ТЕЯ

Ближе к полудню я возвращаюсь туда, где, как минимум, один человек мне не рад. Подойдя ко входу особняка, я сталкиваюсь с охранником-телохранителем-водителем, который смотрит на меня так, как будто я что-то сломала ему…

«А, точно, я же разбила окно в его машине… Сам виноват. Не нужно было меня запирать.»

– С возвращением. Хорошо провела выходные? – спрашивает, преграждая мне путь.

– Спасибочки. Конечно, они ведь были без тебя, – обхожу его и кладу ладонь на дверную ручку, чтобы войти в адский дом.

– Мистер Каттанео хотел тебя увидеть, Тея.

– Какой? – оборачиваюсь и смотрю на него.

– Старший, – говорит Коннал, чем слегка огорчает меня.

«Хотя, чего я ожидала. Теперь от Хантера меня ждет безразличие во всех смыслах этого слова».

Кивнув, я вхожу в дом, в котором все пространство пронизано какой-то тяготеющей тишиной и пустотой, как будто это не роскошный особняк, а заброшенная хижина в лесу, где нет ни души. Но это только на первый взгляд, на самом деле, я ведь знаю, какие звери здесь прячутся.

Подойдя к кабинету Джеймса Каттанео, я трижды стучу, прежде чем войти.

– Добрый день, мистер Каттанео! Коннал сказал, что вы хотели меня видеть? – спрашиваю, уставившись на него спокойным взглядом.

– Здравствуйте, мисс Хилл. Очень рад видеть вас целой и невредимой, – он загадочно улыбается, глядя на меня, а затем кивает на диван. – Присаживайтесь.

– Спасибо, я тоже этому несказанно рада.

– Как прошла поездка? Вам понравилось в Афинах? Вы впервые были в столь красивом месте, или уже доводилось посещать этот город? – спрашивает Джеймс, сложив руки на своем животе.

«Без паники, Тея. Он просто так это спрашивает. Он ничего не знает. Он видел маленькую девочку с цветными волосами и раскрашеным лицом девять лет назад. Он знает, что Галатея Спенсер погибла при взрыве вместе со своей сестрой и тем ублюдком. Сейчас перед ним совершенно другой человек. Не подавай виду, что ты что-то подозреваешь. Или… или он все-таки узнал меня с самого начала и затеял свою игру против меня?»

– Афины – потрясающий город со своей особенной атмосферой, которую до этого я могла почувствовать только при чтении и просмотре видео в интернете. Я благодарна вам, что смогла оказаться там, это невероятно, – искренне улыбаюсь, пока внутри дрожу. – А еще, знаете, мне так понравилось место, в котором мы жили, из него открывался такой шикарный вид на Акрополь, просто загляденье. А вы, вы были там уже? Ой, о чем это я, наверняка были, если у вас разнонациональный ассортимент алкогольной продукции, вы посещали огромное количество стран.

– К сожалению, не был. Я путешествую только по Америке и ближайшим странам в связи с серьезными проблемами со здоровьем. Европейские и Азиатские страны лежат полностью на Хантере.

– Простите, я не знала, что у вас проблемы со здоровьем.

– Ничего, Тея. Все в порядке, – успокаивающе произносит, но знал бы он, что в мыслях я уже закатила вечеринку насчет его скорейшей кончины. – Итак, для чего же я хотел вас увидеть. Тея, вы пробовали алкоголь нашей компании?

– Я не очень хорошо переношу крепкий алкоголь.

«Ага, например, вчерашнюю водку ты так ю «плохо» перенесла, что смогла угнать тачку. А коктейли несколько недель назад помогли тебе «повеселиться» с наркоманом».

– Что ж так?

– Если хоть капля попадет в меня, то я начну создавать проблемы, а они не нужны ни мне, ни вам.

– Как насчет легкого? Шампанское, вино? – продолжает напирать, а у меня появляется чувство, что он хочет опоить меня или отравить чем-то.

– Вы хотите напоить меня и увидеть, что я могу сделать? —вскинув брови, интересуюсь.

– Нет-нет, Тея, у меня есть для вас заманчивое предложение. Как вы смотрите на то, чтобы стать моей спутницей на один вечер?

– Спутницей? Вы о чем? Я на такое не подписывалась.

