Он чувствовал, будто его преследует серия галлюцинаций, поскольку его окружение постоянно искажалось, пока он погружался глубже в магму, но он знал, что реальность была намного опаснее, чем если бы он имел дело с какими-то простыми Массивами Иллюзий. Каждую секунду все больше чужеродной Энергии Творения проникало в его тело, доводя его Сердце Пустоты до предела.

Но его скрытый узел был в конечном итоге ограничен, и он также справлялся с Сумеречной Энергией и огненно-настроенной энергией вулкана. Довольно скоро дикое Творение начало бы накапливаться в его теле, и кто знал, какие проблемы это вызовет. Зак колебался секунду, но он все же сотворил еще один Знак Сотворения, даже если пульса не было.

Окружающее Творение постепенно отводилось в сферу вместо того, чтобы проникать в его тело, и Зак поспешил максимально использовать ограниченное время, пока он мог поддерживать это. Осколок находился ближе к центру вулкана, погруженный немного глубже, но Зак чувствовал, что быстро приближается, теперь, когда не было никакой запутанной сети туннелей, удерживающей его.

Внезапная вспышка света заставила его остановиться, и он был шокирован, обнаружив, что лава просто заканчивается. Он отбросил Знак Сотворения далеко, прежде чем просунуть голову сквозь последний слой магмы, и он понял, что все сердце вулкана представляло собой массивный, но медленно движущийся водоворот.

В сердце водоворота не было лавы, но было что-то другое.

Осколок бесшумно парил в сердце водоворота, магма вращалась вместе с остатком. С каждым поворотом Зак видел мир возможностей. В каждом преломлении он мог ощутить необъятность космоса. Это было творение, истинное творение, не уменьшенное и не ограниченное его скудным воображением.

В прошлый раз он не смог должным образом наблюдать остаток из-за силовых полей, которые Технократы возвели вокруг него, но он был потрясен его красотой, и он почти чувствовал, что его вот-вот затянет в иллюзию. Это было ничто по сравнению с осколком в его клетке. Конечно, он все еще смутно видел небольшой кристалл в центре, но истинной ценностью было безграничное прозрение, которое он излучал.

Если бы это был он в Ранге ф, Зак, вероятно, уже прыгнул бы, чтобы схватить сокровище в оцепенении. Однако его душа на этот раз была гораздо сильнее, и он смог развеять желание, горящее в его сердце. Конечно, он все еще собирался схватить его, но, по крайней мере, на этот раз это было его решение.

По крайней мере, он так считал. Или это был еще один раз, когда им манипулировала Система? В конечном счете, Зак полагал, что это не имеет значения, и он провел последний обзор ситуации.

Было ясно, что Фрагмент Творения не находился в пассивном состоянии. Он постоянно вытягивал огненные энергии из глубин и Сумеречную Энергию из жерла вулкана. Огромное количество энергии каждую секунду поступало в таинственный объект, и Зак чувствовал, как его аура неуклонно растет. Прошло уже более четырех минут с момента последнего выброса, и Зак чувствовал, что еще один будет выпущен в любой момент.

Вопрос был в том, ждать, пока пульс пройдет, или идти, прежде чем ему придется выдерживать еще один?

В конечном итоге Зак выбрал первое, и он проигнорировал болезненный лабиринт золотых трещин. Еще один. Либо это, либо риск того, что один из этих ужасающих пульсов вырвется из его тела.

Импульс рос, и Зак чувствовал, что даже ускользнувшие моты творения затягиваются обратно в осколок, словно уровень воды опускается прямо перед цунами. Затем внезапно показалось, что вселенная на мгновение остановилась, и Зак почувствовал, как его разум дрейфует, когда остаток загорелся ужасающим великолепием. Это было слишком, и Зак отчаянно закрыл глаза, когда вытянул свой Знак Сотворения вперед.

Его последний Знак Сотворения также выполнил свою задачу, но он мгновенно дестабилизировался от массивной перегрузки энергией. Зак едва успел отплыть обратно в магму, прежде чем ужасающий взрыв сотряс всю область, когда струя пламени устремилась к небу. Он почувствовал волну невыносимого жара, превращающую его кожу в уголь, но это было наименьшим из беспокойств Зака.

Последний ударный пульс был соломинкой, сломавшей спину верблюда, и два остатка, которые были заперты в объятиях ненависти в течение четырех лет, внезапно отделились друг от друга. Они немедленно вступили в ожесточенную борьбу, но Зак сразу же увидел, что это отличается от обычного.

Фрагмент Творения бушевал против клетки с еще большим рвением, чем Осколок Забвения когда-либо делал до того, как получил компанию. Однако осколок фактически боролся против осколка, а не клетки, снова и снова блокируя попытки осколка вырваться.

