ТЕЯ

Кое-как пробудившись, я отправляюсь на кухню и начинаю готовить блинчики. Надеюсь, вкусная еда утром поможет мне быстрее почувствовать себя живой и не такой разбитой. Быстро смешивая тесто, я пытаюсь отогнать мысли о произошедшем. Пара ужаренных блинов начинает наполнять кухню ароматом, и я немного расслабляюсь.

Но вдруг чувствую за своей спиной чьи-то шаги. Напрягаюсь и сильнее сжимаю лопатку в руке. Не оглядываюсь, потому что знаю, кто там стоит. Перевернув блин, я случайно касаюсь пальцами горячей сковороды и громко вздыхаю.

– Что случилось? – обеспокоено спрашивает он, подбегая ко мне и, обхватив мою руку своими, начинает дуть на обожженные пальцы.

– Прекрати. – Я тяну руку на себя, но он не отпускает.

– Нужно обработать. – Он целует каждый палец, один за другим, и хоть я не могу объяснить, почему, но его прикосновения заставляют меня чувствовать себя немного лучше.

– У тебя лекарственная слюна, охотник? Ты ею собрался обрабатывать мои пальцы? – пытаюсь язвительно ответить.

Он не останавливается и продолжает держать меня за руку, его взгляд вонзается прямо в мои глаза.

– Я сожгу кухню сейчас, если ты не отпустишь меня.

– Пусть горит, – его голос становится низким и бархатистым, он сокращает расстояние между нами, его лицо приближается к моему, и я чувствую, как дыхание замирает в груди. Я не могу пошевелиться, будто заколдована.

– Я ничего не видел, – вмешивается Мэддокс, войдя на кухню, и тут же разворачивается, направляясь на выход.

– Один-один, Мэд, – отвечаю, вырывая руку из хватки Хантера, и пытаюсь вернуться к своим делам на плите. – Можешь поворачиваться. Как дела? Ты голоден? Как спалось? Какие новости? – озвучиваю глупые вопросы, чувствуя себя как подросток, пойманный за курением.

– Тея, ты какая-то подозрительно заботливая, – говорит Мэддокс, удивленно подняв бровь.

– Это обычная утренняя вежливость, – пожимаю плечами и бросаю последний взгляд на Хантера, который все еще стоит слишком близко. Отворачиваюсь обратно к плите, стараясь не замечать, как сильно он влияет на меня.

– Ладно. Дела в порядке, я не голоден, спалось, к удивлению, удобно и крепко, из новостей… в принципе, ты все знаешь, – отвечает на мои вопросы Мэддокс, подходя к холодильнику и доставая себе сок.

– Я пришел на запах. – На кухню входит Тео в одних шортах, из которых виднеется резинка от трусов. Потирая глаза, он подходит ко мне, останавливается за моей спиной и склоняя голову через мое плечо. – О, ты готовишь блинчики? – он выпучивает глаза, как ребенок, заметивший подарок под елкой.

– Пытаюсь, – отвечаю, перекладывая блин на тарелку, но Тео сразу же его забирает. – Эй, – возмущаюсь и замахиваюсь на него лопаткой.

– Что? Ты же знаешь, что я люблю твою еду. А ты не предупреждала, что еще и блинчики умеешь готовить, – он перекидывает горячее лакомство из руки в руку, пытаясь остудить его, и откусывает. – Божественно, – Тео жует, закатив глаза от удовольствия, а затем наклоняется и целует меня в волосы. – Я тебя обожаю, Тея.

– Тео, – Мэддокс буквально оттягивает его от меня.

– Чего тебе, братец? – Тео раздраженно смотрит на него. Это маленькое мгновение резкого напряжения наполняет кухню электричеством.

– Не советую тебе делать это при Хантере, – Мэддокс шепчет, но его утренний баритон звучит неестественно громко.

– Делать что? – Тео вопросительно смотрит на меня, и я, словно по сценарию, пожимаю плечами, делая вид, что не понимаю, о чем речь, а затем смотрит на Хантера и говорит: – Я думал, тебе все равно, ты вроде бы женишься на Беатрис.

– Тео, – Мэддокс снова толкает его.

– Блять, простите, за мою утреннюю прямолинейность, я не специально, – Тео отводит взгляд, поднимая обе руки вверх.

– Тео, не волнуйся, я думаю, Тее плевать на наши с Беатрис отношения, – он специально выделяет слова «Беатрис» и «отношения», а может это просто я делаю акцент на этих словах…

– Да, Хантер, ты прав, мне плевать на тебя, нее и ваши отношения, – разворачиваюсь к нему, высоко поднимая подбородок и стараясь сохранить лицо совершенно невозмутимым.

