Империя Хаварок не имела тесных контактов с Вечным Кланом, но все же знала основы. Для поднятия кровавого раба требовалась жертва некоторой кровавой эссенции, которая была связана с их основами. Если поднять слишком много и слишком быстро, это должно навредить ее основе, возможно, даже покалечить ее.

Однако, по его оценкам, эта одинокая отпрыск подняла в общей сложности более трех тысяч кровавых рабов с начала испытания. Это не имело особого смысла. Закон Равновесия, возможно, и не был неприкосновенным, но Вечный Клан ни за что не осмелился бы выйти за такие пределы. Она должна была использовать что-то, что подготовили ее старейшины, и было проблемой не знать, где лежат ее пределы.

Даже если он не хотел этого признавать, между ним и кровавой госпожой существовал неоспоримый мост основы. Если он пойдет вслепую, он может не только погибнуть сам, но и разрушить планы своих предков.

— Доклад, — сказал Икродас, не оборачиваясь к подошедшему капитану.

— Двенадцать потеряно. Пятеро в бою, семеро от безумия, — сказал мужчина, прежде чем нерешительно добавил. — Один дезертир. Прыгнул в дымку в пылу битвы.

— Добавьте павших в список мучеников. Род дезертира пометить на отлучение по возвращении, — сказал Икродас. — Следующий участок уже открыт?

— Аколит(ы) занят(ы) очищением крови. Хочет ли молодой господин, чтобы они вместо этого сосредоточились на продвижении? — спросил капитан.

— Нет. Здесь слишком много крови. Мы не можем позволить ей питать Кровавое Чучело, — сказал Икродас, хотя и не без нежелания. — Пусть люди отдохнут и укрепят свои Свитки Запечатывания Сердца, пока поле битвы будет очищено.

— Будет сделано, — кивнул капитан. — Есть еще один доклад, от разведчика. Катарон Риссит начал действовать и быстро продвигается по лабиринту с примерно пятьюдесятью элитными воинами. Он может появиться перед нами у ядра.

— Как будто он посмеет, — фыркнул Икродас. — Он крадется вокруг, модифицируя линии силы, оставаясь в безопасности. Уверен, он подгадывает время, чтобы мы прибыли одновременно. У него нет смелости выставить себя на передний план.

— Возможно, он намерен освободить эту женщину в дополнение к убийству Духа Мира, — предположил Орбот, кивнув нумерологу, которого они притащили с собой на всякий случай.

— Как это возможно, — сказал Вентус с гримасой. — Клан Риссит является частью Легиона Звездного Знамени, а я — всего лишь рядовой Аколит Зала Созвездий. Он — отпрыск древней семьи, я — наемный работник со стороны. Вы знаете, как это бывает в храме. Зачем ему тратить на меня какие-либо усилия?

— Рядовой Аколит с Токеном Обмена, — фыркнул Икродас. — Интересно, тот, кто парит за пределами Испытания, — твой мастер?

— Я бы не знал, — улыбнулся Вентус. — К этому моменту я мог бы быть слепым.

— Опять Арказ Блэк? — сказал Икродас, приподняв бровь. — Если он собирается действовать, ему лучше поторопи.

— Оно сломано! — внезапное восклицание прервало Икродаса, и он нахмурившись обернулся.

Это был лидер аколитов, который торопился к ним, с растерянностью на лице.

— Вы уже сломали кровавый ритуал? — воскликнул Орбот. — Не расслабляйтесь на этом этапе.

— Мои лорды, что-то изменилось! — сказал аколит, качнув головой. — Массив Высасывания Душ распадается. Похоже, он больше не контролируется. Мало того, кровавый ритуал остановлен. К этому моменту он как дерево без корней. Стоит нам немного надавить, и он рухнет.

— И кровавый массив, и Массив Высасывания Душ остановлены? — воскликнул Икродас в шоке, не в силах понять, как одна из его самых сложных задач была выполнена вот так просто. — Вы уверены?

— Хаос, — раздался смешок со стороны. — Хаос прибыл.

Уона ликующе наблюдала, как два шипа в ее боку изо всех сил пытались убить друг друга.

Она до сих пор не знала, действительно ли Дедушка Низвергатель помог ей выхватить эту проклятую вещь, но конечный результат был даже лучше, чем она ожидала. Возможно, это была ловушка, созданная кем-то, чтобы поставить ее на путь безвозвратности, но она, к счастью, слышала историю падения двух Аберраций, которые терзали Мультивселенную в раннюю Эпоху Системы.

Она ни за что не стала бы пить из этого отравленного колодца, но не все могли устоять перед его зовом. Она едва сдерживалась от смеха вслух, вспоминая, как этот высокомерный призрак требовал испорченный остаток в обмен на разрешение войти в Город Древних. Они буквально гудели от жадности, ощутив неограниченный потенциал разрушения, скрытый в этой вещи.

