Торговал некогда в славном городе Паталипутра богатый купец, и был у него один-единственный сын по имени Манибхадра, шалопай и бездельник. Но вот однажды заболел купец и вскоре умер, оставив сыну все свое огромное состояние. Но только не стал лентяй Манибхадра приумножать отцовские богатства, а все истратил на азартные игры и прочие увеселения. Пришлось ему все продать: лавки, мастерские, пекарни, красильни и наконец, отцовский дом с садом.

Но и вырученных денег хватало ненадолго. И стал Манибхадра нищим. Целыми днями бродил он по улочкам, площадям и базарам, прося милостыню, и лишь к ночи возвращался в жалкую свою лачугу за городскими воротами. Но вот однажды Манибхадра, которого горести и лишения сделали все-таки рассудительней, подумал:

«Нет на свете ничего более позорного и страшного, чем нищета. Пойду-ка я к одному из бывших своих друзей, попрошу у него денег в долг, куплю лавочку, и если торговать с умом, то, глядишь, и разбогатею».

Так он и сделал. Отправился к своему бывшему другу, но тот даже не вышел к нему, а велел поколотить палкой и прогнать. Весь избитый, еле-еле добрался Манибхадра до своей лачуги, лег на циновку и запричитал горестно:

— Это боги наказали меня за то, что не слушал я отцовских наставлений, пустил по ветру его богатства. Друзья и близкие отступились от меня. Зачем же терпеть такие муки? Уж лучше расстаться с жизнью…

Утомленный, погрузился Манибхадра в глубокий сон. И приснилось ему, что из земляного пола его хижины чудесным образом вырос огромный цветок лотоса, озарив все дивным, мягким светом. Медленно раскрылся цветок, и Манибхадра увидел сидящего в нем Будду.

— Отбрось горестные мысли, — сказало божество Манибхадре, — я помогу тебе. Утром явится к тебе сборщик подаяний из соседнего монастыря. Ударь его дубинкой по голове, и он тотчас превратится в статую из чистого золота…

Так же медленно закрылись лепестки лотоса, и Будда исчез.

Проснулся Манибхадра от громкого стука в дверь. Открыл и видит — стоит на пороге монах с чашей для подаяний.

— Что тебе нужно от меня, святой отец? — спросил Манибхадра.

— Я сборщик подаяний из соседнего монастыря, — ответил монах. — Нет ли у тебя чего-нибудь?

— Ступай прочь! — крикнул Манибхадра. — Разве ты не видишь, как я беден?!

Но монах продолжал клянчить.

— Ах, так?! — рассвирепел Манибхадра. — Пеняй на себя!

Схватил он дубинку и ударил сборщика по голове. В ту же минуту обратился монах в золотую статую и рухнул наземь.

— О, горе мне! — закричал Манибхадра. — Что я натворил! Но почему он стал золотым? Неужели моя дубинка обладает волшебными свойствами? Ну а вдруг монах оживет, если я ударю его еще раз?

Снова ударил Манибхадра, и тотчас изо рта и ушей статуи посыпались золотые монеты. Тут-то и вспомнил Манибхадра свой удивительный сон и слова Будды.

Собрал он монеты, а статую затащил в хижину, от посторонних глаз подальше. Но не подозревал Манибхадра, что все это время следил за ним сосед-цирюльник, человек глупый и жадный.

«Вот так история! — подумал цирюльник. — Выходит, если стукнуть монаха палкой по голове, он в золотую статую превратится, а если второй раз, то изо рта и ушей монеты посыплются! Но почему этот монах пришел за подаянием не ко мне, человеку уважаемому и состоятельно, а у, а к этому оборванцу? А что, если заманить сюда всех монахов из монастыря? Сколько тогда золотых статуй и монет я получу! Да, вот только как это сделать?»

Думал он, думал, наконец, придумал.

Пришел он в монастырь к настоятелю и говорит:

— О, почтеннейший! Сегодня я праздную день своего рождения. Не согласишься ли ты со всеми монахами пожаловать ко мне на пир?

— Что ты говоришь, недостойный! — рассердился настоятель. — Какой пир? Разве не знаешь ты, презренный, что пища монаха — горсть риса да глоток воды?

