Есть в Индии город Махиларопья. Неподалеку от этого города росло дерево, высокое и могучее, дарившее путникам обильную тень. Множество плодов росло на его ветвях, множество зверюшек и птиц обитало в его дуплах и гнездах, а на самом верху жил старый мудрый ворон по имени Лагхупатанака. Отправился он как-то раз за про питанием, отлетел немного и вдруг увидел, что по направлению к дереву идет человек страшного вида, а в руках у него охотничья сеть, мешок и дубинка. Встревожился ворон, быстро полетел обратно и сказал всем:

— Сюда идет охотник. Берегитесь! Не клюйте рис, который он разбросает. Это приманка…

Не смог Лагхупатанака предупредить лишь голубей, которые со своим повелителем, пестрокрылым Читрагривой, летали где-то.

Тем временем, птицелов, подойдя к дереву, разбросал белоснежные зернышки риса, раскинул сеть, а сам укрылся в кустарнике и стал ждать. Ждет час, другой, но все понапрасну. Предупрежденные вороном птицы не спустились вниз…

Но случилось так, что в это время вернулась голубиная стая. Еще издали увидели они зернышки риса и, ничего не подозревая, начали клевать их и… оказались в сетях. Обрадовался охотник, выскочил из-за кустов и, размахивая дубинкой, бросился к добыче. Но голубей было много, и даже под сетью сумели они подняться с земли из-под самого носа птицелова. Но лететь им все-таки было тяжело — мешала сеть.

«Ничего, — подумал птицелов, — далеко не улетят!» — и помчался за ними. Полетел вслед и ворон Лагхупатанака. Ему было интересно — чем же все это кончится? Он решил: если голуби все-гаки устанут и опустятся на землю, то он нападет на птицелова и выклюет ему глаза.

А голуби все летели и летели. Птицелов устал и вернулся назад, скрежеща зубами от злости. Но и голубям пришлось несладко, они тоже стали выбиваться из сил.

— Вот что я придумал, — обратился к ним Читрагрива. — Неподалеку от города живет мой друг — рыжая крыса Хираньяка. Она-то нам и поможет.

Прилетели они туда. Крикнул Читрагрива:

— Хираньяка, выходи поскорее! Великая у нас случилась беда.

Вылез Хираньяка и, удивленно разглядывая опутанных сетью голубей, спросил:

— Что случилось, Читрагрива, друг мой?

— Разве ты не видишь — мы попались в сети птицелова, — сказал Читрагрива. — Избавь нас от этой беды, Хираньяка.

Хотел Хираньяка сначала освободить Читрагриву, но тот воспротивился.

— Нет, нет, Хираньяка! — сказал повелитель голубей. — Освободи сначала мою стаю, а потом уж и меня…

Растроганный таким благородством, Хираньяка вмиг перегрыз сети, и голуби оказались на свободе. Легко взлетели они в небо.

— Спасибо тебе, Хираньяка, — крикнул с высоты Читрагрива, — спасибо!

— Спасибо! — закричали голуби. — Ты настоящий друг!

— Прощайте! — крикнул в ответ Хираньяка. — Будьте осторожны и не попадайтесь больше в сети. — И нырнул куда-то под стену.

Сидящий же на этой стене, все видевший и слышавший ворон Лагхупатанака подумал: «Не худо было бы и мне подружиться с Хираньякой. Вдруг я попадусь в сеть, или в какую-нибудь другую ловушку? Такого друга иметь не помешает». Рассудив так, стал он звать Хираньяку:

— О, достопочтеннейший! Выйди. Я хочу с тобой поговорить.

— А ты кто такой? — пропищал из-под стены Хираньяка.

— Я ворон, и зовут меня Лагхупатанака.

— А что тебе надобно?

— Ты выйди, тогда и скажу.

— Ишь, какой хитрый! Ты сначала скажи, а там видно будет, выходить мне или не выходить.

— Я хочу стать твоим другом, — важно сказал ворон.

— Другом?! Что я слышу?! Какая дружба между едой и едоком? Ты хочешь меня выманить и съесть!

— Клянусь тебе, Хираньяка! Я от чистого сердца предлагаю тебе дружбу.

— А зачем это тебе? — недоверчиво спросил Хираньяка.

— Я видел, как ты освободил Читрагриву и его стаю. Вдруг и со мной случится то же самое? И я тебе помогу, если окажешься в беде.

— А чем ты докажешь, что слова твои не лживы?

