Среда, 09:20

Квартира девчонок

«Привет, мам.

Я очень по тебе скучаю, я не знаю, у кого спросить совета, кому рассказать и какими словами… Поэтому пишу тебе.

Этой осенью я влюбилась. По-настоящему! Наверное, влюбилась в того, в кого не стоило влюбляться. Или стоило… Не знаю, я так…

Знаешь, мам, романтика иногда появляется там, где ее совсем не ждешь. Не в тот момент, когда тебе поют песни или дарят воздушные шары…

Романтика иногда рождается в спорах. В таких, что невозможно остановиться и хочется до посинения доказывать своё! А потом вдруг хочется сдаться. Потому что вам обоим важно быть не правыми, а понятыми.

И вы же понимаете друг друга!

С полуслова. С одного взгляда. Вы словно созданы друг для друга.

И возраст, и расстояния – все становится неважным! Кажется, что вы все сможете, преодолеете, что никто и ничто никогда…

Блин! Знаешь, что потом, мам?!

Потом оказывается, что все, – все! – кто тебя окружал – все предают!

За что?

Я так и не поняла.

Но знаешь, что самое страшное?

Простить их не трудно. У меня почти получилось. Это нужно, чтобы двигаться дальше.

Но простить его… Простить ему молчание…

Я не могу! Очень-очень хочу, но не могу! Каждый раз, закрывая глаза, я думаю…

Почему он не рассказал всю правду сразу? Что заставляло его молчать весь этот месяц?!

Мамочка…

Как же мне тебя не хватает».

Карина захлопывает чужой ежедневник и откладывает его на кровать.

За окном опустевшей спальни светит яркое осеннее солнце. В квартире тихо. Больше не пахнет сладкой выпечкой или очередной пастой под каким-нибудь хитро выдуманным соусом. Злата в университете. А Вася в ту ночь упаковала всю свою жизнь в пару чемоданов и рюкзаков, вызвала такси и уехала. Не выходила на связь уже третий день.

Переиграть Кирилла, выходит, не получилось. А надо было просто рассказать Василисе правду.

Карина вздыхает. Снова берет в руки Васин ежедневник. Она не собиралась читать, просто… просто пара кружек, тарелок, сковородка и этот блокнот, где вперемешку Вася записывала мысли, рецепты, бесконечные списки в стиле «Что сделать», «Планы», заметки с интересными книгами и фильмами – вот и все, что осталось от Никольской.

Карина крутит в руках записную книжку и решает, что обязательно все исправит.

За десять минут одевается, выходит из квартиры и бежит к станции метро. Заткнув уши наушниками, проезжает несколько станций, пересаживается на автобус и, прислонившись виском к окну, смотрит на деревья в золоте, на гуляющих людей, на веселых школьников, на город в лучах ласкового солнца – полтора часа дороги пролетают незаметно.

Она не помнит точный адрес, но помнит, как выглядит сам дом, – Кай часто устраивал вечеринки летом. Быстрым шагом всего пять минут от остановки – и вот уже перед ней нужная дверь. Набрав в легкие побольше воздуха, Карина решает не репетировать речь заранее. Просто звонит в звонок и терпеливо ждет.

Но никто не открывает.

Черт. Она надеялась найти хотя бы Виктора. Еще раз жмет на звонок.

Ну же! Откройте хоть кто-то!

Хочется барабанить в дверь кулаками.

Куда все подевались после той ночи?!

Карина жмет еще раз и еще – и это срабатывает. Дверь открывает заспанный, взлохмаченный, обнаженный по пояс Кай. Молчит. Моргает. Смотрит на нее.

– Привет. – Карина неловко топчется на пороге. – А Виктор дома?

Кай вскидывает брови в ответ на её вопрос, и Карина спешит объясниться.

– Вася пропала. И я знаю, что все пошло не так, как должно было. Просто… Может, смогу помочь чем-то?

– Вхо… – Кай прокашливается. – Входи.

Парень пропускает ее в дом – с порога в нос бьет неприятный запах алкоголя. Карина разувается, проходит в гостиную и удивленно замирает. Огромная комната завалена скомканными листами бумаги, бутылками, жестяными банками и упаковками из-под чипсов.

– Что здесь произошло?