Но цирюльник, как, впрочем, и все в городе, знал, что на самом деле настоятель был страшным обжорой.

— Какая жалость, О, благочестивейший! — притворился он огорченным. — У меня будут свежие лепешки в меду.

— Хм-м, — сказал настоятель, — неплохо. Совсем неплохо. А, что еще у тебя будет?

— Жареные фазаны, речная форель, молодой барашек и чудное старое вино!

— Ну, что ж, Раз в год мы позволяем себе съесть немного… немного больше, чем обычно…

— Конечно! Ведь горстью риса сыт не будешь.

— Жди нас сегодня вечером, О, достойнеший. Как только пробьет первая стража, мы будем у твоих ворот.

Пришел цирюльник домой и, вооружившись дубинкой, встал у ворот.

«Первым впущу настоятеля, — решил он. — Чтобы оглушить эту бочкy, нужно по крайней мере два хороших удара. Но зато, какая статуя получится, не то что у моего оборванца соседа».

И вот раздался стук в ворота.

— Сейчас, сейчас, О, благочестивые отцы! — сказал цирюльник. — Сначала войдет настоятель, ему я должен оказать особые почести, а потом впущу и вас, О, достойнейшие! — И с этими словами открыл он ворота.

— Хорошо, что ты не впустит эту ораву обжор и бездельников, — сказал настоятель, — пусть остаются себе за воротами. Веди меня в дом, я очень проголодался!

— Проголодался? Ну что ж! Вот тебе мое угощение!

И с этими слова ми цирюльник дважды ударил настоятеля дубинкой по голове. Тот без чувств рухнул наземь, но в статую почему-то не превратился.

— Что это значит?! — удивился цирюльник. — У этого оборванца, моего соседа, монахи становятся золотыми, а у меня нет?! Ну, ничего. Там еще добрая дюжина за воротами. Надо попробовать.

Впустил он монахов во двор и давай их дубасить. Что тут началось! Крики, вопли, стоны…

Сбежались на шум городские стражники, схватили цирюльника и отвели его к судье.

— Как осмелился ты, брадобрей, избивать монахов? — грозно спросил судья.

И рассказал цирюльник о. том, что видел во дворе у Манибхадры. Велел судья призвать Манибхадру, и тот во всем признался.

— Скверно ты поступил! — сказал цирюльнику судья. — Сказано в одной старинной истории: одержимый алчностью вечно будет держать на голове крутящееся колесо!

— Что это за история? — спросили цирюльник и Манибхадра, и судья поведал им следующее…

Рассказ о том, как четыре брата отправились в странствие

В некоем селении жили четыре брата. Одного звали Нанда, другого. Рама, третьего Ватса и четвертого Чандра. Жили они очень бедно. И решили братья однажды отправиться странствовать, счастья да богатства искать. Шли они через леса, через горы, пока не добрались до хижины, где жил великий мудрец Бхайварананда.

— Откуда идете, юноши? — спросил мудрец. — И куда путь держите?

— Наша жизнь, — ответили братья, — исполнена горести и нужды. Вот и отправились мы в дальний путь, счастья да богатства искать.

— Я помогу вам, О, достойные юноши! — сказал Бхайварананда. Открыл он сундук и достал оттуда четыре светильника. — Возьмите эти светильники и отправляйтесь дальше, а если у кого-нибудь из вас по дороге выпадет светильник из рук, то знайте — в том месте зарыт клад!

Поблагодарили братья мудреца и дальше отправились. Идут-идут, и вдруг задрожал светильник в руках у младшего брата, Нанды-дурачка. Задрожал и упал на землю.

— Здесь мы и будем копать! — решили братья. Стали они копать и нашли сундук, полный медных монет.

— Давайте наберем сколько сможем, — сказал Нанда-дурачок. — и домой отправимся.

— Дурень ты, дурень! — засмеялись остальные братья. — Много ли ты купишь на медные денежки?

— Лепешек в меду и орешков каленых…

Посмеялись над ним братья.

— Нет, — говорят, — нам этого мало, мы дальше пойдем.

— А я не хочу! — заупрямился Нанда. — Мне, кроме лепешек и орехов, ничего не нужно. И вообще я устал. Вы ступайте себе куда хотите, а я домой пойду.