— Я буду защищать тебя от сов, буду приносить вкусную пищу.

Хираньяка подумал и сказал:

— Хорошо, Лагхупатанака. Но, сначала, я все же хочу испытать тебя.

Так они и порешили. Ворон сдержал свое обещание. Каждый день приносил он Хираньяке еду, защищал от сов и других опасностей. Постепенно они привыкли друг к другу и подружились…

Однажды прилетел к Хираньяке ворон и сказал:

— Страшная беда постигла нас всех, Хираньяка, страшная беда. Надо в другие края перебираться…

— Но что случилось?

— Долгое время не было дождей, погиб весь урожай. Люди, терзаемые голодом, начали истреблять всех зверей и птиц. Я сам едва не попал в силки.

— И куда ты решил отправиться, О, почтеннейший?

— Есть в южных краях в густом лесу большое глубокое озеро. Там живет мой старинный друг — черепаха Мантхарака. Там я и пережду тяжкие времена.

— Коли так, — сказал Хираньяка, — и я с тобой. И мне следует покинуть эти края.

— Но послушай, Хираньяка, — удивился ворон. — Я ведь лечу быстро. Как ты угонишься за мной?

— Очень просто, О, почтеннейший, — отвечал Хираньяка. — Посади меня к себе на спину. Я ведь очень легкий, ты и не почувствуешь.

Так они и решили. Взобрался Хираньяка ворону на спину, и они отправились в путь.

Прилетели они к озеру, и ворон громким голосом позвал:

— Выходи, Мантхарака. Выходи, О, мудрейшая! Это я, твой друг — ворон Лагхупатанака.

— Привет тебе, О, достойнейший, — сказала черепаха, вылезая из воды. А увидев крысу, удивленно спросила у ворона: — Скажи мне, О, мудрейший из воронов, почему ты крысу, животное, которое служит пищей вашему племени, принес сюда?

— Зовут эту крысу Хираньяка, — сказал ворон, — и она мой друг. А здесь мы потому, что случилась в наших краях большая беда. Люди, мучимые голодом, стали ловить и поедать всех птиц и зверей.

— Неужели стали есть крыс тоже? — поразилась черепаха.

— Я знаю, что крыс они не любят, — вздохнул Хираньяка, — но… на самом деле я… не крыса.

— Нс крыса, — в свою очередь удивился Лагхупатанака, — а кто же ты?

— На самом деле я царевич — сын могущественного раджи.

Рассказ Хираньяки

Был у раджи сын. Умница, красавец. Родители наглядеться на него не могли, берегли как зеницу ока. Каждое желание царевича мигом исполнялось.

— Мой сын, — говорил раджа, — должен видеть и слышать только прекрасное. Ибо если взгляда и слуха его коснется уродливое, то на лице может появиться морщинка и он подурнеет.

Никуда не выпускали царевича за пределы огромного дворцового сада, где среди цветов разгуливали важные павлины, а в мраморных бассейнах плавали лебеди. Ничто не омрачало ни взгляда, ни слуха царевича. Так шли дни, недели, месяцы, ничто не менялось в беззаботной жизни царевича. Но вот однажды мячик, которым он играл, куда-то закатился. В поисках его царевич забрел в самый глухой уголок сада и вдруг увидел: на земле, прислонясь к стене, окружавшей сад, сидит старичок, маленький, уродливый, весь в лохмотьях, нос крючком, изо рта два клыка торчат. Глазки маленькие, красные, волосы и борода огненно-рыжие, а лицо синее. Это был ракшас — злой колдун.

— Ты кто?! — испуганно спросил царевич.

— Не пугайся, царевич, — сказал ракшас, — смотри.

Он разворошил траву, и обнажилась замшелая каменная плита с бронзовой львиной мордой, через ноздри ее было продето кольцо. Ракшас дернул его, и плита легко и свободно отодвинулась.

— Вот как я попал сюда, О, царевич, — сказал ракшас.

— А что там? — робко спросил мальчик.

— Это подземный ход, ведущий к вольному миру. Там могучие леса, широкие реки, города с шумными базарами, моря…

— Я ничего не знал об этом… — прошептал царевич.

— А ты бы хотел увидеть?

— Очень. Но… но мне нельзя.

— Не бойся. Пойдем со мной, я покажу тебе много интересного, а к вечеру вернешься домой. Никто ничего и не заметит.