– Сочинял. – Кай непривычно немногословен. Неулыбчив. Потерян.

– Что ты делал? – пораженно переспрашивает Карина, рассматривая помойку, в которую Кай превратил комнату.

– Стихи писал. Песни. – Кай жмёт плечами и направляется в сторону кухни. Карина идет следом. – Вася, говоришь, пропала?

– Да. Приехала из клуба одна. Никого не слушала. Закрылась в комнате. А потом к утру уехала. Упаковала вещи в коробки за пару часов. И все.

Карина садится на высокий стул, пока Кай ставит чайник.

– Это из-за меня все, – удрученно вздыхает девушка. – Я попросила ничего не говорить ей, и вот что вышло. Надо теперь… не знаю. Сначала поговорим с твоим братом, а потом что-нибудь придумаем. И мне нужно попросить прощения, и…

– Да не парься так. Это мелочь. Витя смог бы вырулить и тебя прикрыть, если бы не я.

– А что «ты»?

– Ну-у-у… – Кай, стоя спиной к ней, гремит кружками. – Я немного накосячил.

Чайник свистит, Кай делает вид, что дико увлечен дурацким чаем. Только когда перед ней оказывается кружка, Кай, отводя глаза, уточняет:

– Он меня прикрыл. В общем, Кирилл забрал у Вити галерею. Вася – это так… закуска к основному блюду была.

Кай делает большой глоток, морщится, а Карина подхватывается и быстро оказывается рядом, вырывает кружку из его рук. Нюхает напиток. Так и есть!

– Ты что, виски сюда добавил?!

Надо срочно вылить это пойло. Кай нужен ей трезвым.

– Коньяк. Я просто… Это так странно… Он угрожал мне тюрьмой. Кирилл, понимаешь? Кир. Ну, просто… мы с ним знакомы столько, сколько мне лет…

– Кай! Твой брат лишился бизнеса из-за нашей шутки, Вася его бросила, а ты сидишь и… – Карина бросает кружку в раковину и разводит руками, не находя слов. – Как ты можешь?! Пойдем и поговорим с ним хотя бы потому, что ему точно сейчас хуже, чем твоей творческой натуре!

– Так я хотел поговорить… – Кай смотрит на нее и тихо заканчивает: – Его тоже нигде нет.

– Шутишь?

– Не. Вик и Кир поехали куда-то прямо из клуба. А потом в «Койот» вернулся только Кирилл. Сказал, что я свободен и сам себе хозяин. И все.

И что теперь делать?

– Телефон?

– Не берет трубку.

– Кай… А что, если?..

– В больницах тоже нет.

– Улетел?

– Вряд ли он бы улетел, не попрощавшись со своим преподом. Я звонил одному деду – Витя не объявлялся. Да и скоро открытие его выставки… Хотя не уверен, что это все еще важно.

Карина пораженно молчит.

– Ну, ты настолько драму не разыгрывай. Жив он.

– И где он тогда?

– Ну, если думаешь, что «творческая натура» здесь только я, то ошибаешься. У Вити есть такая дурацкая черта… когда ему хреново, он пропадает. Просто исчезает. Пф-ф… Буквально. Он в детстве сбегал на пару дней. Он пять лет назад съебнул из страны. Мы его не найдем, пока он сам не объявится.

– Да ты даже не пытаешься.

– И что ты предлагаешь? Ходить по улицам? Проверять вокзалы?

– Теперь преувеличиваешь ты.

– Не-а. Витя запросто может лечь спать на вокзале.

– Ну-у. Давай начнем с галереи. Только оденься. И умойся.

Среда, 11:00

Галерея Destruction

Оставшись в одиночестве, Карина покупает кофе и садится за столик у окна. Кай ушел искать управляющего или самого Витю, а ей идти дальше холла оказалось нельзя, – галерея закрыта до субботы.

Карина никогда не была здесь, а потому с любопытством оглядывается по сторонам, впервые испытывая воздействие знаменитой Destruction на себе: ощущение невероятного пространства и масштабов, от которых дух захватывает и необъяснимо трепетно бьется сердце в предвкушении. Словно вот-вот она откроет новую звезду, увидит нечто волшебное или узнает величайшую тайну истории.

