ХАНТЕР

*три дня назад*

Не успеваю я добраться до дома, как мне звонит водитель и сообщает, что Тея угнала его тачку и сбежала.

«Да твою ж мать! У этой девчонки есть хоть капля инстинкта самосохранения? Или все настолько отбито желанием сделать что-то против чьего-либо указа, что она не воспринимает никакие слова всерьез?»

И где мне ее искать, черт возьми? Должен ли я вообще это делать? Может, пусть катится на все стороны, главное – подальше от этого дома, подальше от моего отца.

Может, в ее голову поступит здравая мысль, что ей здесь не место? Хотя, кого я обманываю, она завтра же припрется сюда с целью доказать мне и самой себе, в первую очередь, что она такая сильная и независимая от чужого мнения.

Я должен сделать что-то, чтобы она поняла: ей не следует находиться здесь. И что бы я не придумал, ни мне, ни ей это не понравится, особенно после того, что я узнаю от отца с утра

Во время пробежки в голову ничего так и не пришло, кроме как предложения связать ее, закрыть рот кляпом и вывезти в тот дом, который я купил для нас. Запереть и не выпускать до тех пор, пока я не улажу все дела с отцом.

После душа голова по-прежнему гудела этой мыслью. За завтраком, который не лез в мое горло, эта идея все так и сидела на том же месте, ожидая своей реализации.

– Хантер, – голос Коннала выводит меня из размышлений, – отец просил тебя зайти в кабинет. Он, кажется, без настроения, – добавляет Коннал, зная, если он без настроения – весело не будет никому.

– Понял, спасибо, – кивнув Конналу, я поднимаюсь со стула и отправляюсь к отцу.

Вхожу без стука, и заперев за собой дверь, подхожу к нему, предвкушая очередной серьезный разговор.

– Где девчонка? – спрашивает, заинтересованно рассматривая заусеницу на своем указательном пальце.

– Понятия не имею, – отвечаю, стараясь звучать максимально равнодушно.

– Ты вздумал меня обмануть, щенок? – он поднимается с кресла и становится на одном уровне со мной.

– О чем речь? Ты сказал, что моя цель – Беатрис, а не Тея, поэтому следить за каждым ее шагом я не вижу смысла, – также холодно отвечаю, не намереваясь показывать свою слабость.

Его удар в мое лицо – быстрое возвращение моих глаз к его роже.

– Ты забыл, с кем разговариваешь? – цедит сквозь зубы, выплевывая слюни в разные стороны, и я показательно стряхиваю их со своей одежды.

– Альцгеймером не болен, поэтому вроде…

Его новый удар по моему лицу – быстрое возвращение моего взгляда к его глазам.

–… вроде бы помню.

– Ты хочешь, чтобы я сам поехал на ее поиски? – спрашивает, глядя на смену моей реакции, которую невозможно отследить из-за сжатой челюсти и расслабленного выражения лица.

– А ты хочешь, чтобы этим занялся я? – хмыкаю, склонив голову на бок.

Очередной удар кулаком, с ощутимой точностью, в мою челюсть.

– Я хочу, чтобы ты перестал огрызаться и выполнял мои поручения добросовестно.

– Добросовестно? – переспрашиваю, испустив саркастическую усмешку, за которую в мой висок летит кулак.

– Хантер, сын мой, если я сказал, что сам займусь девчонкой, это не значит, что я полностью отстраняю тебя от обязанностей следить за ней.

– Помнится, вчера ты именно это и сказал.

Разбитая бровь, треснувшая губа и вкус крови во рту.

– Нет, если ты, конечно, хочешь, я могу привязать ее к стулу и воспользоваться чудо орудиями из чемоданчика сам. Как ты думаешь, малышке Тее пойдет короткая стрижка или лысина, отсутствие ногтей на обеих руках или вовсе отсутствие всех конечностей? Я думаю, она станет более симпатичной, если я это сделаю. А еще было бы неплохо добавить ее лицу немного цвета, как тебе фиолетовый и красный? Мне кажется, ей очень пойдут синяки и порезы на лице. Ты так не думаешь?

Я напрягаюсь, впитывая каждое слово, каждый намек на то, что он хочет сделать с моей Теей, но стараюсь не подавать виду, чтобы, опять же, не показать ему свою слабость. Достаточно того, что он жонглирует, как хочет, другими важными людьми в моей жизни.

