Василиса

Я проснулась около шести часов утра. Небо еще было затянуто предрассветной дымкой сизого тумана, но первые лучи рассветного солнца уже разрезали кристально прозрачный воздух спальни, подсвечивая кружащие в нем пылинки. За окнами медленно просыпался город, стряхивая с себя остатки ночных сновидений как соринки с плеч строгого пиджака.

Внутри бурлила энергия предвкушения, тело полнилось сладостным нетерпением, ожиданием чего-то приятного и долгожданного, уголки губ счастливо ползли вверх. В этот день хотелось выглядеть по-особенному красиво, а потому я, подскочив с кровати, не чувствуя сна ни в одном глазу, сразу же направилась в ванную комнату.

Пара часов на неторопливые сборы под чашку зеленого чая. Белоснежная водолазка до талии и твидовая светлая юбка, черный ободок, завитые легкие локоны и ослепительная улыбка – все предвещало один из самых лучших дней сентября.

И все же шло как по маслу. Нас отпустили с последней пары – появилось время на полноценный обед в кафе, куда заехал Кай перед репетицией. Его ошарашенный вид, когда он меня увидел, придал уверенности в собственных силах.

Мы договорились увидеться в пятницу вечером. Свидание, обещающее стать лучшим в моей жизни, манило, однако мысли с утра всецело были заняты распределением волонтеров. Целуя парня на прощание, я обещала самой себе, что теперь моя очередь: в пятницу сюрприз будет ждать Кая.

Я приехала в галерею за полчаса до начала распределения. Прошла в первый холл, где находился кофе-бар. За одним из столиков уже сидела темненькая девчонка и парень, выбивающийся из компании волонтёров. В рваном свитере и потертых джинсах, худой, с равнодушным взглядом, будто немытыми темно-русыми волосами до плеч и вечным рюкзаком за спиной – казалось, его сюда насильно запихнули.

Не успела снять пальто и выбрать свободный стол, как девчонка помахала:

– Иди к нам!

Маша. И Миша. Как в сказке. Маша болтала о том, что хотела бы участвовать в процессе подготовки текстов: создавать описания для каждого экземпляра выставки как на русском, так и на английском, инструкции для Flip Dot Screen систем, чтобы каждый гость выставки мог позабавиться с пайетками, писать пригласительные для особых гостей.

Миша, кажется, ничего особо не хотел. Его отправили сюда из универа, где, вроде как, какой-то преподаватель лично знал Виктора Александровича. Но не слишком-то разговорчивый паренек мало что мог объяснить внятно. Я думала, тут все по своей воле, но этого сюда сослали в качестве «бунтарского таланта», нуждающегося в исправительных работах.

Да, день принес много сюрпризов. Но главный сюрприз этот вторник преподнес позже. Как вишенку на красивом торте.

Торжественно. В конференц-зале. На распределении. Голосом Александра, сидящего по привычке напротив нас и назначающего нас наставников-кураторов. Когда всех ребят раскидали по наставникам, и один управляющий остался без волонтера, когда он наконец назвал мое имя, я едва не подпрыгнула на стуле от радости.

Сердце сделало кульбит уж точно.

– Василиса Никольская…

Да-да-да-да! Блин, как же я мечтала! Спасибо-спасибо-спасибо, Вселенная! И спасибо парочке энергетиков, которые дали мне возможность ночами готовиться к итоговому тестированию на знание объектов выставки!

– Без куратора.

Это еще что?!

И только успели ребята переглянуться, как Саша продолжил:

– Кофе-бар. Ты будешь помогать в баре.

—–♡–

Догоняю Александра у ступеней стеклянной лестницы. Он успевает сделать лишь шаг наверх.

– Александр! Пожалуйста, – сердце стучит от волнения как сумасшедшее, – подождите!

Ведь это, должно быть, ошибка!

– Да? – Мужчина спускается с первой ступени и поворачивается ко мне.

– Можно?.. У меня вопрос по поводу распределения.

Александр на миг поджимает губы. Кивает, молча давая разрешение, а я совсем не чувствую страха. Только тонну возмущения!

– Я что-то не так сделала или что-то не то сказала? Или допустила ошибки в тесте?

– Нет. С тестом все отлично. – Лицо не выражает ни удивления, ни замешательства, ни какой бы то ни было эмоции. – С чего вы это взяли?

– Просто… – в растерянности развожу руками, – я думала, точнее, хотела и была уверена в том, что у меня есть все шансы… В общем, я… Я хочу стать вашим помощником! У меня получится, обещаю! Пожалуйста, дайте мне одну попытку! Я мечтала об этом несколько лет!

Губы Александра едва заметно приоткрываются от пылкой речи, взгляд растерянно бегает по моему лицу. Но он быстро берет себя в руки.

– Это весьма приятно слышать. Спасибо. Но я не беру себе стажеров. Прошу извинить, мне нужно вернуться к работе.