— Ты думал, что сможешь обвести меня вокруг пальца, маленький призрак? — хихикнула Уона. — Смотри, к чему это привело.

Они думали, что их души настолько уникальны, что способны противостоять скверне, извлекая при этом остаток ее ценности. Они без колебаний включили его в свой Массив Высасывания Душ, чтобы ускорить формирование Чучела Души, полагая, что это укрепит их планы и задержит ее. Дураки. Она никогда не собиралась использовать этот проклятый предмет в своем Кровавом Чучеле.

Ничего хорошего не выйдет из связи с этим древним безумием.

Но это стало идеальным методом для нее, чтобы устранить одно из самых больших препятствий на пути выполнения ее миссии, и ничуть не нарушая заповедей. Что мог сказать Клан Оуро после того, как ее дедушка выхватил возможность Восхождения, особенно после просмотра записи боя Эйдолона с Драугром, где обе стороны погрузились в безумие?

Эти призраки использовали эту вещь всего пару недель, но уже потеряли рассудок, став нежелающими или неспособными расстаться с остатком. Даже перед лицом безумного Драугра, который раньше сумел навредить ей.

Что, не в состоянии извлечь его из массива? Это был всего лишь внешний источник силы, такой же заменяемый, как и используемые ими Пустотные Кристаллы. Что, нужно ждать пять часов? Они просто надеялись, что она появится и разберется с Драугром за них, но с каких пор жизнь стала такой легкой?

Однако этот проклятый Драугр был непредсказуем, как всегда. Она была в восторге, увидев, как он отбросил всякую любезность в своем желании заполучить остаток, превзойдя даже ее самые оптимистичные сценарии взаимного уничтожения. Но этот безумец обладал силой обеих Аберраций. Действительно ли он стремился к этой недостижимой вершине, а не к глубинам Смерти?

Уона не знала, как он все еще жив, но, вероятно, ему осталось недолго на этом свете. Даже тогда ее охватило чувство беспокойства, когда она смотрела на трансформацию навыка, который он использовал. С ним, действующим таким образом, предсказывать становилось все труднее, но одно было ясно.

Она определенно не могла позволить ему заполучить осколок.

Глухие удары эхом отдавались от земли, когда Зак бросился вперед, наконец покинув свое скрытое положение на краю клетки. Тюрьма быстро рушилась вокруг него, пока он мчался к борющемуся черепу, а три Пигмея летели следом.

Их кости превратились в пестрые жемчужины с тех пор, как Зак был вынужден вплавить свой Фрагмент Гроба в защитный навык, а щиты, которые вызывал Пигмей, несущий гроб, становились все более и более искаженными. Однако, хотя их форма начинала становиться гротескной, их защитные свойства оставались на высшем уровне.

Зак провел рукой мимо башни опустошения, проходя мимо нее, и дрожь разнеслась по области, прежде чем основание тотема взорвалось. Она была преобразована в смесь льда и расплавленного свинца, и столкновение обжигающего жара и леденящего холода привело к колоссальному извержению.

Небо кричало и вспыхивало мириадами цветов, когда тотемный столб начал падать, раскачивая сферу Творения по крутой дуге. Зак даже не оглянулся, но две цепи Узы Любви уже прикрепились к падающему столбу, таща его в сторону все еще пойманного черепа.

Не имея лучших вариантов, Зак решил тащить сферу Творения к Эйдолону, если не мог тащить Эйдолона к сфере. Горгульи, прикованные к тотемному столбу, тоже были более чем готовы помочь, и они радостно тянули золотые цепи, даже когда сами рассыпались в прах одна за другой.

Эйдолон явно понимал опасность, в которой они находились, и огромные объемы Миазмы бурлили в области, когда перед черепом появилось пятидесятиметровое клеймо. Вокруг него было около ста аквамариновых огней, каждый из которых содержал свою собственную руну. Первым инстинктом Зака было то, что это какой-то массив, но он быстро понял, что это был абсолютный навык, который выпустил Улей.

Он был лишен мысли, лишен цели. Он был лишь мерцающим светом, искрой в бесконечной тьме. Он знал, что находится в центре чего-то, но детали становились все труднее уловимыми. Его шаг стал тяжелее, когда их цель оставила их. Зачем бороться?

Рев Творения разбудил Зака, и он был шокирован, увидев, что у него отсутствует рука, а также большие куски плоти на торсе. Казалось, его тело просто рассыпается в прах от колебаний этой ужасающей печати. Прошла лишь доля секунды, но он чуть ли не сразу шагнул прямиком в загробный мир.

Холодный пот пробежал по его спине, но он не мог остановиться. Зак был вынужден еще раз испить из этого отравленного колодца, когда он боролся с волнами разрушения, и он быстро понял, что атака, к счастью, не была приведена в действие истинным Забвением. Это был всего лишь чрезвычайно мощный навык, выполненный пиковым экспертом, что позволяло ему регенерировать быстрее, чем он разрушался.