– Так что, Хантер, вернешь ее сюда или мой план тебе нравится больше?

– Мне плевать, хоть трахни ее, она для меня ничего не значит, – ложь так легко вылетает из моего рта, но так больно режет внутренности. Если он осмелится это сделать, я сделаю то, что не мог сделать раньше – убью его. Даже, если из-за этого умру сам.

– Она не в моем вкусе, Хантер, – улыбается и садится обратно за стол. – Верни ее. Я хочу, чтобы она видела, что ее ждет через пару дней. Возможно, моя услуга для тебя будет очень полезной.

– Какая еще услуга? – с непониманием смотрю на него.

– А, я разве вчера не сказал? Прости, видимо вылетело из головы, – он прикладывает пальцы к вискам, будто пытается что-то вспомнить. – Ты и Беатрис. Помолвка в честь этого, а затем свадьба.

– Какая к черту помолвка? Ты рехнулся?! Одно дело наладить отношения ради твоего бизнеса, другое жениться на ней.

– Хантер, что ты завелся? Неужели так хочешь, чтобы твоя мамаша порадовала нас скорой кончиной?

– Ты не сделаешь этого.

– Ты так уверен в этом? – он поворачивает ко мне ноутбук с фотографиями мертвого лечащего врача мамы. Того самого, который обещал мне, что новые лекарства могут ей помочь. – Оказывается, врач решил самовольно назначить твоей матери препараты, которые не входят в список разрешенных мной. Пусть покоится с миром, – отец показательно качает головой, глядя на потолок.

Я роюсь в памяти и отчетливо помню, что врач говорил мне о смене лекарств.

– Он говорил мне, что те, которые она принимает сейчас, перестали ей помогать, – отвечаю, стиснув зубы. – По телефону я тебе собирался сказать об этом, но ты отказался меня слушать.

– Ой, да ладно тебе, – он отмахивается. – Одним врачом меньше, другим больше. Какая, к черту, разница? – он замолкает, а затем берет банку с таблетками и выпивает несколько штук. – Так, о чем это я, сбил меня. Твоя мать, – он переключает фотографии, показывая мне ее, – ты ведь не хочешь, чтобы прямо сейчас ей капнули не то лекарство в вену? Или, может быть, хочешь, чтобы Тео и Мэддокс тоже случайным образом «заболели»? Хочешь, чтобы они оказались лежать вместе с ней и лишились нормальной жизни, которую они проживают, пока ты следуешь всем указаниям? Ну, что молчишь? Хочешь всего этого?

– Не хочу, – шиплю.

– Вот и славно. Продолжай играть, но не заигрывайся. У тебя есть еще целый месяц на решение проблемы под названием «малышка Тея», – говорит он, а когда я уже подхожу к двери, добавляет: – Зачем мне марать свои руки, когда я могу воспользоваться твоими, да? Если по истечению этого срока компромат не будет лежать вот здесь, на моем столе, я сделаю то, что говорил ранее: стул и чудо-чемоданчик. И тогда… поверь, Хантер, девчонка не сможет больше не то что ходить, она не будет в состоянии даже дышать. Впрочем, как твоя мать и твои братья. Ты знаешь цену своей ошибки.

Выйдя из кабинета, я отправляюсь прямиком к дому Теи, надеясь застать ее там и сходу выяснить правду, которая так нужна отцу. Затем увезти ее, потом похитить свою же мать, братьев и жить с ними в безопасности подальше от всех проблем, в которых мы варимся ежедневно.

Но вместо этого, за дверями ее дома, меня ждал сюрприз – тот мужик, который подрезал меня в первую встречу с Теей. Я выяснил, что он – ее дядя, который занимался ее воспитанием после смерти родителей.

Сообщив Доминику частичную правду о том, на кого работает Тея и куда она ввязалась, я надеялся на его поддержку. Хотел, чтобы он помог мне уберечь ее от всего, хотя бы словесно. Он пообещал, что поговорит с ней и попробует убедить ее в том, что в семью Каттанео лезть категорически запрещено, хотя она уже с головой погрязла в ней.

