Василиса

На лестничной площадке пахнет мужским парфюмом. Прижимаюсь затылком к двери квартиры, слушая шум лифта. Вкус прощальных поцелуев еще горит на губах, а в ушах звучит тихий смех. Это глупо, но я стою так минут пять, подпирая задницей дверь и счастливо улыбаясь.

Веселые девчонки в пижамах тут же показываются в дверном проеме кухни, стоит щелкнуть замком и переступить порог.

– Вась? – На меня обрушивается аромат сладкой горячей выпечки. Две пары удивленных глаз с интересом следят за моим копошением.

– Наконец-то! Где ты… – Широкая улыбка Златы и хитрая – Карины сменяются беззвучными «О-о». – … пропадала? – Звонкий голос Эминовой к концу вопроса падает и звучит не просто удивленно, а шокировано.

Ничего не могу и не хочу делать со своей улыбкой. Даже если бы и вышло ее сдержать, внешний вид сказал бы им больше, чем нужно. Блин. Да под пальто его рубашка.

– Боже, что это так вкусно пахнет? – Смотрю на замерших у входа соседок и скидываю лодочки.

– Штрудель с яблоками. – Медленно отвечает Злата, пока Карина стоит с открытым ртом. – Ты как раз вовремя.

– Супер! Так хочу есть. – Лениво развязываю пояс пальто и раздеваюсь.

– Ты это видишь, да? – Злата обращается к Карине, которая даже моргать перестала. – Она что… Я что-то пропустила? – И снова поворачивается ко мне. – Ты вроде как с тем Каем рассталась? Или нет?

Троянская все еще молчит, а я упираюсь спиной во входную дверь, оставшись только в джинсах, черной рубашке и с цветущей улыбкой.

– Я не буду ничего говорить, пока не попробую твой штрудель.

– Вась… – Карина прочищает горло. Но так и не произносит больше ни слова.

Да что такого-то?

Будто они не приходили в таком же виде! Карину вообще Кирилл пару раз приносил на руках.

– Тебя поимел Эдвард Каллен? – Зато Злата быстро находится с вопросом.

И в тот момент, когда Злата произносит вслух свое дурацкое предположение, на меня лавиной обрушиваются все пережитые за долгий день эмоции. Я смеюсь! Смеюсь, не в силах справится с переполняющим искрящимся счастьем, с теплотой, родившейся в груди, с ощущением тех самых бабочек, крыльев за спиной. И тысячи слов не подберешь, чтобы описать это чувство.

– Она точно нашла кого-то. – Слышу Злату. И, кажется, в голосе звучит нота удивления вкупе с чем-то таким приятным, теплым. Радостью?

– Да отомри ты! – Снова Злата. – Что ты так зависла?

И Карина отмирает.

– Вась… ты что, правда, с Каем?..

Смех обрывается.

Как ты могла это предположить? Ты же все знаешь.

– Не-е-ет. Нет, конечно. – Выразительно смотрю на Карину. А Троянская вдруг приоткрывает рот еще раз и едва заметно машет головой.

Пищит духовка.

– Блин! Блин! – Вскрикивает Злата. – Там уже все готово! Давайте, пошлите! Вась, можешь оставаться в этой рубашке! Я хочу ее понюхать! – На ходу кричит Эминова, скрываясь в кухне.

– О боже… – Стоит Злате скрыться, Карина хватает за руку.

– Ты чего?

– Ты была с ним, – шипит Карина, лихорадочно рассматривая мою шею и лицо. – С тем… со старшим братом Кая, да? Ты была с ним! Так… так не должно было быть. Вроде. Или… Я что-то запуталась. Как это вообще вышло? Ты связалась с тридцатилетним мужиком, который скоро свинтит? Ты?! Оплот благоразумия! Особенно после всего того, что рассказала про лагерь и Кая, ты вот так просто…

Что за фигня?

Вырываю запястье из цепкой хватки Карины.

– Ему двадцать восемь. Как и твоему Кириллу.

– Да. Но это другое. Кир здесь, рядом, и он влюблен в меня. Это не игра в одни ворота. – Карина выглядит слишком нервной. Во взгляде плещется беспокойство, которое с каждой секундой спускает меня с небес на землю.

– Карин, он доводит тебя до слез минимум раз в месяц.

– Наши ссоры – это норма для отношений. А что у вас? Он просто уедет? И что это будет? И по-моему… то есть… вы просто?.. К чему, Вась?

– Невозможно решить все за один день. Никто не запрещает нам поговорить завтра, послезавтра или тогда, когда это будет удобно нам. Почему тебя это так задевает?

