Единственный способ освободиться от цепей смертности и достичь Вечности — это превзойти Небеса и законы, которые их связывают. До сих пор никому это не удавалось, но культиваторы продолжали попытки Эпоха за Эпохой. Это стремление лежало в центре конфликта между Тронами и Печатями, и даже Зак был втянут в борьбу восхождением пятого столпа.

Семнадцать слоёв трибуляции отпечатали Великое Дао на его теле. Кардинальные законы изгнали четыре измерения культивации, оставив лишь семя обречённого я в море молнии. Но Зак держался, доверяя себе и Пустоте, что они перенесут его на другой берег.

Последние угольки погасли. Он был ничем, но всем, когда всё лишнее было удалено. Агония, которая грозила сломить его разум и дух, утихла, когда его сознание поднялось до более высокого состояния существования. Зак чувствовал, будто его отправили в первый день Эпохи, возможно, всех Эпох, видя её в её самом первобытном и нетронутом состоянии.

Он наконец понял. Прохождение четырёх опустошений позволяло испытуемому на короткое время слиться с Космосом и постичь его истинную природу. Только отпустив якоря, которые привязывали его к мирскому, можно было заглянуть за завесу. Это была концепция, с которой Зак был более чем хорошо знаком благодаря Безграничной Ваджрной Сублимации. Отказаться от всего, чтобы стать единым со всем.

Это учение было истинным подходом к просветлению и не ограничивалось Буддийской Сангхой. Однако эта концепция почти стала лазейкой, заменив его волю бездумным Архатом. Это заставило Зака насторожиться перед финальной стадией Трона Искупления, поскольку его сознание дрейфовало в истоке всего творения.

Время потеряло всякий смысл. Зак рационально знал, что он находился в этом состоянии не более секунды, но это могло быть и десятилетиями. Это было утешительно, но одиноко, поэтому Зак приветствовал изменение в своём кратком существовании небытия.

Не один, а два столпа загорелись одновременно, каждый заполняя половину его сознания и первозданное пространство, которое сотворил Трон Искупления. Один был настолько ослепительно белым, что Зак чувствовал, что он превосходит концепцию цвета, излучая веру, силу и непоколебимую цель. Другой был темнее чёрного, но не холодный, смертоносный мрак Бездны. Это было манящее ночное небо, которое привлекло внимание Эоза в тот день, когда он вышел из глубин, храня безграничную тайну и возможности.

Было несложно догадаться о следующем шаге — нужно было сделать выбор.

Зак фыркнул бы, если бы не был бестелесным сознанием, запертым в непостижимой трибуляции. Он наконец понял правду двадцати трёх слоёв. Девять Печатей, Восемь Тронов, Четыре Закона и Одна Судьба. Зак предположил, что двадцать третий был я, представляющим волю человека и борьбу культивации. Но он смотрел на это со своей точки зрения, забывая о том, кто построил Трон Искупления.

Кто, кроме Императора Безграничного, заслуживает стоять на самой вершине, превосходя Дао и все Законы?

Имперская Судьба или Космическая Судьба. Война или самопознание. Вот какие выборы были представлены. Что бы он ни выбрал, это добавит последний слой, замкнёт цепь и завершит трибуляцию. Ни один из них не был объективно лучше. Молния в двух последних столпах обладала такой огромной глубиной, что предыдущие арки бледнели в сравнении.

Зак даже не мог начать постигать скрытые в них концепции. Это не удивительно, учитывая, что он всё ещё не понимал, что такое Одна Судьба. Зак знал только, что она стояла выше Дао и Закона и была представлена пробуждением Будды в доктрине Сангхи. Тёмная молния ничего не обещала. Это был огромный океан, полный секретов и возможностей. Что ты найдёшь, зависело от ветров судьбы.

Сияющая молния Безграничной Империи не бледнела в сравнении. Глядя на неё, Зак наполнялся чувством цели. Она заставляла его чувствовать себя частью чего-то большего, чем он сам, чего-то, что могло выдержать испытание временем, даже течение Эпох. Он продолжил бы там, где остановились предки, каждое поколение достигая новых высот.

Оба обладали роковой привлекательностью, но Зак инстинктивно отпрянул от их даров. Он не думал, что выбор был подвохом, даже если казалось странным пренебрегать путём Императора в пользу Космоса. Зак также не верил, что это ловушка, подобная той, что была скрыта в Безграничной Ваджрной Сублимации. Молния не изменила бы его сердце или его волю. Это было скорее испытание характера, судьбы и пригодности.

Именно в этом и заключалась проблема. Он уже сделал свой выбор, который исключал оба представленных пути. Сколько раз он возмущался тем, что его используют как пешку, становясь невольным винтиком в чужих схемах? Сколько раз он проклинал судьбу за то, что она толкала его и его окружение в опасные ситуации? Вся его борьба была направлена на то, чтобы взять контроль над своей судьбой.