Когда она вернулась, я понадеялся на то, что Доминик вправит ей мозги, поэтому выдумывал на ходу беспочвенные обвинения, угрозы и нес всякую чушь типа, что смогу держаться от нее подальше.

Удивительный спойлер: я не смог. Она – мой магнит, притягивает меня настолько крепко к себе, что невозможно оторваться. Но в то же время она мой криптонит, о котором никто не должен знать.

Еще один спойлер: об этом знают уже как минимум пять человек, включая Доминика.

Одна из причин, по которой я наговорил ей все этого: не хотел, чтобы ей было больно, когда она увидит меня с Беатрис и узнает о помолвке.

Но наша встреча произошла немного раньше: когда я увидел ее в том черном платье, что испытал такой экстаз, я был готов отобрать у Коннала пистолет, выстрелить во все камеры наблюдения, утащить Тею и делать с ней все, что не вмещается в моей голове.

Но я сдержался. И делал это до тех пор, пока не увидел ее в том ангельском платье на вечере, на который я мечтал, чтобы она не приходила. Не знаю, видела она записку в коробке или нет, но она все-таки пришла и увидела то, что увидела.

Я больной на голову желанием обезопасить ее и желанием обладать ею одновременно. Меня разрывает на части: я хочу увести ее, заставить ненавидеть себя и хочу видеть ее рядом с собой каждый день, чувствовать ее присутствие рядом с собой, наслаждаться и жить ею.

Поэтому я сдался. И сделал предложение, которое нормальный человек воспринял бы как бред сумасшедшего. В этот раз Тея оказалась нормальной, отказав мне и выставив за дверь.

А сегодня… то, что происходило сегодня я не могу объяснить даже самому себе. Я был до безумия терпелив, выслушивая ее провокационные предложения, которыми она мечтала вывести меня из себя и избавиться от моего присутствия. Признаюсь, меня веселило и забавляло то, как она пытается разозлить меня, выдумав несуществующего парня, которым по итогу оказался малыш Диаз.

Она захотела снова поиграть. Что ж, новый уровень в нашей собственной игре объявлен открытым. У меня остался один месяц, чтобы заполучить ее сердце.

Один месяц, чтобы насладиться с ней временем. Один месяц, чтобы вспомнить, что я все еще человек. Один месяц, чтобы узнать ее тайны и раскрыть их перед своим отцом для ее же безопасности в том числе. Всего один месяц до предательства. Один гребаный месяц, от которого будет зависеть все. И все это время мне нужно помнить ради чего я сделаю это с человеком, который напомнил мне, что я живой, который воскресил меня и позволил познать сильное чувство, которое я, кажется, никогда и не знал – любовь.

*настоящее время*

Когда Тея сбежала в слезах от меня, после встречи с Диазом, я ни хера не понял. Я отправился в тренажерную комнату и до боли в костях колотил грушу, думая над тем, как мы пришли ко всему этому. У меня есть всего месяц, точнее уже двадцать семь дней, которые могут круто изменить жизнь, как минимум двоим, точнее разрушить ее в прах. Осталось только придумать, что мне делать дальше и в какую сторону крутануть это чертово колесо под названием «жизнь».

Еще три дня назад, я готов был рассказать Тее всю правду и вместе решать, что делать дальше. Я с самого начала знал, что она не просто переводчик. Я знал, что она пришла не просто так, ей нужны доказательства в виновности моего отца в его незаконных делах. И я сейчас не о коррупции, отмывании денег, наркотиках и прочих мелких правонарушениях. Я о том, чем отец занимается на самом деле, когда уезжает в выдуманные «командировки».

Алкогольный бизнес – один из его самых обширных и легальных. О том, чем занимается отец подпольно знают только самый узкий круг таких же влиятельных личностей, как он. В том числе это знал и отец Теи, который работал на него около трех лет. Но, как оказалось, Стивен Спенсер все это время был предателем для окружения отца. Он был подставным сотрудником, который «рыл» компромат на него. И ему это удалось.

Как утверждает мой отец, он нашел то, за что Джеймса Каттанео могли закрыть на пожизненное, а в некоторых странах даже применить несколько пожизненных как меру пресечения. Стивен мог бы выдать все данные проверенным людям, но, к сожалению, не все в жизни так благоприятно складывается, как хотелось бы.