Царевич согласился, хотя сердце его и замирало от страха. Ракшас взял его за руку, и они спустились в подземный коридор, где было светло, так как в нишах стояли изображавшие демонов фигуры с горящими смоляными факелами в руках. Демоны были до того страшные, что царевич крепче ухватился за руку ракшаса.

— Кто это? — спросил он шепотом.

— Это души воров, убийц, жестоких властителей, обманщиков. Они обречены на вечные муки.

Долго они шли, пока впереди не забрезжил свет. И оказались они на лесной поляне. Отдохнули немного и вступили в лес. Чем дальше они углублялись в него, тем деревья становились все выше, все гуще сплетались над головами лианы. Стало темно, холодно и сыро.

— Где мы? — спросил царевич.

— Уже близко, совсем близко, — ответил ракшас. — Посмотришь на мое жилище, и я отведу тебя обратно во дворец. Ну, вот мы и пришли.

Царевич увидел дом, окруженный забором с заостренными кольями, а на них — мертвые человечьи головы.

— Не бойся, царевич, — сказал колдун, — проходи, будь гостем.

Вошли они в дом, и царевич зажмурился от яркого света. Таких сокровищ не видел он даже у своего отца — богатого и могущественного раджи.

— Ну, царевич, — спросил колдун, — нравится тебе здесь, видел ли ты когда-нибудь столько сокровищ?

Но мальчику больше всего понравилось оружие. Какие здесь были мечи, щиты, кинжалы! Царевич выхватил из груды кинжал в ножнах из слоновой кости с искусной резьбой. В рукоятку кинжала был вправлен крупный изумруд.

— Бери его, юный лев! — сказал ракшас. — И да поразит он насмерть всех твоих врагов. Ну а сейчас пора домой. Ведь уже поздно, тебя, наверное, хватились; но перед дорогой следует подкрепиться.

Он взял царевича за руку и подвел к низенькому резному столику с кушаньями и напитками. Из медного узкогорлого кувшина он налил в кубок какого-то чудесно пахнущего розовато-белого напитка. Царевич сделал глоток и вдруг почувствовал, что становится все меньше, меньше, стены комнаты раздвигаются, потолок становится все выше, и еще услыхал он страшный злой смех колдуна.

— Как ты смеешь! Мерзкий, уродливый старик! — закричал царевич. — Ты что, забыл — кто я! Тебе отрубят голову, так и знай.

— Говоришь — мерзкий, уродливый? — с ухмылкой переспросил колдун. — А ну-ка взгляни, — и он поднес к самому лицу царевича зеркало, — взгляни-ка, красавчик. Ха-ха-ха!

— Кто… кто это?! — Из зеркала на царевича глядело омерзительное животное, усатое и острозубое.

— Это ты, блистательный царевич!

— Я?!

— Да, ты, но только превращенный в крысу. Ну как? Нравится? Кто из нас уродливей? Ну, так вот! Ты будешь сторожить мои сокровища и останешься крысой до тех пор, пока не перегрызешь своими зубами веревки, которыми будет связана черепаха, а пока…

Тут словно вихрем подхватило и закружило несчастного царевича, и он оказался в небольшой комнатке с белеными стенами и каменным полом, где в углу на циновках спал какой-то человек…

— Теперь вы знаете, друзья, — со вздохом закончил свой рассказ Хираньяка, — кто я такой.

— Непонятно только, — сказала черепаха, — что означают слова колдуна о том, что ты станешь человеком, когда перегрызешь веревки, связывающие черепаху. Я, увы, ничем не могу тебе помочь. Я ведь не связана…

— А ты не закончил свой рассказ, — сказал Лагхупатанака. — Что это за комната, в которой ты оказался? Кто этот человек, спавший в углу?

— Так слушайте, — сказал Хираньяка. — Из-за этого человека я и покинул родные места.

Рассказ про жадных монахов и сокровище

В южных краях, неподалеку от города Махиларопья, стоит монастырь. Жил в нем монах по имени Тамрачуда. Каждое утро отправлялся он в город за подаянием, а вернувшись, распределял еду между остальными монахами и работниками. То же, что оставалось, клал в большую чашу и вешал ее на стенной крюк, чтобы спасти пищу от крыс и мышей. А их там водилось великое множество. Ложится Тамрачуда спать, а крысы и мыши как ни пытаются добраться до чаши, ничего у них не выходит — слишком высоко.

