Мир был холоден, и теплое отношение Лаондио иногда заставляло Карза чувствовать себя свиньей, которую откармливают на убой. Тем не менее, было неоспоримо, что Лаондио сыграл важную роль в его возвышении. Он бы умер несколько раз, если бы не Лаондио, помогавший ему из тени. И сколько раз Лаондио просто так упоминал, что слышал слухи о многообещающем месте с сокровищами, или что он нашел какие-то каракули, которые неизменно приводили Карза к сокровищам, необходимым ему для продвижения?

Даже редкая возможность покинуть свой родной мир ради больших высот была в значительной степени благодаря Лаондио. Официальная сила Карза была недостаточна, чтобы претендовать на настоящее место, когда Безмятежный Эмиссар посетил Академию Хур’Ваз. Единственный способ привлечь внимание Вестника Пустоты был бы, если бы он раскрыл часть своей родословной.

Карз знал, что зашел в тупик, и серьезно обдумывал риск. Лаондио без труда обошел эту проблему, пройдя особое испытание, напрямую став непосредственным учеником Мастера Секты. Оттуда он назначил Карза своим Меченосцем-Служителем, позволив ему отправиться на Континент Великого Простора.

Эта роль не приносила никаких преимуществ, но какое это имело значение? Он мог сколотить свое состояние, если у него была подходящая стадия. То же самое относилось и к намерениям Лаондио. Кучи мусора на платформах для сжигания всегда будут частью его, напоминая ему, что нельзя быть придирчивым к тому, откуда берется еда. Важно было то, что она позволит выжить и сражаться еще один день.

Надеяться на какое-либо подобие контроля было мечтой дурака. Цивилизация и верховенство закона были сделаны из тонкого, хрупкого лака. Малейший шок для системы превратил бы джентльменов в зверей, а мудрецов — в дьяволов. Он будет продолжать, выживать, пока не станет королем джунглей. В этот момент он мог бы рассмотреть такие вопросы, как великая цель культивации.

Карз запечатал свою комнату, прежде чем достать деревянную тыкву, которую купил за бесценок на днях. Он задавался вопросом, что подумал бы торговец, если бы знал, что старая вещь скрывает Натальное Семя, переполненное Дао Натуры. Оно ускользнуло даже от проницательного взгляда оценщика, но ничто не могло избежать безграничного голода его крови.

Зеленые завитки медленно извлекались, каждый приносил большую пользу, чем круг медицинских отходов, который он начертил вокруг себя. Потребовалось всего два часа, чтобы его тело достигло насыщения. В идеале он продолжил бы с другим элементом, но у Карза катастрофически не хватало топлива, несмотря на все его усилия по пополнению запасов по пути. Он иногда находил золото, но немногие торговцы продавали бы товары неизвестного происхождения и ценности.

Он обратил свой взгляд внутрь, обнаружив девять сигилов, бесшумно плавающих в таинственном тумане. Большинство были эфирными, едва отбрасывающими тень. Только один выделялся среди других, пятицветная руна, напоминающая цветок лотоса. Это был первый сигил, образовавшийся после того, как он достиг Золотого Ядра, и единственный, который претерпел эволюцию за тридцать лет с тех пор.

Это не было совпадением. Самыми известными искусствами Секты Голубого Источника были Мантра Прилива и Компендиум Стальной Звезды. Таким образом, большинство сокровищ, попадавших в их врата, содержали дух Великой Материи. Добавьте алхимическое пламя, оставшееся внутри деревянных алхимических отходов, и у вас будет четыре из пяти элементов.

Единственным, что приблизилось, был Сигил Природы. Не из-за тыквы, а потому что он был неотъемлемой частью лекарственных трав.

Карз наблюдал за сигилами несколько минут, прежде чем призвать сильнейший. Прилив обжигающего жара распространился по его телу, когда участки кожи покраснели. Свирепая аура присоединилась к обжигающему жару, и темные узоры, напоминающие чешую, придавали текстуру гневной красноте. Карз взглянул в зеркало, видя уникальный узор на своем лбу.

Это была смесь двух сигилов, образующих нечто большее, чем сумма их частей. Это была лишь одна из огромного числа возможных комбинаций, хотя ту, которую он чаще всего использовал, сталкиваясь с опасностью. Отчасти это было потому, что руководства, которые он культивировал, хорошо сочетались с его трансформацией. Однако это было в основном естественным следствием того, что Натура и Великая Материя были сильнейшими сигилами в его коллекции.

Он мог поддерживать это состояние в течение десяти минут, если это было необходимо, но Карз не планировал сегодня работать над своим контролем. Был призван третий сигил, и белые отметины появились на чешуйчатых образованиях, когда узоры становились более упорядоченными. Карз почувствовал, как его тело движется к состоянию равновесия, где его воля совпадала с Эрой.