Те люди, которым он доверил информацию, работали на моего отца, и практически в тот же день сдали отца Теи ему. Собственно, по этой причине ему пришлось расплатиться жизнью.

Откуда я знаю это? Эта новость очень долго «гуляла» в нашем тесном окружении. Каждому новому сотруднику приводили в пример отца Теи, как человека, который не справился со своей задачей.

Отец был уверен, что все, что он сделал – правильно. Нет тела – нет дела. Но случилась оплошность, он упустил из внимания то, что у Стивена есть дочь, которая все это время была жива и здорова.

Дочь, которая, опять же, как он утверждает, с вероятностью девяносто девять и девять процентов владеет этим компроматом. Компроматом, который мне каким-то образом нужно найти. А я перерыл все, что было возможно, даже ее комнату в доме Доминика, пока он отлучался. Осталась только ее голова, в которую доступ для меня все еще закрыт.

– Хант. – Из размышлений меня выводит вошедший Мэддокс с телефоном и водой в руках. – Ты в норме?

– Да. – Я прихожу в себя и смотрю на боксерскую грушу, которую вот уже около часа беспрерывно колочу.

– Не хочешь ничего рассказать? – спрашивает Мэд, протягивая мне воду.

– О чем ты? – снимаю перчатки и открываю бутылку, делая несколько глотков.

– Что происходит между тобой и Теей?

– А что между нами происходит? – прикидываюсь дураком, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

– Блять, Хантер, ты всегда был самым умным из нас, но сейчас ты очень жестко тупишь, – говорит он и подходит ко мне еще ближе, внимательно глядя в мои глаза. – Зачем ты к ней докапываешься, если ты с Беатрис?

– Брат, это сложно, – все, что могу ответить ему сейчас.

– По-моему ничего сложного. Ты либо с одной, либо с другой. Ты разве не видишь, как ты ее мучаешь? Мы все были в шоке, когда узнали о вашей предстоящей свадьбе с Беатрис, а то, что чувствовала Тея в тот момент, я даже представить боюсь. Она живой человек, а ты, как последний ублюдок, убиваешь ее своими поступками. Одумайся, Хант, – он кладет руку на мое плечо. – Одумайся, и прими решение, кого ты хочешь видеть рядом с собой.

– Это сложно, Мэд, – повторяю ему, как дебил, одну и ту же фразу.

– Разрушить и собрать все обратно по крупицам – вот, что будет по-настоящему сложно, брат, – он отходит к двери и поворачивается ко мне. – Если ты обидишь Тею, ты ответишь за это. Я не буду смотреть на то, что ты мой брат, и убью тебя. Тео присоединится ко мне, Хант, – он берется за ручку и добавляет. – Не все, что говорит отец ты должен выполнять. Ты живой. Рядом с ней ты выглядишь как человек, а не сухая оболочка с единственным заданием: «уничтожить».

Открыв дверь, он уходит, оставляя меня наедине с самим собой. Я падаю на мат, достаю из кармана пачку сигарет и закуриваю прямо здесь, не обращая внимание на запрещающий знак, повешенный мною же.

«Если ты обидишь Тею, я не буду смотреть на то, что ты мой брат и убью тебя…»

«Ты живой…»

«С ней ты выглядишь человеком…»

Все, что он говорил только что бегущей строкой на повторе пролистывается перед моими глазами. Я лежу и выдыхаю ядовитый дым, который заполняет мои легкие, отчаянно пытаясь избавиться от всех мыслей, которые терзают меня изнутри. От мыслей о моем отце. О Беатрис. О задании, которое он мне поручил.

Все, что я хочу видеть перед собой – это Тея. Ее лицо, ее улыбка, ее глаза. Я хочу ее всю. Только ее.

Чтобы сделать ее счастливой, я должен сделать выбор. Я должен отказаться от матери и братьев ради нее. Или же я смогу найти способ обезопасить их и быть с ней? А Беатрис? Сначала мне нужно решить проблему с ней. Для этого мне нужна помощь. Я не могу справиться один. Поэтому, закончив с насилованием своей головы, я достаю телефон и набираю Коннала. Он – тот, кто может мне помочь.