– Вы не так поняли. Это всего лишь формальность. Вы составите мне компанию на одном важном мероприятии в честь расширения нашего ассортимента и дегустации новых напитков, на котором будут присутствовать все самые близкие и влиятельные люди.

– А без меня никак?

– Мне было бы приятно, если бы вы согласились. Мероприятие будет проходить через два дня, в субботу. А завтра вы можете съездить и выбрать себе наряд на вечер, все расходы я беру на себя.

Я задумываюсь и понимаю, что, возможно, там я смогу узнать что-то интересное и полезное, найти какие-то подводные камни, познакомиться с кем-то, кто может быть мне полезен.

– Хорошо, я согласна.

– Тогда завтра в торговый центр вас отвезет Коннал.

– Коннал? Вы Хантера назначали моим надзирателем все это время. Что-то изменилось? – с улыбкой спрашиваю.

– У Хантера появились важные дела, поэтому он больше не может с вами проводить много времени, как делал это прежде.

– Я поняла, – киваю и собираюсь подняться. – Я могу идти?

– Конечно, – он указывает рукой на двери. – Эти два дня вы можете заниматься чем хотите, так как в ближайшие дни не намечается никаких собраний и сделок, а если будут какие-то изменения, я дам вам знать.

Я выхожу из кабинета и стою так несколько минут: прожигая взглядом стену, которая могла бы и рухнуть от такого напора, но по-прежнему просто держит на себе крышу. Интересно, что Джеймс имел в виду, когда сказал, что у Хантера важные дела? Отправил его надзирательствовать над кем-то другим? Или расправляться с очередным человеком, который допустил ошибку в отношении Каттанео старшего?

Зайдя в свою комнату, я падаю на кровать и закрываю глаза, пытаясь думать о чем-то другом, но проблема за проблемой всплывают даже за закрытыми глазами: Хантер, Диаз, Эвелин, Каттанео старший…

Все смешалось в какую-то скисшую кашу в голове, которая отравляет меня до состояния «просто спрячься и не выходи из своего бункера, пока не найдешь выход из каждой ситуации».

– Моя Тея вернулась, – из размышлений меня выводит голос Тео, который, очевидно, решил почтить меня своим вниманием без предварительного стука в дверь.

– Тео, – к моему удивлению, я безумно рада видеть его.

Мне кажется, такой человек, как Тео, может поднять настроение даже самому унылому и замкнутому человеку. Обычно я не отношусь ни к первому, ни ко второму типу, но сегодня… Сегодня я могу получить награду за самое отвратительное настроение среди всех депрессивных людей.

– Он самый, детка, – Тео указывает большими пальцами обеих рук на себя. Заметив выражение отвращения на моем лице, он прикрывает глаза и саркастически добавляет: – Да-да, я помню, «детка» у меня в штанах.

Он подходит к кровати и садится рядом. Я поднимаюсь, подгибаю ноги к подбородку и опускаю на них голову.

– Я скучал, – его голос звучит неожиданно мягко.

– Ты умеешь скучать? – недоверчиво смотрю на него, а от выражения его лица, мне становится так тепло внутри. В этом парне есть что-то такое… что просто не может оставить меня равнодушной к нему.

– А вот это обидно, – он выпячивает нижнюю губу, глядя на меня из-под нахмуренных бровей. – Ты кого из меня делаешь?

– Ты сам себя уже сделал, Тео, – я испускаю легкий смешок и поправляю волосы, упавшие на правую сторону лица, за ухо.

– Так и есть, – он довольно улыбается и раскидывает руки в стороны, предлагая то, что сейчас очень кстати для меня: – Обнимашки?

– Они мне не помешают, – хмыкнув, улыбаюсь на одну сторону и прислоняюсь спиной к его грудной клетке, ощущая учащенное биение его сердца, приятный запах парфюма с ноткой ванили и перца, и теплые ладони на своем животе.

– Ты какая-то грустная, – говорит он, а я ощущаю хриплый бас его голоса своим телом. – Хантер что-то натворил?

«Если бы ты только знал, что мы оба натворили».

– Если что, я могу с ним подраться за тебя, – серьезно предлагает он, заставляя меня снова улыбнуться.

– Тео, это неразумно. Вы в разных весовых категориях.

– Ты хочешь сказать, что я слишком худой? – он наклоняет голову так, чтобы видеть мое лицо.

