ХАНТЕР

Я стою напротив зеркала в ванной комнате номера Беатрис и смотрю на то, как капли крови Дерека стекают по моим пальцам в керамическую раковину и смешиваются с водой. Я чуть не убил его. Я в моменте потерял контроль над собой. Увидев, что она целует его, мои глаза застлала пелена с единственной целью – наказать того, кто позарился на мое.

Я не мог остановиться. Я ревновал. Я признаю это. Я не хочу ее ни с кем делить.

Я был уверен, что после того, что произошло утром, после того, как я держал ее в своих руках, спал, обнимал ее, – между нами будет намного большее, чем просто ненависть друг к другу, которая уже давно исчезла. У меня так точно.

Но… она доказала мне… ярко и при свидетелях, что ко мне у нее ничего нет, кроме желания потрахаться. Так мне показалось в тот момент…

Вчера ночью, когда все границы между мной и Теей почти стерлись, мне позвонил врач из клиники, где лежит мама, и сообщил, что у нее случился очередной приступ. Пока я здесь, я могу в любую минуту приехать к ней и просто быть рядом, поэтому я сорвался и просидел до самого утра с ней, держал за руку, успокаивал и рассказывал ей историю о прекрасной Галатее, пока врач вводил ей лекарство.

Сегодня вечером я снова уехал к ней. Оставил Тею одну, предполагая, что я успею вернуться и застать ее спящей в постели. Но когда я подъехал к парковочной зоне, заметил сидящую на бордюре Беатрис, которая, увидев машину, сразу же встала и уставилась на меня сквозь лобовое стекло. Она ждала меня, а я не хотел никого видеть. Никого, кроме Теи.

Я хотел вернуться в номер и просто обнимать ее. Обнимать так, как не привык делать ни с кем. До встречи с ней у меня было правило с девушками: «секс, деньги, дверь – на выход». Никакой нежности, никаких разговоров и совместного сна после секса. Но с этой несносной девчонкой, я рушу все.

Сегодня я хотел провести с ней один нормальный вечер. Но «мы» и «нормально» – два совсем несовместимых понятия.

Когда я остановил машину и собирался выйти, мой телефон уведомил меня о входящем звонке.

– Слушаю, – ответил, сжав одной рукой руль.

– Хантер, не буду спрашивать, как обстоят дела, у меня мало времени. Завтра срочно возвращайтесь в Лос-Анджелес, – приказным тоном сказал отец.

– Зачем? – равнодушно спросил я.

– Так нужно, Хантер.

– Сделка с Андрианакисом?

– Оставшиеся документы он подпишет дистанционно. То, что ты сделал – достаточно.

– Понял, – коротко ответил я. – Я был у мамы. Она…

– Мне все равно, – не дал мне даже закончить предложение. – Я свяжусь с ее врачом, когда у меня будет время, и он мне все сам расскажет. А сейчас иди собирай вещи. Завтра к вечеру жду тебя в своем кабинете, – закончил и сбросил звонок.

Задержав взгляд на одной точке, я собирался с мыслями, которые походили на запутанный клубок. Решив сообщить Тее «радостную» новость, я совсем забыл, что на улице стояла Беатрис. И как только я вышел из машины, она набросилась на меня с вопросами о том, где я был, с кем виделся и что делал. Она вцепилась в мою руку и тащилась до самого входа в отель, где я увидел то, что сказало до свидания моей адекватности.

Я не контролировал себя. Я был в ярости. Я столько наговорил Тее. И как обычно ни в чем не разобрался. Кулаки полетели в лицо Дерека раньше слов, а слова в адрес Теи раньше, чем я успевал их обдумать. Я вроде бы был там, но в то же время что-то иное управляло мной, как будто тот Хантер, который был все это время здесь с Теей исчез, выпустив на волю Хантера, которым я был всегда.

