ТЕЯ

Я, плавно покачивая бедрами, вхожу в комнату и прикрываю за собой дверь. Ложусь на спину, согнув одну ногу в колене, и опираюсь локтями на кровать, прожигая взглядом деревянное покрытие. Если он все-таки не дурак, то сейчас войдет в комнату, а немножко позже и в меня.

Хантер предложил всего на один день стать его и снять все маски. Сказал, что готов пойти на все условия, которые я ему поставлю.

Так вот, первое и главное условие было в том, что я ужасно хочу его помучить, прежде чем позволить ему и себе переступить грань. Ничто не сравнится с тем, как выглядит лицо голодного волка, когда кто-то машет перед ним куском мяса, а потом уносит его подальше.

Услышав его красивую речь, сказанную мне сегодня, я, конечно же, не растаяла, как он, возможно, предполагал. Но он угадал в одном: мое тело дико желает близости с ним.

Всего на одну ночь я могу это сделать. Наверное, могу. Здесь никто не сможет мне этого запретить. А даже если бы и попробовал, я бы все равно пошла против.

Признание Хантера о том, что с Беатрис у него ничего не было, должно было как-то успокоить меня и убедить, что я не похожа на стервозную любовницу. И, признаюсь, это слегка сработало.

Я устала бороться со своим желанием почувствовать его максимально близко к себе. Я хочу узнать на что еще способны чудотворные руки охотника, и не только руки, что уж тут скрывать. То, что он вытворял с моей грудью днем… Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного.

В моей голове была установлена программа на получение оргазма всего двумя способами, возможно, тремя. Но то, что можно словить неописуемое удовольствие от ласк груди и сосков, я даже предположить не могла. Его мягкие, а затем резкие движения пальцами, влага его порочного рта и сила укуса – взорвали меня и превратили в мелкую крошку.

Он удивил меня. Очень сильно удивил. И теперь мне хочется узнать, что меня ждет, если он все-таки войдет в комнату, после моей маленькой манипуляции.

Я должна радоваться тому, что движусь в правильном направлении, к его каменному сердцу. Но есть одна небольшая проблемка: он, кажется, делает то же самое, проникая глубоко внутрь меня. Я засыпаю с мыслями о нем, и просыпаюсь, продолжая это делать. Как будто мое возмездие уходит дальше, чем на второй план.

Возможно, избавившись от физического влечения, я немного успокоюсь и буду работать дальше, а если нет, то… то я обязательно что-нибудь придумаю. В любом случае, я сделаю все для того, чтобы выяснить самые грязные тайны старшего Каттанео через его любимого сына и разрушу его жизнь. После всего, что сделал Джеймс с моей семьей и мной, он не имеет права даже на существование.

Дверь резко отлетает, ударяясь о стену и так же резко возвращает меня из облачных размышлений в реальность. В тускло освещенной комнате я вижу, как голодный взгляд Хантера неотрывно впивается в мою кожу, заставляя все внутренности сжаться в клубок.

«Он зол? Взбешен? Возбужден? Или это ядерное комбо?»

– Я уже заждалась тебя, охотник – как ни в чем не бывало произношу, покачивая коленом из стороны в сторону.

Он подходит ко мне с хищной настойчивостью, его глаза пылают огнем и желанием. Схватив за лодыжки, он резко тянет меня на себя, так, что моя задница оказывается на самом краю кровати, и из моих губ вырывается возглас удивления и удовольствия – такого дикого вторжения я не ожидала.

Хантер молча ставит одно колено между моих ног, его прикосновение к моему лону вызывает сладостную пульсацию предвкушения внизу живота. Он нависает надо мной, его тело, словно южный полюс магнита, притягивает мой – северный, и мы сливаемся в единое целое.

Он с яростью набрасывается на мои губы, грубо проталкивает язык в мой рот, помечая своей слюной мою территорию. Он больно прикусывает нижнюю губу, из которой тут же выделяется капелька крови, даря поцелую новые вкус и ощущения. Затем он посасывает ее, оттягивает, а я глубоко вздыхаю от наслаждения и приятной боли, которая прожигает меня насквозь. Царапаю его спину ногтями, надеясь передать ему такие же дикие ощущения, которые он сейчас вселяет в меня.

Он перемещается к моей шее, втягивает в рот нежную кожу, вероятно, образуя на ней багровый след, а только потом обводит каждую метку языком, обдает горячим дыханием и мягко целует. Его горячие губы опускаются еще ниже, оставляя такие же следы под ключицей, на груди и животе.