Так он и поступил. А братья дальше отправились. Уже втроем. Идут-идут, пока не задрожал чудесный светильник в pyкax у Рамы. Задрожал и на землю упал. Стали братья копать в этом месте и серебро нашли.

Обрадовался Рама и говорит:

— Этого нам до конца жизни хватит. Каждый сможет купить себе просторный дом, большой участок земли и стадо буйволов. Давайте наберем побольше серебра и домой отправимся. Зачем испытывать судьбу?

— Нет, — сказал Ватса, — Нанда-дурачок медь нашел. Ты — серебро, а в следующий раз наверняка будет золото!

— А мне и серебра хватит! — сказал Рама и, набрав сколько смог, пустился в обратный путь.

И вот осталось только двое братьев, Ватса и Чандра. Идут они, идут. Дрогнул светильник в руках у Ватсы, дрогнул и на землю упал. Стали братья в этом месте копать и золото нашли.

— Теперь-то мы по-настоящему разбогатели! — обрадовался Ватса. — Наберем золота сколько душе угодно — и домой!

— Нет, — сказал Чандра, — у нас остался еще один светильник, он укажет нам место, где закопаны драгоценные камни: рубины, сапфиры, изумруды!

— Но я устал! — огорчился Ватса. — Брат Рама прав. Незачем больше испытывать судьбу. Наполним наши мешки золотом и идем домой.

— Ты как хочешь, — заупрямился Чандра, — а я дальше пойду.

— Ты ослеплен алчностью, — сказал Ватса, — потому столь неразумны твои слова и поступки. Но я не пойду домой, а останусь здесь и буду ждать твоего возвращения.

Так он и сделал. А Чандра, не внявший голосу разума, отправился дальше. Идет он, идет, а вокруг только горы, скалы да высохшие русла рек. Ни деревца, ни травинки, ни ручейка. Стали мучить его голод и жажда.

Отчего не послушался я брата? — стал сокрушаться Чандра. — Давным-давно были бы мы дома, богатые и счастливые. Поверну-ка я обратно».

Повернулся он и вдруг, видит, стоит на вершине холма человек, а на голове у него колесо вертится.

Подошел к нему Чандра и спрашивает:

— Кто ты, О, почтенный? И почему у тебя на голове крутится колесо?

Только сказал, как колесо перескочило с головы незнакомца на его собственную.

— Что это значит? — удивился Чандра. — Мне это колесо вовсе ни к чему. Возьми его обратно. Мне больно!

— Э-э-э нет, О, путник, — сказал незнакомец, — ты даже представить себе не можешь, как я тебе благодарен.

Попытался было Чандра снять колесо, да не тут-то было! Руки его висели как плети. Хотел сдвинуться с места, а ноги словно в землю вросли.

— Точно так же, — сказал незнакомец, — это колесо перескочило с головы другого несчастного на мою. Простоял я долго-долго. Много лет. Голод и жажда мучили меня. Я мечтал о смерти, но она не шла.

— Но, что же мне делать, о незнакомец? — взмолился Чандра.

— Мне жаль тебя! И поэтому знай: путник, который задаст тебе тот же вопрос, что задал ты мне, и станет невольным твоим освободителем. А теперь прощай.

И он ушел.

Тем временем, Ватса, встревоженный отсутствием Чандры, отправился по его следам. И вот увидел он несчастного брата.

— Что ты здесь делаешь, — спросил он удивленно, — и почему…

— Замолчи! Замолчи! — изо всех сил крикнул Чандра.

— Что случилось, брат?

— Знай! Как только ты задашь мне этот вопрос, то колесо сразу перескочит на твою голову, как это случилось со мной. Ступай-ка лучше обратно и живи долго и счастливо, ну а мне поделом.

— Ах, братец, братец, — вздохнул тяжело Ватса, — как неразумно ты поступил.

— Верно, — сказал Чандра, — умней-то всех Нанда-дурачок оказался. Совсем как в истории про рыб Шатабуддхи, Сахасрабуддхи и лягушку Экабуддхи.

— Что это за история? — спросил Ватса.

