———————

Из восхищалась красотой своего окружения со своего наблюдательного пункта в глазу дяди. Она выросла, играя на его теле, но возможности увидеть истинную сущность его пламени выпадали ей редко.

У всех Дао были свои сильные и слабые стороны, но ее дедушка говорил, что все они сходятся к пику. Когда вы полностью постигали Дао, оно становилось тем, чем вы хотели. Ваша истина сравнивалась с волей Небес, и Вальдераак находился прямо на этом пороге. Его пламя превосходило и время, и пространство, становясь высшим законом, когда он высвобождал свою мощь.

Сама Пустота сгорала, когда пламя простиралось по горизонту, и даже близлежащие звезды тускнели в поклонении. В центре всего этого огромная рыба яростно металась, но была заперта Шестнадцатью Столпами Муки. Мутированный Ловец Пустоты высвобождал огромные пространственные ряби, но в конечном итоге это был всего лишь Примордиальный Зверь второй ступени.

Неважно, была ли это чистая сила, наследие или Дао, ее дядя был намного превосходящим. Огромная рыба вполне могла бы быть Гегемоном — для Примордиального Голема, известного по всей Мультивселенной как Эмпирейская Гора, это не имело никакого значения. Даже тогда она боролась, отчаянно пытаясь прорвать пространственный слой.

— Поделом тебе за то, что ты ускользала от нас больше года, — пробормотала Из, прежде чем повернулась к своему дяде, стоящему рядом с ней. — Ты ведь не сожжешь людей внутри, верно?

— Мое пламя не направлено на пленников, так что все должно быть в порядке, — ответил аватар Вальдераака, пожав плечами. — Если люди все же умрут, значит, им просто не суждено. Но не волнуйся, твой маленький друг будет в порядке.

Из кивнула, прежде чем снова повернуться к пятидесятиметровому стеклянному панно, которое было глазом ее дяди.

— Какой друг? Он. — пробормотала Из, но ее голос затих, когда она нахмурилась.

Что же он из себя представлял? Даже сейчас она не могла понять этого. В нем было что-то, что-то новое. Но что? Он не был слишком силен, хотя Из полагала, что он должен быть одним из сильнейших людей своего ранга в этом забытом уголке космоса. Даже среди древних фракций его можно было считать редким талантом с точки зрения чистой силы.

Но она уже встречала многих таких людей во время вылазок, в которых дядя и дедушка обманом заставляли ее участвовать, и ее всегда наполняло раздражение при общении с такими людьми. Тем не менее, она обнаружила, что использует Божественное Зеркало почти каждый день по несколько часов, даже когда Мистер Жук просто сидел в безмолвной медитации.

Сначала это было просто любопытство к тому, кто посмел проклинать ее, но каким-то образом это стало хобби, которым она наслаждалась гораздо больше, чем любыми массивами, подготовленными ее опекунами. Даже Нейронная Сеть Технократов или Небесное Царство древних Имперцев со временем становились скучными, но наблюдать, как этот парень купается в проклятых судьбой отбросах или получает побои от низкоранговых зверей, никогда не приедалось.

В некотором смысле, он был ее антитезисом. Он был чистым листом, без поддержки и без понятия, что он делает. Но он также был Свободен.

— Ты решила, что будешь делать, когда встретишь его? — с любопытством спросил ее дядя.

— Ну. — Из заколебалась. — Сначала я немного поколочу его за то, что он назвал меня сумасшедшей. А потом посмотрим. Может быть, я попрошу его отвести меня на какое-нибудь испытание? Я хочу испытать его способность вызывать весь этот хаос воочию. Я не хочу возвращаться слишком быстро, теперь, когда дедушка наконец разрешил мне уйти. Кто знает, когда я снова смогу путешествовать после этого?

— Мастер беспокоится о тебе, — вздохнул Вальдераак. — Он боится, что судьба твоих родителей повторится.

Из молча кивнула, ее сердце сжалось от скорби, когда она вспомнила запечатанную форму своей матери. Даже при усилиях ее дедушки, Эруз Тайн проснется лишь через десятки тысяч лет. Битва тогда была слишком интенсивной, и даже ее бабушка не смогла напрямую извлечь ее душу из прошлого.

Конечно, несколько тысяч лет — это ничто по сравнению с двумя миллионами лет, в течение которых ее мать уже была запечатана, большую часть которых Из провела, вынашиваясь в утробе Эруз. Ее дедушка так долго ждал и так усердно работал, чтобы собрать ее душу воедино, прочесывая миллиарды временных разломов в прошлом. Даже тогда ее отцу не было возврата.

Их враги позаботились об этом.

— Бабушка убила всех тех людей миллионы лет назад. Она даже испепелила целую вселенную, истребив сами Небеса. Кто посмеет нацелиться на меня? И какой в этом смысл? Просто чтобы снова разозлить моих старейшин? — пробормотала Из.

