Пятница, 23:20

Клуб «Койот»

Виктор смотрит исподлобья на оживший призрак своего прошлого, и непроницаемая маска равнодушия сковывает черты его лица. Больше никаких улыбок, секунду назад озарявших площадку у бара. А Кирилл прекрасно понимает: в этот миг в его собственных глазах танцуют самбу мысли, не дававшие покоя долгие пять лет.

В этот вечер именно ты потеряешь все, что тебе дорого. И потеряешь по одной простой причине, Вить. Предательство не должно оставаться безнаказанным. Ты – вот кто виноват в том, что происходит. Ты, а не я.

Кирилл лишился свободы, остатков отцовского уважения, бизнеса, друга. Винить себя он попросту не мог. Это бы добило его. А потому виноватым стал тот, кто разрушил все, что они вместе так долго строили.

И Кирилл не намерен возлагать на карму работу по возмездию. Потому что карма – избирательная стерва. И кому, как не сыну прокурора, утопающего в коррупционных связях, знать о скотском характере справедливости, правосудия и прочих прелестях стервозной Немезиды.

Однако равнодушный взгляд Бестужева на мгновенье выбивает его, к чертям собачьим, из равновесия. На миг исчезает музыка и шум толпы, клуб растворяется в небытие, а Кириллу чудится, что на дне черных зрачков он видит не свою блистательную победу, а очередное падение.

Но Вик резко опускает голову вниз и, словно потеряв всякий интерес к Кириллу, клубу и происходящему вокруг, что-то шепчет ей на ухо.

Странное предчувствие исчезает. Возвращается грохот из ебучих колонок, возвращается пьяный ржач и женский голос, зовущий его по имени.

– …и мы уйдем отсюда через пятнадцать минут. – Никольская, уже вскинув подбородок, смотрит на него в упор. А глаза так и сверкают от ярости! – Так что отвали!

О, это даже смешно! Кирилл-то думал, что девчонка будет трогательно придерживать Бестужева за руку и просить не лезть в драку, а в итоге это он ее держит?! Выйдет просто грандиозно, когда стрелка гнева Никольской развернется на сто восемьдесят градусов!

– Что, хочешь мне втащить? – Искренне веселясь, Кир снова переводит взгляд с девчонки на бывшего друга. – Она забавная, правда?!

Перекричать музыку – та еще задачка, но Вик точно слышит его. Пусть сукин сын и делает вид, что ему плевать. Одной рукой обнимает ее за талию, другой – заправляет волосы за ухо и – бесит – довольно ухмыляется, рассматривая ее наряд.

Смотри-смотри. Минут десять у тебя. Может, пятнадцать.

– Иди к черту! Тебя ждут! – Никольская стреляет взглядом за его спину, подбородком указывая на девушку, которая действительно осталась ждать Кирилла.

– Точно! – Обернувшись, он пальцем подзывает красотку в красном поближе и улыбается ей, на что девчонка заигрывающе хлопает густо наращенными ресницами.

Господи, какая же ты дура, – то, что ему хочется сказать, но вместо этого Кир бросает взгляд на парочку.

– Зай, принеси нашим дорогим гостям… м-м… – Делая вид, что задумался, быстро соображает, что к чему. Видимо, Василиса из-за подружки такая взвинченная. Ну и сюрприз ее ждет.

Кирилл щелкает пальцами, словно решил сложную задачку.

– Давай так. Девушке – «Секс на пляже», а ему – виски с колой. Хотя можно и без колы. Попроси у бармена японский. Лично для меня.

Показательно шлепает девчонку по заднице, находя забавным еще немного подействовать на нервы Никольской. Надо бы докрутить ее до той точки, когда соображать будет трудно из-за разбушевавшихся эмоций.

– Да, по поводу «Секса на пляже». Как с этим дела? – Кир весело подмигивает. – Виктор Александрович успел показать что-нибудь… хм… как ты там это называл? – Переводя взгляд на Вика, продолжает усмехаться Кирилл. – Утонченно-прекрасное?

В этот момент грохот музыки стихает, часть софитов гаснет, и весь этаж погружается в полутьму. Прокуренную дымную полутьму, где видны лишь силуэты людей и вещей.

Вот оно. Начало. Кай сейчас выйдет на сцену – и они соберутся все вместе. Финита ля комедия! Как долго он жаждал этого момента!

Но только Кир хочет сказать что-то еще, как слова застревают в горле, а мозг пронзает догадка, способная изменить весь ход дальнейшего действа.

