Против большинства врагов Зак мог целиться в глаза или горло, вынуждая их уклоняться или реагировать. Нечто подобное было просто невозможно с Жнецом Иж’Рак, который не имел органов и даже мозга. Конечно, с Жнецами Иж’Рак было трудно иметь дело, но они не были неуязвимы. Во-первых, использование Военных Костей было, по-видимому, чрезвычайно утомительно, больше, чем большинство Военных Регалий. Это также истощало их Жизненную Силу, что было важной причиной того, почему все жнецы практиковали Очищение Тела.

Во-вторых, их сознание было распределено по их скелетам, что означало, что любое повреждение их костей могло повредить их души. Даже достаточно сильный удар по их конечностям мог потрясти их разум и ненадолго рассеять их мысли. И хотя их сознание было распределено по их скелету, многое всё ещё было сосредоточено в их голове. Уничтожение её не убило бы их сразу, но они были бы полумёртвыми, и их было бы легко добить.

Его цепи не обладали такой чистой силой даже после их улучшения. Катор, в конечном счёте, был элитой на пороге Поздней Гегемонии, и его Военные Кости были чрезвычайно сильны, даже когда его Атрибуты были ограничены. Зак, вероятно, мог бы весь день шлёпать цепями по костной броне Катора, но это мало что изменило бы.

Это не означало, что цепи были бесполезны. Нацеливание на очевидные слабости было лишь одной из стратегий, которые могла использовать Неистовая Стойка — это даже не было центральным в том, как Зак использовал своё вооружение. Это был просто метод ускорения боёв с более слабыми или неопытными противниками, но он никогда не планировал полностью полагаться на эту тактику, сталкиваясь с настоящей элитой.

Культиваторы, у которых были очевидные слабые места, не продвигались далеко на пути культивации, и чем дальше продвигался Зак, тем больше запасных вариантов было у его врагов. Некоторые могли выжить, даже если им раскололи голову. Другие были как Катор, использующие толстую шкуру или Военные Регалии, чтобы блокировать всё, кроме сильнейших ударов.

Неистовая Стойка была техникой ограничения и удушения, и фундаментальный способ использования его цепей заключался в том, чтобы буквально связывать свою цель. И в качестве запасного варианта он мог расположить свои цепи так, чтобы некоторые движения захватывали конечности или оружие противника, вынуждая их действовать по-другому.

Если бы Алеа всё ещё была е-ранга, это было бы невозможно. Теперь же звенья обладали достаточной силой, чтобы ограничить даже Катора на короткие промежутки времени. В конце концов, они порвутся, но Алеа уже заверила его, что это не имеет значения. Километры цепей хранились в подпространстве Узы Любви, и Алеа всегда могла производить больше, подпитывая свои материалы или восстанавливая сломанные звенья.

Цепи извивались к конечностям и туловищу, словно ловкие удавы, стремясь запечатать Катора в гробнице смерти и металла. Однако Заку казалось, что он бьёт по воздуху. Катор был скользким, как угорь, проскальзывая сквозь кажущуюся непроходимой сеть, чтобы продолжать свои яростные атаки. Зак чуть не получил сокрушительный удар в грудь, хотя рука Катора должна была быть скована.

Стилю жнеца не хватало гибкости вооружения, но его техника имела свой собственный метод контроля над полем боя. Не то чтобы отпрыск Фаланги Белого Неба использовал грубую силу или скорость, чтобы проложить путь — было бы фатальной ошибкой истолковывать обманчиво дикие размахи Катора как признаки варварского бойца. Изысканный контроль скрывался за широкими движениями, и Зак даже не был близок к тому, чтобы использовать эти бреши.

Его атаки были слишком быстры, слишком сильны, и Заку не оставалось иного выбора, кроме как постоянно менять позицию, выискивая брешь. В один момент они обменивались ударами на земле, в следующий — парили в воздухе. Постоянные смены имели таинственный ритм, который нарушал ритм Зака и ломал его сдерживание. Цепи, что должны были поймать ногу, лишь рассекали воздух; другие почему-то врезались прямо в щит Катора, когда целились в его руку.

И существовало постоянное чувство расхождения между реальностью и укоренившейся мышечной памятью Зака. Ощущение было сродни попытке бежать в кошмарах, где ты двигаешься в замедленной съёмке или замираешь на месте. Зак чувствовал, будто попал в невидимую трясину, сформированную техникой Катора. И чем больше он сопротивлялся, тем сильнее болото затягивало его.

Зак полагался на свой богатый опыт, чтобы вернуть себе инициативу, но чувство удушья только усиливалось. Явного победителя не появилось после минуты битвы и сотен обменов ударами, но жнец имел неоспоримое преимущество. Он менял правила игры каждый раз, когда Зак создавал небольшой шанс, почти превращая возможность в бедствие. Если бы не его тонко настроенные инстинкты и сильно усиленное Фоновое Зрение, Зак уже получил бы удар.