И Чандра поведал ему следующее…

История про рыб Шатабуддхи, Сахасрабуддхи и лягушку Экабуддхи

Жили в некоем озере две рыбы. Одну звали Шатабуддхи, что значит Стоумная, другую Сахасрабуддхи — Тысячеумная. И жила там еще маленькая глупенькая лягушка по имени Экабуддхи, что значит — Одноумная. Рыбы относились к ней снисходительно и с презрением. Что значит один-единственный жалкий умишко, когда у них, если сложить вместе, получится целых тысяча сто умов!

Но вот однажды, когда ловила лягушка на берегу разных там червячков, прошли совсем рядом с ней два рыбака, и услыхала Экабуддхи такой разговор.

— Хоть озеро это и неглубокое, — сказал один, — но наверняка водится там хорошая, крупная рыба.

— Наверняка, — согласился другой. — Давай придем сюда на самой заре с сетями, когда рыба спит, и выловим…

Поспешила обеспокоенная лягушка к «многоумным» рыбам и говорит.

— О, мудрейшие из мудрых! Великая опасность грозит нам! Завтра на заре придут сюда рыбаки с крепкими сетями и выловят нас. Не переселиться ли, пока не поздно, в другое, более глубокое озеро?

— Глупая! — засмеялись рыбы. — Неужели мы с нашими тысячью ста умами не сможем перехитрить каких-то людишек? Спи, себе спокойно.

Но так как у рыб было очень много умов, то каждый старался показать себя более умным. Каждый тянул в свою сторону. Каждый давал свои советы.

А у маленькой Экабуддхи был всего только один умишко, он ей и пропищал:

— Возьми-ка ты своих лягушат да и переселяйся в другое озеро!

Так она и сделала, а Шатабуддхи и Сахасрабуддхи все спорили, спорили и не заметали даже, как оказались сначала в рыбачьих сетях, а потом на сковородке.

— Так и мы с тобой, Ватса, — закончил рассказывать Чандра, — мучаемся и страдаем, подобно многоумным рыбам, а Нанда-дурачок ест себе спокойно лепешки в меду и орехи каленые…

— Но почему ты не послушался моего предостережения? — сказал Ватса. — И вот теперь стал похож на ракшаса, подобно ткачу Мантхаре…

— Расскажи об этом подробней, — попросил Чандра. И Ватса поведал следующее…

Рассказ про ткача Мантхару

Жил в некоем селении ткач по имени Мантхара. Сломались у него однажды веретена, и надо было подходящее дерево найти. Взял Мантхара топор, отправился в лес и вскоре отыскал нужное ему дерево под названием шиншапа.

«Прекрасные веретена можно смастерить из него!» — обрадовался ткач. Но только он замахнулся топором, как дерево заговорило человечьим голосом:

— Не губи меня, О, ткач. Пожалей, а не то случится с тобой и домочадцами твоими беда…

— Кто ты? — спросил Мантхара.

— Я — Дух этого дерева.

— Но, что же мне делать, о почтенный Дух дерева? — сказал ткач. — Ведь без хороших, крепких веретен не смогу я работать и мои дети умрут от голода. Не мог бы ты переселиться в какое-нибудь другое дерево?

— Это невозможно, — сказал Дух.

— Тогда мнe придется срубить это, — вздохнул Мантхара. — Ведь только дерево шиншапа годится для меня…

И ткач снова взмахнул топором.

— Остановись и выслушай!

— Что ты еще хочешь сказать? — Мантхара опустил топор.

— Выскажи мне любое, самое заветное твое желание, и я исполню его.

— Ну, если так… — задумался Мантхара, — то сначала я должен посоветоваться со своим другом гончаром и со своей женой. Это очень мудрая женщина…

Пришел Мантхара к гончару и рассказал ему все.

— Что посоветуешь ты мне, мой верный друг? — спросил он, закончив рассказ.

— Попроси хороший, просторный дом с угодьями, садом, поле, на котором ты мог бы выращивать пшеницу.

Попроси мельницу и буйволов. Но только не проси невозможного. Ибо к добру это не приводит.

— Спасибо, О, мой верный друг, — поблагодарил Мантхара. — Теперь пойду просить совета у Рани, ведь ты знаешь, сколь мудра эта женщина.

