Виктор

Спокойно, Вить. Просто, черт возьми, успокойся.

Пальцы отбивают о бедро рваный ритм. Зубы скрипят. Не моргая пялюсь на блестящий идеально черный седан Mercedes, медленно заезжающий на служебную парковку.

Надо ж было так вывести меня прямо перед встречей!

Легкий ветер пробирается к коже сквозь рубашку, но освежающей прохлады вечера не хватает, чтобы потушить раздражение от разговора с братом.

Стараюсь восстановить сбившееся дыхание и успокоить пальцы, глядя, как паркуется машина. Шофер глушит двигатель и выходит первым, чтоб открыть дверь старой стерве.

Смотрю, а самого трясет от злости, когда мысли возвращаются к разговору, состоявшемуся пять минут назад.

Кай попросил не возвращаться домой до обеда субботы. Просто «Вить, можешь не ночевать сегодня дома, а? Пожалуйста!»

«Ну, не в отель же мне ее везти», – насмешливо бросил брат, когда я, занятый работой, не сразу понял, зачем Каю целый дом.

«Не будь говнюком, Вить! Я впервые хочу, чтоб все было по-человечески. Ты меня понимаешь?»

Как же злит… Не просьба Кая, а своя собственная реакция на нее! Своя, на хрен, злость злит. Чертов замкнутый круг. Колесо Сансары из нескончаемого раздражения, зудящего на кончиках пальцев.

Я ведь обещал себе – никаких взглядов в ее сторону. И?! Я смотрел. Конечно, я ее видел. Я не могу выколоть себе глаза и не замечать ее. То капающуюся с коробками в подсобке, то семенящую со стаканами кофе по залам, то болтающую с Марией.

А потом было еще хуже. Да, я купил ей шлем. Потому что пару ночей назад прочитал новость о ДТП с мотоциклистом в Колпино. А теперь еще и это…

Задняя дверь седана открывается. В свете уличных фонарей мелькает красная ткань брючного костюма. Черная шпилька остроносых туфель. Сверкает золото пары браслетов стоимостью с квартирку где-то под Питером.

Престарелая стерва трепала нервы сначала Саше. А теперь приехала лично поучить меня уму-разуму. Черт, что за день?!

Я не представляю, как вытрясти из этой бизнес-леди старой закалки то, что мне нужно. А в таком состоянии я вообще не способен соображать.

Может, признаешься хоть сам себе, что это за «такое состояние»? Как оно называется?

Ага. Сейчас. Аж два раза. Это накопившаяся усталость и злость. Вот и все. Не в чем тут признаваться даже самому себе.

Давай, Вик. Просто выкини из головы этот разговор. На хрен. И Кая, и девчонку.

А тем временем дьявол во плоти шагает навстречу по узкой дорожке из гравия. Спросить, зачем ей солнечные очки в восемь вечера в осеннем Питере? Да просто эта мадам всем видом демонстрирует, как ее глаза меня б не видели.

Просить помощи у нее дико не хочется, но вариантов нет. Глубоко вздыхая, вежливо улыбаюсь пожилой женщине и протягиваю руку ладонью вверх, когда она поднимается на порог.

Пожарская вкладывает сухонькую крохотную ладонь в мою, и я легко, едва уловимо, прикасаюсь губами к костяшкам.

– Агнесс. – Я обращаюсь к ней тем именем, каким когда-то называл ее отец. – Рад наконец-то увидеть вас спустя столько лет.

Кроваво-красные губы расползаются в хищной ухмылке.

– Лесть – прекрасное начало, Витя. Я даже готова еще раз послушать весь твой бред.

– Бред? Я готов предложить пять процентов за…

Она взмахом руки просит замолчать.

– Витя-Витя, а так хорошо начал. Сейчас вечер пятницы, на дворе самая романтичная пора года, а ты со своими процентами, не дав и порог переступить. Мог бы хоть вина предложить женщине.

Картинно вырвав свою руку из моей, Агнесс бодрой походкой идет к главному входу в галерею, оставляя меня за спиной. Бог знает, как хочется порой просто прибить эту законченую стерву!