Только сейчас, стоя напротив зеркала и воспроизводя в голове всю эту сцену, я понимаю, что я – идиот, даже не допустил мысли, что Дерек, этот ублюдок, мог специально первым набросился на Тею. Сейчас я окончательно понимаю, что разрушил то, что только-только удалось построить.

Я выхожу из ванной и сажусь на диван, рассматривая черную брошь, которую поднял, после того, как Тея ушла. Я не знаю, зачем я ее забрал, в том состоянии, в котором я находился, я мог ее выбросить в ближайшую урну, но что-то внутри не позволило мне этого сделать.

– Милый, – ко мне подходит Беатрис. – Ты такой напряженный, – она кладет ладони на мои плечи. – Хочешь, я помогу тебе расслабиться? – шепчет, наклонившись к уху.

– Беатрис, – останавливаю ее. – Я тебе уже говорил и повторю еще раз: между нами ничего нет и не было. Мы никогда не были настоящей парой. Я ничего к тебе не чувствую. Я не хочу, понимаешь?

– Ты все-таки любишь ее, да? – тревожным голосом спрашивает Беатрис.

И я замолкаю.

– Нет, – это первый раз, когда я отвечаю неуверенно, потому что не знаю, как объяснить все, что между нами происходит.

– Тогда в чем причина?

– Того, что я называл до этого много раз, недостаточно? – смотрю на нее, когда она подходит и садится на диван рядом со мной. – Ты справишься без меня. Ты сильная. Ты обязательно найдешь своего человека, который будет тебя любить. Ты будешь счастливой. Не со мной, Би. С другим. Рядом со мной счастья нет. Никогда не будет. Я не создан для этого. Я другой.

Она с грустью смотрит на меня, а потом медленно кивает, встает, борясь с подступающими слезами, и уходит на кухню, оставляя меня в одиночестве.

Я сижу, продолжаю смотреть на брошь, ощущая холодный металл в руках, и думать о той, из-за которой у меня каждый день происходят эмоциональные всплески. Я хочу с ней поговорить, все объяснить, исправить. Но решаю дать ей и себе время. Хотя бы немного.

***

Утром, еще до восхода солнца, я иду в наш номер и начинаю стучать в дверь. Тишина. Она не открывает.

– Тея, открой дверь, – громко прошу девушку, но в ответ все та же тишина. – Сейчас же открой эту чертову дверь!

Тишина.

Я опускаюсь на холодный пол, прислоняясь спиной к двери. Я не уйду, пока не поговорю с ней. Я буду ждать, сколько потребуется.

– Я вроде бы говорила тебе держаться подальше от меня, – звучит ее хриплый и уставший голос, когда она идет по коридору в сторону номера.

Поднявшись на ноги, я внимательно вглядываюсь в ее лицо: красные опухшие глаза, сухие, потрескавшиеся губы. Она плакала. Много плакала. На ней вчерашняя одежда: темные джинсы и голубая рубашка в полоску с порванным рукавом. Глядя на нее, я чувствую себя еще большим ублюдком, чем являюсь на самом деле.

– Тея, – начинаю тихо, приближаясь к ней.

– На каком языке мне нужно сказать, чтобы ты понял, что я не желаю видеть тебя рядом с собой? – слишком спокойно спрашивает, глядя словно сквозь меня.

– Хорошо, я не буду приближаться, – я останавливаюсь. – Просто выслушай меня.

– Я вчера уже наслушалась достаточно, мне хватило. Отойди от двери, – говорит она решительным тоном. Я понимаю, что бы я ни сказал сейчас, как бы ни хотел, чтобы она меня выслушала, она этого не сделает. Поэтому сообщаю ей последнее, что меня сейчас волнует:

– Собирай вещи, через час мы вылетаем обратно в Лос-Анджелес.

– Окей.

Простое, будничное «окей». Она не задает никаких вопросов, не интересуется о причинах, просто соглашается. Я отхожу от двери, позволяя ей пройти, и когда она уходит, я ощущаю ее аромат – тот самый, которого мне не хватало.

