ТЕЯ

Я возвращаюсь в отель уже под утро. За окнами светает, но внутри меня темные сумерки сомнений. Лифт кажется слишком быстрым, слишком безжалостным в своем стремлении доставить меня к нему, поэтому я выбираю лестницу, надеясь задержать этот момент как можно дольше.

С каждой ступенькой я перехожу свое причинное поле, взвешиваю каждый свой шаг, каждое решение. Глядя вперед, я думаю, что до конца нашей поездки смогу влюбить его в себя окончательно и бесповоротно, если еще этого не сделала. Но проблема в том, что я сама влюбляюсь в него как умалишенная.

Останавливаюсь перед дверью, хватаюсь за ручку и прислоняюсь головой к деревянному покрытию, пытаясь собраться с мыслями. Точнее, пытаясь спрятать чувства глубоко внутрь.

Каждый раз, когда я думаю о том, что его отец сделал, во мне взрываются волны гнева. Человек, который стоит за этой дверью – продолжение его рода, его наследник. Но время, которое мы провели здесь, всего эти два дня, открыли мне его совсем с другой стороны.

Его улыбка, подаренная мне, легкие прикосновения его горячих рук к моей коже, жесты внимания, слова, сказанные мне, проявление заботы, – все это вызывает во мне такое адское внутреннее сопротивление, которое просто сжигает меня.

Я вдыхаю глубже, открываю дверь и вижу, как Хантер выходит из ванной. Вокруг его бедер обернуто белое полотенце и больше ничего… Капельки воды стекают по его коротким волосам и падают на кожу, как роса на рассвете сползает с листиков на землю.

Мы застываем, глядя друг на друга. Его взгляд вызывает во мне неуправляемую бурю эмоций. Что творится в его голове известно только ему, а то, что творится в моей – неизвестно даже мне самой. Чувства и мысли смешиваются в непроницаемый хаос.

Я ощущаю себя разорванной между долгом и чувствами, между холодной местью и отказом от нее. Каждая клеточка моего мозга кричит о мести, но сердце предательски шепчет о нем. Это внутреннее расщепление невыносимо, и я уже не могу сопротивляться этому давлению.

Не выдержав, я закрываю дверь и быстрым шагом подхожу к Хантеру, запрыгиваю на него и пламенно накрываю его губы своими. Желание, которое я пыталась подавить, будто острым ножом прорезает путь через мои мысли, терзая меня и освобождая от цепей сомнений.

Что происходит сейчас – это не просто дикое желание достигнуть цели, затуманивающее мою голову. Я на самом деле хочу его. Хочу, чтобы его прикосновения освободили меня. Хочу почувствовать себя особенной и живой. Хочу принять его и отдать себя. Хочу вылечиться от боли и отключить тьму, которая живет внутри меня так долго.

Хотя бы один раз.

Хотя бы на один день.

Он мне нравится… очень нравится. И как бы я не отгоняла от себя это, оно уже лежит не только на поверхности, а намного глубже.

Сейчас… только сейчас я могу снять свою маску и полностью отдать ему оставшийся кусочек своего сердца, пока оно не разбито вдребезги моим же стремлением к справедливости.

Хантер молниеносно реагирует, обхватывает мою задницу руками, крепко придерживая, чтобы я не упала. Я вцепляюсь пальцами в его влажные волосы, притягиваю его лицо еще ближе к себе и с жадностью поглощаю его губы. Наши языки переплетаются в страстном танце, наши зубы соприкасаются, и я, обнимая его шею, глажу, сминаю, царапаю его кожу. Эти прикосновения – это моя боль и моя надежда одновременно.

Он относит меня к столешнице и осторожно усаживает на нее. Я цепко переплетаю ноги за его спиной, не позволяя ему отстраниться ни на дюйм. Он срывает с меня футболку и бросает ее в сторону, затем ловким движением расстегивает застежку купальника, который также летит на пол. Теперь нас разделяет лишь тонкий слой моего сомнения, который слетает с меня вместе со словами с губ Хантера:

– Тея, я не знаю, что ты задумала, но ход твоих мыслей мне очень нравится, – произносит он с хриплым шепотом.

Он делает паузу, и это мучительное мгновение тянется вечность. Его рука мягко касается моей щеки, пальцы, словно огонь, скользят по моему лицу, останавливаясь на нижней губе.

– Я хочу, чтобы ты стала моей… только моей, – его голос звучит настойчиво, почти отчаянно.