Только вместо этого, уже даже не пытаясь успокоиться, шагаю следом, намереваясь как можно скорее закончить разговор, – ведь Агнесс явно настроена растянуть встречу и довести меня до белого каления своими замашками дореволюционной графини.

Как отец с ней работал? Кто вообще может работать с Агнесс?! Кто?! Покажите этих людей!

ВОТ СТЕРВА!

Волна гнева накатывает с новой силой, стоит только шагнуть в галерею. Потому что, судя по уставившимся на меня глазам по пять рублей, Агнесс прямо сейчас гонит на Василису.

Девушка стоит за баркой. Побелевшая. Возможно, мне кажется, но вижу затаенный страх в зеленых глазах.

И все! Все, на хрен!

Кай со своей просьбой… Агнесса у стойки… Обещание самому себе держаться подальше от Василисы Никольской, обещание не подходить, не разговаривать, не смотреть в ее сторону рушится с первым шагом вперед.

Упаси Боже, если Пожарская сейчас решится отчитывать моих сотрудников.

Сотрудницу, – мысленно поправляет язвительный внутренний голос, тут же посланный мной в пешее эротическое.

А девчонка смотрит и смотрит. Агнесс снимает, наконец-таки, свои очки, а Василиса выглядит такой напуганной, что мне неймётся оттащить каргу за шиворот от стойки.

Почему, бога ради, второй раз за неделю хочется защищать ту, что, скорее всего, и не нуждается в моей защите?! Тогда я рявкнул на парней, но вполне контролируемо. Сейчас, кажется, прибью любого, кто к ней подойдет и криво посмотрит.

Я подхожу близко, когда происходит что-то, отчего на секунду сомневаюсь в своей адекватности.

Агнесса улыбается.

Искренне. Тепло. Так, как никогда никому не улыбалась.

Должно быть, я все-таки сошел с ума – туда мне и дорога.

– Вася?! Васенька, это ты?

Охренеть.

Вдруг, совершенно случайно, сам того не ожидая, еще не веря до конца в свое везение, нахожу слабое место у этой зубастой прожжённой стервозной бабки, похоронившей трех мужей, вытащившей самый дорогой отель Питера из кризиса в одиночку, сжирающей юнцов в отельном бизнесе как акула мальков.

Ее слабость стоит сейчас прямо напротив меня.

В забавной шляпе. С курносым носом. С распахнутыми от страха сверкающими изумрудными глазами.

Агнесс продолжает что-то гневно вещать про девочку, ребенка. Девочка… Васенька.

Боже, вот это подарок! Если Агнесс не готова напрячься для меня, то, возможно, она сделает это для своей Васеньки?

План только начинает формироваться – Василиса затыкает неугомонную Агнесс, которая несет полную ересь про детский труд.

– Агнесса Юрьевна!

С каким-то садистским удовольствием наблюдаю, как Василиса, едва не топнув ногой, заставляет эту мадам вздрогнуть. До безумия хочется поддеть женщину, за эту неделю скрутившую мои нервы в прочный жгут.

Кажется, Агнесс бесится из-за того, что ее золотая девочка тут работает? Хах!

– Она на меня не работает, Агнесс. – Бросаю взгляд на застывшую девчонку.

Интересно, Василиса сможет повторить этот трюк с затыканием ведьмы? Если да – Агнесс всецело окажется в моих руках.

– Она волонтер на пару недель.

Я бы полжизни отдал за то, чтоб увидеть еще раз этот взгляд, полный непонимания и негодования!

И когда Агнесс разворачивается к Василисе, ловлю себя на мысли, что готов в любой момент увести, унести, оттащить Пожарскую подальше от девчонки, – кем бы они там друг другу не были – если замечу еще хоть раз страх в зеленых глазах.

Но Василиса меня не подводит.

– Агнесса Юрьевна! Я же тут не просто так!

В тот миг, когда Никольская второй раз перебивает Агнесс, когда эта женщина на моих глазах превращается в подобие подтаявшей от самостоятельной внучки бабули, не могу сдержать победной улыбки.

Браво, Василиса! Просто браво!

Прикусывая губу, слушаю, как Василиса рассказывает сказки про инвентаризацию, оптимизацию и…

– Мне нужно учиться где-то!