Скелеты Пигмеев не обладали такой роскошью почти бесконечного запаса Творения, и они быстро рассыпались под мощью навыка. Но они сумели помочь достаточно долго, позволяя Заку достичь своей цели.

Вены выступили на лице Зака, и казалось, что он тянет гору. Столб был ужасающе тяжел, даже после того, как большая его часть уже рассыпалась. Но сияющий шар был уже всего в десяти метрах от огромной руны, направляясь прямо к черепу. Руки Зака внезапно превратились в размытое пятно, когда вылетело более десяти шаров, каждый из которых взорвался в унисон.

Все десять из них были Пилюли Пустоты, разрывающими и запечатывающими пространство вокруг них, теперь, когда клетка была на грани коллапса. Финальное извержение от жуткой печати истощило около сотни огней, окружающих ее, и Зак был почти ослеплен болью, когда его тело снова было полностью разорвано.

Однако огромная сфера Творения отказывалась быть уничтоженной. Более того, она почти казалась разъяренной, когда вдавливалась в печать. Не было ни взрыва, ни всплеска хаотических сил, только странная рябь, когда сфера Творения прошла прямо сквозь, и печать просто превратилась в такую же пыль, в которую она превратила других.

Оттуда шар Творения врезался прямо в лоб черепа. Тысяча криков чуть не нокаутировала Зака, когда он только что восстановил свое сломанное тело, но не он один плохо проводил время. Его бомба Творения оказывала свое ужасающее влияние на череп, и Зак чувствовал, как одна волна энергии за другой входит в него, когда Эйдолоны массово поддавались атаке.

Внезапно череп просто распался, и горстка Эйдолонов отчаянно улетела, их неосязаемые тела хаотично дрожали, когда они сталкивались с вторжением Творения. Айя Оуро была среди тех, кому удалось выжить, но они были явно тяжело ранены. Еще двое выживших Эйдолонов пали всего в нескольких метрах от того места, где они начали, но Заку это было неинтересно.

Огромная стопка талисманов вылетела из его рукавов, и пронизывающий до костей холод распространился по области, запечатывая даже само пространство, когда температура упала до почти невыносимой отметки. Одновременно Зак вложил свою волю в рассыпающуюся сферу, заставляя ее подчиниться его последней команде.

Команда заключалась не в том, чтобы добить покалеченных спектральных культиваторов, а в том, чтобы хлынуть в определенное место на земле в огромной камере, где они сражались. Глаза Зака загорелись, когда он увидел успех, и поток опалесценции хлынул к замерзшему месту. Однако Зак не стал ждать результата, а вместо этого активировал Бездонная Фаза с помощью Сила Пустоты, не жалея сил, чтобы увеличить свою скорость до предела.

Область представляла собой хаотичный беспорядок из разбитого пространства от Пилюль Пустоты, замороженного пространства от его талисманов и хаотичных вихрей необузданного Творения, оставшихся после его атаки. Превращение в абиссального призрака в таком месте было, возможно, даже опаснее, чем в безумных водах Сумрачной Бездны, но он знал, что у него есть только один шанс.

Череп рухнул, и он смутно различил Кровавого Раба в сердце хаоса. Неудивительно, он умер. Его тело быстро распадалось, частично из-за творения, но частично из-за остатка, который парил прямо рядом с ним. Наконец, Зак наконец-то нашел свою возможность, и он намеревался воспользоваться ею.

Но его сердце наполнилось ужасом, когда распадающийся кровавый раб внезапно растаял в лужу слизи, которая в свою очередь превратилась в пасть. Она проглотила остаток одним глотком, прежде чем просто исчезнуть. Сцена была чрезвычайно быстрой, до такой степени, что она выглядела быстрой даже в замедленной среде, которую он испытывал как призрак.

Пространство треснуло в следующий момент, когда из пустоты вышла знакомая фигура. Хаотичная и замерзшая атмосфера, которая должна была запечатать или, по крайней мере, несколько задержать Уону Ноз’Валадир, оказалась совершенно неспособной остановить ее, и Зак знал, что его гамбит провалился. Он немедленно вернулся в свою телесную форму в ста метрах от кровавой госпожи.

— Значит, ты действительно сумел меня заметить, как неловко, — смех эхом разнесся по залу, когда Осколок Забвения появился во вспышке крови.

Зак лишь хмыкнул в ответ, яростно глядя на вампира, или, скорее, на остаток, парящий над ее рукой. Между его многочисленными слоями доменов и аурой Творения, которая пропитала всю область, как он мог пропустить, что под землей прятался еще один враг?

Это была всего лишь капля крови, спрятанная между двумя плитками, но этого было недостаточно, чтобы ускользнуть от сверхчувствительных органов чувств Зака. Он пытался как напрямую атаковать ее оставшимся Творением, так и запечатать ей путь к Осколку Забвения, пока сам забирал его. Но она уже была на шаг впереди него, сумев использовать мертвого кровавого раба в качестве транспортного средства.