Карина тоже больше не шепчет.

– Да потому что я за тебе переживаю! Как-то все очень странно складывается! Тебе этот Бестужев поперек горла был, а теперь что? Что, если он… если это все… какая-то… Если это все какая-то шутка?

– Девочки… – В дверном проеме появляется Злата. Она неловко топчется, опуская взгляд вниз. – Простите, что мешаю, но, если что, я все слышу.

– Ничего, Злат.

– Да, все хорошо, Злат. Я не хотела показаться грубой или… – Карина поочередно смотрит на нас. – Я просто говорила Васе, чтобы она была аккуратнее. От таких, как Кирилл и этот Виктор… От них неизвестно, чего ожидать.

Ладно, я скажу это вслух.

– Даже если это будут просто две недели рядом с ним – это уже лучшее, что случалось со мной в этом городе. Мне впервые не страшно, я абсолютно уверена в человеке, и, самое главное, я чувствую, насколько это взаимно. Пожалуйста, Карин. Прекрати напоминать мне о том, что все может этими двумя неделями и закончиться.

– Прости! – Карина подлетает, и так крепко обнимает, что кости едва не хрустят.

– Да ладно тебе… – Глажу ее по распущенным каштановым волосам. – Карин, ты чего? Ну мы же даже не успели поссорится, а ты уже…

Карина всхлипывает. Отстраняется, по-детски трет нос кулаком.

– Простите, что-то я… – Вздыхает, пытаясь успокоиться. – Что-то я раскисла.

– Ты что, беременна? – Выпаливает Злата.

– Да ну тебя! – отмахивается Карина и дергает носом. – Знаете, что? Штрудель очень вкусно есть с мороженным. Я сейчас куплю нам брикет, и мы устроим ужин как в «Сексе в большом городе». Наболтаемся вдоволь!

– Так уже поздно. И мой штрудель без мороженного вкусный. Пошли, а?

– Я просто выйду до ларька. Все будет хорошо.

– Карин, давай лучше я выйду. – Вставляю ноги в балетки и снимаю пальто с крючка. – Ты пока переодеваться будешь, мы со Златой съедим все.

– Вась, прекрати. Не надо. Иди раздевайся… Я сама сгоняю.

Но я уже открываю дверь. Карина теребит край халата.

– Вась, ты только давай быстрее, хорошо? Есть хочется, слюни текут.

– Ну точно залетела! – Шутит Злата, и дверь за мной закрывается.

– Я мигом до круглосуточного! – Кричу напоследок девчонкам. – Разрезайте уже!

И снова лестничная площадка. Лифт. Площадка. Кнопка домофона. Вылетаю из подъезда в темноту ночи, но не успеваю отойти и на пару метров. Прямо перед носом вырастает мужская фигура. Знакомый голос нарушает тишину спального района.

– Привет, Василек.

– Кай?

––♡–

Пошатываясь, парень сокращает между нами расстояние. Я отступаю шаг за шагом. Расстегнутая кожанка, взлохмаченные волосы и рваные джинсы – сейчас он не выглядит как рок-звезда. Одежда помята, Кай едва стоит на ногах, а гнилой запах перегара долетает до меня даже на расстоянии метра.

– Ага-а-а, – издевательски тянет Бестужев. – Не забыла еще?

Кай спотыкается, чертыхается и оказывается в луче тусклого желтого света от фонаря. Вижу мешки под глазами и осунувшееся лицо. А без того острые скулы и подбородок стали еще острее. Синяк на бледной коже переносицы.

Страх скручивает живот. Пальцы сжимают телефон. С ужасом понимаю, что взяла только айфон и банковскую карту. Ключи остались в сумке. А я не готова повернуться к нему спиной и набрать номер квартиры в домофоне… Вот дерьмо! Я его боюсь!

Так. Спокойно. Он пьян. Он пьян настолько, что не может даже ходить нормально.

Неужели он приехал сюда в таком состоянии?

– Кай, ты в порядке? Как ты сюда добрался?

Мы, может, и расстались, и Кай поступил как настоящий говнюк, но это не значит, что я желаю ему разбиться пьяным на мотоцикле или стать избитым в подвортне.

Кай игнорирует вопросы, кривит губы, и вслед за мной поднимается на порог перед подъездом. Спотыкается еще раз и почти падает вперед – его ладони врезаются в бетонную стену. Тихое и злое ругательство. Он опирается о стену плечом, прислоняется виском. Пьян в стельку.