Василиса что-то знает.

Он, идиот, даже не заметил, что Никольская не удивилась его репликам, талдычила свое «отвали», не обращая внимания на тот факт, что ее спутник и Кир явно знакомы! А Карина за весь вечер так и не сунула носа на танцпол!

«Мать твою!»

И пока он утопает в мыслях, наблюдая за парочкой, Василиса смело делает шаг вперед – а Вик ее отпускает.

– Можешь прекращать ерничать и глумиться. – Кричать больше нет нужды, и ее голос слишком спокоен. – Я в курсе вашей истории, Кирилл.

– Вот как? – Прищурившись, он соображает, как быть дальше.

Давай, думай!

Так, ладно. Очень интересно. И очень некстати. Бестужев набрался смелости и выдал ей всю правду-матку?

– Знаю про вашу дружбу, про историю этого клуба, про ссору. Все, – продолжает Василиса. А в прожигающем взгляде серых глаз, с которым сталкивается Кирилл, горит огонь победы. И гнев затапливает душу.

Черный. Тягучий. Жгучий гнев. Он связывает внутренности в тугие узлы, застилает все красным маревом, заставляет сжать руки в кулаки, а веселую улыбку превращает в оскал.

Да хера с два! Это не конец. Это была лишь разминка, голубки.

Кир делает широкий шаг вперед – к ненавистной, раздражающей девчонке, все еще не дающей подойти к виновнику сегодняшнего торжества.

– Тогда ты меня просто поражаешь… – цедит слова сквозь сжатые зубы, не замечая, как напрягается сзади неё Вик. – Твое лицемерие и раньше сквозило во всем, но теперь… – Еще шаг. Еще больше злости. Смена его настроения происходит в считанные секунды, от напускного веселья не остается и следа, и он точно знает, какие слова нужно сказать.

– Значит, ты знаешь, что он с удовольствием вытянул деньги из наркоторговли, сдал меня ментам, слил интимные фотки своей продажной девки, а потом просто свалил зализывать раны, но при этом плохой в этой истории именно я, да?

Она не сдвигается с места, никак не показывает ни капли того, что хотел бы видеть сейчас в чертах её лица Кирилл. Ни страха, ни сомнения, ни разочарования. В зеленых глазах тот же гнев, что и в его! Василиса с идеальной точностью отзеркаливает его позу и интонацию.

– Оба хороши. Только все в прошлом. Витя пригласил меня на выступление Кая. Оно пройдет – и мы уедем подальше от этого места. Подальше от тебя. Если решил устроить нам свое гребаное шоу… – на этом слове она даже не спотыкается, но заканчивает совсем тихо, ведь в этот момент клуб погружается в настоящую темноту, а музыка окончательно замолкает, – … не выйдет. Пошел. К черту. Подавись своей желчью.

Охуеть!

Струны электрогитары и голос Кая в этот момент раздаются под высоким потолком «Койота», заставляя Василису вздрогнуть и отвернуться от него. Да Кир и сам словно выходит из транса.

Возгласы толпы почти перекрывают обрушившуюся им на головы живую музыку. В свете белоснежных софитов на сцене блистает, возможно, восходящая поп-звезда. Никольская смотрит на младшего Бестужева, чуть приоткрыв рот и не замечая, как Вик снова мягко притягивает ее к себе, рукой прикрывая от застывшего на месте Кирилла. А Кир наконец-то находит брешь в их глухой обороне и гнев снова уступает веселью: он едва сдерживает смех.

Витя пригласил меня… Я все знаю.

Улыбка вновь расцветает на его лице. Вик, выходит, решил, немного недорассказать ей! Вот почему Карины нет!

Фатальная ошибка! Потому что теперь никто не сможет отличить ложь от истины.

Теряешь хватку, Бестужев!

Пока поющий и танцующий на сцене Кай приковывает к себе внимание Василисы, толпы и даже барменов, Кирилл, ухмыляясь, наблюдает, как Вик аккуратно меняет местами себя и Никольскую, – девушка только бросает обеспокоенный взгляд на Вика, но он быстро целует ее в щеку и отходит.

И вот они уже друг напротив друга.

Теперь можно и поговорить.

– Просто превосходно! Рассказать и недосказать. Я бы поднял бокал, но куда-то его дел, пока спорил с твоей зверушкой.

– Заканчивай.

– Какой ты стал разговорчивый!

– Хватит, Кирилл. Это мелочно даже для тебя.