– Я никому не принадлежу, охотник, – отвечаю и облизываю его палец, ощущая на языке поразительно сладкий вкус.

– Ты в этом уверена, ангел? – его лицо приближается к моему, и наши взгляды встречаются на пересечении проникновенной истины.

– Уже нет.

Хантер овладевает моими губами с неистовой силой. Его поцелуи жгут с сумасшедшим желанием. Он лакомится ими, будто это последнее, что он может ощутить в своей жизни. Я отвечаю с такой же жадностью, давая ему зеленый свет на все, что он хочет со мной сделать.

Он тянется к моим шортам, с легкостью расстегивая ширинку, и я, схватившись за его плечи, приподнимаюсь, позволяя ему стянуть с меня эту лишнюю и тесную преграду. Тянусь рукой к полотенцу, которое еще по какой-то странной причине держится на его бедрах и сбрасываю его к остальным вещам.

Я опускаю взгляд, фиксируюсь на том, что сейчас неминуемо окажется во мне, и мои губы едва слышно произносят:

– Вау.

– Я думаю об этом же, Тея… Каждый раз, когда вижу тебя, – отвечает Хантер, его голос бархатным облаком обволакивает мой слух, вызывая жар внизу живота.

– Ты предоставил мне вторую вещь, которая мне нравится в тебе, – с улыбкой отвечаю, снова опуская взгляд на его член.

– Тея, ты такая Тея, – он хмыкает, прикрывая глаза, и едва заметно улыбается.

Придвигаясь к краю столешницы, я тяну его на себя. Его губы опускаются к моей шее, и он безошибочно находит то самое чувствительное место, от прикосновения к которому мне сносит крышу. Как будто только он знает, где именно оно находится. Прикусив выступающую венку, он спускается к моей груди, каждый его поцелуй оставляет влажную дорожку на коже, и я теряюсь в этой сладостной агонии ожидания.

И вот он опускается еще ниже, к моему клитору. То, что он вытворяет с ним, не поддается никакому объяснению – это что-то поистине волшебное. Когда его пальцы погружаются в меня, я ощущаю, как меня резко бросает сначала в жар, а затем в леденящий холод.

Наклонившись назад и оперевшись локтями о стол, я отбрасываю голову назад, полностью отдавая себя этому чувству. Я не сдерживаю ни одного стона, ни одного крика. Каждый звук я дарю ему, каждый крик – это признание того, как мне дико приятно в этот момент.

– Хантер, – выкрикиваю его имя, между стонами, которые разрывают меня изнутри, прерывисто вылетая наружу. – Ты…

– Что я, ангел? – спрашивает, поднявшись и уставившись на меня.

– Ты собираешься трахать меня сегодня или мне прийти к тебе в другой день? – спрашиваю его, тяжело дыша.

– Я не умею быть достаточно нежным, – предупреждает он.

– А я и не люблю нежность, – отвечаю ему в тон.

Его губы изгибаются в улыбке на одну сторону, он наклоняется надо мной, пристально изучает мое лицо, словно ищет подсказку – собираюсь ли я сбежать или остаться.

– Что ты так смотришь?

– Думаю, когда ты оттолкнешь меня и испаришься?

– Хантер, много думать вредно! – гневно выпаливаю, страсть перерезает путь логике. – Трахни меня уже наконец, пока в дверь не постучались или на телефон не поступил звонок! – выдыхаю, понимая, что только что точно дала ему право и власть делать со мной все, что угодно.

Он аккуратно проводит ладонью по моему лицу и устраивается между моими ногами.

– Если будет слишком, останови меня, – просит он, а затем одним резким толчком заполняет меня полностью, заставляя невольно вскрикнуть.

Я громко ахаю, когда его руки с силой сжимают мои бедра, притягивая к себе. Его движения резкие, ненасытные, идущие в разрез с любым понятием нежности. Он ни на секунду не останавливается, не позволяет мне привыкнуть к его размеру.

«Он был прав, нежность – не в его приоритетах».

Он ведет меня к границе безумия – грубо, жестко, яростно. Одной рукой он тянется к моей груди, сжимая ее с такой силой, что я ощущаю пульсацию от его пальцев. Второй рукой он держит меня под коленом, не давая возможности сдвинуться с места.

Затем он тянется к шее и начинает сдавливать ее, так сильно, что я, кажется, перестаю дышать. Но мне это нравится. Мне нравится боль, которую он мне сейчас дарит. Я сломлена. Я не выношу нежности. Испорчена настолько, что настоящее удовольствие может прийти только через боль.

