Утром на рабочем столе Баринов с неприятным удивлением обнаружил несколько довольно увесистых кожаных папок с солидным тиснением — «На подпись», «Почта», «Входящие», «Исходящие»...

Тут же в кабинет вошла секретарша с чашкой дымящегося кофе.

— Анна Сергеевна, что это?

— Так ведь Николая Осиповича долго не будет, — в ее глазах промелькнуло недоумение. — Это сегодняшние документы. И еще некоторые были у него в работе. Принести?

— А как же Валерий Иванович?

— Так вы же вместо Николая Осиповича...

Баринов кивком отпустил секретаршу, задумчиво прихлебнул кофе... Потом решительно снял трубку телефона.

— Валерий Иванович? Зайдите, пожалуйста.

...Разговор получился неприятный. Во всяком случае, для Баринова.

Нет, конечно, неизбежную начальственную раскладку он знал, но как-то так получалось, что, во-первых, не придавал ей большого значения, во-вторых, оказывается, Банник все это время тщательно оберегал его от любых административных и хозяйственно-начальственных дел. Получается, брал на себя. А теперь дела перешли к нему, поскольку де-юре Баринов являлся не только директором головного института, но и автоматически первым заместителем генерального директора научно-производственного объединения. Пусть — исполняющим обязанности, но как раз эти самые обязанности он был просто обязан исполнять.

«Не было у бабы хлопот, так купила порося...»

— Валерий Иванович, а если вы как замдиректора возьмете на себя это хозяйство? — Баринов, поморщившись, кивнул на стопку папок на столе.

— К сожалению, Павел Филиппович, не имею на то полномочий. И непосредственные обязанности с меня никто не снимал.

— Ну, так дадим вам соответствующие полномочия. Приказом или распоряжением... как там, я не знаю... Главное, наверное, ваше согласие, не так ли?

Долгополов с сожалением и даже с некоторой усмешкой посмотрел на него.

— Решать подобные вопросы не в нашей с вами компетенции, Павел Филиппович. На то есть вышестоящие инстанции.

— Вы будете смеяться, Валерий Иванович, но я их до сих пор не знаю!

— Да, я в курсе, — сухо кивнул Долгополов. — И откровенно говоря, понимаю ваши... э-э... затруднения.

— Ну, хорошо. Я вас тоже понимаю, — Баринов помолчал, раздумывая. Встраиваться в систему, становиться в ней винтиком, гаечкой или пружинкой, в отличие от собеседника, он не собирался. И обузу управления тысячным коллективом объединения отвергал категорически и однозначно. — Что вы можете посоветовать?

Похоже, у Долгополова было готовое решение, потому что ответил он, не раздумывая.

— На вашем месте я бы, не откладывая, подал докладную записку, в которой изложил все обстоятельства и свои соображения по этому поводу.

— На чье имя?

— Совет Министров Союза ССР, организационный отдел.