А надо сказать, что вся деревня считала жену Мантхары, одноглазую Рани, глупой, болтливой и злой бабой. Один только Мантхара был уверен в том, что она мудра и прекрасна.

— Боюсь, ничего дельного она не посоветует тебе, Мантхара, — сказал гончар. — Сделай, как я сказал.

— Не говори так! — обиделся ткач. — Все знают, сколь прекрасна и умна Рани.

Пришел он домой и рассказал жене про то, что случилось с ним в лесу, и про совет гончара тоже рассказал.

— Глупец твой гончар! — рассердилась жена. — Нашел что советовать. Дом, мельница, буйволы. Подумаешь, невидаль.

— Ну, а что посоветуешь мне ты, о Рани?

— Попроси у Духа еще две пары рук.

— Но зачем мне шесть рук? — удивился ткач. — Мне и двух вполне хватит…

— О, лишенный разума! Ведь двумя руками ты за день лишь одну ткань изготовить можешь, ну а шестью? Посчитай, если у тебя на плечах голова, а не глиняный горшок.

— Я понял, О, мудрейшая, я все понял! — обрадовался ткач и поспешил в лес.

Выполнил Дух его просьбу, и возвратился Мантхара в селение радостный, размахивая всеми шестью руками. Увидели его односельчане. «Ракшас! — закричали. — Ракшас!» Вооружились они палками, камнями и забили ткача до смерти…

— Вот так и ты, — закончил свой рассказ Ватса, — хоть и человек, а с этим колесом на голове похож на ракшаса. И во всем алчность виновата. Ослепила она тебя, как некогда могущественного раджу, сгубившего обезьяний род.

— Расскажи об этом подробней, — попросит Чандра.

И Ватса поведал следующую историю…

Рассказ про раджу и обезьяньего царя

В давние времена правил в некоем городе могущественный раджа. Нравилось ему все необычное, чудесное, и потому держал он у себя во дворце множество забавных уродцев, карликов и целую стаю обезьян. Особой привязанностью раджи пользовался обезьяний царек, крупная обезьяна с густой белой шерстью. В знак своего расположения пожаловал он ему красный бархатный ошейник с золотым колокольчиком…

Но больше всего любил раджа лошадей. Множество породистых скакунов из Китая, Персии, Аравии били копытами в его конюшнях. Каждое утро раджа сам кормил их отборнейшим овсом, сам расчесывал золотым гребнем их пышные гривы. Но вот однажды случился на конюшне пожар. Многие лошади погибли в огне, а оставшиеся в живых получили сильные ожоги. Горе и смятение охватили раджу. Созвал он самых искусных лекарей. И стали они совещаться. Совещались-совещались, наконец, один из них, самый старый и мудрый, сказал:

— Есть лишь один способ, О, раджа, облегчить страдания твоих несравненных скакунов.

— Какой же?

— Надо смазать их раны обезьяньим жиром.

Но раджа, привязавшийся к своим обезьянкам, спросил:

— Нет ли какого-нибудь иного способа, О, мудрейший?

— Нет, О, повелитель, — ответил старик.

— Ну, что ж, — вздохнул раджа, — так тому и быть.

Вызвал он начальника стражи и повелел: на заре, когда сон крепок и сладостен, подкрасться незаметно к обезьянам, накинуть на них сеть и забить кольями и дубинками.

Все это слышал обезьяний царь, прятавшийся за спинкой трона.

Выбрался он незаметно из зала и побежал к своим родичам.

— Страшная опасность угрожает нам! — сказал он. — И поэтому еще до рассвета мы должны уйти в лес и спрятаться на вершинах деревьев, где никто не достанет нас.

— Что случилось, О, повелитель?! — спросили удивленный обезьяны. — Почему мы должны уходить? Нам так хорошо во дворце.

И царь поведал им услышанное.

Но обезьяны были ленивы и избалованы привольным житьем, вкусной и обильной пищей. Им вовсе нс хотелось бежать в лес, питаться там орехами, кореньями и чем попало.

— Это тебе, наверно, приснилось, — сказали они царю. — Раджа так любит и балует нас.