– Я хочу сказать, что мне плевать на него, так же, как и ему на меня, – повернувшись, смотрю снизу вверх на этого симпатягу.

– Я бы не сказал, – отрицательно качает головой, опустив уголки губ вниз, выражая свое несогласие. – Между вами пройти страшно, искры так и летят в разные стороны. У вас по-любому уже не только химия, но и физика с биологией добавились, да? – интересуется, прикусив нижнюю губу, стараясь сдержать улыбку, или даже смех, просящийся из него.

– Тео, хватит, – я закатываю глаза от прямолинейности этого парня. – Я не хочу о нем говорить.

– Ладно, – он грустно вздыхает и отводит взгляд. – Хочешь послушать, как у меня дела? – спрашивает Тео.

– Валяй, – я отстраняюсь и сажусь в позу лотоса, чтобы внимательно слушать и видеть парня.

– В общем, ты же знаешь, что я учусь на юридическом, так? – начинает он.

Я киваю, искоса глядя на него и ожидая какие-то новости по изменению правил или еще чего-то, что обязательно убаюкает меня сейчас, но нет, Тео начинает рассказывать очень интересную тему касаемо своей личной жизни:

– К нам недавно перевелась одна новенька, и весь универ на нее запал.

Я выгибаю бровь, не веря в такое.

– Ну ладно, может быть только мои одногруппники, не важно, – он закатывает глаза, признавая то, что он преувеличивает. – А она никого, кроме меня не видит. Постоянно рядом ошивается, даже когда я ем в столовке, она случайным образом оказывается поблизости.

– Разве это плохо?

– Конечно! – Тео взмахивает руками, и я наклоняюсь немного назад, потому что он чуть не ударил меня по лицу таким возмущенно странным образом. – Ой, прости.

– Почему это плохо, Тео?

– Ну смотри, она рыжая, а я не люблю рыжих, – он словно делит в воздухе причины на «за» и «против». – Она младше меня на год, а я люблю ровесниц или постарше, – снова повторяет этот жест, поигрывая бровями на последних словах. – У нее татуировки на теле, а мне такое не нравится. У нее даже глаза зеленые, а я не люблю такие.

– Тео, у тебя ведь зеленые глаза и куча татуировок на теле, – напоминаю ему, чувствуя, как малейшая усмешка дергает уголки моих губ.

– Вот именно. Этого достаточно, чтобы обходить ее стороной, – его голос наполнен неправдоподобной твердости, как акт, разыгранный слишком точно.

– По-моему, ты высосал эти причины из пальца, – отвечаю, уже не скрывая смеха.

– Из мозга высосал, – он указывает на свою голову. – Это было трудно, между прочим, – он замолкает на секунду, а затем достает телефон из кармана, снимает блокировку с экрана и что-то листает. – Вот смотри на нее, ну вообще ведь не мой типаж, – говорит, показывая мне фотографию.

– Оу, мне кажется, ты зажрался, Тео, – я легонько бью его по лбу пальцем. – И давно тебе не нравятся девушки с шикарным бюстом и лицом, как у лесной нимфы?

– Я думал, ты меня поймешь, – он смотрит на меня так, словно я предала его.

– Постой, тебе уже кто-то нравится? – внезапно осеняет меня, и я заглядываю в его глаза, желая получить правдивый ответ на свой вопрос.

– Нет, – слишком быстро отвечает, выпрямляясь.

– Ты же понимаешь, что ты только что спалился? – замечаю я, слегка прищурившись.

– Конечно понимаю, но буду отрицать до последнего, что мне кто-то нравится.

– Ты такой загадочный, – говорю, с теплотой в голосе, продолжая улыбаться.

– Я знаю, но я все еще самый сексуальный в этом доме. Ну, после тебя, конечно, – с ухмылкой говорит он, подмигивая мне.

– Так кто она? – не выдерживаю и спрашиваю прямо.

– Она – моя богиня. Она работает в библиотеке университета. Сейчас покажу. – Тео начинает лихорадочно листать фотографии на своем телефоне, а я терпеливо жду, пока он не остановится на одной. – Вот, ну скажи, что по сравнению с рыжей, это просто люкс-уровень. Тяжелая артиллерия.

Глядя на фотографию, я медленно качаю головой и тихо вздыхаю.