Он сейчас уйдет! Останови его! Ну же! Не сдавайся так легко, Никольская! – надрываясь, кричит внутренний голос.

– Тогда, может, я могу как-то чуть больше принять участие в подготовке? Могу тоже переводить описания, инструкции и приглашения на английский, например? Или поработать с Марией в документообороте?

– Василиса, – выдыхая, четко произносит имя Александр, и видно, как он начинает выходить из себя от моей наглости, – мы завершили распределение.

– И почему из всех именно меня выбросили за борт?! – Вскрик, должно быть, слышат сейчас все, кто находится в галерее.

И плевать! Плевать на все, кроме жгучих слез обиды и разочарования, которые, клянусь, никто не увидит!

Мужчина складывает руки на груди. Его совсем не трогает моя детская истерика.

– Вам не кажется, что вы переходите границы? Вы хотели быть волонтером и помогать. Так помогайте.

Щелчок в голове оглушает.

Виктор бегал от меня все эти дни…

Нет, это самовлюбленный бред. Какое ему дело? Зачем? Бестужев, собственноручно отсылающий в буфет девочку-стажера?

Надо быть очень высокого мнения о себе, чтоб решить, что владельцу и руководителю есть дело до того, где я буду куковать часы волонтерства.

– Пожалуйста… – Умоляюще смотрю на Александра и понимаю, что вердикт окончателен. Но можно хотя бы узнать, за что? – Что я сделала не так? Почему оказалась в кафе? Потому что больше ни на что не гожусь? Это он, да?! Это Виктор Александрович вам сказал?!

Кажется, что сейчас Александр схватит меня за шиворот и вышвырнет из галереи. Он прикрывает глаза, и губы беззвучно произносят что-то нецензурное, что никак не вяжется с его образом.

И становится стыдно. Стыдно до сжимающих край плотной шерстяной ткани юбки кулаков. До опущенной головы и пропавшего голоса.

– Простите. Вы правы. Я веду себя некорректно. И… пойду я.

Только не в кафе, а в туалет. Ибо уже чувствую, как подозрительно влажно в глазах. Всего два шага. Два шага – а ощущение собственной никчемности начинает давить на плечи. Какое мне шато? Какой бизнес? Я даже здесь не смогла наладить контакт с людьми, а что будет дома?

– Василиса!

Почти добитая надежда с этим окриком встрепенулась.

– Да?

Только вот Александр говорит то, что я никак не ожидала услышать:

– Вы оказались там, потому что я готов доверить вам самостоятельную задачу. Потому что вы неплохо выступили в первый день и, знаете, мне показалось, что вам хватит ответственности привести дела в порядок.

– Как?.. Готовя кофе всем в обед?

– Послушай, пожалуйста. Ты пришла волонтером и попала в кафе. Никто не обещал, что каждый из вас получит именно то, что хочет. Еще раз. Нам нужна помощь. Вы все пришли помочь. И по результатам общения с вами я определил, кто и где лучше всего сможет проявить себя и действительно принести пользу, а не дополнительно загрузить.

Ничего не понимаю.

– Василиса, ты можешь готовить кофе, нажимать кнопки на кофемашине, а по вечерам сводить кассу. А можешь взять в свои руки маленький, но цельный бизнес-процесс, если только увидишь его. Тебе решать.

Я заторможенно киваю, все еще не до конца понимая, что конкретно от меня хотят и что именно я могу.

– Я поняла. Хорошо, спасибо!

– И еще кое-что.

Александр еще раз облизывает губы. И продолжает чуть тише.

– Если вдруг ты что-то… придумаешь… или у тебя будет вопрос, приходи ко мне, а не к Виктору, договорились? Он загружен, а ребятам ни к чему знать подробности. Да, точно. О том, что я сейчас сказал про ответственность и про карт-бланш в кафешке, остальным волонтерам лучше не знать. Идет?

– Да, конечно. Да.

Саша поджимает губы и кивает: мне или своим мыслям – непонятно.

– Отлично. – Он быстро, нервозно улыбается. – Удачи, Василиса.

И оставляет меня одну.

—–♡–

– Так, ну че? По работе с кофемашинами все понятно? – Леха, как он представился, работает здесь почти год. Я помню этого милого пухлого болтливого парня в форменном черном фартуке и розовых футболках. Он часто стоял за стойкой. А теперь вот познакомились лично.

– Если запутаешься, на полке под кассой инструкции.

Я сдерживает усмешку, просто кивая. В чем тут путаться? Стандартный набор. Эспрессо, американо, капучино, латте. Пара сиропов и корица. Черный и зеленый чаи. Классический матча. И десерты в холодильнике.

Да уж, негусто.

– Ну-у… Че еще?

Леха выглядит совсем растерянным и стушевавшимся под моим скептическим взглядом. Бедром облокачиваюсь о столешницу, на которой разложены пакетики с сахаром, салфетки и трубочки. Прочищаю горло, решив поддержать паренька.