– Да-а-ай-ка поду-у-маю. – Гримаса злости искажает правильные черты лица. Я замираю, глядя на изменившегося до неузнаваемости парня. – Девушка б-бросила меня по смс-ке… Басист… кинул перед важным выступлением. Я три дня подряд сидел в клубе на прослушиваниях, а потом приехал с-сюда. Поговорить… с тобой…

Холодный пот прошибает, когда понимаю, что он выглядит так, словно вот-вот выключится.

Думай-думай-думай! В квартиру? Да как ты его затащишь? И что потом?!

– Я н-не настолько пьян, чтобы не узнать собственного брата, – продолжает Кай, то и дело икая, пока я соображаю, что делать. Не оставлю его на улице одного в таком состоянии. И вот же черт! Не знает номер телефона Вити.

– Он в-вышел… – Кай подбородком кивает на металлическую дверь, – …десять минут назад…

– Кай, слушай… – Он сползает прямо на бетонный порог. Усаживается и смотрит на мои ноги, а у меня холодеют руки от страха за него.

– Как ты могла? – шипит Кай, кривя губы. – В тихом омуте, да?

Не слушай его, не слушай, Никольская! Ни в чем ты не виновата!

Так, Скорая. Надо вызвать Скорую.

Как же так вышло?! День был такой насыщенный, что и не думала про номер Бестужева-старшего. Мы не обменялись контактами, потому что как-то… вообще про это не вспомнили.

– А он тоже… уб-блюдок. Нашел, с кем…

– Витя тут не при чем. – Набираю «103» и подставляет телефон к уху, внимательно наблюдая за Каем. – Если хочешь кого-то обвинить, вини себя.

– Да я тебе п-просто успокоительное дал… Х-хотел…т-ты б расслабилась… получила удовольствие… – Кай сплевывает в сторону и вытирает губы рукавом куртки, а меня едва не тошнит это этого зрелища.

Занято?! Занято, блин! Сбрасываю и набираю еще раз.

– Я х-хотел, чтобы все вышло…

– Ты что, правда не понимаешь, что сделал?! – Гудки наконец-то длинные, но я уже взвинчена до предела, слова сами срываются с языка. – Ты подложил мне какую-то таблетку, а потом просто исчез! Без объяснения! Пропал на весь день!

Боже, кому ты это говоришь?! Он же пьян, он не в себе, он все равно не слышит!

– Не на-а-а-адо обвинять… м-меня. – Он глубоко вдыхает, видимо, подавляя приступ тошноты. Подтягивает согнутые в коленях ноги ближе к груди, прижимается щекой к бетону и тихо шепчет: – Не дала… шанса объяснить… Не брала трубки… смс… и ты с другим Б-Бестужевым. Быстро… пер…пе-ре-ор…риан…тиров… бл-я-я…

Он бьет по больному. По чувству вины. Ржавым гвоздем царапает душу, и царапины будут гноиться и напоминать о себе при каждом удобном случае.

– Алло? – Женский голос наконец-то отвечает на вызов.

– Алло? Тут человеку плохо. Адрес: проспект Коломяжский, дом 13, корпус второй…

– Девушка, назовите ФИО, возраст и симптомы.

– Бестужев Кай Александрович. М-м… двадцать два года.

– Думаешь, н-нужна ему? Думаешь, ему нужен кто-то… кроме н-нее? – Кай в один момент поднимает голову и смотрит, не моргая. И от его пустого пьяного взгляда становится еще хуже.

Нет-нет-нет!

Я не буду сейчас позволять чувству стыда и вины брать верх над разумом.

Нужно думать головой в первую очередь.

– Он… он вроде пьяный. Сильно. Или что-то еще! Я не знаю, ему плохо! Вы можете приехать?!

– Копия… ее… ты… бл…блон… и г-глаза… – он жестко усмехается. – Т-ты при-и-израк, Вась. – Кая тошнит, выворачивает прямо под ноги, а я, зажмурившись, отворачиваюсь, чтобы не видеть его. Вот бы еще не слышать. – При-и-и-израк…

«Надо позвонить девчонкам и попросить воды и салфеток», – мелькает мысль, пока оператор монотонно объясняет, что нужно больше информации.

– Девушка, пожалуйста, успокойтесь. Нам важно понимать, что с человеком, чтобы врачи взяли с собой необходимый набор. – Громкая мелодия звонка становится моим спасением. Сбрасывает вызов, разворачиваюсь к копошащемуся в карманах куртки Каю.

Спасибо, боже, что ему кто-то позвонил. Это друг, или приятель, или сам Витя – хоть кто-то.