– Вот и замечательно, – говорит он, делая шаг вперед.

– Вот и прекрасно, – отвечаю, шагая ему навстречу.

– Потрясающе. – Снова шаг ко мне.

– Великолепно. – Мой шаг, и воздух между нами буквально трещит от напряжения.

– Эй, хватит! Брейк! – Тео резко бросается между нами, разводя нас в стороны, как на ринге. – Давайте есть блинчики, а то я сейчас проглочу язык от их вида и запаха.

Я выдерживаю еще несколько секунд дуэли взглядов с Хантером, будто это поможет доказать мое равнодушие, а затем перевожу внимание на плиту.

Аккуратно ставлю блины на стол, словно это священный ритуал, и усаживаюсь. Рядом со мной садится Тео, а Хантер и Мэд располагаются напротив.

– Вау, – восхищенно говорит Тео, любуясь мною, а потом едой. – Тея, ты поистине волшебная женщина. Ты не только шикарно выглядишь, красноречиво отвечаешь, но и готовишь потрясающую еду, которую даже Хантер, – он указывает на Хантера, который на самом деле сейчас уплетает мои блины, запивая их кофе. – Брат, ты должен был жениться на Тее, – говорит Тео, отчего я за обыденной улыбкой стискиваю зубы, Хантер перестает жевать, с силой сжимая чашку в руке, а Мэддокс давится соком.

«Тео, блять, Каттанео, не умеет вовремя прикусить свой язык!»

– Черт, простите, я с утра не соображаю, что несу. – Он снова поднимает руки вверх, словно сдается, и театрально показывает, как закрывает рот на замок.

– Тео, и давно ты решил, что такое может кого-то задеть? – с легкой улыбкой произношу, повернувшись к нему.

– Фух, я уже думал, мне пора паковать вещи и сваливать из этого дома, – на выдохе, облегченно произносит Тео.

– Не придется, Тео, расслабься, все в порядке, – коротко заключаю и запиваю этот разговор соком.

– Тея, какие у тебя планы на сегодня? – спрашивает Мэд, и я ловлю взгляд Хантера, который тоже внимательно слушает, что я буду отвечать.

– Нужно уехать кое-куда. А что? – небрежно бросаю.

– Секретики? – подшучивает Тео.

– Ага. К своему любимому мужчине поеду, соскучилась ужасно. Давно не виделись, – произношу специально, чтобы вывести Хантера из себя. И это срабатывает, потому что он тут же резко реагирует таким ответом, который тоже выводит меня из себя:

– А я пойду собираться к Беатрис, безумно скучаю по ней со вчерашнего дня.

«Козлина, тебя никто не спрашивал! Ну и вали к своей Беатрис!»

– Хорошо вам провести время, – произношу с дежурной улыбкой, поднимаясь из-за стола.

В груди будто каскад фейерверков: каждый следующий взрыв сильнее предыдущего, но внешне я стараюсь быть спокойной. Подойдя к раковине, я включаю воду и на автомате начинаю мыть кружку.

– И вам прекрасного дня, – его голос звучит так близко, что у меня по спине пробегает ледяной холодок. Оглядываться не нужно: я ощущаю его присутствие каждой клеткой.

Хантер протягивает руки вокруг моих боков, чтобы вымыть свою чашку под той же струей, словно заключая меня в незримые тиски. Контакт настолько тесный, что я начинаю чувствовать твердость во всем теле: жесткий позвоночник, напряженные мышцы, и, конечно, язык, который так и рвется выпалить что-то колкое. Что-то, от чего его уши, возможно, задымятся.

– Не волнуйся, он таким и будет. Я тебе обещаю.

Я открываю шкафчик и помещаю туда свою чашку. Поворачиваюсь к нему, оказываясь практически в его объятиях. Наши взгляды пересекаются, и в этом мгновении сконцентрировано все наше напряжение. Без предупреждения брызгаю ему в лицо каплями воды с рук, чувствуя, как он рефлекторно морщится. И воспользовавшись его замешательством, отталкиваю от себя и направляюсь к выходу.

– Стоять, – звучит его голос, наполненный не то угрозой, не то вызовом.

– Одну секундочку, – лихорадочно шарю по карманам пижамных шорт, – а не пошел бы ты, Хантер, со своими приказами, – показываю ему средний палец и, под ошарашенные, вмиг пробудившиеся лица Тео и Мэда, ухожу из кухни – точнее, убегаю, потому что он слишком быстро догоняет меня.

«Вот для чего он бегает каждый день! Чтобы не дать шанса сбежать от него!»