– Не скажу. Обе девушки красивые по-своему. И каждая из них может найти себе кого-то другого, если ты будешь продолжать себя вот так вести и перебирать, – говорю я серьезным тоном.

– Я не перебираю, Тея. Я хочу вот эту девушку, – он тычет телефоном перед моим лицом, его голос звучит почти отчаянно. – Но она хочет только Хардина Скотта.

– О-о-о, Теодор Каттанео, тогда у тебя нет ни единого шанса, – мой голос становится наигранно сочувственным.

– В смысле? – его лицо мгновенно становится озадаченным, словно я только что разбила ему сердце.

– Ты видел Хардина? Он же просто ходячий секс, – я тяжело вздыхаю и встаю с кровати, направляясь к выходу.

– В смысле, Тея? А я? Я разве не ходячий секс? – его голос звучит за моей спиной, наполненный возмущением.

– Ну-у-у, ты… – специально медленно растягиваю предложение, выходя в коридор и поворачиваясь к нему. – На фоне него ты как Трэвис Мэддокс¹⁵.

– Кто? Это что еще за тип? – он выходит следом за мной, его шаги спешат, проявляя нетерпение. – Тея, стой.

– Это один парень… – я убегаю от него, задыхаясь от собственного смеха.

– Тея, стой! – кричит он мне в след.

Я оборачиваюсь и продолжаю отдаляться от него, поддаваясь настроению момента.

– Ты совсем фильмы не смотришь и не читаешь развлекательную литературу? – выкрикиваю я на бегу, пока не утыкаюсь спиной во что-то твердое и крепкое. Остановившись, я понимаю, кто стоит за мной, не поворачиваясь.

Он просто стоит, его дыхание почти не слышно, но я чувствую его присутствие всем своим существом, из-за чего улыбка медленно сползает с моего лица. Я оборачиваюсь, встречая его взгляд, который подобно кинжалу, пробирает меня насквозь, оставляя след.

Он смотрит на меня, как на кляксу на белом холсте, а потом резко переводит взгляд в сторону и, не сказав ни слова, уходит. Тео тут же подбегает ко мне, его взгляд полный недоумения.

– Что это с ним? – спрашивает, смотря сначала на меня, а потом на отдаляющегося Хантера.

– Не знаю, – пожимаю плечами, не отрывая взгляда от утекающей вдаль фигуры Хантера.

– Так кто это? – интересуется Тео.

– Кто? – переспрашиваю, не совсем понимая, о чем он.

– Тея, ты издеваешься?! Кто такой Трэвис Мэддокс? – озвучивает он вопрос, из-за которого и начались эти салочки по коридору.

– А, парень-боксер, – наконец, отвечаю. – Горячий мужчина с отличным чувством юмора и большим членом.

– А ты откуда знаешь? – удивленно приподняв брови, спрашивает.

– Книги читаю.

– Так вот чем ты на досуге занимаешься. – Тео подталкивает меня своим локтем, его глаза блестят от любопытства. – А там, что, прям члены описывают?

– Там не только это описывают, Тео, – отвечаю я, разворачиваясь и направляясь на кухню вместе с ним.

Благодаря этому парню, вечер, который обещал быть невыносимо тяжелым и угнетающим, превратился в нечто особенное. Тео, своим присутствием и заразительным смехом, украл у меня уныние и подарил радость. Мы сидели на кухне, переговаривались, смеялись до слез и я, словно заговорщик, шептала ему на ухо невероятные сюжеты, которые читала в книгах.

– Не хочешь посмотреть экранизацию? – предлагаю я, светя глазами от нетерпения. – Ту самую, о которой я тебе рассказала?

Тео соглашается, и вот уже через пару минут мы окунаемся в мир кино на моем ноутбуке и на моей кровати, под мороженое и чипсы, которые он так захотел. По мере того как разворачивается сюжет, я наблюдаю, как его лицо приобретает все больше и больше интереса. И когда фильм заканчивается, он поворачивается ко мне и серьезно произносит :

– Теперь я понял. Трэвис Мэддокс может отдыхать, я куда лучше Хардина Скотта.

Смешок, сочетающийся с признанием его уверенности, срывается с моих губ.

Уже ближе к трем часам ночи, когда мы пересмотрели первые две части «После», Тео попрощался, устало потянулся и встал с постели, направляясь к двери.