Отстранившись, он оценивает проделанную работу своим туманным, но довольным взглядом и облизывается, словно дикое животное, нашедшее свою добычу.

В этот момент я понимаю, что своим поступком разбудила зверя. Опасного хищника, который готов сожрать меня целиком и не поперхнуться.

Его руки плавно скользят по моей талии, прощупывая каждую неровность моего тела. Его уверенные прикосновения к моей коже вызывают будоражащие ощущения внутри.

Я оказываюсь на грани, когда он ставит руки по бокам от моих выступающих костей, на которых держатся розовые трусики.

Хантер смотрит мне в глаза с такой глубокой и такой запутанной страстью, что это пронизывает меня насквозь. Резко разрывая тонкую ткань сначала с одной стороны, а затем с другой, он стягивает их с меня, и я с трудом удерживаю громкий стон, который срывается вместе с кружевом.

Затем он опускается передо мной на колени, упирается руками о внутреннюю сторону моих бедер, раздвигая ноги еще шире и открывая для себя доступ ко всему, что ранее было скрыто.

Его зубы впиваются в нежную кожу так, словно он собирается откусить кусок мяса, но мне совсем не больно. Его горячий рот без предупреждения накрывает меня внизу, и я моментально охаю. Сжимая шелковую простынь в ладонях, я закидываю голову назад и наслаждаюсь волной блаженства, которой он меня окатывает.

Он знает, что делает. Каждое его движение – это сводящий с ума танец опыта и мастерства. Его язык вытворяет неописуемые вещи со мной, и когда я хочу запустить пальцы в его волосы, чтобы оттянуть их и помассировать кожу головы, он отстраняется и погружает в меня указательный и средний палец. И делает он это совсем не медленно и осторожно, а очень быстро, резко и до боли приятно.

Сильный порыв наслаждения пронзает меня, словно электрическим током. И в тот момент, когда я думаю, что уже не перенесу большего, он добавляет еще безымянный палец, растягивая меня изнутри, а ладонью второй руки он надавливает на низ моего живота, чем усиливает приятные ощущения.

Каждый его сокрушительный жест дарит мне новые мурашки, разрывающие мое тело от наслаждения. Хантер… он не просто мужчина, он искусный охотник, который точно знает, как распалить страсть и заставить кричать от удовольствия.

– Хантер, – я не могу сдержаться, выкрикиваю его имя, а следом громко стону.

– Да, Тея? – он отстраняется и спрашивает таким проникновенным и легким тоном, что мои колени почти подгибаются.

– Ничего, просто… просто не останавливайся, – умоляю я, откинувшись на спину и сжав влажными ладонями простынь.

Но этот идиот останавливается, и я мысленно ругаю себя за то, что попросила его этого не делать.

Он сгибает мои ноги в коленях и ставит ступни на край кровати, а затем накрывает клитор своим горячим ртом. Его язык, словно змея, скользит внутрь, вылизывая мое возбуждение, а пальцы проникают в меня, будто играют на музыкальном инструменте и точно знают, как извлечь самые сладкие ноты наслаждения. Он делает все, как нужно, читая мои мысли, исполняя мои желания.

Я громко кричу, полностью поддавшись волнам удовольствия, которые захлестывают меня. Я ловлю космическую вспышку, взрыв сверхновой, а затем лечу в пропасть. Я чувствую жаркую дрожь по всему телу. Мое дыхание становится прерывистым и тяжелым.

Хантер забрал три моих оргазма, два сегодня и еще один, который я получила с фиолетовым «другом», представляя его, после нашего инцидента в лифте.

Медленно отстраняясь, Хантер смотрит на меня с хищной улыбкой и понимает, что я только что растаяла от его порочного, неумолимого языка и сильных, оргазмических пальцев.

– Не нужно со мной играть, Тея, – произносит, осторожно опуская мои дрожащие ноги на пол.

– А я и не играю, Хантер, – вздымая грудь, невинно отвечаю.

– Что тогда это было? – он нависает над моим телом и внимательно смотрит в глаза.

– Если бы я приняла твое предложение сразу, это было бы скучно.

– Думаешь, секс со мной – это скучно?

– Ну, пока что, все, что ты делаешь не заставляет меня скучать, – слегка улыбаюсь ему.