И Зак чувствовал это — страх.

Осколок Забвения больше не беспокоился о победе или побеге, он боролся за выживание. Глаза Зака загорелись, чувствуя, что он приобрел невольного союзника в этой задаче, и он рванул вперед, прежде чем успели появиться новые переменные. Никаких барьеров не преграждало ему путь, и он без усилий достиг осколка.

Сначала он достал шкатулку, выкованную из сокровищного нефрита, но она начала мутировать и распадаться, прежде чем он успел закрыть крышку. Он в какой-то степени ожидал этого, но все же было разочарованием, что он не мог хранить эту вещь. Ему придется поглотить его прямо сейчас, и он вместо этого схватил его левой рукой.

Кристалл был прохладным на ощупь, но Зака все еще терзала ужасающая агония, поскольку его рука начала быстро мутировать и принимать ряд гротескных форм. Зак знал, что сейчас уже не остановиться, поэтому он толкнул маленький кристалл прямо к своей груди. По его телу пробежала дрожь, когда кристалл без проблем скользнул внутрь, пульс отбросил вращающуюся стену магмы более чем на пятьдесят метров.

Однако у Зака не было времени беспокоиться об окружении, поскольку он готовился вступить в битву своей жизни — теперь это было съешь или будешь съеден.

Глава 759 Когда Судьбы Сходятся

Осколок выпустил ещё одну рябь, и Зак почувствовал, как внутри его тела растёт целая вселенная, а буря Сотворения распространилась от головы до ног. Его тело стремительно трансформировалось под воздействием диких импульсов, которые оно излучало, и он знал, что любой, кто увидел бы его сейчас, был бы вне всякого ужаса от увиденного.

Он отчаянно цеплялся за своё представление о реальности, чтобы изменения не вышли из-под контроля, но реальность внезапно стала податливой, открытой для переосмысления. Манящие шёпоты звали его воспользоваться шансом, преобразиться из его низменной формы, и он почувствовал эхо согласия изнутри своей клетки. Разве он не был разочарован тем, что его человеческая форма так уступает его стороне Драугра, будь то в циркуляции энергии или в возможностях её хранения?

Почему бы не изменить её? Это требовало всего одной мысли.

Это была ловушка. Зак чувствовал это даже в своём затуманенном состоянии. Остатки имели дело только с коварными дарами, и пока это не было заблокировано и надёжно контролировалось, ему следовало быть осторожным со своими желаниями. Но это было легче сказать, чем сделать. Бушующие остатки метались взад и вперёд с ослепительной скоростью, оставляя за собой след разрушительного созидания.

Как бы он ни старался, обуздать это буйство казалось почти невозможным. Почему это так отличалось от прошлого раза? Было ли это потому, что осколок в вулкане имел почти неограниченный доступ к огромным количествам энергии? В Технократическом Корабле он не превратился в быстро трансформирующуюся чудовищность в тот момент, когда взял осколок.

Или всё же превратился?

Тогда он мгновенно потерял сознание, прежде чем его унесло видением, и кто знает, как долго он оставался без сознания. На этот раз ему удалось остаться в бодрствующем состоянии, к лучшему или худшему. Часть его хотела погрузиться в эту сладкую тьму, чтобы избежать ужасающей агонии, когда твоё тело перестраивается из одного жалкого состояния в другое, но он не смел поддаться.

Была большая вероятность, что это что-то новое. Казалось, действия осколка не были просто его естественным состоянием творческой избыточности. Скорее, казалось, что осколок уже почувствовал своего собрата и метался взад и вперёд в попытке его найти. Зак не мог позволить этой штуке продолжать действовать бесконтрольно, но у него даже не было шанса что-либо придумать, прежде чем он почувствовал, как реальность замедлилась до черепашьего шага.

Осколок внезапно зафиксировался чуть ниже шеи Зака, и его конечности больше не претерпевали диких трансформаций между чередой гротескных творений. Даже огромный водоворот магмы вокруг него замер в неподвижности, и Заку казалось, что единственное, что двигалось, были его мысли.

К сожалению, даже они начали затуманиваться, когда его зрение сужалось. Он почувствовал, как его разум уносит далеко прочь, и отчаянно пытался привязать хотя бы остаток сознания к своему телу, прежде чем всё погрузилось во тьму.

Потрескивающий звук, полный ликования, эхом разнёсся в пустоте, каждый щелчок излучал изначальное Дао. В течение неисчислимых веков Искра Творения оставляла свой след во вселенной, её концепции всё ближе подбирались к этому невозможному порогу.

Миры рождались одним лишь дыханием, несравненные чудеса являлись по одной мысли. Её желанием были Небеса, а её волей — Земля. Но по мере того, как Искра становилась сильнее, рос и её голод. Даже Сотворение не могло преодолеть древний Закон Равновесия, и каждая искра вдохновения имела свою цену.