Я испытала истинную легкость благодаря его компании, и каждое его слово и шутка были очень уместны сегодня. Когда он ушел к себе, тишина окутала комнату, но это была теплая, приятная тишина. Усталость накатила волной, и я буквально погружалась в сон, чувствуя, как он высосал из меня всю негативную энергию своими расспросами и неустанными шутками.

Только благодаря ему я крепко спала, а тревожные мысли растворились в приятном полумраке. Я очень рада, что в этой семье есть один человек, который не играет на нервах и не пытается заставить меня делать что-то, чего я не хочу.

Тео был прав еще в самую первую встречу, когда сказал, что мы подружимся. Так и получилось.

***

Сегодняшний учебный день пролетел, как мимолетный сон, не оставив за собой ни единой искры приключений. Дженни, как магнит притянутая к Мэддоксу, решила вместо «скучных» тренировок и занятий отправиться с ним на пляж.

Это оставило меня наедине с боксерской грушей, которую я яростно колотила, надеясь, что это освободит меня от томящего гнева и бесконечного водоворота мрачных мыслей.

С завершением тренировки я направилась на занятие по литературе, лелея слабую надежду, что хоть это сможет утешить меня. Но тут все оказалось тщетным. Моя голова была заполнена непрерывно повторяющимися именами: «Хантер, Джеймс Каттанео, Диаз и Эви». Каждое из этих имен будто гвозди забивались в мою душу, оставляя там лишь зияющие раны.

Когда учебный день закончился, меня поджидал Коннал у университета, предложив отвезти по магазинам в поисках наряда на «важное» мероприятие.

Мы направились к одному из лучших торговых центров Лос-Анджелеса, триумфально возвышающемуся на пяти этажах и содержащему, казалось бы, около нескольких сотен магазинов.

Не раздумывая, я зашла в первый попавшийся и собрала несколько платьев для примерки. Коннал, выступая в роли строгого модного судьи, ждал каждого моего выхода, и каждое его: «Это не то» пропитывало воздух моим раздражением и разочарованием.

Когда я сказала, что мне плевать, какое брать платье и куда идти, лишь бы быстрее справиться с этим «шопингом», он повел меня в другой магазин.

Мы вошли в один из бутиков, и продавщица сразу же предложила мне три возможных варианта. Я направилась в примерочную, и, надев первое черное длинное платье, поняла, что оно как будто создано для меня. Я рассматривала свое отражение, наверное, минут десять. Платье идеально облегало мою фигуру, рассекая пространство глубоким декольте и украшенное сеткой с камнями на груди, рождая в моем сердце уверенность, что это – то что нужно.

Но мгновение триумфа сменяется мгновением разочарования, когда я выхожу из примерочной и встречаю взгляд Хантера. Его глаза, словно небрежные руки, нагло скользят по моей фигуре, задерживаясь на каждом изгибе, будто видя меня не в платье, а без него, совершенно обнаженной.

Мое сердце трепещет и трещит по швам, а мир вокруг исчезает. Только он и я остались в этой вселенной, замкнутой в наших взглядах.

– Милый, как тебе это платье? – голос Беатрис, словно холодный душ, врывается в горячее противостояние наших взглядов.

«Так вот о каких «важных» делах Хантера говорил мистер Каттанео».

Я поворачиваюсь влево и вижу ее – ту, что стоит точно в таком же платье, как надето на мне. Она также поворачивается, и ее милая улыбочка резко меняется на гневное негодование.

Я почти вижу, как ее волосы начинают дымиться, а ноздри так сильно раздуваются, что она вот-вот взлетит и пробьет потолок своей головой. А еще, кажется, капилляры в ее глазах прям-таки разрываются при виде меня, заполняя красным цветом всю склеру.

– Это как?! – выпаливает она.

– Милая, это маркетинг. Шикарное платье, тебе очень идет, – говорю правду, ведь оно идет ей не меньше, чем мне.

– А тебе нет. Снимай его! Сейчас же! – она стремительно подходит ко мне, поднимает свои руки и дергает за бретельки, пытаясь стянуть платье или порвать его.

– Ты хочешь, чтобы я раздалась прямо здесь? – спрашиваю я, не препятствуя ее действиям. – Не боишься, что твой парень будет хотеть меня при тебе? А, прости, тебе не привыкать.