Булава жнеца была повсюду, каждый взмах содержал силу, от которой нельзя было просто отмахнуться. Забудьте о захвате инициативы; Зак скорее чувствовал, как его медленно гонят к обрыву. И как бы он ни старался, он не мог найти путь к спасению. Если ничего не изменится, Катор получит первое очко в течение следующих пяти минут.

Разница не могла быть объяснена уровнем их техник. Катор обладал более сильными Дао, но был лишь на Средней Стадии Интеграции, как и он сам. Он не мог вложить гораздо больше своего понимания в свою технику, чем Зак, а массив сводил на нет большинство других преимуществ более сильных Дао.

Дело было и не в атрибутах — Зак должен был признать, что получил преимущество в этом. Боевой массив сократил запас Атрибутов Катора до уровня Зака, но не полностью учитывал более высокую Эффективность Атрибутов Зака. Его эффективная Сила, в частности, была выше, чем у Катора, но ему не удалось использовать её для чего-либо существенного.

Одной из проблем были врождённые преимущества. В то время как Зак обладал более высокой чистой силой, Катор имел другие преимущества, которые правила дуэли не запрещали. Немногие могли сравниться с Заком по количеству Жизненных Узлов, и он обладал двумя родословными и внешней конституцией, повышающими фундаментальное качество его тела.

Однако все эти уникальные силы значили очень мало в текущих ограничениях. У Зака не было Мануала Культивации, его Особое Ядро ничего не добавляло к его боевым способностям, а его Таланты Родословной не усиливали его технику. Из восьми Жизненных Узлов помогали только Убеждение Эоза и Стойкость Эоза.

Первое позволяло Заку выходить за пределы своих атрибутов, в то время как второе позволяло ему сражаться в полную силу. Аура Катора становилась сильнее с каждой секундой, и она уже достигла уровня подавления, где формировала атакующую или ограничивающую область. Она оказывала ощутимое давление на тело Зака, подобно тому, как Павина высвобождала мощь своего Внутреннего мира.

Аура Зака или Убивающий Намерение ничего не могли поделать с этим эффектом — это было больше похоже на атаку на его Сердце Дао. Не могло быть и речи, чтобы Катор жульничал, когда за ним наблюдали четыре Монарха, что означало, что эффект был вызван собственной Родословной жнеца, Жизненными Узлами или Чудесными Костями. И это, вероятно, была лишь верхушка айсберга.

То, что Катор оказался на вершине поколения в такой воинственной расе, как Жнецы Иж’Рак, должно было означать, что его скрытые преимущества были направлены на бой. Это могло показаться несправедливым в рамках матча, но создать абсолютно честную дуэль было невозможно. Что бы ты ни ограничивал или разрешал, одна из сторон всё равно окажется немного впереди.

Зак мог по сути игнорировать подавляющий домен благодаря своей Родословной Эоза, но он всё ещё был полон опасений, пока держался. Инстинкты Зака подсказывали ему, что Катор всё ещё придерживал ещё более сильные методы, ожидая момента слабости, чтобы нанести удар. Тем временем он даже не понял, какие Дао культивировал Катор.

Только дурак открыто покажет свои карты, но Зак никогда прежде не сталкивался с подобной ситуацией. Пара столкновений всегда выдавали некоторые подсказки. Например, к этому моменту Катор никак не мог не понимать, что его Неистовая Стойка основана на Дао Смерти и Дао Конфликта. Однако Катор был как чёрная дыра, где горизонт событий скрывал внутреннюю работу его техники.

Как Зак должен был предвидеть ходы Катора, если он не мог понять, на каких Дао они основаны? Фундаментальное мастерство и Дао были базовыми компонентами техники, но нужен был опыт, чтобы максимально использовать это. Десятилетие борьбы внутри Многолетней Безграничности значительно улучшило адаптивность Зака, но накопленный опыт оказался в значительной степени непригодным.

Скорее, это стало оружием, направленным против него, когда инстинкты и воспоминания сталкивались. Это расхождение постоянно заставало его врасплох и делало почти невозможным взять битву под контроль. Каждая секунда проводилась на краю катастрофы, где один небольшой просчёт обернётся катастрофой.

Зак всё ещё не высвободил всю свою силу, хотя прорыв его защиты был лишь вопросом времени. Они всё ещё прощупывали друг друга, но Заку казалось, что он был открыт, в то время как Катор скрывался в темноте. Ему нужно было вскрыть чёрный ящик техники Катора, если он хотел найти путь к победе.

Работа с неизвестным сама по себе была навыком, и Зак нашёл множество способов достичь цели. Зак знал, что ему придётся заплатить цену за знание, сражаясь с таким могущественным врагом, как Катор, независимо от подхода, но он всё же сместил свою цель с нанесения удара на принуждение Катора раскрыть больше аспектов своей техники.