— О, неразумные, — грустно сказал царь, — я ухожу, но знайте, если до восхода солнца вы не одумаетесь, вас ждет неминуемая гибель.

Но обезьяны не вняли его словам. И когда взошло солнце, царь с вершины высокой пальмы смотрел, как стражники убивают его родных и близких. Слезы текли у него по щекам, и он поклялся отомстить вероломному радже.

Долго бродил обезьяний царь по лесам, питаясь орехами да кореньями. Совсем исхудал, облезла его некогда гладкая белая шерсть. И вот однажды вышел он к большому лесному озеру. День был жаркий, и решил царь окунуться в прохладные воды. Только вошел он в озеро, как вода вспенилась, забурлила и из середины озера встал ракшас, огромный, как башня, и черный, словно эбеновое дерево. А на шее — невиданной красоты жемчужное ожерелье.

— Готовься к смерти, жалкая тварь! — заревел ракшас. — Знай, каждого, кто осмелится вступить в озеро, я проглатываю, словно рыба червячка! Ха-ха-ха!

Но обезьяний царь был умен и находчив.

— О, украшение великого рода ракшасов! — сказал он. — Взгляни на меня, как я жалок и худ! Разве можно насытиться мною? Ты только раздразнишь свой аппетит.

— Верно! Ты — не лакомый кусочек. В другое время я бы еще подумал, прежде чем съесть тебя. Но сейчас я очень голоден. Так что готовься к смерти.

— О, мудрейший, не торопись, — взмолился царь обезьян, — дай мне сказать последнее слово.

— Разрешаю, — смилостивился ракшас, — но только если оно будет коротким. Ха-ха-ха!

— Отпусти меня, и я обещаю добыть тебе пишу! Прекрасную пишу.

И тогда царь обезьян рассказал ему о том, как погиб его народ и что поклялся он отомстить за это радже.

— Клянусь тебе, О, ракшас, — закончил он, — я заманю его вместе со свитой и всеми домочадцами и это озеро.

— Но, как ты это сделаешь?

— С помощью твоего дивного ожерелья, о могущественный. Дай его мне.

— Хорошо, — сказал ракшас и кинул царю обезьян ожерелье.

Надел царь обезьян ожерелье, выбрался на берег и пошел в город, где правил раджа. Идет он по улицам, а все на него смотрят и спрашивают:

— Где раздобыл ты ожерелье, блеском своим затмевающее солнце?

— Есть в лесу озеро, — отвечал царь обезьян, — сотворенное самим божеством Подателем Богатств — Куберой. Тот, кто на утренней заре погрузится в его воды, выйдет с точно таким ожерельем.

Слухи об этом достигли самого раджи. И велел он стражникам привести во дворец обладателя чудесного ожерелья.

Не узнал раджа в тощей, облезлой обезьяне своего бывшего любимца. Да и смотрел он не на него, а на ожерелье.

— Правду ли говорят, — спросил раджа, — про чудесное волшебное озеро, сотворенное самим Куберой, и что тот, кто окунется в его воды, выйдет на берег с точно таким ожерельем?

— Истинная правда, о повелитель! — сказал царь обезьян.

— Не приведешь ли ты меня к этому озеру? И я щедро отблагодарю тебя. Ты будешь жить в моем дворце в холе и неге, не зная забот.

— Слушаюсь, О, повелитель! — поклонился царь обезьян. — Мы должны выйти ночью и успеть туда к утру потому, что лишь тот, кто погрузится в озеро с первыми лучами солнца, выйдет на берег с ожерельем.

— Так тому и быть, — сказал раджа, а про себя подумал: «Возьму-ка я с собой свиту и домочадцев. Они погрузятся в воду вместе со мной, получат по ожерелью, а потом я все у них отберу! Ха-ха-ха!»

И вот, лишь только стемнело, отправились они в путь. Раджу с обезьяньим царьком на коленях несли в паланкине, а свита и домочадцы двигались пешком.

С первыми лучами солнца пришли они к озеру.

— О, богоравный! — обратился к радже царь обезьян. — Входи в воду, и да сопутствует тебе удача!

Вошел раджа вместе со свитой и домочадцами в воду, и тотчас поднялся из середины озера ракшас. И стал проглатывать их, как змея улиток.