– Ах ты!

Она тянется к моим волосам, но я перехватываю ее за руку и выкручиваю так, что она сгибается пополам. Хантер и Коннал подрываются с кресел и подходят к нам.

– Отпусти ее, – за последние двадцать четыре часа это первые слова, адресованные мне Хантером.

– Привяжи свою собаку к ноге, а то, кажется, у нее бешенство. Мне не нужны уколы в живот, хотя усыпить ее не помешало бы.

– Что ты сказала, дрянь?! – обращается ко мне эта ненаглядная особь и снова пытается дернуться, но я сильнее задираю ее руку, чтобы боль плескалась по всему телу, пронзая ее насквозь. Еще чуть-чуть выше, и ей не придется беспокоиться о шопинге – очередь к травматологу станет ее новой реальностью.

– Я сказал: отпусти ее, Галатея! – Хантер произносит это с таким напряжением в голосе. Наши взгляды встречаются, и я тихо смеюсь, ощущая капли яда в каждом вдохе, прежде чем медленно поднять руки в знак капитуляции и отпустить ее.

– Не волнуйся, я найду для кого снять это платье. Например, для Коннала. Ты ведь не против, да? Сегодня ночью заскочу к тебе, – яркая улыбка не сходит с моего лица, пока я говорю это, глядя в глаза Хантера. Справа слышится звук кашля моего надзирателя.

А затем я плавно разворачиваюсь, специально цепляя волосами, завязанными в хвост, лицо Хантера, и захожу обратно в примерочную. Взгляд в зеркало отражает не ту девушку, которую я хочу видеть.

Он выбрал ее. Вернулся к ней. Все, что между нами было в Греции – мой самообман, просто иллюзия, которую я сама себе создала.

Я, идиотка, которая играла им, но понесла поражение в собственной игре. Но, судя по всему, играла не я одна.

Со злобой стянув платье, я переодеваюсь в свою одежду, не имея больше никакого настроения выбирать наряд. Выхожу, замечая боковым зрением Беатрис, которая вешается на шею Хантера и делает очередное селфи. Какая мерзость…

– Вы выбрали платье? – невинно спрашивает девушка-консультант, которая и подложила мне это «змеиное» платье.

– Да, вот это, – равнодушно указываю на ближайшее платье, которое так и не успела примерить и оценить то, как оно сидит на мне. Мне все равно. Мне плевать, как я буду выглядеть среди всех этих «шишек».

Заехав в дом врага, я сообщаю Джеймсу, что выполнила его поручение «блистать» на вечере в роскошном платье и прошу отлучиться на час.

Он без каких-либо вопросов отпускает меня, говоря, что я могу делать все, что хочу. Ох, если бы я могла делать все, что хочу, – я бы давно пустила пулю в его лоб. Но терпеливо жду дня, когда смогу посмотреть на то, как он падет к моим ногам, чтобы вымаливать прощение и пощаду. А пока что подождем и насладимся тем, что имеем.

Подъехав к дому Эвелин, я вхожу без стука и застаю тетю, сидящую на диване с бокалом вина. К слову, Эвелин Хилл не пьет от слова совсем.

– Снежинка, – слегка улыбается мне, отпивая красное полусладкое, судя по этикетке на бутылке.

– Эви. – Я подбегаю к ней и присаживаюсь рядом. – Ты решила пойти по моим стопам? Предупреждаю: то, что ты сейчас пьешь через пару часов захочет выбраться наружу через верхние пути. Так что дай сюда эту «вкусную» штуку и рассказывай мне все.

–Что рассказывать, дорогая? – она смотрит на меня полустеклянным и полупустым взглядом, но бокал не отдает.

– Эви, мне главврач кое-что сообщил…

– Что сообщил? – На ее лице нет ни единого намека на тревогу, она, видимо, настолько «расслаблена», что не в состоянии даже реагировать на внешние факторы, как делает это обычно.

– То, что ты делаешь, как только выходишь из палаты Диаза и то, к чему это может привести.

– Милая, он преувеличивает, – она снова растягивает губы в ненастоящей улыбке. – Со мной все в порядке.