– Коннал, есть разговор. Встретимся в клубе через полтора часа. Никто не должен знать об этом.

После душа я выхожу из дома и на входе встречаю ее. Ее глаза кажутся равнодушными, но я знаю, что за этим взглядом скрывается нечто большее, глубокое.

– Соскучилась по мне? – спрашиваю я, а она, закатив глаза, отвечает:

– Безумно. Обнимемся? – Раскидывает руки для объятий, и я, вместо того, чтобы сомневаться, подхожу и притягиваю ее к себе, крепко прижимая к своему телу.

– Эй, отпусти! – Она упирается ладонями в мои плечи.

– Ты первая предложила объятия, а теперь отступаешь, ангел? – шепчу ей на ухо.

– Я вообще-то пошутила.

– Мне нравится твой юмор, шути так почаще, – целую ее в мягкие кудрявые пряди.

– Ты что творишь? – снова пытается отвязаться. – Пока твоей будущей женушки нет рядом, ты решил потренироваться на мне быть нежным?

– Кто сказал, что ее нет рядом? Она прямо сейчас передо мной. – Отстраняюсь и улыбаюсь ей.

– А мне вот твой юмор не очень нравится, – шипит, стиснув зубы, и складывает руки на груди.

– А я и не шучу.

– Придурок, – качая головой, она обходит меня и направляется ко входу в дом, но я останавливаю ее и наклоняюсь к ее лицу.

– Сегодня ночью я зайду к тебе, лучше закрой дверь. – Целую ее в нос, и она морщит его, а затем тычет средний палец мне в лицо, который я тоже целую. – Я говорил, что ты потрясающая, но ты не перестаешь меня удивлять.

– Ты накурился что ли? Перебор с ванилью, Хантер.

Я смеюсь ее ответу и разворачиваюсь к машине.

Подъезжая к клубу, я беру себя в руки и направляюсь в свой кабинет, готовясь ко встрече с Конналом. Это будет непросто, но если все будет так, я представляю у себя в голове, то все должно пройти отлично.

– Хантер, что-то случилось? – спрашивает Коннал, войдя в кабинет. Он занимает кресло напротив меня, готовый выслушать, судя по его глазам и настрою.

– Да, случилось, к сожалению, и мне нужна твоя помощь.

– Ты знаешь, что я тебе во всем помогу, после всего, что ты сделал для меня. Что нужно делать? – спрашивает он.

– Через месяц я должен жениться на Беатрис.

– Вау, – Коннал присвистывает, его лицо выражает одновременно удивление и интерес. Он отпивает воду из стакана, словно пытаясь переварить услышанное.

– Ты должен помочь сорвать эту свадьбу.

– Я? Как я должен это сделать? – в его голосе явное недоумение, но я вижу, что он готов слушать дальше.

После того, как я рассказываю ему свой план, Коннал подтвержает свое участие в этом и говорит, что сделает все возможное, чтобы помочь мне. Когда он уходит, дверь кабинета открывается и внутрь входит Эльза.

– Тук-тук, мистер Каттанео. Почему молчишь, что пришел? Я скучала по своему другу, – она становится позади меня и кладет руки на плечи.

– Эльза, не нужно. – Убираю их от себя, желая видеть перед и чувствовать на себе руки только одной девушки.

– Ты не хочешь расслабиться?

– Очень хочу, но не с тобой, Эльза.

– Ты влюбился? – Она падает на стул рядом со мной и с радостью в глазах смотрит на меня. – Черт возьми, Хантер, да ты втрескался в нее по уши! Кто она? Та, которую ты тогда хотел заставить ревновать? Сексуальная блондиночка с острым язычком?

– Ты запомнила ее? – хмыкнув, спрашиваю ее.

– Ее было сложно не запомнить. Первая девушка, с которой ты просто ужинал и которая не текла при виде тебя.

– Так палевно?

– То, что ты влюблен? Мне видно, да, – она улыбается. – Но что-то не так, да?

– Очень много чего не так, Эльза.

– Если тебе нужно будет с кем-то поговорить или понадобится моя помощь, дай знать. Ты ведь знаешь, что я всегда буду на твоей стороне после всего, что ты для меня сделал.

– Спасибо, Эльза. – Я встаю с кресла и, схватив очки, иду к выходу. – А теперь мне пора ехать и налаживать отношения с сексуальной блондиночкой с острым язычком.