Хантер ослабляет хватку, позволяя мне сделать жадный вздох, граничащий с криком, и его рука плавно движется вниз, к животу, но я перехватываю ее, ясно давая понять, что это совсем не перебор, а как раз-таки то, что мне нужно сейчас.

Он понимает меня без слов, и я чувствую, как его рука снова обвивает мою шею. В этом движении вся его сила и неослабевающая страсть. На этот раз он сдавливает чуть сильнее, вероятно, оставляя на коже след, который останется напоминанием о нем еще долго после того, как я уйду. Он пометил меня полностью: сначала своими губами, зубами, а теперь еще и руками.

Глупо отпираться: сейчас я действительно принадлежу ему, без остатка, и каждое мое сбивчивое дыхание подтверждает это.

– Хантер, – голос из груди вырывается едва слышно, словно я боюсь разрушить этот момент, но он, услышав, убирает руку и останавливается.

– Больно? – обеспокоено спрашивает.

– Нет. Мне нужно больше…

Я поднимаюсь, притягиваю его ближе и призываю продолжать, погружая нас обоих глубже в этот запретный водоворот. Я убираю волосы с плеча, открываю шею, подставляя ее к его рту, как приглашение. Он сначала целует меня, исследует, а затем кусает. Кажется, что он мог бы откусить кусочек моей плоти, но не делает этого.

– Хантер, я сейчас, – прерывисто шепчу, и в этот момент, когда он снова прикусывает мою шею, волна оргазма накрывает меня, проходя через каждую клеточку моего тела зеркальной вспышкой восторга. Он делает еще несколько резких толчков, и кажется, что сейчас выйдет из меня, но я не позволяю этому случиться, прижиаая его к себе. Я хочу чувствовать его внутри до самого конца.

– Тея, ты…

– Не о чем беспокоиться, Хантер, – перебиваю его, продолжая учащенно дышать.

– Ты сумасшедшая, ангел, ты в курсе? – он закрывает глаза и прислоняет свой лоб к моему, продолжая оставаться во мне.

– Не меньше, чем ты, охотник, – приглушенно отвечаю. – Теперь ты знаешь, как выглядит мой настоящий оргазм.

– А ты говорила, что никогда не узнаю.

– Упс, произошла оплошность, – пожимаю плечами. – Если ты не заметил, я обычно много говорю, а иногда могу взболтнуть лишнего, чтобы побесить тебя.

– Я научился с этим справляться, – он снова наклоняется и пленяет меня страстным поцелуем, который оставляет на губах сладкий привкус.

***

После душа я выхожу и замечаю, как полусонный и расслабленный Хантер лежит на диване.

– Ты собираешься спать здесь? – спрашиваю, указав пальцем на него.

– Ты хочешь, чтобы я ушел в другой номер? – вскидывает брови.

– Я хочу, чтобы ты перестал тупить, – закатываю глаза и сбрасываю с себя полотенце, прежде чем уйти в комнату.

Следом за мной входит Хантер. Он решительно перекидывает меня через плечо и несет к кровати, как трофей.

– У тебя правда повадки охотника: тащишь меня, как убитую дичь, для ужина.

Он кладет меня на постель и нависает надо мной.

– Если это так, то ты самая вкусная и красивая дичь, – шепчет он, раздвигает мои ноги и снова входит, заставляя мир вокруг исчезнуть.

А потом он обнимал меня. Крепко прижимал меня ксвоему телу и нежно целовал мои плечи, шею и все, где остались болезненные следы дикой страсти, которые он хотел вылечить своими губами.

Он обнимал до тех пор, пока я не уснула, ощущая себя в безопасности в лапах своего вражеского зверя, сердце которого должна разорвать на кусочки… Чего я уже совсем не хочу делать…

***

Я просыпаюсь в одиночестве ближе к вечеру. Все тело горит, каждая клетка помнит утренние прикосновения Хантера. Секс с ним был куда лучше, чем я себе представляла. Мне кажется, что после него я не смогу нормально спать с другими.

Он дал мне то, что я давно жаждала получить от мужчины. Он не был мягким, нежным парнем, который лишний раз боялся что-то сделать со мной. Он был диким, яростным зверем, который расправился со мной трижды.

Я не знаю, когда я переступила грань и позволила случиться тому, что случилось. Но теперь, зная, что он может со мной сделать, мне будет сложно от него избавиться, очистить свою голову от него.