– Да ладно, мы же только встретились! – Кир бросает взгляд на Василису, отошедшую от них ещё дальше и теперь залезающую на барный стул. – А ты, кстати, втягиваешься… Не отрицай. Скучал по развлечениям? Как она тебе?

– Хочешь рассказать про Карину? – Вик смотрит на него с жалостью, как на побитого щенка, и это снова бесит! – Ты сделаешь хуже ей, а не мне. Оставь девчонок в покое – тогда поговорим.

Да пошел ты со своими условиями к чертовой матери, Вик! Пошел ты на хрен!

Засунув руки в карманы брюк, Кирилл сбрасывает маску шута и, сам не понимая, что там переворачивается под ребрами – страх или предвкушение – делает шаг вперед.

– А мы в любом случае поговорим. Кай подписал документы на первый бар. Чуешь, чем пахнет?

Пахнет тюремной жратвой, душем по расписанию, сломанной карьерой и твоим бесконе-е-е-ечным чувством вины!

Вик бросает короткий взгляд на сцену – и маска равнодушия начинает трещать по швам.

– Ты его предупреждал, да? Просил держаться от меня подальше, проводил отцовские беседы и давал наставления?

– Ты знаешь Кая двадцать лет, – Вик недобро усмехается. – Совесть не позволит.

– Знаешь, да, – жмет плечами Кир. – Может быть. У меня рука не поднимется засадить его серьезно. Но ненадолго… Даже подсоблю с одиночной камерой. Подпорчу ему репутацию, сорву намечающийся контракт… Пройдусь по его будущему, так сказать. Как там в песне было? Проедемся на танке?

Видит, как этими словами, словно битой, бьет по нервам Бестужева – и маска хладнокровия разлетается на осколки. Вик хватает его за ворот рубашки и встряхивает, взглядом обещая протащить башкой по барке, но Кир только криво усмехается.

То, что нужно! Возвращение в старую добрую кондицию! Без этих его соплей и попыток «договориться».

– Ну-ну… здесь до сих пор камеры – везде, где ты их спроектировал. Охрана на каждом шагу – это уже моя доработка. Дернешься – тебе же хуже.

Кирилл стряхивает с себя «объятия» и спокойно шагает назад.

– Решишь ее догнать через пять минут – я посажу Кая быстрее, чем ты объяснишь ей, что за херню я нес, и как это у меня так складно вышло.

Гремит музыка.

Мигает свет.

Беснуется толпа на танцполе.

И, кажется, вот-вот Вик сорвется.

Подошедшая в этот момент девица с двумя бокалами всего на секунду отвлекает внимание Бестужева – неловко протягивает ему коктейли, словно не замечая ни метающих молнии глаз, ни сжатых кулаков, ни проступивших на скулах желваков. Вик одаривает ее презрительным взглядом, а растерянная девчонка что-то спрашивает у Кира.

Воронов перехватывает у нее напитки и просит подождать его на втором этаже. А после в пару шагов подходит к Василисе. Замечает, как Бестужев было дергается в их сторону.

Только попробуй, – одними губами произносит Кирилл и кивком головы указывает на сцену. Улыбается, подмигивает и останавливается прямо перед Никольской так, чтобы видеть ее лицо. И Виктора за ее спиной.

—–♡–

– Слушай. – Василиса упрямо делает вид, что смотрит только на сцену и не видит, как Кирилл пододвигает ей бокал. – Я все понимаю, но последний вопрос.

– Где Витя?

– Как ты простила спор? Как можно быть такой… м-м-м… как бы точнее объяснить… избирательно-положительной? Вик выиграл, а ты все равно здесь. С обоими братьями, – особенно выделяя последние слова, тянет Кирилл.

Он внимательно наблюдает за тем, как Василиса оборачивается, находит глазами Вика, так и не сдвинувшегося с места, машет ему – Кир, бросив предупреждающий взгляд на Бестужева, вкрадчиво произносит:

– Причем младший, будем честны, не так уж и плох.

Словно в замедленной съемке девушка на миг замирает. Выпрямляется – будто кол проглотила. Медленно поворачивается к нему.

– Ты знаешь Кая… – шокировано и тихо признает факт Василиса. Да! Пусть Вик и рассказал ей многое, у нее не было возможности переварить это! Сложить пазл в общую картину!

– Вик – превосходный шулер, – мягко улыбается Кир. – Ты уверена, что он рассказал все?