– Не упусти ее, Хант, – бросает Эльза, когда я уже стою в дверях.

– Я постараюсь.

– Сделай все невозможное.

«Я надеюсь, что у меня все получится».

Заехав в одно место, я выезжаю прямиком домой, к Тее. Подхожу к двери и, понимаю, что она не заперта. Сегодня я обожаю ее непослушание.

Вхожу в комнату, и по звуку воды из ванной, осознаю, что она сейчас там, поэтому я кладу цветы на кровать и выхожу на балкон, чтобы не напугать ее своим присутствием так сразу. Чувствую себя подростком, опоздавшим на свидание к девушке, которая злиться на меня.

Щелчок и двери открываются. Я стою и наблюдаю, как Тея, в полотенце на теле и волосах, выходит из ванной. Она замечает букет на кровати, а я замечаю на ее лице улыбку.

– Я знал, что тебе понравились эти цветы, – даю о себе знать, входя в комнату и направляясь к ней.

– Они – да, ты – нет.

– Долго собираешься бегать от меня? – спрашиваю, внимательно глядя на ее лицо естественной красоты.

– Я сейчас стою на месте, разве нет? – интересуется, склонив голову набок.

– Даже если я подойду, ты не сбежишь?

– Попробуй и узнаешь, – ее голос звучит тихо, но уверенно, она прикусывает верхнюю губу, пытаясь сдержать улыбку, или очередной поток речи против меня. Кажется, ее непоколебимость только раззадоривает меня.

Я медленно подхожу к ней, неотрывно глядя на ее красивое лицо, а когда оказываюсь рядом, провожу пальцами по ее плечу, вытирая капельки воды. Ее кожа мгновенно покрывается мурашками.

– От тебя снова воняет духами той женщины из твоего клуба. – Она морщит нос и немного отстраняется.

– У тебя хорошо развито обоняние и память, Тея, – я начинаю смеяться.

– То есть ты сейчас не был в клубе с той дамочкой?

– Был. Но в том смысле, который ты имеешь в виду, не был. Я больше не могу ни с кем быть, кроме тебя.

– С этой проблемой тебе к андрологу или сексологу надо, может пропишет тебе какие-то лекарства для поднятия настроения, – язвительно отвечает, опуская взгляд немного ниже моего пояса.

– Для этой проблемы есть только одно лекарство, и это ты, Тея, – касаюсь ее щеки.

– Прекрати, Хантер, – она убирает мою руку.

– Скажи, что ты хочешь, чтобы я ушел сейчас и я уйду. Скажи, что тебя не влечет ко мне, и ты больше не увидишь меня рядом с собой. Скажи, что у тебя нет чувств ко мне, и я забуду обо всем, что было между нами.

Она молчит, глядя в одну точку на полу.

– Почему ты молчишь?

– Ты попросил сказать то, что я не могу сказать.

– Иди сюда. – Я притягиваю ее в свои объятия, снимаю с ее волос полотенце, и влажные кудри мгновенно рассыпаются по ее плечам, как водопад из шелковых нитей.

– Почему все так, Хантер? Почему все так сложно? – ее голос полон отчаяния, резонирующий с моим собственным.

– Однажды мы проснемся нормальными и счастливыми, ангел, – целую ее в волосы, прижимая к себе, и она поддается, не сопротивляется.

– Мне кажется, что это «однажды» не наступит никогда.

– Послушай, – я обхватываю ее лицо, вглядываюсь в глаза и, наконец, вижу, насколько она беззащитна, насколько она разбита. – Я тебе обещаю, что это «однажды» обязательно станет нашей реальностью.

– Не давай ложных обещаний, – недоверчиво шепчет.

– Я никогда не даю тебе ложных обещаний, ангел, – искренне признаюсь я.

Она смотрит на меня еще несколько секунд, ее глаза словно пытаются заглянуть прямо в мою душу, прежде чем она сдается и подается вперед, чтобы поцеловать меня. Он кажется настолько сладким и непринужденным, как сокровенная мечта, сбивающий дыхание и заставляющий забыть обо всем. Кажется, я вмиг становлюсь сладкоежкой. Я готов наслаждаться этим вкусом ежедневно.