Выбор любой из сторон ощущался как вырезание неподходящего пути на его теле. Зак был уверен, что любой выбор всё равно улучшит его культивацию, но он не желал так предавать свой путь. Инстинкты Зака подсказывали ему, что это одна из тех ситуаций, когда компромисс оставит тень в его сердце. Лучше было не выбирать ни то, ни другое, чем предать свой путь.

Он был Пустотой.

Какая разница, если он откажется от мудрости предков? Он проложил свой собственный путь и будет продолжать это делать, пока не достигнет его конца. Неважно, как долго это продлится, главное, чтобы это был его путь.

И что с того, что он отверг судьбу? Он создаст свою собственную судьбу, захватывая то, чего ему не хватало, своими двумя руками. У него не было сожалений, даже если это означало сойти с дороги и войти в дикую и неизведанную глушь.

Гром сотряс первозданный Космос, и два моря молний больше не казались глубокими и манящими. Его заявление было актом отступничества, разгневавшим Богов и призвавшим их суд. Душераздирающая агония вернулась с удвоенной силой, сметая его связь с космосом. Казалось, испытание превратилось в настоящую Трибуляцию. Зак знал, что пришло время сократить потери, но обнаружил, что Трон Искупления игнорирует его команду отключения.

Он пытался сбежать или попросить Эмили о помощи. Однако он даже не чувствовал своего тела, не говоря уже о том, чтобы общаться с внешним миром. Зак отчаялся, гадая, не настигло ли его наконец его смертельно опасное поведение. Нет, он не сдастся без боя! Он оттолкнулся от молнии, открывая шлюзы своей родословной, чтобы дать отпор Небесам. Он выбрал Пустоту вместо определённости, несмотря на все доводы разума. Разве ответная реакция была слишком большой просьбой?

Иногда решительное сердце может даже двигать горы.

Огромное давление обрушилось на космическое царство, замораживая молнию. Реальность изменилась, и Небеса стали землёй. Чёрно-белые моря, возвышающиеся над ним, теперь были подавлены под его ногами. А над ними плыла перевёрнутая гора, несравненно огромная.

Она молчала, ожидая. Ожидая, когда Зак последует голосу своего сердца и сделает то, что должно быть сделано. Стать Пустотой, взять то, что ему нужно, и отбросить всё остальное.

Бесчисленные струи непокорного белого и чёрного были насильно вытянуты из земли, чтобы дополнить неполную систему в его теле. Они сопротивлялись и вырывались, их ярости было достаточно, чтобы испепелить небо. Однако воля Зака несла вес Пустотной Горы, и молния не могла вырваться из её хватки.

Тем временем, третья сила обрушилась сверху, превращая двойственность в триумвират. Вместе они откроют путь, который он искал. Зак чувствовал, что находится на пороге величия, но тревожное осознание поразило его, как удар по лицу. Он понятия не имел, что делать, а Пустотная Гора не дала никаких ответов.

Было слишком рано. Он был всего лишь Ранним Гегемоном, и это начинание включало концепции, которые озадачивали даже Владык. Это касалось Терминуса, и одна ошибка разрушила бы всю систему, как карточный домик. Запертые струи молнии уже использовали несовершенства, чтобы вырваться на свободу. Зак отчаянно просил Пустоту о инструкциях и встретил оглушительную тишину.

Однако на зов ответил кто-то другой.

— Старый друг. — древний вздох эхом разнёсся по вселенной.

Казалось, он исходил из времени до времени, простираясь до самого конца всего существования. Он превосходил Дао, но был един с ним. Он был неостановим, непостижим и слишком велик для разума Зака. Даже Сендор бледнел перед неоспоримой мощью, воплощённой в этих двух словах. Неужели кто-то уже достиг Вечности?

Время было обращено вспять, чтобы перенаправить реку судьбы по другой траектории. Двадцать три формы молнии прекратили свой разрушительный разгул, словно превратились в послушных котят. Несовершенства сгладились, чтобы проложить путь для невероятно сложного узора. Зак ахнул от его замысловатости и красоты. Он не мог постичь даже его уголка, но знал, что путь, который он искал, появился — уникальный путь Императора Пустоты.

Узор погрузился в его сознание, и Зака охватило огромное чувство потери, когда его снова затянуло в его обыденную реальность. Ясность исчезла, и сложный узор проскользнул сквозь щели его разума и исчез. Это было похоже на то, как он столкнулся с Хаос Паттерном и Пустотной Горой, оставив его мучительно любопытным и отчаянно желающим большего.