Парень неловко возится с курткой, шарит в поисках телефона – подхожу, изо всех сил стараясь не смотреть под ноги и не вдыхать глубоко.

– О-о-о… г-глянь… т-твой… н-новый…

Витя. Боже, спасибо! Спасибо-спасибо!

Так резко выхватываю телефон из протянутой руки, что Кай падает. Но вместо того, чтобы сесть, ложится прямо на бетон.

– Ммм. – Его невнятный протест слышу, и сердце колотится от страха. Пусть возмущается! Пусть продолжает говорить все эти вещи! Только не отключается!

Свайп по экрану и его голос.

– Привет. Ты дома?

– Алло? Вить? Это я.

––♡–

Голубой свет фар пронзает осенние сумерки. В тишине безветренной ночи звук резкого торможения эхом отлетает от стен многоэтажек ЖК. Lexus залетает на тротуар – водитель не глушит мотор. В считанные секунды он оказывается рядом с братом. Незастёгнутое пальто обнажает торс, и Злата, вышедшая минут пять назад, конечно, замечает. Переводит удивленный взгляд на меня. А потом снова на братьев. С интересом нас всех рассматривает.

Витя опускается перед Каем на корточки, хватает за подбородок одной рукой, другой – щелкает пальцами перед глазами.

– Эй, – голос не суров и не строг. Он полон едва сдерживаемого беспокойства. – Ты с нами?

– От-твали… – Больше похоже на движение губ, чем на слово, сказанное вслух, но Витя шумно выдыхает. Убирает со лба Кая мокрые пряди, а пока я осторожно объясняю:

– Мы сначала не могли его поднять, он…

«Валялся без сознания как последний алкоголик», – не договариваю, видя, как сильно он переживает. И еще больше становится тошно за слова Кая о брате.

«Держись от него подальше».

«Думаешь, ты нужна ему?»

«Он сломал жизнь своей невесте».

– В общем, я его привела в чувство твоим способом. Облила водой. Ничего? – На первый взгляд спокойно заканчиваю. На деле же все эти фразы, слова, брошенные намеки – цветные стекла в разбитом, неправильно восстановленном калейдоскопе, – начинают складываться в какую-то кривую, искаженную картину. Ответом становится мягкая усталая улыбка и мимолетный взгляд. Но этого мало, чтобы развеять зарождающееся в душе сомнения и вопросы.

– Ты… б-бар… – Кай возвращает внимание Виктора на себя.

– Давай-ка, вставай. – Витя закидывает руку бормочущего Кая себе на плечо, перехватывает за бок и поднимается с ним на ноги. – Поехали домой.

Мы со Златой отходим в сторону, давая ему возможность идти маленьким шагами и вести Кая. И если раньше казалось, что они едва ли похожи на родных людей, что между ними ничего, кроме ссор и недопонимания, то сейчас, в сумерках ночи, я вижу совсем другое.

Думала, Кай попробует оттолкнуть от себя Виктора. А он, напротив, висит на шее брата, послушно идет рядом, что-то бормочет. Что-то, что я едва разбираю.

– Вот так. Еще два шага и сядешь.

– … выиграл… у него… … – шепчет Кай, когда Витя сажает его на заднее сиденье. – … Бар, ты… – Кая выворачивает прямо под ноги вовремя отскочившему брату.

– В дороге пригодится. – Подхожу к машине и протягиваю бутылку воды.

Бестужев забирает бутылку.

– Спасибо. – Смотрит сначала на меня, а потом на Злату. – Вам обеим.

– Я… ну…

Пожалуйста? Не за что? Спокойной ночи?

Все – не то. Пара неловких секунд в тишине – и Витя захлопывает дверь автомобиля. Рывком притягивает к себе и быстро целует в висок.

– Иди домой. Не надо выходить ночью. – И так же быстро отпускает. А в следующую секунду он растворяется в темноте. Ещё через две в ночи пропадает внедорожник. У подъезда становится темно и тихо.

– Ты ушла от блондина к брюнету, да?

– Угу.

– Я больше не хочу мороженое. Лучше бы Карина о нем не вспоминала. Пошли домой, а?

Бросаю последний взгляд в сторону выезда из ЖК. На душе как-то неспокойно. На ходу бросаю фразу о том, что было бы, не ляпни Карина про мороженое.

– Хорошо, что вспомнила, – нажимая на кнопку этажа в лифте, тихо резюмирует Злата. – Иначе он бы… Не знаю. Упал бы. Мог разбить голову. Или просидел бы всю ночь на улице. Или наткнулся на кого-нибудь… Так что, Карине надо спасибо сказать. Вовремя она сладкого захотела.