– Но это же нормально… – словно сама с собой продолжает девушка, переводя взгляд с Воронова на сцену. – Они братья. Вы дружили… Так и должно…

Боже, дай сил не сорваться на гомерический хохот прямо сейчас!

– Они на тебя поспорили, Василиса.

Три. Два. Один! Овации! Кай закончил песню – ее слова едва не тонут во взрыве голосов!

– Ты несешь бред.

– Я – единственный, кто говорит тебе правду.

– Да, конечно, – усмехается девушка, но как неуверенно! Как быстро с неё слетает эта спесь!

– Зачем вы здесь, Василиса? – Кирилл наклоняется ближе к ней и спрашивает с нажимом. – Зачем он тебя пригласил? Продемонстрировать нам всем победу, может быть? Спроси у своей дорогой Карины… Только ее почему-то нет. Как это она так передумала? Стра-а-ано, да?

Накрашенные губки складываются в удивленное «О», брови сходятся на переносице… но она снова отчаянно машет головой! Упрямая коза!

Девчонка спрыгивает со стула, и сама подходит к Вику, который тут же притягивает ее к себе, обнимает, и, судя по движению плеч, наконец-то делает вдох.

А Кир, глядя на них, делает большой глоток японского виски. Ему не надо слышать – он и так представляет их диалог.

«О чем он?»

«Без понятия. Я не уверен, что он трезв».

Мысленно закатив глаза, Кирилл поднимается со стула и в два шага подходит к парочке. Вик снова на него не смотрит, и Кир слышит её голос.

– Уйдем отсюда? Кай уже выступил, нам тут больше делать нечего.

Но Бестужев отвечает не ей – подняв голову, он цедит Кириллу:

– Отойди от неё.

– Вы с Каем встретились у бара «Свои люди» недалеко от твоего университета, а после он отвез тебя домой. – Остановившись близко к спине девушки, Кир немного наклоняется к ее уху, замечая, как ее руки сжимаются в кулаки на рубашке Вика. – Яхта, парус, Зимний дворец?

– Ч-что?..

Вик крепко держит ее, не давая развернуться, но это вопрос пары секунд.

– Не слушай его.

– А потом вдруг появился его старший брат, и тебя здорово тряхнуло. Началась игра в хорошего и плохого копа. О, а потом еще этот несговорчивый козел вдруг рядом с тобой стал совсем другим! Знакомая история, Никольская?

– Уезжай домой, Василиса. – Хватка на ее плечах становится заметно сильнее, и девушка сама пытается отойти. А Кирилл улыбается.

– Интересно, откуда я это знаю? Или есть предположения?

– Езжай домой!

Баста! Никольская скидывает его руки!

– Черт… – Вик явно злится, но больше не пытается ее удержать, а Василиса совсем уж жалобно спрашивает:

– Он что… не врет?

– Кай вляпался в дерьмо и… – Начавшееся не с тех слов объяснение делает все еще хуже; она качает головой и отходит на шаг, Вик прерывает сам себя и закрывает глаза, а Кирилл наслаждается тем, как лихо они поменялись местами!

Теперь Василиса стоит прямо напротив Виктора – и чем дальше от него, тем ближе к Кириллу.

Давай, схвати ее еще раз и получишь затрещену!

– Он врет или нет?

– Да, он несет чушь!

– Тогда почему мне нужно уезжать?

– Потому что ты уже сомневаешься, ты…

Это явный проигрыш, Вить. Признай.

– Откуда он это знает?

Вперед. Скажи ей.

– Твоя подружка. Соседка… Черт, давай поговорим наедине!

– Карина? Так ты… вы все знакомы, выходит? – И теперь Василиса так близко к нему, что Кир видит, как от резкого выдоха опускаются ее плечи. – Это шутка?

– Я могу объяснить. – Кирилл вкладывает в ее уже едва заметно дрожащую руку свой разблокированный телефон. – Посмотри на экран. Можешь полистать, если интересно.

И они оба наблюдают за человеком, у которого последний месяц жизни прямо сейчас переворачивается с ног на голову и открывается с новой – неприятной – стороны. В телефоне – смс от Троянской.

«Приходи сегодня, а? Кай будет ловить ее у бара, квартира свободна».

«Все хорошо. Я с ней поговорила. И с Каем. Как дети. Задолбало».

«Не, сегодня я в спа. Кай подогнал сертификат за вчерашнюю помощь».

