Минуты шли, и Зак наконец начал замечать изменения в камере культивации. Обычно сильные пространственные флуктуации ощущались только снаружи, при посещении смотровой палубы, но теперь Зак обнаружил, что пространство вокруг него начинает колебаться. Было так, словно его окружение ожило, стены, земля и даже сам воздух танцевали в ритме Космоса.

Сначала было не так уж плохо. Но затем пришел Пульс, и реальность треснула.

Дворец был необъятен, за гранью понимания, взирая на мир с безразличием. Он сдерживал Бесконечный Шторм, стойкий защитник, который нес свое бдение невообразимое количество лет. Сам воздух был наполнен древностью и убежденностью. Но немногие вещи в этой вселенной были Вечными — и великая крепость видела свою долю нападений.

Каждая отметина, уродующая его сооружения, была Дао, доведенным до совершенства, каждый Шрам — воплощением неукротимой воли. Даже гнев Небес образовывал замысловатые узоры на стенах и башнях, но они гордо продолжали стоять. Вместе несмываемые отметины образовали гобелен судьбы настолько богатый, что это не поддавалось пониманию. Потери и разрушения, которые видел этот замок, были достаточны, чтобы заставить Небеса плакать.

Кто его построил и кто хотел его разрушить? И что это был за шторм, который вечно приближался? И что это была за метка? Метка выглядела так.

Трезвость была оглушающей по всему двору. Он был пустым, но не желающим — даже Небеса не могли посягнуть на его Владения. Не было жизни, но и смерти тоже. Ни Конфликта, ни будущего, ни прошлого. Была только пустота.

Девять печатей. Восемь столпов. Одна судьба.

Белые камешки, составлявшие путь, ведущий к одинокому зданию, были простыми и непритязательными, но при этом составляли основу вселенной. Семь ступеней в конце пути несли вес эпохи, каждая из них была отмечена одним и тем же одиноким клеймом.

Здание на небольшой платформе было простым, но аура, исходящая изнутри, превзошла Небеса, превзошла Дао. Его нельзя было определить небесными законами, потому что оно превзошло то, что должно быть возможно. И оно ждало.

Ультом.

—–

Мохзиус задумчиво нахмурился, обдумывая сообщения от своих Учеников. Альянс Зверей набирал силу, пока Древние кланы начинали масштабные войны. Даже Сангха и оставшиеся Апостатические кланы шевелились.

Почему сейчас? Было слишком рано для нового Восхождения. Небеса все еще набирали импульс. Но мало что еще могло вызвать такое волнение.

Внезапно пространство рябью пошло, и улыбка расплылась по его лицу, когда он посмотрел на небо.

— Что случилось, любимая? — спросил он. — Небеса найдут тебя, если ты будешь так появляться.

— Сейчас занято. Один из Столпов волнуется.

— Ну, это все объясняет, — Мохзиус скривился, взглянув на депеши в своих руках. — Сейчас для нас не лучшее время. Что ты хочешь делать?

— Как ты и сказал, это не для нас, — сказал Эмпирейский Трон. — Возможно, мы найдем возможность в будущем, в зависимости от того, как все обернется. А пока пусть остальные сражаются. Столпы не так легко захватить. В прошлый раз борьба длилась почти миллион лет.

— Тот был особенным, однако, — пробормотал Мохзиус.

— Они все особенные. Просто оставайся на месте, пока я не смогу появиться, и защити маленькую Из от приближающегося шторма.

— Насчет этого. — Мохзиус кашлянул.

— Старик, что ты наделал? — ледяной голос прорычал, когда галактика содрогнулась.

— Амитабха, простите меня, Братья, — улыбнулся Благословенная Судьба.

— Снова в твой дряхлый храмик, брат Судьба? — нахмурился Кендос. — Почему бы просто не спуститься с горы? Лесная тропа становится коварной. Сына Басто чуть не разорвал зверь-вепрь на днях.

— Говорю тебе, что-то странное происходит, — добавил Хастус. — Животные становятся больше, злее.

— Амитабха, чему быть, того не миновать, — вздохнул Благословенная Судьба. — Одна из небесных констант — перемены, но этому бедному монаху все еще нужно ухаживать за своим храмом.

Мужчины в комнате замерли, прежде чем начать исчезать. То же самое произошло с маленькой горной деревней, горами, страной, а вскоре и со всем Миром. Десятки тысяч лет истории исчезли. Миллиарды жизней, прожитых на протяжении сотен поколений. Звезды были погашены, и галактики вымирали, когда все творение возвращалось к истоку.

Радости и печали. Надежды и чаяния. Страдания и отчаяние. Все исчезло. Остался лишь золотой океан, простирающийся в вечность.

— Амитабха, Дарители. Рожденные от сердца, вернувшиеся к сердцу. Иди, дитя.

Пространство сместилось, и появился маленький остров, в центре которого стоял маленький горный храм. У его врат ждал пухлый полурослик.