Ее прохладная ладонь касается моего лица, и, отстранившись лишь на несколько дюймов от меня, она шепчет:

– Давай попробуем… попробуем быть вместе.

– Ты согласна? – Как идиот, не верю, что сейчас она после всего, что произошло, после всех новостей и условий, соглашается.

– Не обещаю ничего, Хантер, но хочу попробовать. Я больше так не могу. Каждый день видеть тебя сложно. Но не видеть – еще сложнее. Ничто не вечно, и глупо тратить время, которое мы можем провести с тобой вместе, на постоянные ссоры и ругань. Я верю, что у тебя просто нет другого выхода и ты должен жениться на ней. Я хочу попробовать и посмотреть, что выйдет из этого. Пусть я снова буду любовницей, но я буду с тобой.

– Тея, ты… – я делаю шаг ей навстречу, но она кладет ладонь на мою грудь и ухмыляется на одну сторону, склонив голову набок.

– Ты это хотел услышать? – прищуривается и еще шире улыбается. – Услышал. Дверь знаешь где, – произносит и отходит к кровати. Она поднимает букет анемонов и вкладывает в мои руки. – Подари той, которую любишь, а не мне. – Она отворачивается и подходит к зеркалу, берет в руки крем для лица и открывает баночку.

Меня раздражает ее спокойствие. Раздражает ее способность быстро переключать свои эмоции. Она меня сейчас вся раздражает. Но это не уменьшает того, как я хочу ее рядом с собой. Это только увеличивает желание чувствовать ее. Прямо сейчас.

– Я уже подарил, – с этими словами кладу букет на тумбу рядом с кроватью и подхожу к ней. Я только что, неосознанно, подтвердил, что люблю ее. Разворачиваю ее лицом к себе, стараясь уловить каждую линию ее смотрящего с вызовом лица. Глаза распахиваются в удивлении, но в них все еще мерцает тот же дерзкий блеск.

– Можешь пойти и трахнуть ее еще, она, наверное, очень скучает по тебе, милый Хантер. – Она проходится пальцами по моей грудной клетке, и я глубоко вздыхаю. – Потом поцелуй ее, как ты умеешь, и проведи с ней всю ночь. – Ее ладонь поднимается к моей шее и впивается ногтями в кожу, а я все так же слушаю и стараюсь глубоко дышать. – А утром расскажи ей, как ты ее любишь, и строй с ней планы на будущее. – Ее руки обхватывают мой подбородок, и она встает на носочки, поднимаясь к моим губам. – С ней. Не со мной, Хантер Каттанео. – Она резко бросает руку и отворачивается, но я не позволяю ей это сделать.

Одним быстрым движением я разворачиваю ее к себе, наши губы сталкиваются в поцелуе, полном страсти и отчаяния. Ее тело не сопротивляется. Вместо этого ее руки скользят вокруг моей шеи, притягивая меня ближе.

Я подхватываю ее за задницу и усаживаю на стол. Она не сопротивляется. Она обнимает меня крепче, ее пальцы скользят по моей голове.

Я глажу ее волосы, опускаю ладонь на спину и жадно целую ее. Она не сопротивляется. Одной рукой она скидывает с себя полотенце, полностью обнажаясь передо мной, а второй – спешно тянется к ремню на моих джинсах.

Отстраняюсь от ее губ, погружаясь в сладкий аромат ее шеи. Она не сопротивляется. Она запрокидывает голову в сторону, открывая мне доступ к каждому дюйму и позволяя мне насладиться вкусом ее нежной кожи.

Моя ладонь ложится на ее грудь, пальцы ощущают ее теплую, бархатистую кожу. Другая рука расстегивает ремень и ширинку. Она не сопротивляется. Она раздвигает ноги еще шире, приглашая меня. Одним резким толчком я вхожу в нее.

Ее громкий, оглушающий стон заполняет комнату, проникая в самую глубину наших тел, и сразу же тонет в диком, необузданном поцелуе. Она обхватывает меня обеими руками за плечи, притягивая настолько близко, что, кажется, мы вот-вот начнем задыхаться.