«Так. Проблема. Виктор странно на неё влияет. Точнее, он блин как-то зацепил ее. И вообще – меня это достало!»

«Кир, может хватит? Пусть сами разбираются! Кай прямо щас у нас под подъездом пьяный стоит! Я блин сдохну, если он по пьяни вместо объяснения опять к ней полезет!»

«Кир! Там сейчас старший приедет! Что делать? Я не буду выходить из дома!»

– Привет! – Рядом с Кириллом материализуется довольный Кай, оглядывающий всех троих. – Вы это видели?! Видели, да?!

Никольская вздрагивает и отрывает взгляд от экрана. Вик безмолвно обещает прибить Кая – Воронов хорошо помнит это его выражение лица!

– О, Василек! Хэллоу! Ну что?! Примирение прошло удачно?

– Василиса… – Вик хватает ее за локоть, но девчонка выворачивается. Кир прячет ухмылку, засовывает руки в карманы и наблюдает.

– Не смей! Не трогай меня!

Кир присвистывает, глядя на разворачивающуюся драму.

– Это все правда? – Сжимая телефон, она обращается к Каю.

– Не знаю, о чем ты, но…

– Хватит ваших «но»! Хоть что-то было настоящим, Кай?

Кир жмет плечами, когда Кай бросает на него взгляд, в котором пляшет один единственный вопрос «Че за нах?».

– Хотя бы знакомство? —Уже еле сдерживая слезы, Василиса произносит с какой-то дурацкой надеждой.

– Прости, Вась.

Кирилл тихо смеется, предвкушая продолжение.

– И ты знал! – Крутанувшись вокруг себя, она задирает подбородок и смотрит на Вика. Дергает носом, моргает, отходит, стоит ему сделать хоть шаг к ней, но смотрит прямо в глаза. – Ты все знал! Все это время!

– Да, но… – Это «но» его топит. Вик сиюминутно замечает ошибку, выругивается, и его нервы сдают. – Черт, Василиса! Поговорим дома! Не нужно было вообще сюда ехать!

– Ты тоже… с ними… – Она качает головой и пятится назад, Кир вовремя забирает из её руки свой телефон, но Никольская даже не замечает этого. – Карина, Кай, Кирилл, ты…

– Нет! Нет! Я не то имел в виду! Василиса! – Он быстро хватает девчонку, но она бьет его в грудь, дёргается со всей силы, а люди вокруг уже начинают обращать на них внимание.

Кир незаметно дает знак охранникам, чтобы подходили поближе. Скоро ему потребуется небольшая помощь.

– Я вам не игрушка! Пусти! Отпусти!

Надо бы помочь ему отпустить девчонку.

– Статья 228, – негромко произносит Кирилл, зная, что Бестужев поймет намек. И Виктор, прикрыв глаз, отпускает её. Черты его лица заостряются. Кадык дергается. Кирилл видит, как убегает Никольская. И как их троих незаметно зажимает кольцо охранников «Койота».

– Что за?.. – Охреневший Кай не может закончить мысль.

– Я прибью тебя, – цедит Вик, развернувшись прямо к Каю и шагнув вперед.

– Или 241. Я пока не решил. Как ты выбирал тогда? – Тянет Кирилл. В этот момент Виктор резко меняет траекторию и хватает Воронова за рубашку.

Быстро.

Молниеносно.

Шаг-шаг-шаг.

Позвонок хрустит.

Край барной стойки впечатывается в спину. Кто-то взвизгивает. Что-то разбивается. Почерневшие от злости глаза напротив.

И гребаная полоснувшая по губе боль!

– Уснули что ли?!

Резкий вдох. Пальцы Бестужева на затылке – Кирилл смутно помнит, что так он припечатывал носы к своей коленке, и… и все пропадает.

Голоса-голоса-голоса. Дикая боль. Кир жмурится. Словно издалека слышит речь руководителя охраны. Во рту кровь, – он сплёвывает – губа дико горит, но нос, кажется, цел.

Когда удается открыть глаза, Кирилл видит только кольцо из охранников – и они вдвоём внутри.

Вик на полу. Закрывает голову руками. И перед глазами все плывет от злости, когда чей-то носок ботинка прилетает ему в живот.

– Хватит! Отведите его наверх.

—–♡–

В нос бьет мерзкий сладковатый запах лекарств. Во рту противный вкус дезинфектора. Кир прижимает к рассечённой губе пропитанный чем-то бинт.

– Врач? – Вик медленно застегивает рубашку. Морщится. – Серьёзно?