— Учитель, — сказал дитя с поклоном, когда Благословенная Судьба подошел.

— Всего лишь несколько десятков тысячелетий прошло, а ты уже делаешь успехи, — улыбнулся Благословенная Судьба.

— Все благодаря благословениям учителя, но этому еще далеко до завершения, — сказал Три Добродетели с еще одним поклоном. — Мне все еще далеко до создания мира своим сердцем, не говоря уже о реальности.

— Просветление нельзя торопить, — сказал Благословенная Судьба. — Чему быть, того не миновать. Но этому бедному монаху приходится признаться, я удивлен. Этот думал, что ты хотел сохранить свои воплощения снаружи, пока твое Перерождение не будет завершено.

— Оно не могло ждать. Как и ожидалось, учитель был прав, — сказал Три Добродетели, передавая своему мастеру маленький белый камешек, чье само присутствие вызывало волны, расходящиеся по всему океану. Мгновение спустя из глубин поднялся золотой будда, его руки были сложены в мощную печать, содержащую авторитет Будды. Порядок был восстановлен, и Дварапала погрузился обратно, чтобы возобновить свое Вечное бдение.

— Кальпа вращается, когда Ультом волнуется, — вздохнул Благословенная Судьба, его глаза были устремлены на камешек, а не на сцену снаружи. — Мы готовы?

— Камешек извлечен и семя возвращено, — кивнул Три Добродетели. — Хотя признаюсь, Путь Дао, который выбрал учитель, кажется. Зыбким. Этот бедный монах боится, что это приведет к противоположному эффекту.

— В жизни нет определенности, и наши действия могут в итоге Накопить Мару. Со всем, что на кону, нет безопасных путей впереди, — сказал Благословенная Судьба с печальной улыбкой. — Тем не менее, мы понесем этот груз. Если этот бесполезный монах не пройдет через врата ада, кто тогда?

Глава 868 Ультом

Зак чувствовал, как его душа кричит, не в силах понять, чему он был вынужден стать свидетелем. Он не мог думать, не мог видеть — его чувства были наполнены красным цветом и криками древнего прошлого. Он отчаянно пытался сбежать, закричать о помощи — что угодно, лишь бы прервать видение, которое захватило его и быстро разрушало его разум.

Внезапно он почувствовал, как успокаивающий поток золотистого тепла наполняет его, и его лихорадочно бьющееся сердце постепенно успокоилось. Древний ужас всё ещё присутствовал — комфорт, наполнивший его, был всего лишь светлячком перед бушующим адом. Однако, похоже, видение двора не хотело быть оскверненным, и, за неимением лучшего слова, оно само покинуло разум Зака, когда исцеляющие волны распространились по его телу.

Наконец, Зак начал ощущать окружающее, хотя мир всё ещё был погружен в красный цвет. Он попытался протереть глаза, но его руки не слушались его. Вместо этого он попытался спросить, что происходит, но из его губ вырвался лишь невнятный стон.

— Просто расслабься, — сказал низкий голос рядом с ним, и Зак с трудом повернул глаза, чтобы увидеть пожилого мужчину, держащего руки над его грудью, и прекрасное мерцание разливалось по его телу.

Это был Кантомир, один из пяти приверженцев в отряде, которые не были исследователями. Вместо этого он был целителем, и притом д-ранга. Почему он был здесь? Зак попытался заставить свой измученный разум сосредоточиться и наконец смог понять, на что он смотрит.

Кровь. Везде кровь.

Зак всё ещё находился в своём отсеке, но уже не в культивационной камере. Он лежал в луже крови посреди своей общественной зоны, а оставшиеся щепки от двери в его внутреннюю камеру валялись вокруг него. Стены также были покрыты большими пятнами кроваво-красного цвета — даже потолок не был пощажён.

Неужели он сам выбил себя из культивационной камеры в своём бредовом состоянии? Или кто-то ворвался, чтобы спасти его? И почему он потерял столько крови, чтобы выкрасить всю комнату в красный цвет?

— Что за. Что здесь происходит? — спросил другой грубый голос в стороне, и Зак узнал голос Тео.

Очевидно, он был так же растерян, как и сам Зак, по поводу ситуации. Более того, и он, и Кантомир были в порядке, что указывало на то, что то, что Зак только что пережил, относилось только к нему.

— Я. э-э, — Зак, пытаясь заставить свой разум сосредоточиться. — Я не знаю. В одну минуту стены начали танцевать, в следующую я оказался здесь, на полу. Возможно, у меня было отклонение в культивации. Вы вытащили меня отсюда?

— Я был оповещён о вашем состоянии по жетону и обнаружил вас лежащим здесь, кричащим во весь голос, — объяснил Кантомир, прежде чем повернуться к капитану Тамплиеров. — Это видения?

— Видения? — сказал Зак, стараясь выглядеть растерянным, вытирая кровь с лица.