Я стою и продолжаю смотреть на закрытую дверь, думая о том, что я вообще творю… Во мне бушует чувство предательства. И самое интересное, это не из-за ее поцелуя с Дереком, а из-за того, что предать ее должен я.

***

Я выхожу из отеля сразу же после разговора с Теей и подкуриваю сигарету, стараясь прийти в чувство.

– Хантер, – звучит знакомый голос за моей спиной. Обернувшись, я узнаю в девушке Виолу, которая, судя по всему, собирается домой после смены.

– Привет, – равнодушно произношу, глядя на нее.

– Слушай, может это не мое дело… – начинает она, медленно направляясь в мою сторону. – Вчера… то, что здесь произошло вчера – это просто ужасно. Тот парень вряд ли сможет тебе сейчас что-то сказать, и не факт, что захочет, поэтому это сделаю я.

Я делаю затяжку, продолжая внимательно слушать то, что скорее всего уже и сам знаю.

– В общем, – она достает свой телефон и что-то листает на нем, а затем показывает мне черно-белый экран. – Мне показалось, что ты должен знать об этом.

Тея и Дерек. Разговор без звука. Резкий взмах рук Дерека в сторону Теи. Поцелуй. Очевидное сопротивление, которое я, идиот, не увидел. Драка.

Дав себе мысленно в рожу несколько раз кулаком, я продолжаю смотреть на то, как наношу удары по лицу ублюдка, пока Тея стоит, словно находясь в трансе.

– Хантер, прости, что показала тебе это, – она торопливо прячет телефон. – Я думала… Вчера мне показалось, что эта девушка что-то значит для тебя, иначе ты бы не разнес лицо того парня. Но, видимо, я ошиблась, прости.

– Нет, Виола, спасибо, что показала.

«Теперь я еще больше убедился в том, что я – конченный придурок, у которого не все в порядке с головой».

Когда Виола ушла, я простоял на одном и том же месте, думая над тем, как могу исправить то, что я сделал. Ненавижу себя за то, что сначала делаю, а потом думаю. Именно это приводит ко всем неприятностям… но раньше я не замечал этого, раньше мои поступки играли только на руку, но сейчас… сейчас я, наконец, открываю глаза и понимаю, что тону в этом дерьме с головой.

Ровно через пятьдесят три минуты Тея выходит из отеля, держа в руках чемодан. И ровно сколько же времени, я надеюсь на то, что, если у меня нет возможности вернуть время назад, то есть хоть малейший шанс все исправить.

– Давай помогу, – протягиваю руку, чтобы забрать ее вещи.

Она поднимает на меня взгляд полный презрения, отдергивает руку и молча проходит к машине. Ставит чемодан в открытый багажник и садится на заднее сиденье, занимая весьма интересную позу: одну ногу закручивает поверх другой.

Я обхожу машину, сажусь на водительское сиденье и смотрю в зеркало заднего вида. Тея полностью сосредоточена на экране своего смартфона. Ее палец что-то учащенно перелистывает. Жду, чтобы она взглянула на меня, дав хоть намек на то, что не все потеряно, но она стойко выдерживает и не сдается.

Подъехав к аэропорту, я оставляю машину в отведенной зоне и собираюсь достать чемодан из багажника, но Тея проходит под моей рукой и, став впереди, достает его сама. А когда разворачивается, то сначала долго смотрит на мою грудную клетку, а потом поднимает равнодушный взгляд к моему лицу, который буквально жжет мою кожу. Вместо того чтобы попросить меня отойти, она просто толкает меня в плечо и проходит в сторону здания.

Мы поднимаемся на борт самолета, и Тея сразу же садится в то же кресло, что и в прошлый раз. Я подхожу к ней и говорю:

– Ты не будешь здесь сидеть.

– Попробуй запретить мне, – цокает языком и закатывает глаза.

