Эта сцена напомнила Заку монахов в Монастыре Вечного Покоя, когда он посетил его в последний раз. Тогда они объединились, чтобы призвать Лорда 84-го. Было ли это то же самое? Эта мысль насторожила Зака, когда он сам стал искать монаха-карлика. Время было слишком подозрительным.

Если Три Добродетели действительно что-то планировали с помощью своих аколитов, это должно было быть связано с Заком и его миссией. Но как?

— Амитабха, Даритель, — раздался голос из главного зала, где Зак ранее смутно разглядел какую-то могущественную статую. — Прошло два года.

— Я выполнил задание, которое ваше преосвященство дало мне при первом посещении, — сказал Зак, его взгляд в конце концов оторвался от монахов у реки. Даже после того, как Зак заговорил, они не удостоили его и взгляда. Они были полностью поглощены своей медитацией. — Я здесь, чтобы забрать. эту штуку.

— Не торопись, не торопись, — ответил Три Добродетели, все еще не появляясь. — Поскольку Даритель благословляет нас своим присутствием, судьба меняется, и облака расходятся. Благодетель окажет нам большую честь, если посетит храм этого бедного монаха, чтобы отпраздновать завершение статуи нашего божества-хранителя.

Зак колебался, глядя на главный зал, слишком хорошо помня пугающие эманации, исходившие от статуи при его первом посещении. На этот раз он ничего не чувствовал, и Зак не был уверен, хорошо это или плохо. Но в конечном итоге, что он мог сделать? Ему нужен был осколок, поэтому ему придется играть по правилам.

Пока что.

Его нервы все еще были натянуты до предела, когда он медленно вошел в храм, готовый мгновенно исчезнуть при любом намеке на опасность с помощью Землепроходца. Он даже был готов достать Осколок Забвения, если понадобится, несмотря на то, что его чувство опасности полностью молчало, когда он вошел. Но никаких очевидных угроз не ожидало его, когда он переступил порог.

Зал был почти пуст, если не считать красиво нарисованных картин, покрывающих стены. Они изображали различных дев и Бодхисаттв, дарующих свои благословения, но Зак не осмеливался смотреть слишком внимательно, даже если они не излучали никаких колебаний энергии. Он знал, что слои и слои буддийской доктрины и наставлений были вложены в эти изображения, и слишком пристальный взгляд мог повлиять на чей-либо путь, если не быть осторожным.

По другую сторону входа Зак наконец заметил монаха, сидящего на циновке перед пятиметровой статуей. Позолоченный человек, изображенный на ней, не был кем-то, кого Зак узнал. На самом деле, он едва ли выглядел как Бодхисаттва вообще, а скорее как царственный воин, держащий меч с навершием, похожим на дракона.

Однако за его спиной был знакомый ореол, и теперь, когда Зак был так близко, он почувствовал смутный намек на энергию веры, окружающую статую.

— Сагара, — улыбнулся Три Добродетели, — избранный защитник храма этого бедного монаха.

— Он настоящий? — Зак не мог не спросить, любопытство взяло верх над его целью прихода.

За прошедшие годы Зак слышал и читал множество историй о Будде и Буддийской Сангхе. О мистических царствах, могущественных воинах и богоподобных существах, которых он никогда не видел и не слышал где-либо еще. Однако эти истории казались далекими и туманными, совсем как мифология на Земле.

В этих историях не было якоря к Мультивселенной, не упоминалось о других силах или существах, таких как Примо. Так были ли эти небесные существа, которым монахи поклонялись, настоящими культиваторами, или же они были скорее концепциями пути?

— Что реально? Что ложно? — улыбнулся Три Добродетели. — Если трон королевства пуст, разве это не королевство?

— Э-э, — Зак заколебался.

— Иди, садись, — сказал Три Добродетели, указывая на циновку рядом с собой, прежде чем зажечь две благовонные палочки перед статуей.

— Что-то не так? — Зак заколебался, чувствуя, что его подставляют под очередную аферу. — Я просто планировал помочь вам избавиться от этой штуки. Я не хочу отнимать у вас и у ваших братьев-учеников время.

— Мы рады приветствовать Благодетеля снова в храме, — рассмеялся Три Добродетели. — Позвольте спросить вас, Даритель. Этот непокорный зверь заточил культиваторов всех происхождений на миллионы лет. Как вы думаете, Ором заслуживает наказания?

— Я всего лишь культиватор е-ранга, — Зак заколебался. — Почему вы спрашиваете меня?

— Слова, сказанные от сердца, содержат силу изменить мир, — улыбнулся Три Добродетели.

— Если бы это было так, я бы давно ушел из этого места, — пробормотал Зак, но увидел, что улыбающийся монах все еще ждет ответа.