Трансформация прошла лишь наполовину, прежде чем среди чешуи появился беспорядок. На его руке появился луковичный нарост, и Карз быстро отвел свою волю от рун. Небольшой хлопок забрызгал кровью и гноем ближайшую стену. Вскоре после этого кожа Карза вернулась в норму, а руна на его лбу отступила в его разум.

Карз покачал головой и нанес мазь на свою рану, прежде чем достать свой изношенный блокнот. Он нарисовал окончательное состояние руны с предельной точностью, а также образовавшуюся линию разлома на своей руке. Наконец, Карз записал свои мысли и новые теории. В совокупности они составляли всего несколько строк, далеко не те страницы прозрений, которые он радостно нацарапал в начале.

Прогресс с его третьей интеграцией был удручающе медленным, но не было смысла проявлять нетерпение. Они достигнут своей цели через несколько месяцев, где ресурсы и знания переполняли. Он поглотит все это, приближая себя к своей цели. Он мог даже сформировать несколько новых печатей, в зависимости от того, какие ресурсы ему удастся достать.

Во время одной из своих лекций Вестник Пустоты объяснил, что Небеса были разделены на Семнадцать Королевств, и Карз подозревал, что каждый сигил представлял одно из них. Королевство Порядка стояло в его центре. И хотя оно не обязательно было самым сильным, оно служило центральным звеном Небес. Вот почему Карз упорно пытался интегрировать соответствующий сигил во все свои эксперименты, несмотря на то, что это была его наименее сгущенная руна.

Он уже видел дорогу, ведущую к самому концу. В тот день, когда он достигнет семнадцати интеграций, чтобы сформировать Высшую Истину, он по-настоящему станет безграничным и разорвет оковы смертности и судьбы. До тех пор он был счастлив быть просто Карзом, скромным меченосцем-служителем, о котором никто не стал бы думать дважды.

Эксперимент закончился рано, оставив большую часть энергии в его Небесном Резервуаре нетронутой. Его голова пульсировала после принудительной третьей интеграции, но он все же достал пучок дешевых трав. Карз снова обратился к рунам, хотя на этот раз только к руне Великой Материи. И вместо того, чтобы развивать свое тело, он вливал смысл в сухие стебли.

Процесс был утомительным и отнимающим много времени, но необходимым для его целей. Тридцать инфузий могли превратить бесполезный стебель в 500-летнюю траву, а сто инфузий порождали настоящую тысячелетнюю траву. Он был вынужден продать несколько путешествующим торговцам, которых они встретили, и эти черные спекулянты воспользовались их удаленным местоположением, чтобы обокрасть его до нитки.

Большинство были убраны. Их можно было продать по крайней мере в десять раз дороже, когда они прибудут, и это обеспечило бы его, не полагаясь на Лаондио или кого-либо еще. В конечном итоге, культивация была одиноким путем, где ты был заперт в вечной борьбе с судьбой и Небесами. Ты был обречен на разочарование, если доверял кому-то другому.

Карз в конце концов достиг своих пределов, его Небесный Резервуар высох, как пустыня. Одна тысячелетняя трава с огненной аурой и 500-летний стебель со стальным блеском были добавлены к куче. Карз поднялся на ноги и сделал нетвердый шаг к грубой собирательной формации во внутренней камере. Потребуется несколько дней, чтобы восстановиться и пополнить свои запасы.

Это был Небесный Цикл, равный обмен, при котором он получал выгоду, не добавляя к врожденному греху культивации. Сами Небеса помогали ему на его пути к пику. Он сел на циновку, услышав несколько призрачных нот с палубы выше. Лаондио снова достал свой им самим изобретенный инструмент.

Карз несколько минут наслаждался незнакомой мелодией, чувствуя, что она резонирует с чем-то более глубоким.

— Какое имеет значение, если капля дождя не знает своего происхождения? — пробормотал Карз, затыкая уши. — Важно лишь, сможет ли она вырасти в безбрежный океан.

Глава 1158 Истина и Империя

— Мы выжили? — пробормотал Баббур с недоверием, когда вопли спасательной капсулы, вызванные скручиванием и разрывом её корпуса, сменились осторожным шелестом.

Казалось, судно было не меньше удивлено тому, что пережило путешествие сквозь этот хаос, и атмосфера внезапно вылетела из пробоины. Эмили быстро схватила Галава и ещё одного солдата, прежде чем всё рухнуло, и их выбросило в безграничные просторы открытого космоса.

Она поняла, откуда дует ветер, и уже надела свой космический скафандр. Активировались два талисмана, образуя многослойные защитные щиты, которые позволили им унестись на пространственных ветрах, увеличивая расстояние от башни. В тот момент, когда Эмили посчитала, что безопасно, она достала собственную капсулу и затащила двоих внутрь.

Заблудших солдат быстро подобрали, но Эмили отказалась уводить свой кораблик от башни. Она ждала, полностью сосредоточив внимание на экранах, показывающих внешнее пространство.