– Пойдем, – протягиваю ей руку, но она игнорирует ее. – Я сейчас закину тебя на плечо и отнесу туда сам, если ты не встанешь и не пойдешь со мной.

– Кто ты такой, чтобы я выполняла твои приказы? – интересуется, склонив голову набок.

«И вправду, кто я такой?»

– Давай начнем с того, что это не приказ, а просьба…

– А закончим тем, что ты идешь в задницу, Хантер Каттанео, – перебивает меня и пристегивает ремень безопасности.

– Я беспокоюсь о тебе, – признаюсь, стиснув зубы.

– У тебя нет на это права. Я в порядке, – закрыв глаза, произносит Тея, и я нарушаю ее просьбу не прикасаться к ней. Наклоняюсь к ее лицу, кладу ладони на ее хрупкие плечи, которые жутко дрожат и говорю:

– Не в порядке. Ты не в порядке, Тея.

– Я лучше знаю, Хантер! – она смотрит на меня взглядом, смешанным со злостью и паникой.

– Я не хочу тебя потом успокаивать, если ты словишь паническую атаку, – предпринимаю еще одну попытку хоть как-то заставить ее пойти со мной.

– Я тебя не просила об этом! Со мной все нормально! Так что отвали от меня уже! – резко убирает мои руки от себя и пытается выровнять дыхание.

«Окей. Я подожду».

Я сажусь на место напротив нее и не свожу глаз с ее лица. Жду.

Мы поднимаемся в небо, и когда самолет начинает набирать высоту, Тея закрывает глаза, пытаясь контролировать свои эмоции. Ее руки впиваются в подлокотники, а грудь то и дело вздымается от глубоких вздохов. Она вся дрожит.

Я отстегиваю ремень безопасности и, видя ее плохо скрываемый ужас, осторожно подхожу к ней. Делаю с ее ремнем то же самое и поднимаю ее на руки. Она цепляется за мою шею, ее пальцы трясутся, а лицо прячется в моей груди, как у ребенка, который ищет защиты.

– И стоило это того, чтобы снова испытывать это, ангел?

Она молчит, но ее мертвая хватка говорит больше, чем слова.

Я открываю двери, за которыми скрывается маленький оазис спокойствия. Комната, в которой все напоминает безопасное место. Вношу ее туда, как бесценный груз, и укладываю на кровать. Громко включаю телевизор, и комната наполняется пением птиц – звуками, которые могут унести ее далеко отсюда, в ее безопасный мир.

Сажусь рядом с ней и легонько касаюсь ее лица:

– Тея, открой глаза, – шепотом прошу ее. – Все в порядке. Ты в безопасности, слышишь?

Она качает головой в знак несогласия, зажмурив глаза так сильно, что даже ресниц не видно. Одной рукой она крепко сжимает кулон на своей шее, а ногтями второй впивается в ткань юбки, скрывающей ее бедра.

– Тея, – я прислоняюсь к ней лбом, – послушай меня. Я рядом с тобой. С тобой ничего плохого не произойдет.

«Блять, я полный придурок, если думал, что это может помочь избавить ее от паники. Кровать, пение птиц, расслабляющие запахи, – вряд ли это поможет ей справиться с тем, что живет глубоко внутри нее».

Я кладу ладонь на ее мягкие волосы, собранные в косу, опускаюсь к шее, осторожно поглаживая кожу. Она накрывает мою руку, плавно выдыхает и только потом открывает глаза.

Она смотрит перед собой, сквозь меня. Затем опускает взгляд на кровать, на мои ноги и собирается повернуть голову в сторону окон, но я обхватываю ее за щеки, заставляя смотреть исключительно на меня.

– Тея, смотри на меня. Только на меня. Рядом со мной ты в безопасности.

«Как бы я хотел, чтобы мои слова были правдой».

– Надень, – я протягиваю ей наушники и включаю заранее подготовленный плейлист.

– Зачем? – она удивленно смотрит на меня.