Зак едва мог отличить реальность от воображения, когда вдруг осознал своё непосредственное окружение. Он всё ещё сидел на Троне Искупления в своей человеческой форме, но не ожидал, что трон из молнии появится на вершине монолита в Руинах Энсолуса. На них были его две бестелесные формы, напоминающие неподвижных Богов Грома.

Все двадцать три волны на скульптуре светились, излучая трансцендентную силу, как небесный маяк. Лишь малая часть вошла в его тело, но этого было достаточно, чтобы вызвать великое перерождение. Тем временем беспрецедентные волны сотрясали Трон Искупления. Он наполнил его Дао Земного Пика с такой силой, что металлический трон скрутился и начал плавиться.

Зак принял всё это и даже призвал остаточные энергии, оставленные кактусовой иглой и Водой Мириада Путей. Он был подобен засушливой пустыне, пустынному ландшафту без будущего. Он оставался жив одной лишь силой воли, но наконец пришло время вернуть то, что принадлежало ему.

Божественные цветы, изобилующие незапятнанной жизненной силой, расцвели в море молнии. Их небесный нектар хлынул, заменяя то, что было отнято, и даже больше. Долголетие содержало живительные воды возможности, позволяя Заку снова встать на путь культивации. Пересохшие каналы его Космического Ядра заполнились первозданными водами, которые прошли через каждый уголок его тел, чтобы разбудить их от сна.

Куда бы ни проходила его энергия, молния возвращалась в плоть и кости. Это было похоже на то, как великие реки его энергии вернули пустыню и превратили континент в пышный лес. Лес, более высокий и сильный, чем тот, что стоял там раньше. Наконец, мягкий дождь истины упал с небес на преображённый ландшафт. Жизнь, Смерть и Конфликт окрасили тело Зака в оттенки его пути.

Никогда прежде Зак не чувствовал такой связи с собой. Он был перестроен в соответствии со своим путём и космосом, и казалось, что каждый аспект его культивации претерпел определённое улучшение. Однако тёмное облако предчувствия накрыло небеса, прежде чем Зак успел отпраздновать.

Процесс всё ещё продолжался, и Зак всё ещё не мог двигаться. Однако глубокий грохот присоединился к апокалиптическому хаосу рушащегося Трона Искупления. Это был его желудок, непрерывно урчащий, и это была лишь верхушка айсберга непостижимого голода, который внезапно разрывал его внутренности.

Зак попытался унять его, перенаправив часть огромных энергий, циркулирующих в его теле, но это лишь усилило возбуждение его клеток. Они были подобны птенцам, кричащим о пище, и их зов становился всё громче и настойчивее. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз чувствовал это неумолимое и невыносимое желание, но это было ощущение, которое он никогда не забудет.

Неожиданные события в Троне Искупления спровоцировали его Эволюцию Родословной. Он выбрал Пустоту и получил её помощь. Теперь она требовала, чтобы Зак доказал свою убеждённость. Он понимал, что этот поезд не остановить; он мог либо запрыгнуть на него, либо быть сбитым. В лучшем случае он мог подавить это ещё на некоторое время, но это был лишь вопрос времени.

У него был час, в лучшем случае.

Глава 1150 — Путь Пустоты

Растущий голод можно было вытерпеть, но полностью отрицать его не получалось. Уже шокирующего количества молний, проникших в его клетки, было недостаточно. Ничто никогда не могло быть достаточным. Пустота Зака, чтобы взять то, что нужно, и отказаться от всего остального, была ложью — отступлением, рождённым слабостью.

Император Пустоты брал то, что хотел. Он захватывал Небеса и пожирал Землю, уничтожая всех, кто стоял на его пути.

Голод искажал его восприятие, но громкий взрыв встряхнул Зака. Остаточная молния насильно вытягивалась с потолка, вызывая яростный отклик. Его тело Драугра пыталось сделать то же самое, но таинственный монолит в центре Руин Энсолуса фактически отверг его требования.

Он выдержал разрушительные импульсы Ультома и теперь противостоял зову Пустоты. Его происхождение не могло быть простым. Заку достаточно было оглядеться, чтобы понять, что Руины Энсолуса таят в себе нечто большее, чем кажется на первый взгляд, но эта конкретная тайна должна была подождать. На его человеческой стороне были более насущные вопросы.

Одна опора за другой разрушались над Троном Искупления. Несмотря на два последовательных использования, каждая опора всё ещё содержала огромное количество энергии, и всё это изливалось в камеру. Зак знал, что не может позволить этому продолжаться, и насильно стабилизировал свой разум и подавил тело.

Безумные вихри в его клетках постепенно замедлились, хотя они всё ещё находились в возбуждённом состоянии. Ненасытный голод тоже никуда не делся. Это была полумера, которая оказалась достаточной, чтобы остановить разрушение, которое могло бы утопить его в нефильтрованной Грозовой Молнии.