И она ведь это серьёзно. Саша сказал, что девушку отправил в кафе, но не сказал, что кафе доверил ей.

Василиса умоляюще смотрит на меня взглядом олененка из детского мультика, жестом просит подтвердить ее слова. Господи, если даже я готов повестить на этот ее мнимый беззащитный вид… Пожарская сделает для нее все, что нужно будет мне. Остаётся только договориться с девушкой. А Василиса, как оказалось, гораздо амбициознее, чем я думал.

Осталась одна проблема. Я все еще сомневаюсь, что смогу подойти к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки, не вспоминая при этом бывшую невесту.

Ладно… Ладно. Нужно просто попробовать. Эта девушка, кроме внешнего сходства, ни капли не похожа на нее. Напротив. Совершенная. Превосходная. Противоположность.

Значит, все должно получиться.

– Знаете, Агнесс, время идет, а вы не меняетесь. – Смотрю на женщину, вспоминая, как она подобным образом вела себя с Алей. Аля никогда не могла противостоять своей дальней родственнице-бабуле.

Просчет, старая ведьма. Потому что Василиса Никольская – абсолютно другая.

Агнесс допускает ошибку, не видя отличий между ними. Чувство взрывной радости, будто я сорвал куш в тот миг, когда увидел эту разницу, накрывает с головой.

– Василиса – лучший волонтер из всей группы.

Смотрю на нее, и слова складываются в предложения сами собой. Все, что сейчас слетает с языка, предназначено не Пожарской, а ей.

– Она не просто помогает с выставкой. Она – помощник Саши. Думаю, это взаимовыгодное сотрудничество как для нее, так и для моего управляющего.

Это мое будущее предложение для Василисы Никольской. Отправляю Пожарскую к себе в кабинет, сам задерживаюсь тут. Рядом с зависшей в прострации Василисой, прожигающей взглядом Агнесс.

Я подхожу слишком близко.

Больше не вижу в ней осколки прошлого. В груди оживает сердце. Бухает, стучит о клеть из ребер.

– Интересно.

Тяжело сглатывая, перебарываю тремор в руках. Наклоняюсь ближе к прикрытому волосами уху, ловя себя на мысли, что ощущаю будоражащее нервы наслаждение от ее неловкости и зажатости.

– …значит, учиться здесь приятнее?

Рядом с ней захлебываюсь от бурлящих под кожей эмоций. Это как штормовые волны Черного моря. Они захлестывают с головой, не давая дышать. Но захлестывают не привычными за последние пять лет потоками ледяного страха, вины и паники, не знакомой до боли злостью и раздражением, а чем-то совсем иным. Волны этих чувств теплее.

Щекочет ноздри женственный, тонкий, и, зараза, едва уловимый, а оттого сильнее дразнящий аромат цветущей жизни.

Безумное секундное желание сорвать чертову шляпу и зарыться носом в белокурые локоны сбивает с ног разрушительной силой.

Громко выдыхаю, почти касаясь блестящих, мягких на вид волос. Пальцы сводит ненормальное желание дотронуться до ее запястья и проверить: что произойдет? Что случится, если сейчас до нее дотронуться?

Господи, боже! Какого дьявола так штормит?!

Лучше б снова увидел в ней Алю.

Закрываю глаза, стараясь сосредоточиться.

У меня есть для тебя предложение, Василиса.

Одно, на хрен, предложение. Только слова лишь в голове. А она еще больше дразнит девичьей доверчивостью – просто стоит. Не двигается. Не отскакивает. Не отходит.

Беги от меня, милая. Испугайся. Влепи отрезвляющую пощечину, накричи, дернись. Задай вопрос. «Что вы делаете, Виктор Александрович?»

Давай же.

Но она просто стоит. И ошейники, что железными кольцами душили эмоции, со звоном, лязгом и скрипом расщелкиваются. Будто кто-то вставил ключ и провернул его в ржавых замках.

– Мы тоже поговорим попозже.

Не найдя в себе сил ни прикоснуться, ни сказать то, что нужно, прошу ее не уходить. Просто не уходить.

Дать мне всего десять минут.

Десять минут, чтобы прийти в себя.