– По-прежнему будешь утверждать, что не станешь моей?

– А похоже, что я согласилась? – отвечаю на его вопрос своим. Мой взгляд невольно падает на его губы, блестящие от моего возбуждения.

«Как же горячо это выглядит. Я хочу его. Всего хочу».

– Похоже, что ты жаждешь большего, – его голос становится низким и проникновенным, словно скрывает в себе какое-то тайное обещание.

Он наклоняется к моему лицу, и я тянусь к его губам, стремясь ощутить их вкус снова. Но прежде чем наши губы успевают соприкоснуться, он отстраняется и громко ругается:

– Блять!

Он тянется к заднему карману и вытаскивает вибрирующий телефон. Взглянув на экран, его лицо кардинально меняется, оно становится серьезным, словно холодной волной все эмоции смыло прочь. Что-то явно случилось.

– Это не может подождать? – спрашиваю шепотом, надеясь вернуть момент, в который мы так глубоко нырнули.

– Нет, – коротко отвечает он и, не дождавшись моих слов, стремительно выходит из комнаты.

«В смысле «нет»?! И что это только что было?! Он трахал меня языком сейчас, а когда я готова впустить его в себя, он просто уходит поговорить по телефону? Да… потрясающе. А чего ты хотела, Тея? Не только ты умеешь обламывать».

Подрываюсь с кровати, вскипая от негодования. Мои ноги трясутся от нескончаемого напряжения. Я подхожу к двери, закрываю ее на ключ демонстративным щелчком, в котором звучит вся моя ярость.

Он не вернется, даже если вдруг передумает.

Стоя перед дверью, распаляясь от своей же злости, возможно, на саму себя, я произношу, зная, что он не услышит:

– Ну и пошел ты, Хантер Каттанео! Хрен тебе, а не мое тело, понял?!

Не желая показывать свою уязвимость даже в этот момент, я подхожу к своему чемодану, практически разбирая его на части от ярости. Выуживаю оттуда новый комплект нижнего белья, почти с ритуальным действием натягиваю его, затем пижаму и иду к балкону.

Рассвет за окном медленно разливается по небу, окрашивая его в теплые оттенки розового и золотого. Легкий утренний ветер слегка прикусывает мою кожу, заставляя мурашки пробегать по телу. Облокотившись о перила, я пытаюсь унять сердцебиение, но мысли кричат в голове, не давая покоя.

Я наблюдаю за городом, который еще погружен в сон, но уже наполняется первыми проблесками света, и не могу успокоиться.

Сегодня я не усну. Не после всего, что только что произошло. Не здесь. Не в этом городе.

***

Утром, так и не сомкнув глаз, я выхожу из комнату и направляюсь в ванную. Взглянув на диван и заметив отсутствие обуви у входа, я понимаю, что Хантера нет. И, возможно, его нет здесь еще с момента, как он ушел от меня. Даже не хочу думать, где он торчит. Пусть делает, что хочет.

Приняв душ, я накидываю полотенце на голову и надеваю белый халат, предложенный отелем. Решив позавтракать перед встречей, я отправляюсь в ресторан, находящийся на первом этаже.

– Тея, доброе утро, – произносит Дерек, оказываясь за моей спиной.

Если бы не моя усталость, я бы расквасила его лицо о ближайший столик, а потом попрыгала по нему ногами и прокричала, какой он мудак.

Возможно, мне следовало бы сказать Амелии правду… я собиралась ей все рассказать, когда вернулась, но увидев ее счастливое лицо, когда она выбирала себе платье, когда она восторженно рассказывала о своих планах на жизнь вместе с ним, когда показывала мне фотографии, где они выглядят очень даже влюбленной парой, я не смогла это сделать.

Вчера мне открылась очень большая правда на Дерека, не только как на бывшего парня, но и как на человека. Я поняла причину наших редких встреч и звонков, его постоянных поездок и командировок. Даже его квартира, и та оказалась не настоящей.

Я вспомнила многое, что происходило за последние два года и почувствовала свою вину за то, что все это время получала то, что по праву мне никогда не принадлежало.

– Мы вчера все выяснили, Дерек. Что ты еще хочешь от меня? – спрашиваю, продолжая ставить на поднос еду и выбирать взглядом напиток.