Я мчусь вверх по лестнице, прыгая через две ступени, словно могу сбежать от самой себя. Сердце в груди бьется как барабанная дробь, я не успеваю забежать в свою комнату, поэтому продолжаю бежать по лестнице, быстро поднимаясь на третий этаж, где находится его комната. Не раздумывая, забегаю туда и запираю дверь за собой на замок, отчаянно пытаясь перехватить дыхание.

– Дейенерис, у нас опять война? – его голос на той стороне двери звучит непреклонно, ровно. Он даже не запыхался, хотя я готова просто задохнуться от адреналина и прерывистых, торопливых вдохов.

– Ты сам ее начал! – отвечаю вызовом, отойдя к его кровати и следя на тем не откроется ли дверь. Сердце бьется так громко, что кажется, он может услышать каждый его удар.

– Я поднял белый флаг вчера, если ты не заметила.

– О, было трудно не заметить, какой флаг ты поднял, Хантер! – саркастично отвечаю я.

– Открой двери, – просит уже более спокойным тоном.

– Нет, – отвечаю, ведь «бой» еще не окончен.

– Ты же понимаешь, что не сможешь торчать здесь вечно. Хотя, признаться, я был бы не против.

– Если ты пообещаешь отвалить от меня, то я сейчас же выйду.

В ответ тишина.

– Ты еще здесь? – задаю вопрос, на который снова ответом выступает тишина.

«Он что, все-таки ушел?»

Я жду, наверное, еще минуты три и, наконец, решаюсь – накрываю ручку ладонью, медленно открываю дверь и осторожно выглядываю наружу. А потом дверная ручка резко вылетает из моей руки, дверь распахивается настежь.

Он влетает в комнату с решимостью от которой становится трудно дышать. Его тело мгновенно прижимает меня к стене, и все, что я ощущаю – горячая смесь жара и мороза от его близости.

– Обманщик, – шепчу сдавленным тоном, глядя прямо в его горящие глаза, в которых оказался океан эмоций – от ярости до нежности.

– И почему это? – его голос звучит спокойно, а улыбка на лице выглядит такой, словно его забавляет все происходящее. Что ж, мне тоже очень весело сейчас.

– Ты молчал, я подумала, что ты ушел.

– Ты попросила пообещать то, что я не в силах выполнить.

– Зато я в силах, – толкаю его от себя, пытаясь вернуть себе контроль, но этот «шкаф» вообще не сдвигается с места. – Отойди.

– Какой еще любимый мужчина? – Он смотрит в мои глаза, его лицо всего в дюйме от моего. Его ясный взгляд пронизывает меня насквозь.

– О, так тебя это задело что ли? Хочешь познакомлю? – произношу с язвительностью.

– Хочу, – отвечает сразу же, не отводя взгляда, и в его голосе слышна почти невидимая тень ревности.

– А твоя невеста не будет против, что ты со мной время проводишь? – спрашиваю, усиливая давление на его слабое место.

– Тея. – Он, кажется, держится из последних сил.

– Ладно. Собирайся, как раз мне пригодится твоя машина. – произношу как можно небрежнее, пожимая плечами.

– Будешь катать ненаглядного?

– А как ты догадался, охотник? – улыбка на моих губах больше напоминает гримасу сарказма.

– Тея, – он стискивает зубы.

– Хантер, – отвечаю ему в тон. – Все, отойти. Мне пора собираться, я опаздываю.

– Жду тебя через двадцать минут на улице, – отвечает и отстраняется.

– Пятнадцать, – бросаю на него крайний взгляд и выбегаю из комнаты.

«И что это только что было? Какой еще любимый мужчина, Галатея? И как ты объяснишь это Диазу? Ладно, надеюсь, ничего страшного не произойдет».

Я спешно привожу себя в порядок, надеваю джинсовый комбинезон, розовую футболку и кроссовки. Собрав волосы в пучок и нацепив солнцезащитные очки, я выхожу из дома с некоторой долей предвкушения.

Там, на улице, меня уже дожидается сексуальный Хантер в своем привычном черном облике: черные джинсы и черная футболка. Он облокачивается о машину и, увидев меня, бросает связку ключей.

– Что это? – с недоумением смотрю на него, словно ключи – загадка, требующая разгадки.

– А на что похоже? – его голос звучит с ноткой издевки, но в его глазах я вижу концентрацию, скрытую за тьмой очков.

– Что ты бросил в меня ключи, – констатирую факт, спускаясь ниже и обдумывая его намерения.

– Садись за руль, – кивает на машину, и в моей голове всплывают слова Беатрис о том, что он специально катал меня на этой машине. Нечто в его требовании вызывает у меня противоположное желание.

– Нет. Сам веди. – Я бросаю ключи обратно и почти попадаю в его лицо.