— Никогда не недооценивай, на что готовы пойти люди в погоне за пиком. Старые враги ушли, но появятся новые, пока Тайны контролируют уголок неба, — настаивал Вальдераак.

— Ладно, ладно, — согласилась Из, слыша это предупреждение так много раз.

Казалось, Вальдераак собирался продолжить, но внезапно остановился и повернулся к Ловцу Пустоты. — О?

— Что случилось? — с беспокойством спросила Из, пытаясь понять, что изменилось.

— Судьба собирается, и я чувствую колебания на пороге Автархии внутри Внутреннего мира Орома, — с некоторым интересом сказал голем. — Сангха и неживые начинают действовать. Что еще важнее, только что произошел слабый выброс Забвения.

— Что? Он начинает? Мы успели! — воскликнула Из, ее губы изогнулись в улыбке.

Как и в том его испытании жизни и смерти, ситуация накалялась. На этот раз она этого не пропустит.

— Подожди, ты думаешь, мы часть той бури судьбы, которую он накопил? — с любопытством спросила Из.

— Трудно сказать, где проходит грань между совпадением и судьбой, — сказал Вальдераак. — Но он, несомненно, является основой судьбы.

Из кивнула, прежде чем ее брови недовольно нахмурились. — Эта глупая рыба все время прогибается, и я ничего не вижу. Можешь отправить меня туда?

— Категорически нет! — без колебаний сказал Вальдераак. — Энергии внутри становятся слишком хаотичными. Не волнуйся, у нас есть время. Я еще поджарю этого ублюдка и заставлю его выплюнуть парня.

Из неохотно кивнула, и трагический вой эхом разнесся по космосу.

Глава 832 Нарастающая Угроза

Обожженная молниями башня наконец-то рухнула, не выдержав времени и безумия своего хозяина. В обломках сидела она, ее сердце горело ненавистью, а руки были покрыты пеплом. Ненависть к чему, она уже не помнила. Чей пепел, она уже не могла вспомнить. Она отказалась от всего ради силы.

И все же теперь осталась только пустота.

Зак едва успел переварить эту жалкую сцену, прежде чем его перенесло в другую, где он стал свидетелем вспышек безумия и отчаяния. Это было похоже на его предыдущие встречи, но с одной тревожной разницей. На этот раз все это казалось таким реальным. Раньше сцены были яркими, почти до такой степени, что могли оставить след в его сознании. Но теперь это было нечто большее.

Его душа была намного сильнее, чем когда он в последний раз поглощал реликт, но он обнаружил, что с трудом сохраняет рассудок, когда Осколок Забвения высвободил свою маниакальную одержимость. Паразитическое сознание, скрытое в кристалле, вышло в полную силу, и сомнения продолжали вторгаться на путь Зака.

До сих пор он рассматривал поглощение этих вещей как необходимое зло, рискованную авантюру для более быстрого набора силы. Но что, если он неосознанно уже поддался уловке реликтов, слепо стремясь к большему, когда его истинное я должно было давно понять, что что-то не так? В тот момент, когда он узнал о третьем наборе, он даже не колебался, рискуя своей жизнью, чтобы захватить их — даже когда у него уже были средства к бегству через Жетон Вечной Безмятежности.

Почему?

Он всегда знал, что он пешка в чьей-то игре, будь то Системы или самих реликтов. И все же он никогда не задавался вопросом об их конечной цели и просто полагал, что выдержит это и выйдет более сильным человеком. Почему? Так ли используется ресурс? Нет, его выжимают до последней капли и отбрасывают, прежде чем хозяин отправится искать следующего полезного идиота для эксплуатации.

Сомнения, нерешительность и сожаления продолжали всплывать на поверхность, даже пересматривая его неудачи в первые месяцы интеграции. Знание того, что это было результатом поглощения реликта, тоже не помогало. Если уж на то пошло, это добавляло еще один уровень пыток — Зак знал, что его обманом вводят в это состояние, но он не мог его преодолеть, что только еще больше подпитывало неуверенность, которую он приобрел от того, что его осыпали видениями.

Попытки логически развеять свои сомнения тоже не помогали — он имел дело не с тем, с чем можно было рассуждать. Повторение того факта, что он ничего не мог сделать для своего отца, что он вернулся в Гринвурт как можно быстрее, ничуть не уменьшало чувство вины. Страдания угрожали поглотить его, словно он тонул.

Вскоре Зак едва регистрировал видения, даже если они продолжались, застряв вместо этого в своем личном аду. Если бы только он мог унять все эти мысли. Погасить все.

Мысль пронзила его отчаяние, как нож, но тут же зазвонили тревожные колокола. Незваная мысль по-настоящему разбудила его, и он понял, в какой опасной ситуации он только что находился. Он стоял прямо на краю пропасти — если он поддастся этому чувству, Забвение, или, скорее, это древнее сознание, поглотит его.