Вчера, после того, как я пообщалась к Амелией, Дерек вызвался меня проводить до такси. Я думала, что, свернув за угол дома, я сверну его шею и выскажу ему все, что о нем думаю, но мне даже не хотелось открывать рот в его сторону. Зато его рот – не закрывался.

Он лез ко мне обниматься, призывал одуматься, говорил, что Хантер мне не подходит и что рядом со мной не место таким ублюдкам. И вот тогда мое решение не трогать его, резко изменилось в сторону его правого глаза, под которым сейчас красуется украшение фиолетового цвета.

– Я… – он трет затылок, собираясь с мыслями, – я хочу извиниться за вчерашнее. Прости, что так себя вел. Я немного перебрал и наговорил тебе лишнего, —пытается словесно оправдать свои поступки.

– Извинился? Все, мне пора, – безэмоционально отвечаю и собираюсь уйти прочь от него. Но его рука резко хватает меня за запястье и тянет на себя, из-за чего поднос с едой и соком падает на пол, раздаваясь оглушительным звуком боя посуды.

– Прости, сейчас все уберут, – он отворачивается и двумя пальцами подзывает официанта к нам.

– Ты… Дерек, какой же ты все-таки… – не могу подобрать слов, которые опишут мое отношение к нему, особенно сейчас.

Что вообще меня в нем привлекло тогда? Разве он всегда был таким?

Я опускаюсь на колени, собирая осколки и рассыпанное блюдо обратно на поднос.

– Зачем ты это делаешь? Есть люди, которые получают за это деньги. Встань, Тея. – Он тянет меня за предплечье, но я отдергиваюсь, ощущая гнев, который переполняет меня.

– Отпусти меня. Я, в отличии от тебя, ценю труд других людей. Люди, работающие здесь, не обязаны убирать за мной то, то, что они не делали!

До конца убрав все осколки, я поднимаюсь и, твердо держа поднос, вручаю его в руки Дерека. Разворачиваюсь к нему спиной и собираюсь как можно скорее свалить отсюда, но он снова меня останавливает:

– А еда?

– Да как-то, знаешь, аппетит пропал. Пойду к Хантеру. Только он может помочь мне его вернуть сейчас, – язвительно отвечаю, надеясь, что у этого придурка хватит мозгов отпустить меня.

Я поднимаюсь в номер, но Хантера здесь все еще нет. Моя голова наполняется звуками недавнего разговора с Дереком, отрицательными чувствами, которые бушуют внутри меня.

Услышав, как хлопнула соседняя дверь, я быстро забегаю в комнату, прыгаю на кровать, прислоняя ухо к стене, за которой живет мой сосед-бывший и слышу, как он с кем-то разговаривает. Тональность его голоса полна упрямства и чего-то еще, неуловимо раздражающего.

«Сейчас я покажу тебе, что ты мне больше не интересен, дорогой. Надеюсь, после этого ты точно отвалишь от меня».

Я снимаю полотенце с волос, достаю из чемодана наушники и вставляю их в уши, погружаясь в мир музыки, который словно ограждает меня от всего. Убираю подушки в противоположную сторону кровати и валюсь на нее, поставив ноги на спинку. Листая ленту социальной сети, я громко начинаю играть свое маленькое шоу.

– О да… Хантер! Так хорошо… Ох, еще… еще… – кричу, стуча ногами по спинке кровати с такой силой, что кажется, стены содрогаются. – Хантер, ты… Да-а-а! Боже! Ты потрясающий! – громко и яростно стону, словно моя душа решила выплеснуть накопившееся напряжение внутри.

На протяжении тринадцати минут я продолжаю играть этот шедевральный спектакль для одного зрителя, который, собственно, ничего не видит, но, надеюсь, очень хорошо слышит.

Ощутив, что ноги начинают уставать и терять силу, я с последними выкриками расслабляюсь, потягиваясь и позволяя телу погрузиться в мягкость постели. И неожиданно чувствую чье-то присутствие позади. Резко оборачиваюсь и вздрагиваю.

– Напугал! – Вытаскиваю наушники и, склонив голову набок, смотрю на него. – И давно ты тут стоишь?

– С фразы «Хантер, ты потрясающий», – он улыбается, прислонившись к двери и сложив руки на груди.

– Это было минут десять назад, – удивленно приподнимаю брови. – И почему ты молчал?

– Хотел посмотреть, как ты имитируешь удовольствие и оргазм, чтобы знать, чего я никогда не увижу, – он откровенно насмехается надо мной.