Я знаю, что у нас никогда не сможет с ним ничего быть нормальным. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Я поднимаюсь с кровати и отправляюсь в ванную комнату. После душа я переодеваюсь в удобную одежду и обувь, надеваю солнцезащитные очки Хантера, которые он оставил на тумбочке, и решаю немного прогуляться по родным местам, чтобы хоть как-то вернуть себе кусочки детства, заплутавшие в лабиринте моих воспоминаний.

Добравшись к району Плака, я прогуливаюсь по его улочкам, которые выглядят, словно ожившая картина старого мастера. Красные крыши, яркие цветы в горшках на уютных балконах, и мощеные камнем дорожки вьют свою собственную мелодию. Каждое здание, каждое окно несет в себе отблеск былого величия и теплоты, вдыхая в меня чувство ностальгии. Я словно пробуждаюсь от долгого сна.

Я заглядываю в магазинчики с сувенирами, которые находятся практически на каждом углу. Они врываются в мою реальность сказочной атмосферой, наполняя воздух благородным запахом дерева и лака. Один из них, уютный и старомодный, словно притягивает меня.

Внутри – мерцающая пещера сокровищ. Ряды полочек увешаны разноцветными стеклянными амулетами, бронзовыми статуэтками и керамическими изделиями, раскрашенными художественными мазками. Мой взгляд падает на одну из брошей, лежащих на деревянном прилавке.

Черная бабочка, украшенная сверкающими камнями. Я застываю, осознав, что это та самая брошь.

Моя голова заполняется воспоминаниями, словно кинолента, прокручиваемая назад. Точно такая же брошь была у моей мамы. Я стою, не в силах пошевелиться, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заплакать.

– Мамочка, какая она красивая, – произношу, сидя на полу в ее комнате и рассматривая украшение, лежащее в шкатулке мамы среди остальных.

– Да, это моя самая любимая вещь из всех, – с теплотой говорит мама.

– А почему именно она? – спрашивает Мида, забирая брошь из моих рук и подбегая к зеркалу, чтобы примерить ее.

– Это подарок вашего папы, – ее губы расплываются в улыбке. – Мы тогда с ним только познакомились. Гуляли по улице, и внезапно начался сильный ливень. Мы забежали в ближайший магазинчик, чтобы укрыться от него, – она задумывается, возвращаясь мыслями в прошлое. – Когда папа увидел брошь, он не раздумывая купил и подарил ее мне. Он сказал, что она создана для меня. И каждый раз, когда я смотрю на нее, я вспоминаю его слова: «Ты как эта бабочка: красивая, изящная и свободная, раскрывающая свою уникальность и привлекательность в этом огромном мире».

– Он был прав, мамочка. Ты – самая красивая и самая лучшая! – говорю, подтверждая слова папы.

– Тогда я впервые почувствовала себя по-настоящему особенной для него. И с тех пор не было ни дня, чтобы он прекратил мне говорить и показывать это, – ее голос становится тихим.

– Вам что-то подсказать? – милый голос продавщицы вновь возвращает меня к реальности.

– Нет, я уже выбрала, – отвечаю, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. – Я беру эту брошь, – указываю на черную бабочку с блестящими камнями.

– Отличный выбор. Одну секундочку, – девушка уходит, чтобы упаковать мою покупку.

Расплатившись, я благодарю продавца и покидаю магазин. В моих руках, в маленьком мешочке, лежит не просто украшение, а частичка истории любви мамы и папы.

Я осторожно вынимаю брошь, на ее поверхности отражается свет, словно хранит в себе все звезды ночного неба. Приложив ее к завязанной на узел рубашке, я чувствую, как тепло мамы становится частью меня. Глубокий вдох облегчения вырывается из моих легких, и я решаю еще немножко прогуляться, пока нахожусь в таком настроении.

Спустя несколько часов я возвращаюсь обратно в отель, по пути вытаскивая из сумки телефон и ключи. Я отвлекаюсь буквально на секунду, и этого времени достаточно для того, чтобы предо мной явился ненавистный бывший.

– Чего ты хочешь, Дерек? – незаинтересованно спрашиваю, пытаясь обойти его.

– Тея, я хочу с тобой поговорить, – он преграждает мне путь.

– У тебя есть две минуты, – нехотя уступаю, потому что сейчас у меня нет сил на очередные скандалы. Мне хочется подольше сохранить в памяти одинокую прогулку.

– Спасибо, – он замолкает и поднимает взгляд, наполненный надеждой. – Тея, пожалуйста, скажи, что между тобой и Хантером ничего нет?

– Есть.