И так продолжалось, пока не появился там Хираньяка. Был он крупнее самой большой крысы, и потому выбрали они его своим царем и попросили спасти от голодной смерти. Поднатужился Хираньяка и допрыгнул до чаши. Накормил своих подданных, да и сам наелся хорошенько. Чтобы уберечь еду, подвесил монах чашу чуть ли не к самому потолку, но и это не помогло. Наутро она оказывалась пустой.

Тогда Тамрачуда придумал вот что. Раздобыл он где-то бамбуковую палку и, борясь со сном, все время колотил ею по чаше. Хираньяка, боясь попасть под удар, уходил несолоно хлебавши. И снова стала грозить крысам голодная смерть…

Как-то раз пришел к Тамрачуде гость — странствующий монах. Сели они друг против друга на циновки и стали рассказывать всякие истории, пока не наступила ночь, и хозяин, взяв бамбуковую палку, начал стучать ею по чаше для подаяний.

Гость удивленно посмотрел на хозяина, но ничего не сказал, а продолжал свой рассказ про то, как во время купания в священном Ганге его чуть было не съел крокодил.

— Моя голова, о почтеннейший, была уже в самой пасти мерзкого животного, но…

— Ах, да, да, — рассеянно сказал Тамрачуда. — Как это, наверно, вкусно, как замечательно. — Увлеченный своим занятием, он слушал гостя невнимательно и отвечал невпопад.

— Что-о-о?! — Глаза гостя от удивления чуть на лоб не полезли. — Ты что, подшучиваешь надо мной?! По-твоему, оказаться в пасти крокодила — это удовольствие?

— Какого крокодила? — спросил хозяин. — Разве ты не про жареного барашка рассказываешь, которого отведал на пиру у раджи?

— Об этом я рассказывал в прошлый раз. Что с тобой, Тамрачуда? И зачем ты все время бьешь палкой по чаше? Уж не спятил ли ты?

— Я пока еще не спятил, О, достойнейший, — сказал Тамрачуда. — Дело в том, что каждую ночь приходит злодейка крыса и крадет пишу.

— Но ведь чаша висит, чуть ли не под потолком, — удивился гость, — крысы не могут прыгать так высоко.

— И сам не пойму, — вздохнул Тамрачуда, — но эта крыса в прыгучести не уступает кошкам и обезьянам. Колдовство какое-то.

— А ты не знаешь, где находится ее нора?

— Не знаю.

— Так слушай. Наверняка в норе этой крысы находится клад.

— Но при чем тут клад? Мы ведь говорим совсем о другом.

— Погоди, погоди, Тамрачуда, — сказал гость. — Не перебивай меня. Золото и драгоценные камни источают некий жар, некую таинственную волшебную силу — вот почему крыса прыгает так высоко. Нет ли у тебя лопаты?

— Есть.

— Вот и хорошо. Сейчас давай спать, а рано утром примемся за работу. И крысу убьем, и разбогатеем наверняка.

Наутро, лишь только рассвело, монах и его гость стали перекапывать пол в келье, разрыли нору Хираньяки и обнаружили каменную плиту с львиной мордой, в которую было продето кольцо. Тамрачуда дернул за кольцо, плита отодвинулась, и они спустились в сокровищницу ракшаса. Хираньяка же тихонько, дождавшись, когда они упустятся, задвинул плиту. Но как только он ее задвинул, тотчас раздались страшные вопли, грохот, лязг, а потом все стихло. Тогда Хираньяка зубами дернул кольцо, и плита снова отодвинулась. Хираньяка спустился вниз и увидел вместо сокровищ груды черепков, костей, головешек, а среди них шныряли две черные крысы. Это были Тамрачуда и его гость. Хираньяка, боясь гнева ракшаса, решил перебраться в другие края.

— Вот видишь, — сказала черепаха, — хорошо, что ты подружился с вороном, а то тебе долго бы пришлось добираться до наших краев. Добро пожаловать! Пусть станет для тебя домом берег этого озера. И не грусти, что утратил сокровища. Что толку в них?

Пока они так разговаривали, примчался на берег озера олень Читранга. Он был в крови и тяжело дышал.

— Что случилось, Читранга? — встревоженно спросила черепаха.

— О, мудрейшая из черепах, — сказал олень, — мое стадо истребили охотники. Мне едва удалось спастись от их копий и стрел. Укажи мне место, где бы я мог укрыться.

— Спрячься вон в той роще, а мы что-нибудь придумаем.

— Скорей, скорей, — крикнул ворон, — охотники уже близко!

— Я слышу их шаги, — пропищал Хираньяка, — прячься, олень, прячься, мы не дадим тебя в обиду.