– Так нужно, ангел.

Она берет один наушник из моих рук, а второй оставляет мне. Я воспринимаю это как то, что она теплеет ко мне и доверяет.

– Это ничего не меняет. Я по-прежнему тебя ненавижу, Хантер!

– Я знаю, ангел. А теперь иди сюда, – мягко шепчу ей.

Она смотрит на меня долго, всматриваясь в глаза, словно пытаясь разгадать мои намерения, но все же медленно и осторожно начинает ложиться в мои объятия. Еще одно подтверждение того, что у меня есть шанс исправить все.

Мы лежим молча до тех пор, пока через несколько часов самолет не попадает в зону турбулентности. Сначала пробегает лишь легкая вибрация, но вскоре ее сменяют более сильные толчки. Самолет уходит слегка вбок и снова выравнивается.

Каждое движение наполняет Тею страхом и тревогой; я чувствую, как ее дыхание учащается, а тело снова начинает дрожать. В этот момент я понимаю, что наступило время для плана «Б».

Немедля ни секунды, я переворачиваюсь и нависаю над ней. Наши взгляды встречаются, и она не успевает возразить, когда я достаю наушник из своего уха и нежно вкладываю его в ее ухо. Ее взволнованный шепот врывается из ее грациозных губ:

– Что ты делаешь? – ее глаза нервно бегают по моему лицу, пытаясь найти ответ.

– А на что это похоже? – уверенным голосом отвечаю, склоняясь ближе, чтобы поцеловать в щеку, затем медленно спускаюсь к ее шее.

– Хантер, что ты… – говорит со стоном отчаяния, в котором слышится неуверенность, но нет ни единого намека на сопротивление ее тела.

Я не останавливаюсь и продолжаю оставлять легкие касания губ на ее теле. Целуя ее шею, я опускаюсь все ниже, к восхитительной линии ключицы, которая так меня манит. Слегка прикусив кожу, я опускаю руки на ее голубой топ с замком по центру и медленно расстегиваю его, освобождая грудь прекрасной формы от тесной ткани.

– Хантер… – ее голос слабеет, но в нем нет явного протеста, а только просьба, подчеркнутая той же неуверенностью, что была раньше. Она не пытается вырваться, и я чувствую, что ее тело начинает полностью доверяться мне.

Оставив несколько поцелуев на ее груди, я спускаюсь ниже, к нежно очерченным ребрам, прикусываю ее кожу, доставляя ей удовольствие, судя по яро просящемуся стону из ее губ.

– После всего, что ты наговорил мне, я не буду с тобой спать, охотник, – еле слышно произносит на выдохе.

– Я и не заставляю. Это терапия, ангел, – шепчу, обдавая горячим дыханием ее кожу. – Надень наушники и закрой глаза, – прошу, поднявшись к ее лицу. Как только она помещает вакуумную капельку в ухо, я опускаюсь к ее бедрам, задираю длинную юбку вверх и, схватившись за края ее трусиков, стягиваю их вниз.

Сейчас моя цель – не трахнуть, а освободить ее голову от всех тревожных мыслей, которые беспокоят ее. И мой способ, кажется, работает. Она начинает расслабляться под действием моего рта и языка.

Найдя ее чувствительную точку, я приступаю к финальной ноте: овладеваю ее телом внизу, внимательными и медленными движениями. Она отвечает на каждое мое действие, стонет, извивается, ее пальцы уверенно путаются в моих волосах, массируя кожу головы. Пока она наслаждается музыкой в наушниках, я наслаждаюсь меняющейся тональностью ее стонов.

Ее дыхание становится более рваным, а из ее рта тянется довольный, протяжный возглас, который дает понять, что ее мысли сейчас находится намного дальше, чем борт самолета.