– Ты издеваешься?! – его голос становится острым, а выражение лица слегка возмущенным. Возможно, я не прочь увидеть, как он сорвется, как его энергия отрезвит мое сердце.

– Совсем нет, – подхожу к машине и пытаюсь открыть двери, избегая прямого ответа.

– Я не знаю адрес твоего любимого, – его фраза звучит почти с упреком, но одновременно с любопытством.

– Я тебе покажу дорогу.

– Не проще было бы, если бы ты была за рулем? —В его голосе есть нотка логики, но я усмехаюсь в ответ.

– У меня ноги болят, не смогу на педальку жать, – говорю первое, что приходит в голову, натягивая на лицо гримасу боли.

– Ладно, Тея, – его смирение звучит почти пораженчески, и он обходит машину, садясь за руль.

Я вваливаюсь на пассажирское сиденье с довольным ощущением власти, предвкушая, как сейчас буду выводить его из себя.

– Ну что, куда ехать? – Он складывает руки на руле и поворачивает голову ко мне.

– Пока что прямо, – пристегиваюсь, показывая, что готова ехать, и киваю на дорогу.

Он резко трогается с места, бросая машину вперед, и я вжимаюсь в сиденье от неожиданно резкого действия.

– Не бойся, – хмыкнув, произносит он, его голос успокаивающий, но в то же время вызывающий.

– Тебя? Ха-ха, рассмешил, – фыркаю в ответ и расслабляюсь, прекрасно зная, что эта поездка будет не просто дорогой, а насилованием нервов… его нервов.

Мы едем по трассе, и я специально ввожу его в заблуждение, кидая ложные направления и подсказки. Моя цель – вызвать его на вспышку, заставить психануть, чтобы он высадил меня где-то и уехал.

– Здесь направо, – указываю на поворот, следя за его реакцией.

Он молча поворачивает и продолжает движение, его лицо непроницаемое в тени авто.

– Здесь налево, – снова командую, не давая себе времени на сомнения.

Он снова подчиняется, но я чувствую нарастающее напряжение в тишине, заполняющей салон.

– Включи музыку, – говорю, а он делает. – Сделай громче. – Он поворачивает регулятор, не выражая ничего на лице. – Не настолько. – И снова, машинально делает тише. – Включи кондиционер, – продолжаю испытывать его терпение, а он, словно робот, исполняет мои приказы. – А нет, выключи, слишком холодно. – И снова подчинение, как автоматизм, но я вижу, как его пальцы едва заметно сжимаются на руле. – Ты проехал поворот! – кричу внезапно, отмечая с удовлетворением, как его тело напрягается.

Он разворачивается, его движения четкие и резкие, и едет обратно.

«Когда я уже тебя выбешу?!»

– Здесь налево, – повторяю, указывая на очередной поворот. – Тут снова налево, а на следующем повороте направо.

Он включает левый поворотник, его брови слегка хмурятся.

– Ой, я перепутала, все наоборот.

– Тея, блять! – он тормозит на светофоре, и его голос – это гром в преддверии бури. И все это вызывает во мне восторг и трепет предвкушения пешей прогулки к госпиталю.

– О, мистер Каттанео злится, – говорю, прищурив глаза. – Если ты устал, высади меня, я доберусь сама.

– Сейчас направо, а потом налево, правильно? – его голос спокойный, но в нем слышится сталь.

– Да, – киваю, и он поворачивает направо. – То есть нет.

– Ты не знаешь дорогу к своему ненаглядному? – с усмешкой спрашивает.

– Еще чего. Конечно, знаю, – снимаю солнцезащитные очки и, бросив их на приборную панель, складываю руки на груди.

– Адрес, назови мне адрес, и тебе не придется надрываться, пытаясь отвязаться от меня. – Он достает из кармана телефон и притягивает его мне.

– Без проблем, – Я уверенно беру его вруки, но вместо того, чтобы сразу перейти к навигатору, я захожу совсем не в то приложение. Секунды текут, как густой мед, пока я листаю его галерею.

– Ну что там? – спокойно спрашивает он, продолжая вести машину.

А я, словно искательница сокровищ, лениво перелистываю фотографии. Очень красивое лицо Хантера, моменты, запечатленные с его братьями, несколько случайных снимков… И вдруг – мои собственные фотографии. Образы, снятые с моего ноутбука.

Сердце сделало оборот и застыло. Что это значит? Зачем он их сделал?

– Тея, что с навигатором?

– А? Да, не могу найти его просто, – выхожу из приложения, осознавая, как дрожат мои пальцы.