Миры рождались одним лишь дыханием, и звёзды тускнели, чтобы никогда больше не сиять. Искре было всё равно. В конце концов, изменение тоже было формой Сотворения, и она двигалась сквозь космос в поисках большей пищи, чтобы подпитывать свои благословения.

Голод. Рост. Желание. Искра вспыхнула, её усики тянулись к каждому уголку мириадов миров. Сотворение никогда не заканчивалось.

Взмахом руки Весенний Святой вдохнул жизнь в опустошённые поля, его желание жизни подчинило суровые стихии его воле. Конечно, ничто не давалось без цены, и его мутные глаза обратились к его последователям, чьи спины уже были согнуты от преждевременной старости. Два года, и они уже были такими. Он внутренне вздохнул, когда его взгляд вернулся к кажущейся пышной траве, которая прорастала вокруг них.

Самоненависть горела в его сердце, но он не мог остановиться сейчас. Он не мог сказать своим пылким сторонникам, что это была ложь, что щедрые сады, которые он создал, были Апокалипсисом, который вот-вот случится. Всё это было притворством, его желание создать нечто большее было вытеснено более древней и бессмертной волей.

Скоро всё превратится в прах.

Надеюсь, он и его последователи умрут до этого. Так им не придётся быть свидетелями зла, которое они принесли в свой мир. Даже чистейшие намерения могут быть испорчены, даже самые благожелательные поступки могут быть вредны. Жизнь без души — это просто порча, и мир, который он создал, был пустым.

Шёпоты стали настолько громкими, что почти заглушали зовы дикой природы. Сожаление грызло её, пока она продолжала бежать, отчаянно пытаясь создать некоторую дистанцию от места своего взрыва. Целое поселение превратилось в памятник её безумия, её люди стали жертвенными подношениями этому ненасытному желанию. Этого никогда не было достаточно. Оно всегда хотело большего. Больше энергии, больше впечатлений, больше тоски. Оно никогда не могло насытиться, это древнее безумие, которое пронизало всё её существо. Тишина была угнетением, неподвижность была смертью.

Она была так голодна. Она отказывала себе в этом пятьдесят лет, ничего не желая, ничего не делая, растрачивая свой потенциал и будущее в попытке остановить неизбежное. Даже тогда крики становились всё громче, и её попытки навести порядок теперь казались такими смехотворными. Четыре быстрых прыжка перенесли её на вершину горы, вдали от любых поселений или прудов отражений.

Луны сегодня были так прекрасны.

Её переименовали в честь Сарда’Лавейн, Пастыря, в тот момент, когда был обнаружен её талант. Совет надеялся, что она станет пастырем, оберегая стадо от тьмы Имридского Пространства. Луны выглядели точно так же, как сейчас, во время церемонии.

Слёзы текли по её щекам, и она наконец позволила себе вспомнить. Вся гора загрохотала, когда одна за другой появились статуи, воспоминания, обретшие форму в последнем прощании. Десять, пятьдесят, тысяча сцен появились, выполненные с любовью и вниманием к деталям в камне и дереве. В некотором смысле они были живы, поскольку жили в её желании.

Природа кричала от боли, когда Сарда’Лавейн вела своё стадо в единственное место, куда не могло проникнуть проклятие — в ничто.

Душа Зака совершала путешествие через одну ужасную судьбу за другой, пока мир вокруг него застыл. Ни одно из видений не было сценой триумфа. Все они изображали неизбежную гибель, ожидающую в конце поглощения Осколка Творения, до такой степени, что Зак почувствовал что-то неладное. Чувствовал ли новый осколок в его теле, что он уже запер своих собратьев, и теперь пытался подорвать его уверенность?

Если так, то этого будет недостаточно. Он был всего лишь ребёнком в масштабах мультивселенной, но его воля не сломится от чего-то подобного. У него были цели, которые удерживали его на этом пути. Он достигнет их, даже если ему придётся погасить ту древнюю волю, которая осквернила само Сотворение.

И даже если он не верил в себя, он верил в Систему и её жадность к новым Узорам Хаоса. Это не было местом, где он падёт. Он просто позволял сценам проноситься мимо, каждая из них была уроком, который нужно было запечатлеть в его сердце.

Но внезапно сцены прекратились, как это уже случалось дважды. Его сознание вновь оказалось на той высокой горе, глядя на существо, сидящее на вершине, пока небо танцевало тысячью цветов, каждый луч которых содержал грань истины, намного превосходящую всё, что знал Зак.

— О? — сказал Азерлорд, открывая глаза, его слово было пропитано Дао. — Снова ты?