Я останавливаюсь, мои губы все еще задерживаются на ее коже, но уже без напряжения, легко, словно перо. Поочередно целую ее в широко разведенные бедра, ощущая их дрожь. Постепенно я поднимаюсь поцелуями по ее телу вверх. Живот. Плавный контур ее груди. Вздрагивающая от нетерпения шея. Наконец я останавливаюсь напротив ее лица и аккуратно заправляю пальцами выбившуюся из косы прядь волос за ее ухо.

Она открывает глаза и встречает мой взгляд. Удовлетворенная. Умиротворенная. Умопомрачительная.

Облизываю свои губы, наслаждаясь ее вкусом, и легонько целую ее в нос. Затем переворачиваюсь на бок и тяну ее в свои объятия, старательно прижимая к себе и пытаясь уберечь ее от всего, что ее беспокоит.

– И что это сейчас было? – ее голос звучит тихо, но я чувствую ее учащенное сердцебиение под своей рукой.

– Терапия, я же сказал, – объясняю, целуя ее в волосы. – А теперь, ты можешь расслабиться и поспать, – тянусь за пледом, лежащим на тумбе, и осторожно укрываю ее.

Она прижимается ко мне крепче, словно соглашается забыть о том, какой я ублюдок, воспользоваться моим советом и мной, в качестве успокоительного на время перелета.

Честно, я уже так запутался во всех этих чувствах и событиях, что между нами происходят. Это словно лабиринт, в котором я постоянно натыкаюсь на новые повороты и тупики.

Еще вчера я жутко ревновал ее к этому ублюдку, бросал ей необоснованные оскорбления, за что испытываю странное чувство внутри, а сегодня – хочу снять с нее любую боль, защитить от всего мира, избавить от каждого страха.

Я странный, и я это знаю. Мною движут противоречия, и я ничего не могу с этим поделать.

Смотрю на ее спящее лицо, такое безмятежное и красивое. Это не просто физическое притяжение. Ее присутствие будоражит все мои внутренние органы, выворачивая их наизнанку с каждой секундой.

Мое «общение» с ней играет со мной злую шутку, и я уже не могу остановиться. Это уже давно не из-за задания отца, которое я в любом случае должен выполнить.

Но пока что… сейчас я просто хочу держать ее в своих объятиях и видеть, как она спит в безопасности, зная, что я здесь, рядом. Пусть это и временное удовольствие, но я сохраню его надолго в своей памяти.

В аэропорту Лос-Анджелеса нас встречает Коннал, его высокая фигура вырисовывается на фоне вечернего неба. Он улетал следом за отцом, и его присутствие здесь означает лишь одно – отец тоже в городе.

– Привет, – говорит он, сжимая мою руку в крепком рукопожатии, а затем помогает погрузить мой и чемодан Теи, который я с боем вырвал у нее, в багажник автомобиля.

Коннал всегда был спокойным и надежным. Он – лучший телохранитель нашей семьи. Мы познакомились при странных обстоятельствах пять лет назад: я собирался уже ехать домой, как заметил группу парней, которые избивали бездомного – того самого, который является частым дегустатором блюд моего ресторана.

Я ввязался в драку, но ситуация быстро выходила из-под контроля, и когда я начал понимать, что один не справлюсь с ними, ко мне на помощь пришел Коннал. Вдвоем нам было намного проще справиться с ними, но все было бы слишком просто, если бы мы остались без запоминающихся травм: я ушел со сломанным носом и рассеченной бровью, а Коннал со сломанной рукой.

После инцидента я отвез нас в больницу, где мы быстро нашли общий язык, пока ждали помощи. Оказалось, что он недавно переехал в Лос-Анджелес и собирался устроиться в мой клуб охранником. Но я видел в нем нечто большее и предложил ему более высокооплачиваемую работу – стать моим помощником. Но все было бы слишком круто, если было бы так.

Когда отец увидел способности Коннала, он решил, что телохранитель ему нужнее, и сделал ему более выгодное предложение, от которого он не смог отказаться. Я никогда не осуждал его за это решение. Деньги ему были крайне необходимы: в Чикаго у него была семья – жена и двое детей, которых я так никогда и не видел, потому что Коннал предпочитал держать их в безопасности, вдали от наших дел.