Я толкаюсь в ней, ощущая, как она поддается каждому моему движению. Прерываю поцелуй и пристально смотрю на нее, наши взгляды переплетаются, создавая невидимую связь. Она прикусывает нижнюю губу и стонет, стонет так, что я держусь из последних сил, чтобы не кончить в ближайшие секунды.

Я обхватываю ее шею ладонью и сжимаю, сначала слабо, а потом сильнее, желая «выдавить» из ее головы все глупые предложения, которые она только что мне высказала. Она тянет свою руку к моей и впивается ногтями до видимых следов на коже и приятного болезненного покалывания. Я любуюсь ее прекрасной, обнаженной грудью и приоткрытыми губами, из которых сейчас выходит самый сладостный для моих ушей звук.

Опускаю руку к ее талии и крепко держу, придавая своим толчкам еще больше силы и ярости. Услышав, как ее дыхание становится прерывистым, как ее тело напрягается подо мной, я понимаю, что она на грани и вот-вот достигнет пика наслаждения. Но в последний момент, когда она уже готова взорваться волной удовольствия, я останавливаюсь и выхожу из нее.

– Что? Ну нет, ты не можешь прямо сейчас решить обидеться на… – ее голос дрожит от возмущения, но я затыкаю поток ее обвинений очередным поцелуем.

Лучший способ заткнуть Тею – овладеть ее ртом. Подхватываю ее за задницу и бросаю на кровать, нависаю над ней, проводя языком дорожку от ее лица до пупка, грубо прикусываю ее кожу и на мгновение отступаю.

– Да ты издеваешься надо мной? – ее глаза широко раскрыты, и я вижу в них смесь удивления, возмуения и желания. Довольно хмыкаю и, схватив ее за талию, переворачиваю на живот. Затем ставлю на колени перед собой, наклоняя корпус вперед и снова вхожу.

Наматываю длинные, роскошные, влажные после душа волосы на кулак и слегка оттягиваю назад, заставляя ее выгнуться в спине и немного приподняться. Ее пальцы нащупывают мою вторую руку, которой я удерживаю ее за талию и тянут ко рту; она обхватывает губами мой большой палец и с силой прикусывает его. Мне не больно – наоборот, сейчас мне хорошо, очень хорошо и приятно.

– Боже, я сейчас, – она выкрикивает последние слова, и я чувствую, как ее стенки сжимаются вокруг члена, пульсирующим ритмом. Эти ощущения настолько приятны и сильны, что я финиширую следом за ней, в нее. Она снова не позволяет мне отстраниться, желая чувствовать все: от начала, до самого конца.

Тея падает на кровать, ее волосы разлетаются, создавая вокруг нее ауру чувственности, жизни и возбуждения. Она переворачивается на спину и хлопает ладонью по месту рядом с собой, приглашая меня. Я ложусь, не стараясь даже привести в норму свое дыхание и сердечный ритм, обнимаю ее так крепко, не желая ни за что отпускать. Целую ее в висок, губами касаясь мягкой кожи, и шепчу:

– Ты идеально подходишь мне, ангел. Такая же испорченная, как и я.

Она улыбается, ее глаза сверкают в темноте.

– Не могу не согласиться, охотник, – ее голос звучит со смесью игривости и признательности. Она берет меня за руку, переплетая наши пальцы. – То, что я сказала немного ранее – правда. Давай попробуем.

– Ты же понимаешь, что я не смогу тебе верить после этого?

– Я же говорила, что не люблю нежность. А ты со своими признаниями слишком размяк. Надо было заставить тебя немного понервничать.

– То есть, все, что ты сейчас говорила, только для того, чтобы вывести меня из себя?

– Угу, – она кивает и довольно улыбается.

– Ты сумасшедшая.

– Не новость. А теперь, если ты не против, я хотела бы еще раз сходить в душ.

Тея встает с кровати и плавно, грациозно направляется в ванную, оставляя двери открытыми настежь – прямой намек на желанное продолжение.

Скинув с себя оставшуюся одежду, я следую за ней, забираюсь в душевой бокс и смотрю, как стекает вода по ее спине. Провожу пальцами по влажной коже и припечатываю к стеклянной стене животом. Беру то, что теперь, с ее слов, полностью принадлежит мне.

Сейчас я понимаю, чем бы не закончилось все это, я хочу насладится последним месяцем рядом с ней.