– Тея, – его голос разносится по салону, обволакивая меня, – я могу продолжать кружить дальше по городу, но скоро кончится бензин, и мы застрянем где-то наедине. Я, конечно, буду очень рад такому раскладу, но ты, возможно, будешь вне себя.

– Да все, вот, – произношу быстро, прикрепляя телефон с адресом госпиталя к магниту на приборной панели.

«Хочет посмотреть на моего любимого? Он его увидит. Я что-нибудь придумаю».

Хантер подъезжает к парковочной зоне., обходит машину и, открыв дверь, протягивает мне руку, помогая выйти.

– Он просто здесь работает, – выдыхаю быстрое фальшивое объяснение.

– Хорошо, – отвечает он с невозмутимостью каменной статуи, но я чувствую, что его интерес не утихает. Закрыв машину на сигнализацию, он идет вместе со мной ко входу.

«Думай, думай, думай».

И как раз в этот момент из главного входа выходит главврач, мистер Паркер. Только я собираюсь подбежать к нему с объятиями и выпалить, как же я по нему скучала, он ошарашивает меня первым:

– И снова здравствуйте, мистер Каттанео, – врач приветствует Хантера улыбкой, протягивая ему ладонь для рукопожатия.

Я теряюсь в этой неожиданности, непонимающе смотрю сначала на мистера Паркера, затем на Хантера, чью невозмутимость теперь можно бы было принять за намеренную самоуверенность.

– Вы знакомы? – спрашиваю, сузив глаза.

– Да, то есть нет, – отвечает мистер Паркер, смотря на Хантера. Его глаза бегают, словно лиса в ловушке. – Я просто знаю мистера Каттанео по новостям.

– Плохо врете. Еще попытка. Вы же знаете, что лгать нехорошо. Тем более такому специалисту, как вы, – я становлюсь так, чтобы видеть их обоих и понять, что за отношения связывают этих двоих.

– Мисс Хилл, пусть мистер Каттанео сам вам все расскажет. Простите, – он смотрит на Хантера, – но не в моей компетенции лгать родственникам пациентов, – отвечает мистер Паркер, делая шаг назад и поднимая руки вверх, как акт капитуляции, а затем осторожно обходит нас и спускается по ступенькам.

– Где твой любимый? – Хантер первым задает вопрос о несуществующем любимом, о котором я уже успела забыть.

– Откуда вы друг друга знаете?

– Он же сказал, что по новостям, – отвечает он, оставаясь невозмутимым.

Я подхожу к нему вплотную, поднимаю голову вверх и снимаю с него очки. Ясный свет отражается в его глазах, заставляя жмуриться.

– Смотри, – указываю на свое лицо, приближаясь так, чтобы наше дыхание смешивалось. – Я похожа на дуру?

– Нет, ты похожа на маленькую лгунью, Тея. – Он наклоняется к моему лицу, и его нос касается моего, посылая разряд, который пробегает по всему моему телу. А затем он обходит меня и открывает дверь, приглашая войти. – Пошли, обманщица.

«Обманщица? С чего это он решил, что я вру? Я настолько плохая актриса? Хорошо, я вернусь к этому вопросу позже».

– Подожди меня здесь, – прошу Хантера, указывая на сиденья для ожидания в холле.

– Ну уж нет, я хочу посмотреть до конца, к чему приведет твоя игра, – улыбается он, и каждое слово как будто разжигает пламя внутри меня, заставляя мышцы напрягаться. Я должна была вывести его из себя, заставить его нервничать и биться в гневе, но завелась сама.

– Хорошо, смотри до конца, – бросаю через плечо и подхожу к стойке регистрации. – Здравствуйте, я, – оборачиваюсь на стоящего рядом Хантера, – то есть мы, к Диазу Хиллу.

– Конечно, одну секунду, – отвечает медсестра, перепроверяя информацию. Я бросаю взгляд на Хантера, который, кажется, наслаждается моим беспокойством. – Можете проходить.

Я открываю дверь в палату, замечаю лежащего Диаза, и очень надеюсь, что сейчас не произойдет никакого скандала, недопонимания или еще какой-то ерунды, которая превратит эту встречу в какой-то цирк.

– Тея, привет! – с улыбкой приветствует меня Диаз, но при встрече с Хантером его лицо расцветает еще больше: – Хантер! – радостно кричит Диаз, когда мы входим в его палату. А я просто не успеваю словить свою челюсть, которая только что с грохотом ударилась о пол из-за такой реакции на еще одного посетителя.

«Кажется, он ему рад даже больше, чем мне. Вот это поистине удивительно и неожиданно».

– Откуда ты знаешь его? – все, что могу произнести, подойдя к мальчику.