– Расскажи, какой у нас график.

– А! Да, точно. Так, у нас пока работы не особо много, до открытия ж только территория гостей принимает… А, еще ищем двух страждущих к началу работы выставки. А так, по сменам, да. Я работал с Настюхой, но она на днях свалила. Не успевала совмещать с учебой.

– Значит, нужно нанять еще двоих барменов?

– Ага. До Нового года чтоб поработали. У нас сделка, кстати. Ну, то есть сдельная оплата.

– Я поняла.

– А, ну да. Ты ж тут бесплатно… Никак не пойму, на кой вам всем это?

Пускаться в объяснения подробностей своего решения не собираюсь, а в двух словах Леха не поймет. Так что возвращаю диалог в прежнее русло.

– Кто проводит собеседования барменов?

– Ну, я.

Саша сюда вообще носа не сунул за пять лет? И при этом сказал, что помощников не берет? Какая-то ерунда.

– Ты уже принимал людей? – Слегка наклоняю голову вбок, рассматривая паренька, с которым предстоит работать грядущий месяц.

– Ага. Настюху, а до этого еще парочку. Это там – профи, – он кивает головой в сторону входа в основные залы галереи, – а у нас тут обычно студенты на пару месяцев приходят. Знаешь, типа подзаработать на татуху. У тебя, кстати, татухи есть?

– Нет.

– Как ты так умудрилась-то, а? В Питере и не набила ничего?! – Едва ли не обвиняющий голос ставит в ступор.

Действительно, как это я так.

– Да-а, как-то… Не думала об этом.

– Ну ты даешь.

Туше, Никольская. Бармен без татушки – не бармен!

Леха с упоением рассказывает, как бил первую татуху на предплечье, – какой-то абстрактный космос – и демонстрирует выцветший рисунок, а я со знанием дела и заинтересованным видом киваю.

– Леш, – когда парень делает передышку, перехватываю инициативу, – а где склад?

– Че? – Совсем забывший, что мы тут делаем, Леха выглядит так, будто я задала вопрос случайному прохожему на улице.

– Ну, где храните запасы зерен, посуду, расходники?

– А! Каморка наша. Вон дверь – прямо за баркой. Пойдем, заглянешь внутрь.

Когда мы оказываемся в крохотной подсобке со стеллажами вдоль стен до потолка, заваленными разношерстным хламом, слова Александра начинают обретать очертания и смысл.

– Ох… —Медленно шагаю вглубь комнатки. Подхожу к ближайшей полке, беру в руки шуршащую упаковку… С новогодними стаканами. Этот дизайн помню: в них наливали кофе в прошлом декабре и январе. Что, не все распродали? И сколько тут еще таких упаковок?

– Ага-а. Тут у нас Нарния.

– Как ты… – хочу спросить «ведешь учет», но смысла, видимо, нет, поэтому перестраиваюсь на ходу, – …тут ориентируешься?

– Ну, как-как? – Леха подходит к другой полке и тянется наверх. – Надо кофе? Подошел. Взял. Правда, тебе стремянка понадобится. Она у нас вон, в углу.

Вижу сложенную лестницу, заваленные полки и чувствую, как начинают чесаться руки все расставить по местам и пересчитать. Остается надеяться, что Саша действительно дал карт-бланш, а Леха не взбесится, если в этот художественный беспорядок привнести каплю порядка.

– Ладно, я поняла, – Улыбаюсь бармену, из которого все равно больше ничего не вытянешь. – Спасибо за… то, что ввел в курс дела.

Леха небрежно машет рукой на мое «спасибо» и слишком мило улыбается в ответ. Блин, больше никаких мини на сменах! И никаких коротеньких водолазок! Смущать коллег в планы не входило.

– О! – Леха смотрит чуть выше моего правого плеча, быстро подходит. – Смотри, Настюха оставила!

Достает небольшую черную шляпку-котелок, напоминающую шляпы Чарли Чаплина. Бесцеремонно сдернув с меня ободок, водружает шляпку на макушку.

– Тебе идет. Смотри! – И кивает в сторону небольшого зеркала на стене.

Я подхожу поближе к зеркалу, чуток сдвигаю шляпку назад. Ну точно! Чаплин в юбке!

– Настюха еще губы красные делала.

Я даже эту Настю помню! Девчонка выглядела очень стильно в шляпке и с красной помадой на губах. Да и я сама хотела бы поносить алую помаду.

Может, я и правда должна была оказаться тут? В баре?

– Я ее помню.

– Ну, видишь! Ты почти как дома! Че, справишься?

И когда в желудке снова просыпается то самое утреннее чувство азарта и предвкушения, улыбаюсь Леше сквозь отражение.

– Думаю… да. Это будет интересно.

Я не могу изменить свое назначению сюда, но могу изменить свое отношение к этой ситуации.

Давай, Никольская. Покажи им класс.