Битва становилась всё более отчаянной, когда Зак сражался, казалось бы, наугад. Его размахи не имели ни логики, ни причины, кроме его желания внести сбои в битву и позволить хаосу возобладать. Это выводило его из Неистовой Стойки и возвращало в неё, но также выводило Катора из равновесия. И всякий раз, когда тот восстанавливал равновесие, Зак извлекал крупицу истины из-за завесы.

Безумный подход оставил Зака покрытым неглубокими порезами всего через тридцать секунд, но ему удалось избежать чего-либо, кроме скользящих ударов. Катор не был заинтересован в том, чтобы нарушать правила, чтобы претендовать на победу после нескольких поверхностных ран. Он понимал, что делает Зак, и явно хотел сокрушить его честно и справедливо. Зак знал, что не сможет вечно избегать смерти, но он был близок к ответу.

Ощущение хождения по канату превратилось в острое предчувствие гибели, когда Зак использовал своё меньшее тело, чтобы проскользнуть под булавой Катора после его исполинского взмаха. Зак якобы рисковал всем, чтобы ударить жнеца в грудь, но смертоносный щит уже двигался к его виску. Цепь оттащила его в сторону, но пряди отрубленных серебряных волос, танцующие в воздухе, показали, насколько близко он был. Но ему удалось подтвердить свою догадку по тому, как щит двигался, чтобы перехватить.

Это скрывалось за слоями отвлекающих манёвров и вспомогательных Дао, но Катор был Культиватором Времени.

Дао Времени было ещё более редким, чем Дао Пространства, и он сражался не со многими культиваторами, идущими по этому пути. Затуманенные воспоминания Зака из Многолетней Безграничности оставили ему некоторый опыт в обращении с этим Дао, но в основном это было знание о том, как пробиваться сквозь Временные Аномалии, а не как сражаться с Культиваторами Времени.

Самый запоминающийся опыт, связанный с Дао Времени, был предательство Веры Картавы ещё на Исследовательской Базе. Однако она на самом деле не была Культиватором Времени. Её таинственные глаза позволяли ей насильно плыть против реки времени огромной ценой, но, похоже, она сама не постигла Дао.

Катор, очевидно, не использовал бы своё Дао таким образом, чтобы нарушать табу на изменение прошлого — Зак сомневался, что он вообще способен на это. Вместо этого он вложил своё понимание Времени в свою технику, что напоминало то, как Ученик Пустоты сражался, используя своё понимание пространства. Однако Аджаркас был лишь талантом е-ранга, продвигающимся к Интеграции. Применение Катора было на световые годы впереди.

Дело было не в том, что Катор был быстрее или сильнее его, и даже не в том, что он использовал метод увеличения лимитов, подобный Убеждению Эоза. Его атаки настолько тонко вмешивались во временной поток и восприятие, что Заку потребовалось три минуты, чтобы это понять. То, что выглядело как поспешный тычок, было полносильным взмахом, а его бреши казались ловушками, потому что они ими и были. Шли две параллельные временные линии одна реальная, а другая — та, что Катор показывал ему.

Даже осознав правду, Заку было трудно понять, какие возможности были реальными, а какие уже прошли.

Ситуация была далеко за пределами ожиданий Зака, но его сердце билось от волнения. Сомнения, мучившие его несколько дней, уступали место захватывающему чувству открытия. Каждый ответ был подсказкой, каждое движение — откровением. Постичь Дао Времени было всё равно что найти свободную нить в куске ткани. Он в конце концов распутает всё, пока будет тянуть.

Раскрытие секрета Катора было первым шагом к его контратаке. Это не ослабляло технику Катора, но позволяло Заку более естественно адаптироваться к разорванному временному потоку атак жнеца. Он всё ещё был в проигрышном положении, но это уже не было так отчаянно, как раньше. Двойственность Смерти била сверху и снизу, и цепи двигались так, будто обладали собственным разумом.

Ритмы постоянно нарушались и возрождались в течение следующей минуты, как будто Зак заставил своего противника войти в бесконечный цикл реинкарнации. Каждый обмен был Смертью, оставляя его путь немного шире, пока он продолжал разгадывать тайну Дао Катора.

— Раз уж ты так любопытен, попробуй! — внезапно взревел Катор, когда первобытные руны появились на гребне его головы.

Зак понял, что быть беде, когда опалесцирующее мерцание распространилось по Военным Костям жнеца, и он тут же убедился в своей правоте, когда щит атаковал его с удвоенной скоростью. Зак срочно отпрянул, но временная трясина, с которой он боролся всю битву, набросилась на него с удвоенной силой. За долю секунды Зак вошёл в тысячи временных линий, все ведущие к страданию.