Необъятный холл залит солнечным светом – стеклянные стены словно растворяются, и помещение сливается с окружающей природой. Вдали виднеется берег залива и силуэты высоких сосен; слева от нее удивительная стеклянная лестница – и все это поражает воображение.

И все это умудрился получить Кирилл.

Карина задается вопросом, знают ли люди, то и дело выбегающие в холл из темной арки, что их ждет дальше? Было ли уже официальное представление Кирилла? Будет ли оно вообще, или Кир не соизволит познакомиться с командой?

Что он сделает с этим местом?

Давай, Карин. Помоги»,– мысленно кривляет просьбы Кира девушка. – «Подумаешь, Никольская твоя переспит с кем-то.

Да уж. Просто спор. Просто шутка.

Вздохнув, Троянская делает глоток кофе. Вкус напоминает о том, как они с Васей сидели в какой-то кафешке и пили что-то похожее с белым шоколадом. Только не такой сладкий, не приторный. То что нужно в разгар осени.

Рядом со столиками проходят молодой мужчина и пожилая женщина в красном. Специфичная здесь публика.

– Я обязательно ему передам. Спасибо огромное, Агнесса Юрьевна. Эти приглашения…

– Бросьте! Я их достала только в обмен на свадьбу в моем отеле. Никакого шато! Пока свой грант получат, пока ремонт затеют – это года на два даже с учетом золотых рук Вити. Пока подрядчиков найдут… А потом он еще и переделывать заставит, если что не так. Точно как отец. Так что «Ривьеру» ждет прекраснейшая свадьба.

Карина едва не давится кофе, тихо прокашливается и изо всех сил пытается разобрать каждое слово из разговора странной парочки. Даже разворачивается полубоком, чтобы не упустить их из виду.

– Полагаю, вы захотите устроить рекламную компанию для отеля из этого события. – Кажется, мужчина усмехается.

– Я никого не нашел! Где их всех черти?.. – Подлетающий в этот момент со спины Кай едва не сносит ее стул. Карина прикладывает палец к губам, глазами указывает на странную парочку.

– О. Это он. Саша, – тоже шепчет Кай. А женщина и этот Саша останавливаются у последнего столика.

– Если только совсем немного и с позволения невесты. – Она улыбается и морщинки на лице становятся еще глубже. – Сделаем фотосессию и промо-ролики.

Да какая свадьба?! Что за хрень?

– Виктор Александрович не…

– Виктор Александрович! – Не дослушав, женщина вскидывает руку. Какая она манерная! – Вы его не знаете! Это может Виктор Александрович не захотел бы. А Витя совсем другой.

Саша тихо смеется, но, видимо, не решается спорить и комментировать. Они прощаются, женщина направляется к распашным дверям, Кай дергает Карину за локоть.

– Давай, погнали!

И они оба срываются с места, несутся к выходу и догоняют эту дамочку у поворота на парковку.

– Извините! Подождите, пожалуйста! – Кай бросает ей в спину, и женщина останавливается. Удивленно поднимает тонкие брови, рассматривает сначала Бестужева, Карину и снова Кая.

– Кай? Это же ты?

– Да-а, – несколько растерянно тянет парень. – А мы… вы меня знаете?

– Отца твоего знала. А тебя видела лет десять назад. Ты был несколько ниже, но такой же нестриженный, – улыбается женщина.

– Оу. Простите, я не помню вашего… – Телефон в ее руке вибрирует, женщина, взглянув на экран, недовольно цокает и сбрасывает вызов.

– Агнесса Юрьевна. Молодые люди, мне, к сожалению, совсем несподручно терять время на светские беседы. Как видите, мне пора. Вы что-то хотели?

Речь у нее смешная такая! Деловая старушка! Карине хочется спросить, о какой свадьбе шла речь, но она не решается задать вопрос.

– Мы услышали ваш разговор с Сашей и решили, что вы знаете, где мой брат. Он забыл свой телефон дома, а вдруг по работе позвонят, а я не нашел его в галерее… – Кай врет как дышит, но это то, что нужно.

– А, с этими переездами всегда так! – Машет рукой женщина, и пара золотых широких браслетов забавно звенит. – Вечно что-то теряется. Лучше завезите ему, а то у него сейчас и так голова кругом.