– Привет, – отвечаю на его рукопожатие и открываю двери для Теи.

Она стоит, словно окаменевшая, ее взгляд устремлен в одну точку – на сиденье, а затем она поворачивается ко мне и говорит:

– Я не поеду с тобой, – внимательно смотрит на меня и как будто что-то вспоминает. – По правилам контракта, я имею право на выходной. Так вот, я хочу выходной, – решительно заявляет.

С этими словами, она резко поворачивается и направляется обратно к багажнику, явно намереваясь забрать свои вещи.

– Стой, – кладу руку на холодное металлическое покрытие багажника, заставляя ее остановиться. – Хорошо, Тея, ты получишь выходной. Но ты поедешь на этой машине, а я найду другой способ добраться, – говорю, понимая и принимая ее право на чертов выходной.

– Не нужно таких жертв, мистер Каттанео, – она специально выделяет мою фамилию. – Я доберусь сама.

– Тея, успокойся, прошу, – произношу, стиснув зубы.

– Мне плевать на твои просьбы. Повторю для слабослышащих, если вдруг ты внезапно вступил в их ряды: то, что произошло в Греции и самолете, там и остается, это ничего не меняет. Так что отвали от меня.

«Ну, я пытался быть любезным. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому».

Я приближаюсь к ней, обхватываю ее тонкую талию и начинаю тянуть к машине.

– Не трогай меня, – кричит, цепляясь в мою руку ногтями и пытаясь вырваться. – Отпусти!

Я киваю Конналу, и он беспрекословно открывает дверь. Усаживаю ее на пассажирское сиденье, но не сразу отхожу: задерживаюсь, вглядываясь в ее лицо, как будто пытаюсь прочитать закрытую книгу. Ее взгляд неуловимо скользит по моим губам, и в эти доли секунд я вижу мелькнувшую тень эмоций.

– Не смей так больше делать, – ее голос источает злость и уязвимость.

– Тебе нравится, когда я так делаю, – говорю, стараясь пробиться через ее броню и увидеть ее истинные чувства.

– Меня тошнит от этого, – она резко отводит взгляд в сторону окна и скрещивает руки на груди.

Захлопнув дверь, я поворачиваюсь к Конналу и негромко перечисляю ему то, что он должен сделать:

– Коннал, отвези ее куда скажет, и убедись, чтобы с ней все было в порядке. Оставайся с ней все время, в тени, чтобы она не видела тебя и не заподозрила ничего, а завтра утром привезешь обратно в наш дом.

– Понял. Все сделаю. – Он садится на водительское сиденье. Сквозь приоткрытое окно я слышу, как мотор автомобиля мягко рычит, и машина неспешно трогается с места, исчезая из моего поля зрения в неизвестном направлении.

***

Подъехав к дому, я вхожу внутрь, предвкушая встречу с отцом. Запах дорогого парфюма тут же заполняет мои легкие, напоминая о его присутствии. Оставив чемодан у двери, я уверенно шагаю в его кабинет.

Дважды стучу, и после характерного «входи», толкаю дверь.

– Привет, сын, – голос отца звучит почти лениво, но я знаю, за этим тоном скрывается что-то большее. Он удобно сидит в кожаном кресле и смотрит на меня.

– Здравствуй, отец, – я сажусь на диван и пристально вглядываюсь в его лицо, стремясь разгадать, что у него на уме.

– Как успехи? Удалось что-то выяснить у этой девчонки за время моего и вашего отсутствия? – его губы изгибаются в довольной ухмылке. – Можешь не отвечать. По твоему виду все и так уже ясно. – Он встает с кресла и проходит к окну. – Хантер, не думал, что ты меня подведешь. Эта девушка промыла тебе мозги? Или уже успела трахнуть тебя? – он поворачивается и смотрит на меня, а я с силой стискиваю зубы, чтобы успокоить бушующий огонь внутри.

