Мэллон ждал, притаившись за стеной.

— Теперь безопасно, да? — проскрежетал он. Я кивнул. Он встал, сжимая в руке пистолет.

— Теперь мы попробуем вместе.

Я перелез через парапет, Мэллон последовал за мной с пистолетом наготове. Огни сопровождали нас до самого Боло. Мэллон вскарабкался на открытый люк, огляделся внутри и снова опустился рядом со мной. Теперь он выглядел взволнованным.

— Вот и все, Джексон! Я долго ждал этого. Теперь у меня есть вся мана, какая только существует!

— Посмотри на кабель у меня на лодыжке, — тихо сказал я. Он прищурился, отступил на шаг, прицелился и бросил взгляд на кабель, прикрепленный к цепи.

— Я перерезал его, Тоби. Я был один в Боло, кабель был перерезан, но я не стрелял. Я мог бы забрать твою игрушку и открыть собственное дело, но я этого не сделал.

— И что ты за это хочешь? — прохрипел Мэллон.

— Как ты и сказал, мы нужны друг другу. Этот перерезанный кабель доказывает, что ты можешь мне доверять.

Мэллон улыбнулся. Это была неприятная улыбка.

— Ты был в безопасности, не так ли? Иди сюда. — Я прошел с ним к корме машины. Через заднюю часть Боло свисал толстый медный провод, который тянулся в траву в обоих направлениях.

— Я бы спалил тебя при первом же движении. Даже если кабель был бы перерезан, бронированная крышка перенесла бы весь ток прямо на тебя в кабине пилота. Но не нервничай. У меня есть для тебя другая работа. — Он с силой ткнул меня дулом пистолета в грудь, толкая назад. — А теперь шевелись, — прорычал он. — И никогда больше не угрожай Барону.

— Годы не только сморщили твое лицо, Тоби, — сказал я. — Они повредили тебе мозги.

Он коротко рассмеялся.

— Возможно, ты прав. Что является нормальным, а что нет? У меня есть идея — и я воплощу ее в жизнь. Если это безумие, то оно лучше того, что есть у толпы.

Вернувшись к парапету, Мэллон повернулся ко мне.

— Я годами планировал эту кампанию в деталях, Джексон. Все готово. Мы выступаем через полчаса, прежде чем какие-нибудь предатели успеют сообщить об этом моим врагам. Свиной глаз и Дангер не дадут тебе скучать, пока меня не будет. Когда я вернусь — ну, возможно, ты прав насчет совместной работы. — Он махнул рукой, и мой  усатый друг и его напарник приблизились. — Присмотрите за ним, — сказал он.

— Чингисхан на марше, а? — Спросил я. — И между тобой и этими вкусностями нет ничего, кроме пятисоттонного Боло…

— Малого Тролля… — Он поднял руки и сделал сокрушительные движения, словно человек, крошащий сухую землю. — Я растопчу его своими гусеницами.

— Ты запутался, Тоби. Это у Боло гусеницы. А тебя просто плоскостопие.

— Это то же самое. Я Великий Тролль. — Он показал мне зубы и ушел.

Я двинулся между Дангером и Свиным глазом в направлении огней гаража.

— Опять черный ход, — сказал я. — Кто-нибудь может подумать, что ты меня стыдишься.

— Тебе нужна еще тренировка, а? — прохрипел Дангер. — Держи его, Свиной глаз. — Он снял с крючка дубинку и небрежно помахал ею в руке, оглядываясь по сторонам. Мы были недалеко от деревьев у дороги. В поле зрения не было никого, кроме бригад около Боло и и группы у входа во дворец. Свиной Глаз вывернул мне руку и перехватил ее своим старым любимым удушающим приемом. Я надеялся, что он это сделает.

Дангер взмахнул дубинкой, а я схватил руку Свиноглаза обеими руками и наклонился вперед, как японский адмирал, докладывающий императору. Свиноглаз взлетел и перекувырнулся как раз вовремя, чтобы поймать спиной дубинку Дангера. Они упали вместе. Я потянулся за дубинкой, но Усатый оказался проворнее, чем казался. Он откатился в сторону, встал на колени и ударил меня дубинкой по левой руке, чуть ниже плеча.

Я услышал, как хрустнула кость.…

Каким-то образом я поднялся на ноги. Свиной Глаз лежал, распростершись передо мной. Я слышал, как он скулит, словно издалека. Дангер стоял в шести футах от меня, его черная борода расплылась в улыбке, как у гиены, почуявшей мертвечину.

— У него сломана спина, — сказал он. — Он издает ужасный звук. Я подожду, хочу, чтобы ты послушал.