– Да я адрес не помню, – ловко находится Бестужев.

Агнесса Юрьевна так строго на него смотрит, что Карина едва не прыскает от смеха, но проглатывает смешок, стоит женщине обратиться к ней.

– Милая девушке, запишите-ка.

Карина быстро печатает, они прощаются с Агнессой Юрьевной, а уже через сорок минут стоят перед огороженной территорией жилого комплекса на Петроградке прямо на Песочной набережной. Темно-коричневый дом встречает их охраняемой территорией, ухоженным внутренним двориком и консьержем в подъезде.

Блин, да это не подъезд, это какой-то офис!

Лифт. Пятый этаж. Звонок. Потеющие ладони – Карина почему-то уверена, что сейчас Виктор откроет им дверь, и она растеряется. Что сказать человеку, который из-за них с Каем лишился собственного детища? И девушки?

Но дверь им открывает не Бестужев.

– П… привет…

Василиса в домашних шортах и майке на секунду замирает на пороге, приоткрыв рот. А потом вдруг улыбается и приглашает их войти.

Среда, 12:10

В доме на Песочной набережной

Все в этой квартире говорит о том, что жильцы только-только заехали. Еще пахнут краской свежевыкрашенные идеальные стены; распахнуты высокие двери и звучит легкая музыка откуда-то из комнат. Полуразобранные Васькины чемоданы и коробки в длинном коридоре валяются прямо на светлом мраморном полу. Один чемодан точно не ее.

В кухне-гостиной, куда приводит их Никольская, очень светло – два панорамных окна выходят на набережную Карповки. Молочный тюль едва заметно колышется от небольшого ветра, приносящего с собой запах воды и осени. Здесь уютно и как-то по-домашнему спокойно, даже несмотря на бардак и немного взбалмошную Никольскую.

– Вы садитесь, – Вася с улыбкой приглашает их к барной стойке, но тут же ее глаза в ужасе распахиваются. – Ой, нет! Лучше за стол! – вскрикивает и вмиг подлетает к барке. Карина замечает среди коробок из-под заказанной еды что-то похожее на бежевые…

Черт, это стринги!

Вася быстро прячет кружево в карман шорт, а Карина бросает взгляд на Кая, – слава Богу, парень оторопело крутит головой, рассматривая интерьер, и не замечает небольшого Васькиного казуса. Карина толкает его локтем в бок по направлению к овальному изящному столу с персиковыми стульями, замечая, как Вася благодарно улыбается и выдыхает.

– Что это за место? И почему так много золота? – Они усаживаются на широченные стулья-кресла. Кай забавно заторможенно переводит взгляд на Никольскую. – И где мой брат?

Карина не сказала бы, что тут было «много золота». «Золотыми», как выразился Кай, были всего-то тонкие ножки стульев и какие-то отдельные небольшие детали. Квартира просто разительно отличалась от сдержанного, холодного, минималистичного интерьера дома Бестужевых. Она не была вычурной. Она была нежно-светлой, изящной. Показательно-утонченной. Да, Карина понимала, о чем спрашивал парень: что это, на хрен, за дворец?

– Это квартира нашей общей с Витей знакомой. – Вася тоже садится напротив и чинно кладет ладони на коленки, но ее голос просто звенит то ли от напряжения, то ли от какой-то непонятной радости.

– Она нам ее… Я даже не знаю, как это объяснить… – Отводит глаза, продолжает улыбаться и даже краснеет, когда Карина молча вскидывает бровь.

– Она нам ее любезно одолжила! – Но сидеть спокойно у Василисы выходит откровенно плохо. Точнее, не выходит совсем, потому что Никольская подскакивает и семенит обратно к кухне.

Интересно, там есть что-то еще, не предназначенное чужим глазам?

– Витя сейчас придет, – продолжает тем временем Василиса, заглядывая в первый попавшийся шкаф наверху. – Он вышел за круассанами к завтраку, так что, может, пока чай? Если я, конечно, найду кружки.

Со своим ростом она смотрится в этой кухне забавно. А шкафы в потолок наводят на мысль о том, что кому-то потребуется табуретка.

– К завтраку? – Кай все еще выглядит так, будто получил по голове сковородой. – Витя. В начале первого дня? Пошел за круассанами к завтраку?