– Все шло по плану, отец. Если бы ты не сказал вернуться раньше, то через пару дней все, что тебе так нужно, было бы у тебя…

– А девчонка? Она ведь растопила твое сердце, парень. Так ведь? – отец делает шаг ко мне, его глаза словно сверлят насквозь.

– Нечего растапливать. Я просто хорошо умею имитировать эмоции. Тебе ли не знать это.

– Хорошо, Хантер, я сделаю вид, что верю тебе, – отец ухмыляется, и я вижу, как в его взгляде мелькает сомнение. – Где она сейчас?

– Попросила выходной. По контракту, она имеет на это право.

– Она с Конналом?

– Да.

Отец возвращается к столу, медленно наклоняется, состригая кончик сигары, и подносит ее к губам, аккуратно подкуривая. Дым обволакивает его лицо, создавая впечатление, что он исчезает в собственных мрачных мыслях.

– Отлично, Хантер, – он протягивает слово, словно смакуя каждый звук. – Отлично, но я снимаю с тебя все обязанности в этом деле. Теперь все твое внимание должно быть сосредоточено полностью на Беатрис. Эван сообщил, что его дочурка очень нестабильна в последнее время: постоянные слезливые звонки и истерики по поводу тебя. Наладь с ней отношения. Перед заключением контракта, он должен быть в отличном настроении.

– А Тея? – надеюсь услышать другой ответ, но моя надежда рушится с тем, что вылетает изо рта отца:

– Светловолосой малышкой я займусь сам. Я сам избавлюсь от последнего человека из рода Спенсер, от дочери человека, который осмелился пойти против меня, – он расцветает в зловещей улыбке, а мне остается только догадываться, что сейчас происходит у него в голове.

Я врываюсь в свою комнату, сгусток невыносимой ярости рвет меня изнутри. Трясущиеся от гнева руки натыкаются на мебель, моя боль, разочарование и бессилие выплескиваются наружу в хаотическом вихре. Телевизор летит на пол с оглушительным грохотом, разбиваясь на множество кусочков.

Зеркало, отражающее мой гнев, не остается в стороне – я разбиваю его кулаком и бью до тех пор, пока осколки не впиваются в кожу, разрывая ее. Красные разводы крови начинают стекать по моим пальцам, капая на пол и заполняя комнату ароматом свежих ран. Но физическая боль становится лишь слабым эхо по сравнению с той, которую я ощущаю в душе.

На одну мимолетную секунду мне становится легче. Но только на секунду. Это чувство быстро улетучивается, ведь организованный мной бардак, рука, заливающаяся кровью, не способны заглушить каскад бушующих внутри меня эмоций. Этот хаос – лишь слабое отражение того, что творится у меня внутри.

Раздражающий звук входящего звонка становится последний каплей. Я вынимаю телефон из заднего кармана, готовый бросить его куда подальше, но, увидев на экране имя, беру трубку.

– Да.

– Она сбежала, – говорит Коннал, учащенно дыша.

– Как это она сбежала?! – я стою, ослепленный яростью, и смотрю сквозь разбитое зеркало, игнорируя боль в руке.

– Попросила купить мороженое, и я ушел в магазин, – объясняет он.

– Двери закрыть ты не мог? – я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не выйти из себя.

– В том-то и дело, что я закрыл их.

– Ладно. Адрес?

Коннал называет адрес, где они остановились, а я, не теряя ни секунды, бросаю все и сажусь в машину и выезжаю на ее поиски.

Я дам ей последний шанс сбежать, но если она и его проигнорирует, то пути назад больше не будет.

Я больше не смогу ее уберечь от тирана, который решился взяться за дело сам. Но прежде, чем позволить ей уйти, я должен ее найти, увидеть и в последний раз поговорить.