– Эви, – я беру ее за руку и решаю начать разговор, который должен был произойти. – Ты как никто другой знаешь насколько сильна связь между мамой и ребенком. Каждый раз, когда ты чувствуешь боль, ее ощущает и Диаз. Ты думаешь, он не замечает твоих слез, когда ты пытаешься скрыть их за наигранной улыбкой? Он все понимает. Он не глупый у нас.

Она смотрит на меня, глаза широко распахнуты, полные ужаса, как будто я приговорила ее к чему-то мучительному и неизбежному.

– Тея, я…– она прерывается, еле сдерживая рыдания. Бокал падает из ее рук, разливая содержимое на ковер. Она закрывает лицо руками, медленно опускаясь с дивана на пол, отчаянно пытаясь остановить слезы, которые уже вовсю льются потоком. – Я боюсь… Каждый раз, когда я выхожу из палаты, я боюсь, что завтра его там уже не будет. Мне страшно. Страшно по-настоящему.

– Эви, я знаю, – я опускаюсь следом за ней и крепко обнимаю за плечи, позволяя ей выплакать все слезы из глаз и боль из ее израненной души.

– Я не могу ничего с собой сделать, – ее голос становится хриплым от плача. – Я пью успокоительные, но они уже не помогают. Сейчас я даже прибегла к алкоголю, надеясь, что он все притупит, но ничего, кроме легкой туманности. Плохие мысли никуда не уходят, они живут внутри меня, отравляют меня, медленно растекаясь по венам прямо к сердцу. Я не хочу его терять. Почему все так? Почему все так сложилось? – ее слезы как огонь, жгучие, горячие, обжигают мою грудь.

– Эви, – я сдерживаю свои собственные слезы, гладя ее по спине в попытках хоть как-то утешить.

– Что мне делать, Тея?

– К сожалению, от тебя ничего не зависит… – сообщаю страшный факт, который она и сама знает, но пытается отрицать. – Максимум, что ты сейчас можешь сделать – это показать Диазу, насколько сильно ты его любишь. Проводить с ним каждую минуту, не думая о том, что время когда-то закончится. Просто быть с ним.

– Мне страшно, Тея. Я не смогу без него жить. Это невозможно.

– Мне тоже страшно, Эви. Диаз для меня не просто мальчик, которого я знаю с одиннадцати лет. Он для меня как младший братик, которого я обрела благодаря тебе, – открываю ей свои чувства, которые испытываю к ее сыну. – Но подумай, хочет ли Диаз, чтобы ты жила в таком страхе? Хочет ли он такого будущего для тебя? Ты должна жить, Эви. Ради него, за него и для него. Он будет с тобой всегда, не только в сердце, но и в голове. Пожалуйста, прошу тебя, Эви, отключи разрушительные мысли… – всматриваюсь в ее глаза, которые уже настолько сильно красные, что это причиняет невыносимую боль. – Диаз попросил меня об услуге, и я хотела бы, чтобы это сделала именно ты.

– Что он попросил? – Ее глаза начинают ослабевать, внимание сосредотачивается на моих словах, словно она чувствует в них маленькую надежду.

– Дельфины. – Я достаю из сумки, приобретенные билеты в дельфинарий для особенных детей, которые купила утром, прежде чем отправиться на учебу.

– Он хочет плавать с ними? Это ведь опасно, нестерильно и страшно.

– Он хочет увидеть их, возможно, прикоснуться к ним. И я хочу, чтобы ты провела с ним этот день. Дельфинарий стерилизуется перед каждым посетителем, я узнала и уточнила все детали, каждую мелочь. Но если ты все же захочешь проверить заранее, здесь есть адрес. Они ждут вас завтра после полудня, именно в то время, когда у Диаза нет процедур.

В тишине ее сомнений я вижу твердость, которой так не хватало. Слезы на ее лице высыхают, оставляя совсем маленькую трещинку для света.

– Конечно… Я даже не знаю, что сказать, Тея, – она сжимает в руке билет и крепко обнимает меня. – Со всеми этими мыслями я совсем забыла, что ему нужна мама, здесь и сейчас.

[15] Трэвис Мэддокс – это главный герой романа «Мое прекрасное несчастье» (в оригинале «Beautiful Disaster») авторства Джейми Макгвайр. Этот роман принадлежит к жанру «новой взрослой» литературы и быстро завоевал популярность среди читателей. А также в 2022 году вышел фильм с одноименным названием, где Дилан Спроус сыграл роль Трэвиса.