Вася находит чашки и ставит чайник, стоя к ним спиной и делая вид, что не замечает немного грубоватого тона Кая.

– Что не так? – шипит Троянская. – Они, видимо, помирились. Чего ты такой недовольный?

– Да какая-то лажа, – хмурится Кай, но отвечает так же тихо. – Ты просто не видела, как и во сколько Витя завтракает.

– Ладно, сейчас разберемся. Только давай без вот этого недовольного табло. Улыбнись хоть разок.

– Мы прилетели в четыре утра. Летали в шато на пару дней, – громко сообщает Вася, развернувшись к ним. – Потом спали долго, так что… Да. Вот только будем завтракать.

Долго спали, значит?– мысленно улыбается Карина, но Кай быстро нарушает начавшийся было рассказ.

– Я видел, что было в клубе. Какое шато? Кир отжал галерею, а ты вообще сбежала еще до того, как Витя получил по еб… лицу. Где он? Ты его видела?

Блин, Кай! Ладно, раз уж на то пошло, то…

– А я нашла твой ежедневник. Прости, Вась… Может, правда объяснишь, что это все значит? Мы хотели все исправить, но вам, кажется, это уже не нужно?

– В ту ночь вы увидели то, что и должны были увидеть. – Вопреки ожиданиям, Василиса вовсе не злится и не обижается. Она хитро улыбается и не в свойственной ей манере немного щурится. – В общем… Когда Витя вышел из твоей спальни, он мне все рассказал.

Карина прикрывает глаза, сгорая со стыда.

– Так ты?..

– Да, знала. Если честно, надеялась, что ты мне все-таки расскажешь. До последнего ждала. Даже в такси, когда ехала в клуб… Не знаю… Думала, может, позвонишь. Но неважно уже. Как вышло так вышло. – Вася переводит взгляд на Кая. – Все, что ты видел, – не по-настоящему. Мы просто подыграли вашему дорогому Кириллу.

– Зачем? – Кай вскакивает на ноги. – Да я… я… я места себе не находил из-за чувства вины! У мены крыша чуть не поехала! По-вашему, это смешно?

– Нет, абсолютно не смешно, – спокойно отвечает Василиса, глядя прямо на Кая и сложив руки на груди. – Во-первых, вы оба увидели, чем все могло закончится. Дурацкая шутка была. И спор глупый. Я ведь правда могла поверить Кириллу и уехать.

– А во-вторых, – заходящий в кухню Виктор ставит на барку бумажный пакет и подходит к Васе, – мы все получили то, что хотели.

Их поцелуй быстрый, легкий, секундный. Всего на миг его рука ложится на ее талию, всего на миг Карина чувствует словно попала в сказку и наблюдает за главными героями, всего на миг Вася мягко касается его футболки в районе живота.

Но стоит выдохнуть – и они уже просто стоят рядом друг с другом. Он – лицом к ним. И Вася, облокотившаяся на него спиной, – тоже. Ее щеки совсем немного розовые, а сама девушка поглядывает на Карину.

Карина никогда не видела ничего подобного. Не видела, как меняет любовь мужчину. Словно его к ней тянет. И просто это так странно… Она почему-то никак не могла поверить, что этот человек может ходить с такими же растрепанными волосами, как Кай. Не представляла его с заживающей ссадиной на губе и уже поблекшим синяком на скуле.

Была драка?

– Мы оба натворили дел, но мне повезло выбраться из всего этого дерьма, – Виктор говорит спокойно и негромко, подбородком упираясь в ее плечо. – Может, Кир наконец-то перестанет жить прошлым. Завяжет с клубом. Ему нужно было как-то… выплеснуть то, что кипело последние годы.

Минутное молчание – им с Каем надо переварить увиденное и услышанное. Вася выбирается из объятий, выключает чайник и перекладывает круассаны на тарелку. Троянская поглядывает на Кая: если она хотя бы откровенно не пялится на Виктора, то так и оставшийся стоять Кай смотрит на брата во все глаза и не моргает.

– Эй… – Карина снова легко толкает его в ногу, а Кай дергается, как от удара тока. Ошарашенно смотрит на Троянскую. Снова на Витю.