– Ты прав. Мой оргазм ты никогда не увидишь, – встаю с кровати и бросаю наушники на тумбочку.

– Я видел уже два, – самоуверенно отвечает, а я закатываю глаза и иду к выходу из комнаты. – Тея… прости за вчера.

– Вы сговорились?! – психую, останавливаясь у дивана.

«Они серьезно думают, что извинятся передо мной, и я сразу растаю? Ага-ага. Разбежалась и врезалась в стенку».

– Вы? – переспрашивает меня.

– Забей, – отмахиваюсь и подхожу к столу, на котором стоит мой любимый раф и шоколадные маффины. – Это твои извинения? – указываю пальцем на еду.

– Это просто завтрак. Вчера ты приготовила мне еду, сегодня – я.

– Великодушно благодарю, но это не меняет ничего, Хантер! Не смей ко мне приближаться. У тебя был шанс, но ты его упустил, – резко отвечаю, забираю бумажный стакан и коробку с десертом и ухожу на балкон.

Я не знаю, почему я так на него злюсь. Меня раздражает он. Хотя, кого я обманываю?! Конечно, я знаю почему. Меня задело, что он вчера ушел, ничего не объяснив, а сегодня пришел с едой, полагая, что это сгладит все.

Я сажусь на пол и трогаю кольцо на безымянном пальце, которое он дал мне вчера. Когда он протянул мне синюю бархатную коробочку, та маленькая хорошая девочка, живущая под двадцати семью замками внутри меня, готова была заорать от радости и неожиданности, запрыгнуть на него и оставить на его лице миллионы поцелуев. Но внешняя стерва, для которой подобные вещи – ничто, на отлично справилась со своей ролью, скромно отреагировав на подарок.

А вечером, когда он не выпускал мою ладонь из своих рук, поддерживал меня и говорил невероятно приятные вещи, я ощутила такое тепло от такого холодного человека, которое давно не ощущала.

Я сама не замечаю, как мы становимся ближе друг к другу, но понимаю, что мой план слишком быстро спускается в бездну провала, и это совсем не нравится мне.

***

В тишине мы подъезжаем к месту отправления, и перед нами открывается величественный вид на Эгейское море. Его воды переливаются в лучах утреннего солнца, создавая впечатление, что сама природа задыхается от своей красоты. Вокруг царит благосклонное спокойствие, нарушаемое лишь криками чаек и легким шорохом волн, накатывающих на берег.

Неподалеку возвышается пристань, где стоят моторные яхты, готовые к нашему путешествию. Светлая палуба одного из судов мерцает в солнечных лучах, обещая комфорт и безопасность на время нашего пути.

Мы останавливаемся у края, и видим, как мистер Андрианакис, его дочь и ненавистный мне Дерек уже стоят там, ожидая нас. Амелия подушечкой наносит под его глаз пудру, чтобы спрятать синяк, оставленной мной.

«Интересно, как он ей это объяснил? Случайно споткнулся и врезался глазом в угол стены?»

Дерек часто оглядывается по сторонам, словно ищет способы сбежать отсюда. Мой взгляд падает на красивую девушку, стоящую рядом с ними. С ней я пока что не знакома.

Мистер Андрианакис озирается, заметив наш автомобиль, и встречает нас с теплой улыбкой, махая рукой.

– Здравствуйте, мои дорогие партнеры, – произносит Лукас, подойдя к нам. – Вы потрясающе выглядите, – он скользит по моей фигуре, облаченной в белую просторную футболку и короткие шорты.

«Конечно, потрясающе».

– Спасиб… – мне не удается закончить даже слово.

– Хантер! – Девушка, которая стояла рядом с ними, буквально прыгает в объятия моего фиктивного жениха, заставляя мои брови взлететь вверх от неожиданности и, возможно, от ее наглости.

– Санни? – удивляется Хантер. – Не думал, что ты все еще здесь бываешь.

– Не думала, что ты вернешься сюда снова, – она смеется, крепко прилипнув к плечу Хантера.

Сквозь солнцезащитные очки я могу поближе рассмотреть ее. Красивая брюнетка с пышным бюстом, виднеющимся через открытый купальник красного цвета и длинными ногами, торчащими из коротких… очень коротких шорт. Она ростом как Хантер. Вылитая модель. На ее лице написано, что их связывает намного больше, чем просто случайное знакомство в Греции.