— …Так отомстил царь обезьян за причиненное ему зло, — закончил свой рассказ Ватса.

— Но ведь я-то никому не причинял зла, — сказал Чандра, — за, что же мне такое наказание?

— Не отчаивайся, брат. Я постараюсь помочь тебе. Слыхал я, что в этих горах живет страшный разбойник. Многих путников ограбил он, много пролил невинной крови, и я поступлю с ним, как поступил царь обезьян с вероломным раджой.

И отправился Ватса сначала к тому месту, где нашел золото. Набрал полный мешок и пошел в горы, где занимался своим злодейским ремеслом разбойник. А у этого негодяя был удивительный нюх. Подобно хищному зверю, на огромном расстоянии чуял он добычу.

Идет Ватса по горной тропе, вдруг сзади голос раздался:

— А ну-ка постой!

Обернулся Ватса и видит — стоит великан в звериной шкуре, в руках палица с шипами, а за кожаным поясом меч, такой тяжелый, двоим силачам не поднять.

— Показывай, что у тебя в мешке! — велел разбойник, протягивая волосатую ручищу.

— Там золото, — кротко произнес Ватса, — возьми его себе, О, добрый и справедливый путник!

Разбойник выхватил у Ватсы мешок, раскрыл его и, убедившись, что он полон золота, сказал:

— Ты не солгал. И впрямь золото. Ну а теперь убирайся. Я редко кого отпускаю живым, но сегодня я… добрый и справедливый! Ха-ха!

— О, могучий воин! В благодарность за то, что сохранил ты мне жизнь, я покажу тебе место, где ты возьмешь сколько угодно золота и драгоценностей!

— Вижу, ты человек достойный! — сказал разбойник. — Веди меня к тому месту.

— Так слушай же. Сейчас мы придем с тобой в долину. Там на выжженном солнцем холме стоит человек, а на голове у него крутится колесо. Ты должен подойти к нему и спросить: «Кто ты и почему на голове у тебя вертится колесо?» И тотчас разверзнется земля — и ты увидишь несметные сокровища.

Пришли они к тому месту, где стоял несчастный Чандра, и говорит Ватса разбойнику:

— Делай, как я сказал.

— Кто ты?! — заревел разбойник, обращаясь к Чандре. — И почему на голове твоей крутится колесо?!

И тотчас перескочило колесо с головы Чандры на голову разбойника. Хотел было разбойник сорвать колесо, бессильно повисли его руки, а ноги словно в землю вросли.

Отправились братья домой, а по дороге набрали столько золота, что до конца дней своих жили безбедно и счастливо…

— …На этом и заканчивается история про четырех братьев, — сказал судья цирюльнику и Манибхадре.

— Ты! — сказал он цирюльнику. — За то, что осмелился поднять руку на монахов, будешь завтра на городской площади наказан плетьми.

А затем обратился судья к стражникам и сказал:

— Ступайте немедля в хижину Манибхадры и доставьте сюда золотую статую, из которой сыплются монеты. Я хочу взглянуть на нее…

«Пропало мое богатство! — горестно подумал Манибхадра. — Этот судья, по слухам, большой скряга и взяточник, хоть и рассказал нам столь поучительную историю…»

Возвратились стражники со статуей, смотрит Манибхадра и глазам своим не верит. Статуя-то деревянная.

— А где же золотая статуя? — спросил судья.

— Там другой не было, — ответили стражники, — только эта.

Разозлился судья, ударил изо всех сил статую по голове, но вместо золотых монет выскочила изо рта крыса, а из каждого уха — по маленькому лягушонку.

— Ступай прочь, оборванец! — закричал на Манибхадру судья. — И забери с собой эту маленькую деревяшку.

Взял Манибхадра злополучную статую и потащил через весь город к реке. «Утоплю-ка я ее, — подумал он, — лягушек и крыс в моей лачуге и так хватает».

Перед тем как сбросить ее в реку, он с досадой стукнул статую палкой по голове, глядь, а она — золотой стала! Стукнул еще — изо рта и ушей золотые монеты посыпались…

На этом и заканчивается пятая, и последняя, книга «Панчатантры»