– Это же твой парень, ты что забыла? – Диаз смотрит на меня с восхищением и радостью, а я роюсь в своей памяти, чтобы вспомнить, когда я могла ляпнуть нечто подобное. – Он классный. Мы вчера играли в футбол на приставке.

– Вчера? В смысле? – Я стою, как рыба на суше, хватая воздух. Вчера Диаз был в дельфинарии с Эви, а Хантер был занят подготовкой к мероприятию, где они сообщили о своей помолвке. – Мне нужны объяснения.

– Какие объяснения, Тея? – Хантер довольно улыбается и подходит к Диазу, ударяя кулаком о его кулачок.

– Охотник, я потом выпытаю у тебя всю информацию, – угрожающе произношу и сажусь рядом с кроватью. – Диаз, как прошел вчерашний день с мамой?

– Было так круто! – глаза Диаза светятся. – Я увидел вживую дельфина и даже записал на телефон. Хочешь посмотреть?

– Конечно, – отвечаю я, но когда всматриваюсь в экран телефона, хмурюсь. – У тебя новый телефон? Эви ничего не говорила.

– Это не мама, – признается он.

– А кто?

– Это… – Диаз смотрит за мою спину. – Это мне врач дал, – слишком быстро отвечает. – Там какие-то пожертвования были, и всем раздали новые телефоны.

– Диаз, – я прищуриваюсь, понимая, что здесь явно что-то не так, и человек, стоящий за моей спиной, имеет к этому непосредственное отношение. – Ладно, я сделаю вид, что я поверила. Ты готов выполнить еще один пункт из списка желаний?

– Конечно, – отвечает Диаз, приподнимаясь на кровати с искорками энтузиазма в глазах. Я начинаю помогать ему одеваться, стараясь скрыть волну сомнений и подозрений, захлестывающих меня. – Поможешь? – кидаю взгляд на Хантера, и он молча помогает посадить Диаза в кресло-коляску, а затем катит его к выходу.

Я следую за ними, чувствуя, как в моей голове начинают крутиться шестеренки все быстрее и сильнее. Телефон, планшет, врач, встречи, анонимное пожертвование. Это ведь он. Но зачем?! Это какой-то хитроумный способ воздействия на меня? Нет, это слишком подло даже для него… использовать Диаза в этих целях…

Выйдя на улицу, я вижу, как Хантер усаживает Диаза на сиденье, пристегивая его ремнем безопасности и поворачивается ко мне.

– Ты или я? – он вскидывает брови, а я не понимаю, о чем он говорит. – Ты сядешь за руль или мне поехать с Диазом?

– Еще чего! – подлетаю к нему, ловко выхватывая ключи из его поднятой вверх руки. – Я сама справлюсь.

– Как скажешь, ангел, – он наклоняется ко мне, и его теплое дыхание касается моего уха. – У тебя ведь ножки болели? Или уже все хорошо? – шепчет он с ноткой насмешки.

– Все просто прекрасно, – отстраняюсь от него как можно дальше и сажусь на водительское сиденье, пытаясь скрыть потрясение. Пристегиваю ремень безопасности и поворачиваюсь к Диазу, стараясь улыбнуться более уверенно, чем чувствую себя на самом деле. – Готов?

– Конечно! – глаза Диаза сияют от счастья, и это заставляет мое сердце трепетать от радости за него. Завожу двигатель, и машина мягко трогается с места, отправляясь в увлекательное путешествие вокруг госпиталя. Колеса мягко катятся по дороге, а в салоне царит тихая, уютная атмосфера.

– Тея, а как вы познакомились с Хантером? – неожиданно спрашивает Диаз.

– Диаз, отвлекать водителя во время движения нельза, это небезопасно, – пытаюсь отмазаться от разговоров о Хантере.

– Да ладно, Тея, – смеется Диаз, и его детская непосредственность меня обезоруживает. – Я уже все знаю.

– Знаешь?! – я слегка теряюсь, внутренне напрягаясь от того, что же он может знать.

– Да, Хантер мне рассказал, – его слова вызывают у меня бурю эмоций, и я невольно замираю.

«И что он рассказал? Как я сломала ему зеркало и послала его? Или как он почти взял меня в лифте? Или как я угнала его машину? Вариантов для рассказа истории нашего первого знакомства более, чем достаточно».

– А что он тебе рассказал? – аккуратно интересуюсь.

– Он сказал, что ты влюбилась в него, как только увидела и пригласила его на свидание.

– Что?! – я выжимаю тормоз резче, чем следовало бы. – Что он тебе сказал?

– Это что не правда? Он обманул меня? – улыбка на лице Диаза исчезает, как будто я только что сообщила ему что-то страшное.

– Да… то есть нет, не обманул, – я поправляю волосы, пытаясь собраться с мыслями. – Я влюбилась в него с первого взгляда.