– Я здесь по работе. Знакомься, это Тея, – представляет меня ей, когда мистер Андрианакис любезно оставляет нас втроем.

«Да неужели, ты вспомнил обо мне, женишок?»

– Тея мой переводчик, – уверенно произносит Хантер.

– Переводчик?! Я вроде бы вчера стала твоей невестой, что-то изменилось, милый? —решаю не молчать и спросить у него об этом.

– Тея, ей можно не врать. Это моя подруга – Санни, – представляет свою подружку, и та мило улыбается мне, протягивая руку, которую мне вместо того, чтобы пожать хочется откусить.

– Приятно познакомиться, Тея.

– Ой, а мне-то как приятно, Санни. Ты даже не представляешь, – восторженно произношу и, обхватив ее ладонь своей рукой, крепко сжимаю.

Она как-то странно смотрит на меня, продолжая улыбаться, а потом приглашает нас пройти на яхту.

– Тея, успокойся, это всего лишь подруга, правда, – шепчет на ухо Хантер, придерживая меня за талию.

– Мне плевать, веришь?

– Нет. У тебя такой вид, словно ты сейчас же набросишься на нее и вытреплешь все волосы из ее головы.

– Ты меня плохо знаешь, – мило улыбаюсь ему.

«Я бы привязала якорь к ее ноге и выбросила за борт».

– Может быть. Пойдем? – он предлагает мне руку и помогает подняться по ступенькам вверх.

Оказавшись на борту, мы сразу же касаемся темы нашего приезда с Лукасом, обсуждаем насущные вопросы и подписываем все нужные для сделки документы, предварительно созвонившись с юристами обеих сторон по видеосвязи.

Когда яхта замедляет ход и останавливается, перед нами открывается потрясающая возможность насладиться полноценным отдыхом.

Волны Эгейского моря нежно плещутся о борта, окружая нас непередаваемыми красотами. И эта магия соединяется с бескрайним горизонтом, от которого захватывает дух.

Амелия и Дерек, как пара дельфинов, переодеваются в акваланги и отправляются исследовать таинственный подводный мир.

Лукас остается за столом, в одиночестве. Он медленно смакует узо, теряясь в мыслях и наслаждаясь окружающей его природой. Его глаза блуждают по воде, а ум – где-то далеко.

Хантер и Санни о чем-то оживленно болтают. А я, сидя на палубе со стаканом сока, чувствую себя идиоткой и стараюсь собрать разбросанные мысли, чтобы решить, чем себя занять в этом райском уголке.

Мои глаза, словно магнит, притягиваются к парочке, именуемой «друзьями детства». Но вместо двоих, я вижу только одну Санни. Она с грацией, которой можно позавидовать, стягивает с себя шорты, отрывая шикарный вид на стройные ноги и упругие формы, обтянутые тонким бикини.

Даже я давлюсь слюной от вида ее фигуры. Она нереально красивая, сногсшибательная… Парням с такими сложно просто дружить.

Я решаюсь подняться и окунуться в воду, надеясь на освежающую передышку от бурного внутреннего диалога. Но вдруг чувствую на себе взгляд. Поворачиваюсь и вижу Хантера. Вместо очевидного восхищения модельной внешностью Санни, его глаза неотрывно следят за мной.

– Что? – едва слышно интересуюсь я, подняв руки в вопросительном жесте.

– Ничего, – отвечает он с мягкой, чуть насмешливой улыбкой, приближаясь к мне.

Снимаю футболку, оголяя верхнюю часть тела, и тут же чувствую его прикосновения. Он целует меня в плечо, носом скользит по волосам и нежно касается губами моего уха.

– Я всегда буду смотреть только на тебя, ангел. Даже если захочешь спрятаться от меня, я все равно буду видеть только тебя, – шепчет он.

Эти слова пронизывают меня словно молния, заставляя сердце биться с бешеной скоростью. Внутри все начинает гореть, как будто я становлюсь частью раскаленной кометы, стремительно мчащей на землю.

– Ты в порядке? – спрашивает он, продолжая стоять за моей спиной, его дыхание легонько касается шеи.

– Да, просто сегодня слишком душно. Мне нужно освежиться, – отвечаю я, снимая шорты и прыгая в воду. Мне необходимо это погружение не только для охлаждения, но и чтобы спрятаться – прежде всего, от самой себя.