Десять минут, чтобы осознать, что только что произошло.

Десять минут, чтобы тварей из груди вернуть в предназначенные для них будки.

—–♡–

Аромат сладкого сандала от дымящегося в ракушке на чайном столике Пало Санто наполняет пространство запахами, успокаивающими и настраивающими на мирный лад всех, кто заходит в мой кабинет. Всех, кроме Агнесс.

– Даже если бы я хотела – помочь не смогу.

Агнесса, закинув ногу на ногу, сидит в глубоком изумрудного цвета стуле-кресле для посетителей. Опирается локтем о письменный стол. На стеклянной столешнице лишь серебристый закрытый ноутбук, по которому она размеренно водит пальцем.

Снова вешает мне лапшу на уши. Рассказывает сказки о том, что невозможно заполучить приглашение на закрытый ужин для китайских высокопоставленных гостей Министерства иностранных дел Санкт-Петербурга.

– Это званый вечер. Все приглашения именные. А тебя в списке нет и быть не может. В этом году у нас не официальное мероприятие, а семейный закрытый…

Слушаю вполуха, уже зная, что без Василисы выбить что-то из Пожарской не получится. А высокомерные рассуждения не интересуют.

Откидываюсь на спинку высокого офисного кресла. Упираюсь затылком в мягкий подголовник и прикрываю глаза. Готовлю себя к тому, что нужно снова спуститься вниз минут через пять. И больше не испытывать собственные нервы – не приближаться к девушке настолько близко.

Да кому я вру?

Безумно хочется повторить. И проверить, насколько сильно эмоции могут накрыть снова.

Удивительно.

Василиса с первой встречи не оставляла равнодушным.

Вот её покрасневший от насморка кончик задранного носа и воспаленные глаза. Попытка оскорбить в ответ на просьбу покинуть галерею. Тогда она меня дико выбесила своим поведением. И заинтересовала.

Замотанные в несуразный пучок волосы и растянутая футболка Кая. Испуганный взгляд попавшего в капкан звереныша. А потом забавные попытки игнорировать меня.

Тогда Василиса разочаровала. Точнее, я разочаровался из-за собственных неверно выстроенных догадок.

А потом… Пусть ее не было у нас дома, пусть она сбежала, но на кухне пахло так, что слюни текли даже после ужина со стюардессой.

А потом слюни текли от запаха её рубашки, да? У тебя кинк запах либо открылся?

Мысль вышибает дух. Резко сажусь прямо и моргаю.

– Знаешь, что мне интересно, Вить? Что ты там забыл на самом деле? Что собираешься им продать? Обещание всего пяти процентов от суммы – очень амбициозное. На какую сумму должна быть сделка?

Ты посмотри, ведь она мне не поможет, а все равно разнюхивает. Нет, Агнесс, так не пойдет. Я хотел по-хорошему, но ты упряма до невозможности.

Складываю руки на столе. Взглядом нашкодившего юнца смотрю на Агнесс.

– На самом деле… Я хотел заплатить вам за приглашения. Сколько потребуется. Но, раз достать их все равно невозможно…

Театрально вздыхаю.

Во мне подох такой талантливый актер.

– Зачем они тебе, Витя?

Выдерживаю секундную паузу, прежде чем ответить. Какая-то мешанина из будоражащего волнения, закручивающегося внизу живота предвкушения и позабытого азарта игрока наполняет тело в тот миг, когда слова спокойно и уверенно слетают с губ:

– Для моей невесты.

Наслаждаясь распахнувшимися карими глазами и в секунду слетевшей с Агнесс напускной уверенности, тоном папаши, рассказывающего сказку на ночь своему ребенку, продолжаю:

– Этот вечер – самое красивое событие осени в Питере. А с учетом того, что моя невеста – будущая владелица отеля, ей было бы полезно обзавестись знакомствами с высокопоставленными чиновниками. Думаю, и им было бы полезно узнать о прекрасном отеле на юге нашей страны. Разве не престижно было бы провести очередной прием драгоценнейших партнеров в отеле, по уровню не уступающему французским гостиницам этого же класса? Уверен, всем это только на руку.

Теперь осталось лишь подождать.