Двухсотметровый участок древнего камня бесшумно плыл за ними — верхняя секция Шестого Маяка Центуриона. Остальной части башни или огромной исцарапанной платформы, которую описывал Зак, нигде не было видно. Не было и никаких намёков на Зака. Её сердце сжалось от тревоги, она гадала, не случилось ли что-то плохое.

К счастью, часть башни невозможно было принять за обломок, отделившийся от остальной конструкции. Не было никаких признаков повреждений, кроме отсечённой секции, всё ещё источавшей древнее Убивающее Намерение. Не было и никаких признаков пространственного шторма, через который они едва проскочили. Вместо этого башня была окружена спиралью мягко текущих огней.

Новые частицы пространственного великолепия непрерывно появлялись из сияющей дымки в нижней части башни. Эмили едва могла различить чужое небо и другую секцию башни внутри другого измерения. Огни двигались вдоль конструкции к похожим вратам на другом конце, и казалось, что башня преображалась прямо на их глазах.

— Он не появится здесь, — сказал Галав с мрачным выражением лица. — Искривлённое пространство распутывается, растягивая пространство на миллионы миль и множество измерений. Каждая секунда будет уносить его всё дальше и дальше.

— Вот почему нам всем пришлось набиться в одну капсулу? — сказала Эмили, её измотанные эмоции усиливались воспоминанием о прохождении сквозь шторм, когда они были набиты, как сардины.

— Ты видела состояние третьей, — пожал плечами Аверейдж. — Сомневаюсь, что она бы выжила.

— Тот жетон, что он использовал. — Галав заколебался. — Я видел отметки Маяка Звездопада и моего.

— Забудь об этом, — резко сказала Эмили, бросив убийственный взгляд на группу потерпевших кораблекрушение. — На самом деле, не упоминайте ничего о печатях снаружи, пока не вернётесь к своим людям. Возможно, даже тогда.

— Почему нет? Что это вообще за штуки? — нахмурившись, спросил Аверейдж.

Эмили бросила нерешительный взгляд на мерцающую башню, прежде чем глубоко вздохнуть. Ситуация уже достигла этой точки. Она не могла помочь Заку против того гладколицего монстра, но могла хотя бы убедиться, что эти болваны не создадут ему проблем после его появления. Поэтому Эмили кратко объяснила ситуацию с испытанием и то, как оно повлияло на войну.

— Ты говоришь, что носители печатей стали товаром, и Пиковая Семья не сможет защитить меня, даже если захочет, — вздохнул Галав. — Похоже, снаружи ждёт ещё одна тюрьма. Или, что ещё хуже, мы станем пешками, используемыми для раскрытия скрытых опасностей испытания.

Эмили поджала губы, глядя на удручённого торговца. Или, вернее, Мастера массивов, навыка, которого им так не хватало дома без Кензи. Того, кто мог бы починить всё бракованное оружие, что она накопила, кто мог бы дать ей понимание её Боевого Массива Топора. Он даже выглядел неплохо.

И хотя остальные эти люди выглядели немного глупыми, у всех них были невероятно стабильные ауры и отличные инстинкты выживания. Они были даже лучше, чем таланты, которых они заполучили в Красном Секторе. Вместо того чтобы беспокоиться о вещах, которые она не могла контролировать, возможно, ей стоило заняться вербовкой.

— Эй, Шахтермастер, какую печать ты получил? — спросила Эмили, наклонившись ближе с большими глазами. — Тебе нужно где-нибудь остановиться?

— Я думал, нам не следовало об этом говорить? — возразил Галав, его бегающие глаза были полны недоверия. — И что ты имеешь в виду.

— А, маленькая королева, я Носитель Печати Придворного Привязи, — быстро вставил Баббур, протискиваясь поближе. — Неплохо, правда? Так что насчёт.

— Что? Ты носитель печати? — сказала Эмили с шоком, прежде чем её глаза сузились от подозрения. — Погоди. Тебе меньше ста лет?

— Всего лишь пацан, без малого 90, — усмехнулся Баббур. — Не знаю? Мы просто так выглядим после вступления в Мускульную Бригаду.

— Они что, просто раздавали печати кому попало? — пробормотала Эмили, щёлкнув дугой молнии в чрезмерно восторженного варвара. — Ну, а ты, красавчик?

Галав закатил глаза, но уступил. — Думаю, Баббур всё равно бы меня выдал. Я Вестник Придворного Дедала.

— Дедала? — сказала Эмили, её глаза заблестели.

Может ли это быть ответом на загадку, которая мучила Зака более десяти лет? Когда он впервые получил задание собирать Циклы Внешнего Двора, прогресс уже составлял 4/6. В то время единственным известным носителем печати рядом с ним был Ограс, что приводило их в невероятное замешательство.