Нырнув, я слышу посторонний звук – еще один всплеск воды. Когда оказываюсь на поверхности, ощущаю рядом присутствие кого-то еще.

– Ты очень красивая, Тея.

– Хантер, зачем ты все это говоришь мне? – Оборачиваюсь и усиленно пытаюсь убрать мокрые волосы, скользко прилипшие к лицу и шее.

Я не успеваю даже взглянуть на Хантера, потому что он, не ответив, внезапно погружается в воду и уплывает на глубину.

– И что это было? – спрашиваю сама у себя, закрывая глаза.

Раздражение начинает захватывать меня. Неужели все эти слова только ради того, чтобы трахнуть меня? Если так, он будет разочарован – этого не случится.

После короткого плавания я поднимаюсь на борт и заваливаюсь на шезлонг. Закрываю глаза, чувствуя, как солнечные лучи нежно целуют мою кожу. Здесь все ощущается иначе: воздух, солнце, вода. В этом месте я вдыхаю запах своего беззаботного детства. Но внезапно солнечная идиллия поглощается тенью, нависшей надо мной.

– Ты можешь оставить меня одну хотя бы на десять минут? – психую, вглядываясь в силуэт Хантера.

– Держи. Не теряй больше. – Он протягивает руку, в которой мерцает тонкая нить.

Я подставляю ладонь и ловлю свой кулон. Нервно ощупываю шею и понимаю, что там ничего нет. До меня не сразу доходит, что я только что чуть не потеряла свое последнее воспоминание из хорошего прошлого. Свою семью. Свою жизнь.

– Но как? – удивленно спрашиваю я, мои глаза не отрываются от него.

– Ты почти стала Розой из «Титаника», ангел, – отвечает он с усмешкой. – Кулон слетел с шеи, когда ты была в воде.

– Ты… ты нырял за ним на глубину? – с недоверием смотрю на него и сажусь на шезлонг.

– До дна опускаться не пришлось, – говорит Хантер, слегка улыбнувшись.

– Спасибо, – шепчу, подрываясь с места и набрасываясь на него с объятиями, как это делала Санни несколько часов назад. Он явно не ожидал этого порыва, потому что не сразу отвечает, застывает, а затем нежно кладет руки на мою поясницу и осторожно гладит.

Он даже не представляет, что только что сделал для меня. Я ощущаю, как одна карта задевает другую, обрушивая теперь уже среднюю часть трехэтажного карточного домика в моем сердце.

– О-о-о, голубки, не можете насытиться друг другом? – слышу насмешливый голос Дерека. Он уже успел переодеться в синие шорты и белую рубашку. Одной рукой он вытирает волосы полотенцем, а второй держит бокал с каким-то алкоголем темного цвета.

– Да, Дерек, именно так, – прямо отвечаю, немного отстранившись от Хантера.

– Со мной ты не была такой, – говорит он и делает глоток напитка, словно пытаясь бросить мне вызов.

– С тобой я многое не делала, Дерек. Прекрати себя так вести и иди к своей невесте, – повышаю на него голос, не понимая, что он имеет в виду.

– Дерек, нужно поговорить, – говорит Хантер, схватив его за плечо.

– Хантер, не нужно, – пытаюсь остановить, вглядываясь в его лицо, которое сверкает уверенностью.

– Все в порядке, Тея, – он тихо успокаивает меня и целует в висок, прежде чем уйти.

Оставшись одна, я вешаю кулон на шею, ощущая его прохладный металл на коже, и натягиваю шорты и футболку. Отправляюсь в кормовую часть, надеясь спрятаться от мыслей. Настроение полностью испорчено благодаря моему бывшему, мне теперь ничего не хочется, кроме как дождаться возвращения на берег.

– Тея, я могу к тебе присоединиться? – с искренней улыбкой спрашивает Санни, и, получив утвердительный кивок, присаживается рядом со мной. – Я думаю, что между вами с Хантером не просто деловые отношения.

– Это плохо? – интересуюсь у нее и забираю предложенный бокал шампанского.

– Нет, это очень хорошо, – ее голос полон нежности. – Я давно не видела его таким… живым.

– А вы давно знакомы? – решаю выпытать информацию, которая меня почему-то так сильно волнует.

– Кажется, что всю жизнь, – грустно произносит девушка, ее взгляд на мгновение становится отстраненным, будто она копается в старых воспоминаниях.

– Он тебе нравится? – пытаюсь понять, как много он для нее значит.