– Он офигенный, Тея, – улыбка снова появляется на его лице. – Ему с тобой повезло, и тебе с ним тоже! С ним ты выглядишь счастливой.

– Спасибо, Диаз, – коротко отвечаю, но моя улыбка отражает гораздо больше эмоций, чем я готова признать.

После нескольких кругов я паркую автомобиль у центрального входа, и выхожу из машины. Хантер открывает дверь Диазу, помогая ему пересесть в кресло.

– Ну как тебе? – интересуется Хантер у Диаза.

– Я думал, что она быстрее, – шуточно возмущается мой племянник, выпучив глаза в притворном удивлении.

– Ты сейчас про машину или Тею? – спрашивает Хантер, за что легонько получает от меня кулаком в плечо.

– Я ехала с допустимой скоростью, коз… – собираюсь психануть и наговорить ему всякого неприятного, но, заметив на себе заинтересованный взгляд Диаза, добавляю сквозь зубы, спрятанные под улыбкой: – милый.

Хантер смотрит на меня с явным удивлением, а я делаю шаг вперед, приподнимаюсь на носочки и целую его в щеку, чем заставляю его окаменеть и вскинуть брови.

– Ты ведь придумал, что я влюбилась в тебя с первого взгляда, – шепчу ему на ухо.

– А ты придумала, что я твой парень, – он отвечает так же тихо.

Я фыркаю, а затем, отстранившись начинаю улыбаться. В моей улыбке нет ни капли притворства, сейчас мне по-настоящему хочется улыбаться от нелепости ситуации, в которой я оказалась по своей же глупости.

Мы везем Диаза обратно в его палату, где аккуратно снимаем с него выходную одежду и укладываем на кровать.

– А теперь можно с уверенностью вычеркнуть еще один пункт из моего списка, – говорит Диаз.

– Какой?

– Предпоследний, – он улыбается, а я лихорадочно перебираю в памяти, что же за пункт там был. Но у меня ни черта не выходит. – Моя Тея в надежных руках, – он прислоняет ладонь ко рту и шепчет, кивая на Хантера.

– А, да, – я смотрю на парня, которого должна ненавидеть за это, но не могу. – Теперь я точно в надежных руках.

После этого мы по очереди играем пару матчей на консоли, смеемся и съедаем с Хантером несколько киндеров, подарив Диазу столько же новых игрушек.

Сейчас мы очень походим на пару, которая приехала навестить своего сына в больницу, и, откровенно говоря, мне очень это понравилось. Эта динамика между нами настолько убедительна и обыденна, что кажется, будто это наша реальность.

Видя, как Хантер ведет себя с Диазом, как легко и непринужденно мы общаемся друг с другом, я невольно начинаю задумываться – возможно, это и есть наше будущее?

Мы выглядим настолько правдоподобно, что я почти верю в эту иллюзию. Но в то же время понимаю – это всего лишь игра, обман, который, несмотря ни на что, скоро закончится.

Мы никогда не станем такими, каково бы ни было наше желание. Мы не сможем спокойно и весело проводить время вместе… Мы не сможем быть счастливы, на это есть множество причин, к сожалению… Или все-таки сможем?

Возможно, я сглупила вчера, когда отказалась дать шанс нашим запретным чувствам. Возможно, я смогу сжиться с этой ролью. Может быть, еще есть возможность сделать шаг навстречу и попытаться построить что-то настоящее?

– С тобой все хорошо? – спрашивает меня Хантер, прерывая мою внутреннюю беседу с самой собой.

– А? – спрашиваю, замечая, что мы уже почти подъехали к дому.

– Ты слишком долго молчишь. Температуры нет? – Он тянет руку к моему лбу, но я отдергиваю ее.

– Все нормально со мной. Просто езжай.

– Меня напрягает тишина рядом с тобой.

– И что, мне спеть тебе песню? Или может рассказать сказку? – я начинаю понемногу приходить в себя, после размышлений.

– Я хотел бы послушать, как ты поешь, ангел, – его голос становится подозрительно нежным.

– Может лучше послушаем то, как ты лжешь, Хантер? – вопрос самовольно слетает с моих губ.

– Что? О чем ты? – он съезжает на обочину и выжимает тормоз.

– Зачем ты это сделал?

– Ты о чем, черт возьми? – он поворачивается ко мне, вопросительно сводя брови.

– Не прикидывайся идиотом, Хантер! – Я перестаю сдерживать себя. – Госпиталь, Диаз, подарки. Зачем ты это сделал?! Ты не имел никакого права влезать не в свое дело!

