Багаж Баринов оставил в камере хранения в Домодедово, заплатив сразу за трое суток. Не таскаться же с двумя тяжеленными чемоданами и такой же коробкой по Подмосковью!

Набралось неожиданно много: рукопись монографии с черновиками, основные материалы к ней, кое-какие книги и справочники — один чемодан. Подборка материалов по экспериментам с Афанасьевой, включая магнитные записи и ленты самописцев — картонная коробка. Второй чемодан собирала Лиза — с личными вещами в преддверье осени.

Не без труда удалось найти «извозчика» — перспектива ехать куда-то в сторону за сотню верст прельщала немногих, даже при двойной оплате «без торга».

До места добрались быстро и без приключений. Водитель, худощавый мужчина средних лет, внушал доверие спокойным, несколько хмурым выражением лица. Был он немногословен, по своему почину разговор не заводил. Видно по всему — профессионал. Старенькая личная «Волга» хоть и попискивала и поскрипывала подвеской, порой оглушала ревом двигателя, но тянула исправно и на хорошей скорости.

Момент «проникновения на территорию режимного объекта» Баринова несколько смущал, но и тут прошло на удивление гладко. Постовой — назвать его вахтером язык не поворачивался — внимательно вгляделся в удостоверение и.о. директора НИИ, придирчиво сличил фото с оригиналом и, взяв под козырек, без слов нажал кнопку турникета.

Рабочий день только-только начался, на территории — ни души.

Знакомой площадью, аллейкой Баринов дошел до «своего» коттеджа, достал ключи. Неделю назад, торопясь сбежать отсюда как можно скорее, он по запарке кинул связку в кейс, как привык с домашними ключами при отъезде — чтоб не оттягивала карманы в командировке, не потерялась ненароком... Выходит, правильная привычка. Пригодилась.

Внутри ничего не изменилось — такая же чистота и порядок, воздух свежий, не застойный... Ан нет, вот и сюрпризы! В шкафу спальни — постиранное и выглаженное его белье, спортивный костюм, кроссовки. В гостиной за дверцей серванта — непочатый блок «Интер», его сигареты. В кабинете на рабочем столе — тот порядок, который навел он сам. Холодильник на кухне пополнен.

Ну вот, что и требовалось доказать. Его ждали.

Значит, и он тоже сейчас сядет и будет — ждать.

Вот только приведет себя в порядок после дороги, перекусит и сядет в ожидании последующих событий. Похоже, от него уже мало чего зависит.

Банник появился через отведенные ему на это дело полчаса. То есть пока доложили, пока собрался...

На знакомый зуммер Баринов открыл дверь — вот он, собственной персоной. Бодрый, элегантный, подтянутый, с кожаной папкой в руке.

— Привет, Павел Филиппович, — энергично пожал руку, улыбнулся. Словно и не было последних десяти дней. Словно расстались вчера поздней ночью, когда впору говорить уже о раннем утре сегодняшнего дня. — Представь, совершенно вылетело из головы! Еще когда приготовил специально для тебя — и забыл отдать.

Он протянул папку.

— Хочешь — сам посмотри, а нет, так пошли ко мне, посидим, побалакаем.

— А это что? — Баринов принял предложенный тон и линию поведения.

— Можно сказать, грозоотметчик Попова! — и на недоуменный взгляд Баринова, пояснил: — Первый вариант, опытный образец индикатора и регистратора биополя Банника-Игумнова.

— Шутишь?

— Ближе к обеду сможешь убедиться сам. Игумнов готовит демонстрацию.

Баринов подумал, взвешивая папку в руке. Видимо, описание, принцип действия, схема...

— Знаешь, что... Давай-ка, действительно, к тебе.