– То есть галерея твоя? – глухо и растерянно спрашивает Кай. – Да?

– Нет. Не моя. – Виктор улыбается и, забрав у Васи поднос с кружками, шагает к столу. Кай как-то слишком удивленно наблюдает за процессом сервировки стола. – У меня намечается полугодовой отпуск. Кай, у тебя все в порядке?

Карина тянет его за штанину – и парень плюхается на стул. К ним уже подходит Вася с вазой круассанов. Ставит в центр, тоже садится и весело усмехаясь, заявляет:

– Даю ему два-три месяца. – Она с вызовом смотрит на Виктора, а тот, кажется, принимает приглашение. Откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу и, немного помолчав, с улыбкой не соглашается.

– Пять-шесть. Ты его недооцениваешь.

Карина тянется за кружкой, наблюдая за происходящим. Кай, кажется, совсем перестал моргать и соображать. Интересно, что такое удивительное он видит?

– А ты недооцениваешь Сашу.

– Хорошо. Полгода против трех? – Он протягивает ей ладонь.

– Двух. – Вася жмет его руку, будто они спорят.

Они спорят, когда Кир …что?! Сколько он продержится владельцем?!

Будто услышав ее немой вопрос, Виктор берет чашку и объясняет:

– Я уверен, что Кирилл вернет ее. Есть определенные… обязательства галереи перед государственными заказчиками. Через пару месяцев, – Вик бросает веселый взгляд на жующую круассан Василису, – или год, но вернет. Он хотел выплеснуть эмоции, снести ее, закрыть к черту, но ничего из этого сделать нельзя. А Кир точно не искал дополнительный геморройный бизнес в сфере современного искусства. Так еще и в сотрудничестве с государственными заказчиками. Кай, если ты не начнешь моргать, я решу, что с тобой точно что-то не так.

Карина тихо хихикает, довольная тем, что все, кажется, разрешилось. Хочется поговорить с Васей наедине, но сейчас ей просто хорошо тут. За чаем и круассанами на завтрак в час дня. Видимо, она наконец-то поняла, как должны были выглядеть отношения с Киром, будь они настоящие.

Кай отмирает. Тоже берет в руки кружку, пьет. Кай пьет чай без коньяка – почему-то Карину веселит эта мысль.

– А еще… – продолжает Виктор, поглядывая на младшего брата, – галереи у меня больше нет, а работа под вопросом. Кир угрожал отправить видеозапись из клуба моему руководству. Если он действительно это сделает…

– Тебя уволят? – В голосе Кая страха и переживаний больше, чем во всей речи Виктора. Вася молча пьет свой чай, но почему-то Карине кажется, что Никольская прячет за чашкой улыбку.

– Ну… не факт. Но могут. Репутация в иностранных компаниях крайне важна. Я работаю с заказчиками… – Виктор наклоняется вперед и кладет локти на стол.

Карина сравнивает то, как он разговаривал в вечер перед клубом и сейчас. Сейчас он говорит так неторопливо и спокойно, и можно подумать, будто перед ней не тот Виктор Александрович, а его брат-близнец.

– Если это вдруг случится, то придется искать что-то еще. Надеюсь, мне не откажут в характеристике, но потребуется некоторое время. И будет твой черед нас содержать. Меня, дом, машину, мотоцикл…

Кай шумно проглатывает набранный в рот чай, заикается и что-то пытается сказать, Вася прячет лицо в ладонях, её плечи трясутся, а Виктор смеется в голос, и даже Карина не может удержаться, когда Кай обиженно бубнит «идиоты».

—–♡–

Карина забирается с ногами на плюшевый диван. Братья ушли в другую комнату: Виктор припахал Кая таскать чемоданы в гардеробную, но, скорее всего, это был просто предлог, чтобы оставить девушек наедине.

И теперь они, как раньше, много говорят. Карина рассказывает о том, как Злата придумывает по десять планов на день в стиле «Вернуть Никольскую в квартиру», как хозяйка уже готовит объявление о сдаче комнаты. Вася развеивает слухи о свадьбе и, посмеиваясь, рассказывает о сделке. Они с Бестужевым так и не решились сообщить Агнессе Юрьевне, что никакой свадьбы в ближайший год точно не планируется. А работа в галерее, из-за которой Вася согласилась подыграть, теперь тоже под вопросом. Она не хочет видеть Кирилла.