— Я услышал, — выдавил я. Мой голос, казалось, звучал как заезженная фонограмма. — Удивлен… ты не обработал меня… пока я был занят рукой.

— Не-а. Мне нравится, когда человек понимает, что происходит, когда я его обрабатываю. — Он подошел и легонько постучал дубинкой по сломанной руке. Жгучая боль заглушила стон, застрявший у меня в горле. Я отступил на шаг, он преследовал меня.

— Свиной Глаз был никудышным, но он был моим приятелем. Когда я закончу с тобой, мне придется убить его. Человек со сломанной спиной никому не нужен. С ним скоро будет покончено, но не с тобой. Ты пробудешь здесь еще долго, а я получу от тебя массу удовольствия до возвращения Барона.

Я уже был под деревьями. У меня было несколько безумных мыслей о том, чтобы самому схватить дубинку, но это были всего лишь мысли. Дангер выпрямился и опустил взгляд на мой живот. Я не стал дожидаться и бросился на него. Он рассмеялся и отступил назад, дубинка ударила меня по голове. Не сильно, но достаточно, чтобы сбить меня с ног. Я подобрал под себя ноги и начал подниматься…

В тени за спиной Дангера что-то шевельнулось. Я покачал головой, чтобы скрыть любое выражение, которое могло бы появиться на лице, и позволил себе расслабиться.

— Вставай, — сказал Дангер. Улыбка исчезла с его лица. Он нацелился ударить ногой. — Вставай…

Внезапно он замер, затем резко обернулся. Слух у него, должно быть, был острый, как у камышового кота, я не услышал ни звука.

Старик появился в поле зрения, его седые волосы прилипли к голове, а большие руки были раскинуты в стороны. Дангер зарычал, прыгнул вперед и опустил дубинку; я услышал, как она ударилась. Началась суматоха, затем Дангер отшатнулся с пустыми руками.

Я снова был на ногах. Я бросился на Дангера, когда он взревел и бросился в атаку. Дубинка в руке старика поднялась и опустилась. Дангер пролетел мимо и скрылся в кустах. Старик внезапно сел, все еще держа дубинку. Затем он уронил ее и лег на спину. Я двинулся к нему, но Дангер бросился на меня сбоку. Я снова упал.

Я был ошеломлен, но больше не чувствовал боли. Дангер стоял над стариком. Я видел большую худощавую фигуру, безвольно лежащую с раскинутыми руками, и белую костяную рукоятку, неуместно новую и аккуратную на фоне поношенного плаща. Дубинка лежала на земле в нескольких футах от меня. Я пополз за ней. Путь показался мне долгим, и мне было трудно передвигать ноги, но я продолжал ползти. Снова стал накрапывать мелкий дождик, почти как туман. Вдалеке послышались крики и звуки запускаемых двигателей. Конвой Мэллона тронулся в путь. Он победил. Дангер тоже победил. Старик пытался, но этого оказалось недостаточно. Но если бы я смог дотянуться до дубинки и взмахнуть ею хотя бы раз…

Дангер смотрел на старика сверху вниз. Он наклонился, вытащил нож, вытер его о штанину, подтянул штанины, чтобы убрать его в ножны. Дубинка была гладкой и тяжелой под моей рукой. Я крепко ухватился за нее и поднялся на ноги. Я подождал, пока Дангер повернется, и ударил его по макушке всем, что у меня оставалось…

Я подумал, что старик мертв, пока он внезапно не моргнул. Черты его лица теперь казались расслабленными, умиротворенными, кожа напоминала пергамент, натянутый на кости. Я взял его скрюченную старческую руку и потер ее. Она была холодной, как у утонувшего моряка.

— Ты ждал меня, старина? — бессмысленно спросил я. Он слегка повернул голову и посмотрел на меня. Затем его губы шевельнулись. Я наклонился поближе, чтобы расслышать, что он говорит. Его голос был тише, чем у потерявшего надежду.

— Мама… сказала… мне… ждать тебя… Она сказала… ты… вернешься когда-нибудь…

Я почувствовал, как у меня сводит челюсти.

Внутри меня что-то сломалось и потекло, как расплавленный металл. Внезапно мои глаза затуманились — и не только от дождя. Я посмотрел на старое лицо передо мной, и на мгновение мне показалось, что я увидел призрачный отблеск другого лица, маленького круглого личика, которое смотрело на меня снизу вверх.

Он снова заговорил. Я опустил голову:

— Я был… хороший… мальчик… Папа? — Затем его глаза закрылись.

Я долго сидел, глядя на неподвижное лицо. Затем сложил руки на груди и встал.

— Ты был не просто хорошим мальчиком, Тимми, — сказал я. — Ты был хорошим человеком.