– Не хочу, чтобы тут кто-то сдох случайно.

Они оба сидят на кушетках в кабинете дежурного врача. Конечно, тут нет рентгенов и прочего, но аптечка и средних лет женщина имеются.

Вику дали обезбол, обработали подпорченное лицо и проверили на первичные признаки внутреннего кровотечения.

– Вместо того, чтобы закрыть все к черту, ты привел врача, – хрипит Бестужев. – И перетащил в охрану тех, кто устраивал бои детей.

– Ты создал оболочку. А я вдохнул в это место жизнь. – Кир выкидывает в мусорку пропитанный кровью бинт.

– Мы создавали место, где собирались заработать. А после – закрыть. А ты погряз в дерьме.

– Закрыть? Закрыть?!

Кирилл просит женщину, убирающую какие-то тюбики в холодильник, выйти. Дождавшись хлопка двери, Кирилл поднимается на ноги. Старается говорить негромко, но, черт побери, как же… как же, на хрен, ему давно хотелось сказать хоть кому-то! Как его достало играть роль шута и беспечного всемогущего владельца гребанного «Койота»! Терпеть всех этих идиотов!

– Думаешь, все так легко? Думаешь, так просто закрыть место, где отдыхают те, кто свернет мне шею за секунду, и им ничего за это не будет? Ты хоть представляешь, кто здесь трахается и напивается прямо сейчас? И я не про танцпол. Я про третий этаж. Знаешь, кто на самом деле вытащил меня из тюрьмы? Кто надавил на папашу, кто дергал за ниточки? Мои клиенты! Я не могу даже упоминать их высокопоставленные задницы! Они ждут хлеба и зрелищ. А ты говоришь про закрытие?! Тебя здесь не было! Ни при одной нелегальной сделке тебя не было!

Его занесло не туда. А Витя пораженно молчит. Кирилл прочищает горло.

– Ты отдашь мне галерею.

– Иди к черту, Кирилл, – беззлобно, скорее устало бормочет Бестужев, откидываясь назад к стене. – Лучше разбер…

– Ты не понял. Это не вопрос. Прямо сейчас на тебя напишут заявление за нападение в ночном клубе и причинение легкого вреда здоровью. И за домогательство к девушке, которая чудом от тебя сбежала. Это видео уйдет твоим прекрасным зарубежным друзьям. А мы поедем к моему юристу и оформим нашу сделку. Не завтра, не послезавтра и не через час. Сейчас. Хотел ее продать? Она – моя. Я снесу ее и построю там самый убогий торговый центр. Или оставлю там пустырь. Хотел нажиться? Не выйдет. Посмотрим, кому ты будешь нужен без денег, без связей и фамилии.

Вик тоже встает. Удивительно, но он как-то странно спокоен.

– Раз уж решил влезть в это… выкупи хотя бы за половину стоимости.

– Зачем? Ты не понял смысл?

– Эти деньги нужны не мне.

– Окей. Слушаю.

– Василиса собирается вписаться в госфинансирование со своим шато.

– Знакомо. И? Хочешь к ней подкатить еще раз? Объясняйся с пустыми карманами.

– Ты же знаешь, как легко они посылают на хрен. А если и не посылают, то это все… маловероятно. А потом ложится горой обременений на плечи. Пожалуйста.

– Нет.

Кирилл решается не сразу, но раз уж они, скорее всего, видятся последний раз в жизни… Глубокий вдох. Закрытые глаза. И воспоминание – картинка под веками.

– Я тоже надеялся на твое понимание. Ты был пьян настолько, что не мог сказать ни слова. Думаешь, ты смог бы разблокировать телефон? Я всегда делал самую дерьмовую работу. Я сделал это. Нашел ее фотки и … – Кир щелкает пальцами. – Думал, что мне с ней все равно ничего не светит, тебе после такого – тоже. Это я сделал так, чтобы она исчезла. Она просто должна была исчезнуть! А ты должен был дать мне шанс сказать. Объяснить. Извиниться.

Стук в дверь. Начальник охраны. И короткая фраза о том, что машина у заднего входа ждет. Бестужев стоит не шелохнувшись. Кирилл вздыхает.

– Ты отдашь мне галерею в обмен на будущее Кая. Не такая уж и большая цена, – тихо произносит и выходит из кабинета. А по пути к машине Кирилл предупреждает руководителя этих вышибал: того, кто пустил в ход ноги, здесь больше быть не должно.