Зак знал, что ситуация плохая, но он все еще не пытался вспомнить и вернуть то спокойное состояние, которым он наслаждался во время испытания Трех Добродетелей, где ничто не могло на него повлиять. Он также не снял свою самоналоженную печать на Безграничная Ваджрная Сублимация, чтобы прочитать содержащиеся в нем успокаивающие сердце сутры.

Это был не его путь.

Вместо этого он сосредоточился на своих целях, а не на своих неудачах, держась за видение Теи, поднимаемой в воздух его матерью, и Кензи, которую уносили прочь. Фокус заключался не в том, что он не мог их защитить — как он мог против кого-то вроде Леандры Каяр-Элу? Вместо этого он сосредоточился на том, что его сестру нужно спасти, а за Тею нужно отомстить.

Он сосредоточился на Земле, которая была подобна маленькому плоту, готовому быть выброшенным в бушующий океан, поскольку Сектор Зеция собирался быть втянут в войну. На Ограса и Билли, застрявших в каком-то кармане пространства, их судьба неизвестна после того, как они рисковали своими жизнями, чтобы спасти его сестру и Землю. Было так много людей, которым он был обязан, так много вещей, которые ему нужно было совершить. Он отказывался быть подавленным своими ошибками или завязнуть в нерешительности. Он будет двигаться вперед, и какой-то расколотый дух из ушедшей эпохи никогда не сможет изменить этот факт.

Он также не будет пить ядовитые воды Дхармы, чтобы утолить свою жажду — он верил, что сможет достичь своих целей без их помощи. В конце концов, Зак сделал судорожный вдох, открывая глаза. Он вернулся в свое тело, и время снова начало двигаться.

Это было слишком близко.

Зак знал, что был слишком самоуверен. Он полагал, что после того, как он пережил Апокалипсис, о котором предупреждал Бедствие А’Зу, а затем совершил идеальную реинкарнацию, поглощение третьего набора реликтов пройдет без сучка и задоринки. Но если можно было выжить среди реликтов, просто культивируя свою душу, то почему все в видении рано или поздно поддавались?

Стало мучительно ясно, что мощной души недостаточно, чтобы справиться с безумием, скрытым в Осколке Забвения. Его энергия не могла просто загрязнить его душу — его атака на сердце Зака была столь же грозной и ее было труднее заметить и защититься от нее.

Далекие буддийские песнопения возобновились, когда Зак вышел из своего особого состояния, и воздух буквально вибрировал Дхармической силой. Однако это было заглушено бушующим безумием изнутри. Зак преодолел первое препятствие, но осколок уже бушевал. Он нашел его разум, и его Апертура Души тонула в Забвении.

Божественные Коры в его разуме были переведены в оборонительное положение, едва удерживаясь под защитой его Ветви Кальпатару. Тем временем его Ветвь Бледной Печати проникала в волны аннигиляции, направляя часть бушующей энергии в его Миазматические Ядра. Зак знал, что это возможность для культивации, но обстановка и так была достаточно безумной.

Его мощная душа, возможно, и не смогла защитить его сердце, но ее преимущества вскоре проявились, когда слой за слоем запечатывал бушующий осколок внутри, едва позволяя просочиться тонкой струйке энергии. Он яростно бился о клетку, которую возвел Зак, но даже если ему удавалось прорвать самые внутренние слои, ему все равно предстояло преодолеть еще почти дюжину слоев, чтобы сбежать.

Война внутри его тюрьмы реликтов также достигла апогея, но Зак совсем не беспокоился. Запечатывающие фракталы были в идеальном состоянии благодаря тому, что Система исправила их в прошлый раз, и им не нужно было долго выдерживать столкновения.

Увидев, что ситуация была настолько стабильной, насколько это возможно, имея дело с древним безумием в мире, буквально объятом огнем, Зак с облегчением выдохнул, его взгляд обратился ко второй стеклянной коробке. Однако он внезапно замер, осознав кое-что. Что-то еще было по-другому в этом раунде — он не встретил Бе’Зи во время своего духовного путешествия.

Заблокировала ли она его от прихода снова, устав от того, что ее культивацию прерывали каждые несколько лет? Или это Система посчитала, что больше нет необходимости выравнивать их судьбу, поскольку соглашение о пяти наборах реликтов уже было достигнуто?

Волна жгучей боли внезапно сбила его с мысли, и Зак был в ужасе от мысли, что искры свирепых небесных пламен падают на него. К счастью, Зак сразу понял, что его атаковали не пламена, хотя ситуация была несколько щекотливой.

Клеймо на его руке пробудилось и высвобождало какую-то зловещую энергию в его тело. Это было похоже на духовную кислоту, наделенную целью, и Зак чувствовал, как его клетки и пути разрушаются с быстрой скоростью. Неужели оно осознало, что он собирается вырваться? Или оно почувствовало, что Зак освободил один из реликтов?