Зак не знал, было ли это каким-то испытанием, и был ли правильный ответ, поэтому он просто решил ответить от сердца. Поэтому он на мгновение собрался с мыслями, глядя на внушительное, владеющее мечом божество, прежде чем открыть рот.

— Если говорить с космической перспективы, я бы сказал, нет, — в конце концов сказал Зак. — То, что делает Ором, по сути, ничем не отличается от других культиваторов. Он захватывает ресурсы, чтобы увеличить свою силу, отрезая путь другим, чтобы продвинуться самому. Из всего, что я видел с тех пор, как ступил на путь культивации, это Небесный Закон. Эволюция.

— Я прошел через горы трупов, чтобы добраться до того места, где нахожусь, и я все еще всего лишь культиватор е-ранга. К тому времени, когда я достигну того же уровня, что и Ором, я, возможно, убью даже больше, чем он. Однако я не считаю себя злом, заслуживающим наказания. Мы все знали риски, когда начали бросать вызов Небесам, чтобы обрести силу и долголетие. Считать Орома заслуживающим наказания из-за этого сделало бы меня лицемером.

— Амитабха, огромное сердце неизмеримо. Благожелательность — это божественный путь, — кивнул Три Добродетели. — Тем не менее, я чувствую, что Даритель еще не закончил.

Зак медленно кивнул. — Хотя я не думаю, что он по своей сути заслуживает этого в великом масштабе вещей, он все же заслуживает наказания с моей точки зрения. Он лишил меня лет, которые я мог бы провести с близкими, моего импульса, друзей, и кто знает чего еще. Я не просветленное существо, мое сердце не может объять всех существ, как ваши, монахи. Если мне представится возможность, я отомщу моему похитителю.

Тишина эхом отозвалась в зале после заявления Зака, и казалось, что голова божества стала выглядеть более зловещей, когда вокруг нее собрались клубящиеся облака благовоний.

В стороне улыбка Трех Добродетелей стала еще шире.

Глава 829 Истина и Ложь

Высказавшись, Зак ощутил странное предчувствие, которое не мог расшифровать. Казалось, что-то изменилось, но в то же время всё осталось прежним. Храм, монах и статуя — всё было как раньше. Однако Зак чувствовал себя не в своей тарелке, если можно так выразиться.

— Добросердечие важно, но безразборное сострадание может принести больше страданий, чем пользы. Изгнание Мары — великая заслуга, хотя этот бедный монах верит, что ни одна судьба не безнадёжна, — сказал Три Добродетели, и его слова словно вернули реальность на место.

— Требуется баланс, я думаю, Даритель прекрасно понимает эту фундаментальную истину.

Зак медленно кивнул, хотя, честно говоря, не был до конца уверен, что именно хотел сказать монах.

— Даритель помог этому бедному храму противостоять порче Забвения, — продолжил Три Добродетели. — Это достойное деяние в соответствии с Дхармой. На самом деле, Даритель производит на этого бедного монаха впечатление подающего надежды Архата, полного жизни и возможностей. Имея такое гармоничное отношение к Дхарме, Даритель когда-нибудь задумывался о посвящении в монахи?

— Никто не может сказать, что принесёт будущее, — сказал Зак, опасаясь прямого отказа на этом этапе, даже если у него не было намерений брить голову и надевать Казая. — Чему быть, того не миновать.

В такой огромной фракции, как Буддийская Сангха, было много уровней членства, и всё было не так однозначно, как в Империи Нежити. У Нежити ты либо был членом, связанным заповедями, либо был чужаком, независимо от того, был ли ты другим Нежити или Сновидцем.

В Буддийской Сангхе границы были размыты. В частности, любой мог посещать большинство Культивационных земель Буддистов, хотя таинственный Рай и три из четырёх Океанов всегда были закрыты для посторонних. Правильно посвящённые монахи, постоянно проживающие в горах, составляли лишь небольшое меньшинство от общей численности Сангхи.

Подавляющее большинство можно было считать вольными Культиваторами, и они в очень разной степени следовали учениям Будды. Некоторые из них были полностью преданы, становясь самопосвящёнными монахами и иногда управляя монастырями или храмами извне. Другие были империями с Буддийским наследием, где многие Культиваторы следовали смежным путям.

Были даже люди, которые просто посещали Святые земли, чтобы использовать высококачественную Культивационную среду. Монахи, казалось, совсем не возражали и даже делились многими Техниками с публикой. Даже Неортодоксальные культиваторы, несущие огромное количество Непристойной Кармы, допускались внутрь, к большому неудовольствию их преследователей.

Конфликт был запрещён в большинстве Регионов Сангхи, но существовала другая опасность. Как однажды сказал тот Некромант, монахи были природными Пролагающими Путь, и этот эффект, несомненно, многократно усиливался в Сердцах Мультивселенной Буддистов. Те, кто приходил с нечистыми мотивами, могли быстро обнаружить, что их Путь извращён, некоторые до такой степени, что они теряли всякое чувство собственного я.