Дерек замирает, его лицо становится еще серьезнее, но он не останавливается:

– Он опасен, ты понимаешь это?! Я узнал о нем кое-что. Ты хоть знаешь, чем он занимается?

– Ты хочешь поговорить о Хантере? – я пытаюсь подавить раздражение, не понимая, почему Дерек снова и снова лезет в мою жизнь.

– Нет, Тея, я хочу, чтобы ты нашла себе кого-то получше него. Он не подходит тебе.

– А кто мне подходит? Ты? – начинаю с сарказмом улыбаться. – Тот, у которого вообще-то три года как есть девушка, а теперь и невеста? Тот, который врал ей и спал со мной? – язвительно произношу. – Спасибо, но я сама со всем справлюсь и разберусь. Если это все, что ты хотел сказать, то я пошла, – посмотрев на него, я собираюсь обойти, но он не отпускает.

Дерек смотрит за мою спину, а затем резко наклоняется к моему лицу и впивается в губы, крепко обхватывая затылок, не позволяя оторваться. Я на секунду теряюсь в шоковом состоянии.

Мои пальцы впиваются в его грудную клетку, пытаясь оттолкнуть, но он удерживает меня настолько крепко, что это невозможно сделать, до тех пор, пока его не отрывают от меня. Его тело отбрасывается назад, и в его лицо прилетает кулак.

Первый удар. Второй. Третий.

Я стою, оцепеневшая, едва осознавая происходящее. Как будто я сейчас вернулась на девять лет назад. Стою посреди украшенной разноцветными шарами комнаты и наблюдаю за тем, как он убивает моих родителей. Но сейчас это не он, а Хантер.

Хантер, буря гнева и ярости в человеческом облике, неумолимо атакует Дерека. Затем к нему подлетает Беатрис и хватает его обеими руками за плечо, пытаясь остановить.

– Хантер, дорогой, остановись, пожалуйста, – ее слова наполнены мольбой, но он не слышит ее и продолжает бить по уже прилично окровавленному лицу Дерека. – Хантер! Прекрати, умоляю!

Ноль реакции. Его кулаки продолжают наносить удары с неимоверной силой и яростью, превращая каждый взмах в симфонию разрушения.

– Ну сделай ты что-нибудь! Он же убьет его сейчас! – в отчаянии Беатрис подбегает ко мне, дрожа всем телом, и дергает меня за плечо. – Ты слышишь меня?!

Я перевожу на нее пустой взгляд, склонив голову набок, будто мое сознание медленно возвращается из глубины, и вижу ее лицо полное переживаний и боли. Тени мрака под ее глазами – свидетельство ее бессонных, тревожных ночей. Опухшие губы – немые свидетели нескончаемых поцелуев или не прекращаемых слез.

Я подхожу к Хантеру и тяну его за рукав. Он не поддается. Словно робот с установленной одной-единственной программой продолжает свое дело.

– Хантер! Угомонись! – кричу на него, мои слова разлетаются в воздухе, напоминая о хрупкости его самоконтроля. – Сейчас же остановись, охотник!

Мое обращение, как удар грома, наконец, доходит до него. Он резким движением останавливается, переводит на меня злостный и испепеляющий взгляд. Его зрачки расширенные, как у хищника, у которого в поле зрения появилась новая жертва.

– Беатрис, попроси кого-то вызвать скорую, – говорю, повернувшись к растерянной девушке. Она кивает, и в панике убегает в отель, оставив меня наедине с хаосом, имя которого Хантер.

– Ты неадекватный, Хантер? – спрашиваю его, когда он поднимается и останавливается напротив меня. Он тяжело дышит, будто только что поднялся из ада. Его глаза, сверкающие решимостью и злостью, выворачивают мою душу наизнанку.

– А ты неплохо устроилась, – его голос полон яда, он давится смешком. – Потрахалась и пошла к другому? Так плохо со мной было? Ты вроде еще утром стонала подо мной, или я ошибаюсь? А сейчас что? К бывшему решила вернуться? Так нравится роль любовницы этого ублюдка? – он забрасывает меня вопросами, а кажется, что кидает настоящие булыжники прямо в мое лицо.

Меня переполняет гнев и отчаяние, и я заряжаю ему мощную пощечину, вкладывая в этот удар всю боль и ненависть, которые разрывают меня.

– Ты идиот, Хантер! – кричу на него, сдерживая слезы, которые наполняют мои глаза. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но чувствую, как его рука крепко схватывает меня за запястье.