Когда речь заходит о Воронове, Карина опускает глаза и сжимает фарфоровую чашку посильнее. Слово «прости» кажется пустым и ничего не значащим, но все же не произнести его нельзя.

Василиса понижает голос и заговорщицки касается руки Карины:

– Все хорошо. Ты не поверишь, но вышло как нельзя лучше. Витя хотел ее продать. Это был бы билет в один конец. Без шанса все вернуть. Но, знаешь… мне кажется, теперь, когда он лишился ее по-настоящему… – Карина поднимает взгляд и сталкивается с искрящимися зелеными глазами Васи.

– Он жалеет. Галерея перестала быть таким монстром, каким ему казалась. – Карина не вполне понимает эту фразу, но следующая заставляет ее удивиться гораздо сильнее.

– Так что Кириллу спасибо. После того, как он поймет, во что ввязался, он сам ее отдаст. И, думаю, Destruction ждет большой ребрендинг.

Карина смотрит на подругу будто видит впервые. А Васька этим двоим ещё фору даст! Карина всегда знала, что соседке палец в рот не клади – руку откусит!

– Не по плану только их драка была, – продолжает Никольская. Будто ей тоже не хватало их разговоров по душам, тоже очень-очень хотелось выговориться все эти дни.

– Когда он приехал сюда… Гематома прямо на животе. Губа разбита. На скуле синяк… Кирилл охрану на него спустил.

– Прости-прости-прости, – Карина тихо повторяет стучащее в голове слово, но Вася ее перебивает, вырывает кружку из руки и садится по-турецки прямо напротив. Сжимает ладони Карины своими и говорит еще тише. Шепчет, теперь не решаясь оторвать взгляд от своих запястий.

– Я злилась. Было обидно, но… Я тебя понимаю. Я сейчас кое-что скажу… Когда Кирилл говорил про спор, выходило так логично. Так складно. Даже с учетом того, что я знала правду, в какой-то момент я засомневалась… – Она быстро облизывает губы, вдыхает, а Карина чувствует, как руки Васи сильнее сжимают ее пальцы.

– Ты не понимаешь, кто говорит правду, а кто врет. Кирилл показал твои сообщения, Витя так правдоподобно стал заикаться, что я… я приехала сюда раньше, чем он, и думала… думала, а что, если Кирилл не врал? – Вася наконец-то решает поднять глаза на Карину, а у Троянской ладони холодеют. Не мог же Кирилл всерьез заставить ее сомневаться?!

– Я понимаю, почему ты его слушала. Мне понадобилось несколько дней в шато, чтобы избавиться от сомнений. А ты была рядом с ним постоянно.

Карина напряженно смотрит на Василису, когда со всей серьезностью произносит:

– Вась. Кирилл умеет пудрить мозг. Спорили Кай и Кир. Бар из сети «Свои люди» в обмен на твою девственность. Вот и все. Я лично разбивала им руки. И Виктора там не было. Он не при чем.

В этот момент Виктор и Кай возвращаются в гостиную, Вася отпускает ее руки, но перед тем, как встать с дивана, она мягко улыбается и тихо отвечает:

– Я знаю.

—–♡–

Когда они с Каем стоят у порога, счастье и что-то легкое, искрящееся, щекочущее глаза, трогает ее душу. Карина бросает последний взгляд на обнимающихся Василису и Виктора, улыбается и, попрощавшись с ними, отчего-то с улыбкой стоит еще пару секунд перед закрытой дверью. Кай уводит ее к лифту, безостановочно о чем-то болтает и зовет в Москву. Говорит что-то про группу подтанцовки, музыку и продюсера, про Витю, завтракающего выпечкой, но Карина слушает невнимательно.

Карина знает, что они с Васей еще увидятся.

Но, кажется, ее подруга ушла в совсем взрослую жизнь, о которой Троянская пока мало что знала.

Кай закидывает руку на её плечи, под ноги летят желтые листья, небо заволакивает облаками, а Карина улыбается парню, толкает его в бок и соглашается на исключительно дружеский кофе где-нибудь в центре.