Они становились существами без Эмоций или Желаний, и они отказывались от всего, кроме Сутр и Небесного Дао. Посещение Сангхи требовало чрезвычайно крепкого Сердца Дао, но эта опасность на самом деле была источником притяжения для некоторых элитных Культиваторов. Те, кто сумел удержаться на своём Пути, могли в конечном итоге уйти с закалённым Сердцем и Путём даже более крепким, чем раньше.

Этот факт привлекал бесчисленное множество гениев, которые застряли на каком-то Пороге. Для них Азарт потери Личности или преодоления своих Ограничений стоил того. Храмы, вероятно, также были довольны таким положением дел, имея постоянный поток великих Талантов, втягиваемых в их Путь.

Хотя все эти типы посетителей можно было считать последователями Сангхи, в конечном итоге они не были её истинной частью. Как сказала Катейя, существовало Девять Гор, Восемь Храмов, Четыре Океана и Один Рай. Эти Главы были преобладающими силами сами по себе и могли считаться Фракциями а-ранга.

Их подход отличался, но большинство Гор и Храмов также имели обширные Массивы подчинённых монастырей и фракций, которые можно было считать Внешними Учениками Сангхи. Посвящение означало официальное присоединение к одной из основных ветвей или их подчинённым фракциям.

Триллионы людей в мире ухватились бы за возможность официально присоединиться к Буддийской Сангхе, даже если бы это было для одного из низших храмов. Однако этот Путь был не для Зака, независимо от названий его Ветвей Дао.

— Амитабха, пока Даритель верен своему Сердцу, он всегда будет принят с распростёртыми объятиями, — кивнул Три Добродетели. — Идём, закроем эту Главу Кармы.

Глаза Зака загорелись, и он немедленно поднялся на ноги, с облегчением увидев, что монах не собирается отказываться от своего предложения или вставлять палки в колёса планов Зака. Однако облегчение длилось меньше минуты, потому что он быстро заметил что-то неладное перед собой.

Задняя часть здания, где Три Добродетели хранил свой Осколок Творения, полностью преобразилась с того момента, как Зак был здесь в последний раз, приобретя золотистый оттенок. Что ещё важнее, его внутренности были абсолютно затоплены Энергией Творения, наряду с бесчисленными Рунами, содержащими огромное количество Буддийской духовности.

Письмена медленно плавали посреди этой смеси Творения, и Зак почувствовал, как его разум содрогнулся от одного взгляда на постоянно бурлящую смесь.

— К сожалению, этот бедный монах не смог должным образом сдержать Энергию, выпущенную Осколком за последние несколько лет, — вздохнул Три Добродетели. — Мне стыдно, мне стыдно. Этот мог сдержать её лишь на небольшой территории, чтобы она не навредила невинным прохожим.

Зак смотрел на золотой храм, его тело содрогалось от интенсивных Колебаний творения. Осколки в его сознании уже активизировались, их реакция была намного сильнее по сравнению с реакцией Осколков, когда он подобрал свой третий экземпляр в замке Калдора. В конце концов, его взгляд вернулся к всё ещё улыбающемуся монаху, глаза Зака были полны невысказанного упрёка.

— Амитабха, Сердце — это всё, — сказал монах. — С непоколебимым Сердцем ничто не может преградить твой Путь.

— Я полагаю, стеклянный футляр, запечатывающий Осколок, находится в центре храма? И мне просто нужно войти и достать его? — Зак вздохнул, получая утвердительный кивок после каждого вопроса.

Зак лишь хмыкнул в ответ, шагнув вперёд, даже не потрудившись пожаловаться. Он не мог соперничать с таким уровнем толстокожести. Три Добродетели, очевидно, был более чем способен справиться с некоторым количеством оттока Творения, даже больше, чем Калдор, судя по десяткам тысяч монашеских Рун, которые танцевали в накопленной Энергии, словно они стали единым целым.

Ни капли Энергии не могла покинуть храм, что доказывало, насколько мощным было сдерживание. Неизвестно, как монах всё это устроил, но его намерения были ясны Три Добродетели хотел, чтобы он прошёл любое Испытание, которое он подготовил.

Зак видел два варианта. Первый — броситься в бой, полагаясь на то, что Три Добродетели на самом деле не собирается причинять ему вред. Второй — развернуться и уйти, отказавшись от возможности. Первый вариант был опаснее, но второй имел свои подводные камни. Достаточно ли одного Осколка Забвения, чтобы выбраться? Как он доберётся до Осколка, прежде чем дисбаланс вызовет проблемы? И позволит ли Три Добродетели ему отступить на этом этапе?