Секунды тянутся как резиновая жвачка.

А Агнесс молчит.

Минуту.

Две.

Черт, я же не переборщил? Не хватил ли ее какой-нибудь приступ?

Не успеваю забеспокоиться всерьез, как Пожарская оживает. Презрение и неверие, что плещется на дне ее карих глаз, впрочем, не касаются ее строгого голоса.

– Это неуместная шутка. Я задала вопрос. Будь добр не ерничать.

Она сомневается, я отчетливо это слышу.

Она хреновый игрок в покер.

Стареешь, Агнесс.

– Бросьте, Агнесс! Я не вру, а вы ведь все и так поняли. Думаете, что она здесь делает? – Киваю на стеклянную стену, через которую виден островок бара. – И зачем мне эти приглашения?

Женщина не отвечает. Лишь смотрит и едва заметно качает головой.

Да. Будь это игра в покер, у меня был бы флеш-рояль.

– Я хочу жениться на ней, Агнесс. Мы собираемся пожениться.

Да, да! Губы сами расплываются в довольной улыбке – я ничего не могу с собой поделать. Пожарская трет лоб.

– Вы не верите?

– Витя, это очень серьезное заявление. Один раз ты уже хотел… – под конец фразы голос ее пропадает.

Да ладно! Решила ударить по больному? Неужели решила приплести сюда Алю?!

– К чему вы? – Наклоняюсь над столом, надеясь, что Агнесс не настолько отчаялась, чтоб затронуть эту тему.

– К тому, что… Если ты посмеешь…

– Я?! Я, Агнесс? Вы же это несерьезно! – Подскакиваю с кресла. Опираюсь ладонями о стол, стараясь прямо сейчас не слететь с катушек. Слишком много для одного дня.

– Успокойся.

Успокойся?! Лицемерная бабка! Будто не она только что выбрала тему, в которой каждое слово заминировано тысячей табу!

– Знаете, что меня дико бесит, Агнесс? Даже спустя пять лет виноватым вы делаете меня одного! Не я, черт возьми, трахался с ее подружкой! Не я врал в лицо!

– Как ты можешь так гов…

– Что, хотите сказать, ваша драгоценная девочка не раздвинула…

– Она была влюблена! Она влюбилась, а ты так и не понял! Разве чувства могут поддаваться контролю, Витя?!

Как же меня трясет!

Со злостью отпихиваю стул. Тру переносицу.

– Знаешь, я бы хотела, чтобы у вас все вышло. Искренне хотела, потому что вы были идеальны вместе, Витя. Но… Иногда люди влюбляются в самых неподходящих…

Вы были идеальны вместе.

Идеальные не трахаются с лучшим другом за твоей спиной, считая тебя полным идиотом!

– Давай без этой философии и нравоучений… – Всё, что хочу, просто не вспоминать ни об Але, ни о Кирилле никогда больше. Ни при каких обстоятельствах.

– Я лишь хочу сказать, что Вася еще очень юна. Если вдруг… Ей всего же двадцать один. Тебе ли не знать, как легко в этом возрасте…

Смотрю на Агнесс несколько секунд, перед тем как вдруг, неожиданно даже для самого себя, выдать открывшуюся сегодня истину:

– Она – не Аля.

Вот так просто. Василиса – не Аля.

С трудом сглатываю вязкую слюну, чувствуя привкус горечи в глотке.

Не Аля. А значит…

– Василиса не сделает ничего подобного. Уверен в этом.

…значит, все мои переживания пусты и бессмысленны.

Могу сколько угодно признавать тот факт, что к девчонке неравнодушен.

Могу чувствовать что угодно, но Василиса – не Аля. И Василиса – девушка Кая. А я – не Кир. Мы никогда не поступим с Каем так, как когда-то Воронов поступил со мной.

До боли родное, знакомое, привычное ощущение пустоты в груди возвращается на свое место. Щелкают замки ошейников – и эмоции вновь на поводках.

Все хорошо. Все так, как и должно быть.

– Куда ты? – Голос Агнесс ударяет в спину.

Не оборачиваясь, иду к двери.

– Хочу, чтобы вы сами в этом убедились. Мы с Василисой сейчас поднимемся.