Как только олень скрылся в роще, появились охотники.

— Вот его след, — сказал один, указывая на кровь, — он где-то здесь.

— Это не оленья кровь, уважаемые, — сказала, высунувшись из воды, черепаха. — Это кровь гиены, она живет во-о-он в той рощице. Поранилась где-то и еле-еле ноги унесла.

— Гиена нам ни к чему. А не пробегал ли тут олень, почтенная черепаха?

— Конечно, пробегал. Он пошел во-о-он туда. — И черепаха кивнула в противоположную сторону.

— Идите за мной, достойнейшие, — сказал ворон, — я вам покажу, где скрывается олень, а за это вы дадите мне кусочек свежего мяса.

До самой ночи водил ворон глупых охотников по лесам и полям, даже на горы заставлял их взбираться.

— Где же олень? — встревожились наконец охотники. — Ты что, издеваешься над нами?

— А вы как думали? Глупцы! Поверили мне? Ха-ха-ха! А олень-то давным-давно в безопасном месте.

Когда Читранга залечил раны и окреп, то пришел благодарить своих новых друзей за помощь. Приняли они его к себе и не раз друг другу помогали, из беды выручали. Каждый день приходил Читранга на берег озера. Но вот однажды он не пришел…

— Наверно, что-то случилось! — встревожились друзья. — Читранга попал в беду.

— Надо его разыскать, — сказал Хираньяка.

— Это можешь сделать ты, Лагхупатанака, — обратилась черепаха к ворону. — Лети, разыщи нашего друга.

Полетел ворон искать оленя. Целый день кружил он над лесами, горами, полями и лишь под вечер увидел Читрангу. Он лежал, запутавшийся в сетях, на берегу пруда.

— Потерпи немного, — крикнул ему ворон, — сейчас я слетаю за Хираньякой, и он перегрызет сеть!..

Через некоторое время ворон вернулся с Хираньякой. Тот вмиг перегрыз опутавшую оленя сеть. Читранга вскочил на ноги и стал рассказывать. Но черепаха приползла к самому концу истории, и оленю пришлось начать все сначала. Тем временем подкрался к ним охотник.

«Ну, — подумал он злорадно, — сейчас со всеми тремя покончу». Но только натянул он свой лук, как зоркий ворон, вовремя заметивший его, взлетел высоко в небо. Хираньяка спрятался в траве, стремительно ускакал олень. Осталась только медлительная черепаха.

«Ну что ж, — решил охотник, — и черепаха годится, мясо у нее нежное, вкусное».

Связал он черепаху, взвалил на плечи и отправился домой. Увидев друга в беде, олень, ворон и крыса стали думать, как выручить черепаху.

— Вот что я придумал, — сказал ворон. — Черепаха тяжелая, и охотник сейчас где-нибудь плетется по дороге. Ты, Читранга, обгонишь его, выскочишь на дорогу и притворишься мертвым. Я сяду на твою голову и сделаю вид, что выклевываю глаза. Охотник, конечно, положит черепаху на землю и подбежит к тебе. Ты тотчас вскочишь и убежишь. А Хираньяка тем временем быстро перегрызет веревки, которыми связана черепаха. Освободившись, Матхарака тоже быстро, насколько это в ее черпашьих силах, доберется до пруда. В воде ее спасение.

Так они и поступили. Олень выбежал на дорогу и упал, притворившись мертвым. Ворон опустился ему на голову и сделал вид, что выклевывает глаза. Увидев это, охотник бросил черепаху и подбежал к оленю. Читранга вскочил и скрылся в лесу. Ворон взмыл в небо, а спасенная черепаха плюхнулась в воду. И ушел охотник ни с чем.

Когда олень и ворон вернулись, то Хираньяки не было, а стоял и изумленно оглядывался по сторонам прекрасный юноша в богатых одеждах.

— Где же Хираньяка? — удивились ворон и олень.

Тут черепаха вылезла из воды.

— Хираньяки больше нет! — сказала она торжественно. — Помните слова колдуна, превратившего царевича в крысу: «Ты обретешь свой прежний облик, когда перегрызешь веревки, связывающие черепаху»?

— Ну, вот мы и потеряли верного друга, — грусти сказал ворон.

— Нет! — воскликнул царевич. — Вы не потеряли друга. Все, как прежде. Вы пойдете со мной во дворец и заживет в счастье и довольстве.

На этом кончается книга «Обретение дружбы».