюдая за экранами. Расстояние сокращалось; сто ярдов, девяносто, восемьдесят.

Теперь на пути Мэллона зияла открытая ракетная шахта, но он ее не видел. Мощный Боло двигался, грохоча пушками в ночи, приближаясь чтобы убить. На краю ямы шириной в пятьдесят футов и глубиной в сто ярдов он замешкался, словно почувствовав опасность. Затем двинулся вперед.

Я видел, как он покачнулся, опуская свой титанический нос, обнажая широкую спину, вспарывая разрушенную мостовую, когда его орудия опустились на землю. Огромные полосы искр полетели, когда он реверсировал гусеницы, но слишком поздно. Боло повисел еще мгновение, затем величественно заскользил вниз, как тонущий лайнер, его орудия все еще стреляли в пропасть, словно бросая вызов аду. А затем он исчез. Облако пыли мгновение бурлило , а затем рассеялось, когда из открытого жерла шахты вырвался поток воздуха.

И земля содрогнулась от удара далеко внизу.