– Я еще не закончил! – резко разворачивает меня к себе, его взгляд, как лезвие ножа, врезается в мое сердце, и я отчаянно пытаюсь вырваться. – Я ведь знал, что ты такая…

– Какая? – с вызовом спрашиваю, хотя уже предполагаю: что бы он не сказал, вряд ли там будет хоть одно приятное слово.

– Дрянь, которую можно только трахать. Без души и сердца.

Сердце болезненно кричит в агонии, но я держусь, не позволяя ему увидеть, что меня это задевает.

– Это ты мне будешь говорить о душе и сердце? – иронично смеюсь, несмотря на то, что внутри меня просто разрывает на куски. – Я ненавижу тебя, Хантер Каттанео! Не смей приближаться и касаться меня! Никогда! Такие чудовища, как ты – никогда не изменятся! – с трудом вырываю руку из цепкой хватки и разворачиваюсь, желая уйти.

– Я сказал, что еще не закончил с тобой! Стоять! – Он снова берет меня за рукав рубашки.

– А я сказала, что закончила с тобой! Повторюсь, я не собака, чтобы прибегать и выполнять твои команды по запросу, понял?! – я не прекращаю кричать на него. – Напоминаю: у тебя есть девушка, если ты вдруг забыл! С ней и разговаривай так, а ко мне… ко мне теперь даже не смей подходить! – я вырываюсь, но, не рассчитав силу, разрываю рукав своей рубашки на плече и падаю на задницу.

– Тея, – на его лице появляется намек на беспокойство, и он делает шаг ко мне.

– Заткнись. Не смей… Не подходи ко мне. То, что делаю я, тебя не касается! Ты мне никто, а я тебе! Я тебя ненавижу! Запомни это и никогда не забывай!

Я поднимаюсь с мраморной плитки и, отвернувшись, быстрым шагом направляюсь в отель. Сквозь мутный занавес слез поднимаюсь в номер.

В голове гудит, руки дико дрожат, ноги подкашиваются, словно превратились в вату, а сердце огибают острые шипы, причиняя невыносимую боль при каждом вдохе.

С огромным трудом захлопываю дверь за спиной и тут же запираю ее, оставляя ключ в замочной скважине. Не позволю ему даже думать о том, чтобы снова переступить этот порог. Я не хочу его видеть, не хочу ощущать его присутствие.

Мой взгляд невольно падает на стоящие в вазе анемоны…

Анемоны – символ вечной любви. Когда мужчина дарит такой букет своей женщине, он ярко выражает свои чувства по отношению к ней. Он обещает ей доверие, верность и свою вечность. Так сказал тот продавец цветов? Теперь я более чем уверена, что это нелепая случайность.

Всего пару дней назад мне было плевать на его обзывательства и злые шутки. Но сейчас… После всего, что между нами произошло здесь, в груди болит невыносимо.

Я скатываюсь на пол и тихо всхлипываю. Я не планировала этого, я просто хотела пройтись и вспомнить прошлое… хорошее прошлое. Но вместо этого снова с головой окунулась в тот день, когда потеряла все.

Единственное, что хоть немного успокаивало ураган внутри меня – брошь, которую я…

– Брошь, – произношу тихо, проверяя пальцами рубашку.

«Нет. Нет. Нет. Я не могла ее потерять».

Я выбегаю обратно на улицу. Там уже нет никого, только капли крови на мраморе и ничего больше. Я опускаюсь на колени и дрожащими руками ищу ее. Безуспешно. Ее нет. Скорее всего, кто-то ее забрал.

Я подбегаю к девушке на ресепшен, Виоле, которую видела здесь в первый день, и спрашиваю у нее о бабочке, но она лишь пожимает плечами и сообщает, что не видела ничего подобного.

В отчаянии я возвращаюсь в магазин, где купила брошь, надеясь на чудо, но продавец сообщает, что я забрала последнюю.

Я выхожу на улицу, мои ноги подкашиваются, и я падаю на тротуар. Закрываю лицо руками и начинаю рыдать.

Я плачу, всхлипываю, потому что только я смогла найти «маму», как снова потеряла ее, единственную зацепку ее образа.

А еще я плачу из-за этого бездушного идиота, которого губит неспособность здраво мыслить. Его кулаки и словоразделительные крики – безумие, которое все разрушает.

Сегодня он доказал мне, что возмездие неизбежно.

Сегодня я убедилась в том, что мой шаг назад был сделан не просто так. Теперь я знаю, что мишень, в которую я нацелилась – не ошибка.