– Так, Дейенерис, давай ты сейчас успокоишься, – он обхватывает мое лицо ладонями и заставляет смотреть с свое. – Я имею полное право помогать людям. Помогать тем, кому мне хочется. Я хочу помочь Диазу – я делаю это. Пусть это минимум, который я могу сделать в этой ситуации, и это материальная помощь, мне плевать. Да, у меня есть деньги, и я хочу, блять, их тратить на что-то полезное. Пойми, я хочу помочь мальчику. Я знаю, какой у него диагноз. Я знаю, что в таких случаях шанс выжить приравнивается к двадцати девяти процентам, и я знаю, что он не попадает в них. Уже не попадает. Но я хочу помочь ему. Хочу сделать то, что я могу. И я буду продолжать это делать, хочешь ты этого или нет! Он должен чувствовать себя счастливым. Хотя бы последние месяцы своей жизни!

Он убирает одну руку с моего лица и тянется в задний карман, а затем протягивает мне смятую, слегка потрепанную бумажку.

– Вот, – разворачивает ее и дает мне, – ты выронила, когда злая уходила из госпиталя в тот день.

– Это… список…

– Да, список желаний Диаза, – подтверждает Хантер, а я чувствую себя настолько паршиво из-за всего этого.

– Почему ты не вернул мне его сразу?

– Я хотел. Но потом увидел тебя полуголой перед Мэдом, потом ситуация в клубе, потом поездка в Грецию. В общем, я не вернул тебе его, за это прости. Но я вернулся обратно, поговорил с врачом, а потом с Диазом. Я не знал, что это что-то секретное, поэтому проболтался о списке ему, подкрепив это ложью, что ты доверила его мне, потому что мы любим друг друга до безумия, – произносит, не переставая смотреть в мои глаза. – Два первых пункта мы уже выполнили: проектор со звездами и …

– Планшет для рисования, – тихо произношу, пытаясь хоть как-то остаться в сознании и понять, что вообще происходит.

– Да, – кивает Хантер.

– Почему он мне не сказал? – поднимаю на него взгляд полный вопросов.

– Я его попросил. Я сказал, что ты у меня очень самостоятельная и можешь рассердиться, если я сделаю что-то из него, не спросив тебя.

– Ты… – я чувствую, как к моим глазам подступают слезы.

– Идиот? Придурок? – он слегка растеряно улыбается.

– Да, но, Хантер, ты… – слова застревают в горле.

– Говори, Тея, – смотрит на меня, ожидая.

– Спасибо, – увереннее произношу, глядя на него.

– Что? – он, вероятно, не это ожидал услышать.

– Спасибо, Хантер, что ты это сделал.

– Я делаю это для него, в первую очередь, Тея, – он сжимает челюсть, переводя взгляд на дорогу. – И я до сих пор жалею, что тогда наговорил тебе столько.

– Ты не только тогда говорил много всего.

– Я знаю, я далек от идеала. Но в тот день, я перегнул палку настолько сильно, что никогда не перестану ненавидеть себя за это. Если бы ты тогда оказалось беременной, я бы ни за что не отказался от тебя и ребенка.

Я застываю, чувствуя, как каждая кость ломается одновременно от этих слов. По щеке медленно скользит едва заметная слеза.

– Я что-то не так сказал снова? – обеспокоенно спрашивает он.

– Нет, все в порядке, – я быстро вытираю слезу и стараюсь выпрямиться. – Просто расчувствовалась. Мы можем ехать дальше?

– Да. Сегодня еще много дел, – он подтверждает и выезжает в сторону особняка.

Когда он въезжает во двор, я быстрым движением руки отстегиваю ремень безопасности и открываю дверь.

– Ты куда? – простой вопрос останавливает меня, и я не могу ответить честно, поэтому сочиняю на ходу очередную ложь.

– Я пойду в комнату, мне нужно позвонить Дженни и узнать, как у нее дела.

– Хорошо, я… – но он не успевает договорить, потому что я хлопаю дверью и быстро уношу ноги.

Если бы я смогла, я бы сбежала на другую планету, подальше от него. Но я не могу. Больше не могу действовать по своему чертовому плану и не могу обходить его стороной.

Закрываю дверь в комнату, сажусь на пол и, прикрыв лицо руками, тихо плачу.

Плачу, потому что все, что происходит сейчас приносит невыносимую боль. Боль, которую стало невозможно прятать за ненавистью, стервозностью и саркастичными улыбками. Каждое его слово режет по живому, каждое действие заставляет меня сомневаться в том, что я умею дышать.

Я больше не могу быть собой, той собой, которой я была все это время, находясь рядом с ним. Сегодняшний день нужно отметить красным цветом в календаре. День, когда Галатея Хилл окончательно сдалась.