Первое не было чем-то странным. Жетоны, которые носили все странствующие культиваторы, содержали отслеживающий массив, который также контролировал жизненно важные показатели. Однако второе было более шокирующим. Врата Пустоты знали об этих ужасающих видениях?

— Довольно, — сказал Тео Кантомиру, прежде чем повернуться к Заку. — Некоторым воинам, в основном тем, у кого есть Пространственное Сродство, иногда показывают сцены из различных слоёв Звезды Пустоты, когда они сталкиваются с сильной пространственной турбулентностью. Ваше жалкое состояние может быть связано с тем, что вам не хватает сродства с пространством. Вы помните, что-нибудь видели?

— Ничего, — солгал Зак с растерянностью на лице. — Видел что?

— Возможно, вы видели одного из Зверей-Императоров в глубинах Звезды Пустоты, что вызвало обратную реакцию, — вздохнул Тео. — Это наша ошибка. Такие вещи обычно происходят только в глубинах Звезды Пустоты, должно быть, она стала более непредсказуемой, чем мы ожидали. Похоже, выполнение нашей миссии стало ещё важнее.

— Это будет продолжаться? — простонал Зак, медленно поднимаясь в сидячее положение.

— Сомнительно. Только вас на корабле затронуло, когда мы прошли через барьер, и у нас не было никаких сообщений о том, что это широко распространённое явление. Боюсь, вам просто не повезло. Думаю, хорошо избавиться от невезения пораньше? — сказал Тео с кривой улыбкой.

— Да, прекрасно себя чувствую, — хмыкнул Зак.

— Ваша душа цела, и ваше тело свободно от любых чужеродных Дао, — прокомментировал Кантомир. — В вашем теле есть небольшое количество Пространственной Энергии, но она находится в пределах допустимых значений — ничто не указывает на то, что это событие оставило какие-либо последствия.

— Постарайтесь восстановиться как можно лучше в течение следующего часа, — добавил капитан Тамплиеров, доставая бутылку с пилюлями. — Я поговорю с Хавасой и попрошу, чтобы вас поместили во внутренний круг формации на первые несколько дней.

С этими словами Тео и целитель покинули комнату, оставив Зака пытаться собраться с мыслями, пока он ел целебную пилюлю — одну из своих, на всякий случай. В объяснении Тео было что-то немного странное, хотя Зак не мог точно сказать, что именно. Знал ли Тамплиер больше, чем показывал?

Что ещё важнее, что, чёрт возьми, это было за видение? Это не было Видением Дао, и это не было похоже на видения, которые он видел при пробуждении своих родословных или Скрытых Узлов. Это также не было путешествием духа, как когда он встречался с Бе’Зи или её мужем.

Это скорее походило на вторжение. В одну минуту ничего не было, но в следующую вся эта реальность втиснулась в глубины его разума, скрытые отголоски, которые создали невыносимое крещендо для кого-то на е-ранге. И с силой, содержавшейся в видении, самоощущение Зака было подавлено и заменено знаниями и впечатлениями, которые теперь были недоступны.

Но он всё ещё помнил замок — и то, что скрывалось в его центре.

Сила, которую излучала обширная цитадель, превосходила понимание Зака. Он искренне сомневался, что даже тот огромный голем, который сопровождал Из Тэйн, смог бы оставить такие следы, которые пересекали эти стены. Даже тогда замок не мог сравниться с глубиной того одинокого двора.

Это было похоже на то, как если бы каждая песчинка содержала вселенную, или, по крайней мере, истины, которые даже превосходили проблески Хаоса, которые он вызывал. Кто мог построить такое место?

В этом отношении вариантов было не так много. Очевидно, оно было возведено пиковой фракцией, намного превосходящей любую силу в Зеции или её соседних государствах. Судя по ощущению древности и текущему местоположению Зака, был явный претендент Безграничная Империя. Как сказал тот странствующий культиватор в день, когда они сели на корабль, — Безграничная Империя обладала средствами, которые были далеко за пределами их понимания.

Это объясняло, почему только он был затронут, в то время как Тео и целитель были в порядке. Если так, то это должно было быть важное сооружение Безграничной Империи, чтобы излучать такую силу, совершенно отличную от, по сути, бесполезных обломков, которые до сих пор появлялись в Зеции. Казалось почти невозможным, чтобы что-то подобное появилось в этом пустынном уголке Многомирья.

Но в то же время Зак не был уверен. Казалось очевидным, что это было связано с его родословной, но его родословная никак не отреагировала, и ничего не изменилось в его конституции. Кроме того, даже если истины, скрытые в шрамах на замке или в маленьких камешках двора, теперь были расплывчатыми, он мог кое-как понять, что они не совсем связаны с его происхождением.

Было смутное чувство связи между ним и тем, что скрывалось в сердце той маленькой пагоды в центре двора. Однако это было скорее похоже на то, что это место имело связь со всем творением и самим Дао, а не содержало ответ на истинное значение Пустоты в его родословной.