– Хантер? – она почти давится шампанским и начинает смеяться. – Он мне как брат. Мы с одиннадцати лет знакомы. С моих одиннадцати и его тринадцати, если быть точнее. Мы познакомились при очень странных обстоятельствах. Он тогда впервые приехал сюда и сидел на берегу в одиночестве, бросая камни в воду, а я, увидев его, начала ругать за это. Тогда он удивился такому странному порыву с моей стороны, а потом и вовсе рассмеялся.

– Да, Хантер слегка чудаковат, – соглашаюсь и делаю глоток шампанского, продолжая слушать историю их «дружбы».

– В следующий раз, когда он приехал, он снова оказался на берегу, снова в одиночестве и снова бросал камни в воду. В тот момент у него явно что-то произошло, потому что я впервые в жизни видела настолько грустного человека, – она делает паузу, а затем продолжает: – С тех пор мы с ним сдружились. Я живу недалеко от этого места, поэтому каждый раз, когда видела знакомый силуэт, радостно бежала к нему и делилась всеми новостями, стараясь поднять его настроение. Он, кстати, был свидетелем на моей свадьбе, – она улыбается, вглядываясь в воду.

«Свадьбе? Это в корне все меняет»,

– Ты замужем? – спрашиваю, выдавая удивление, которое итак яркими красками написано на моем лице.

– Да, была, – грустно произносит. – За нашим общим другом. Он погиб три года назад. Тогда я и видела Хантера в последний раз. Я ужасно злилась на него, и только спустя годы поняла, что моя злость была необоснованной. Он не виноват, что Макс употреблял и был большим фанатом адреналина. Он никак не мог ему помочь. И я не смогла. Вот это, – она обводит пространство вокруг нас, – последнее, что осталось от него. Теперь это моя жизнь.

– Прости, я даже подумать не могла об этом, – искренне сожалею, чувствуя, как ее боль пронзает и меня.

– Перестань. Все в порядке, я пережила это, – Санни слабо улыбается, стараясь скрыть эмоции. – Просто хочу, чтобы ты знала, что между мной и Хантером не было ничего, кроме дружбы. Никогда.

– Спасибо, Санни, что рассказала мне это.

– Я хочу, чтобы он был счастлив, и я вижу какой он рядом с тобой. Он другой, и мне это безумно нравится. Он может казаться тем еще ублюдком иногда, но на самом деле он не такой. Не разбивай его сердце, пожалуйста. Он заслуживает любви как никто другой.

Сердце замирает. Я думала, что сумею справиться со всем, но ее последние слова заставили меня осознать всю глубину проблемы, в которую я сама себя погрузила.

«Я именно это и собираюсь сделать. Я разобью его сердце. Но теперь, кажется, что не только его…»

– Тея, прости за вопрос, но что с тобой произошло? – ее глаза полны сочувствия и интереса, от которых невозможно уклониться.

– Упала в детстве с высоты, – лгу, стараясь звучать максимально естественно. – Ничего особенного.

– Это ужасно.

– Я в порядке. Это в прошлом, – повторяю ее же фразу, и мы обмениваемся улыбками.

Оказывается, в ее случае внешность не обманчива. Ее красота – отражение внутреннего света, силы и несравнимой ни с чем боли.

До конца путешествия мы болтаем о многом с Санни и пришедшей к нам Амелией. Хантер, Дерек и мистер Андрианакис сидят за основным столом, играя в настольную игру и что-то обсуждая.

Я весь вечер чувствую на себе пристальный взгляд Хантера, и это вызывает во мне волну смешанных чувств. Мне приятно знать, что он следит за мной, что я в его поле зрения, а он в моем.

Когда мы оказываемся на берегу, и пока Хантер со всеми прощается я решаю сбежать. Мне нужно время. Мне нужен воздух. Я должна все обдумать.

– Санни, мне нужна твоя помощь, – прошу девушку. – Можешь подыграть мне и прикрыть перед Хантером? Мне нужно кое-куда отлучиться, чтобы он не заподозрил ничего. Это сюрприз для него, – вру, надеясь, на то, что она согласиться.

– Конечно, Тея, – она утвердительно кивает, – без проблем.

– Спасибо.

Хантер подходит к нам и вопросительно смотрит на мою руку, которая крепко держит ладонь Санни.

– Вы успели подружиться?

– Не только тебе дружить с красивыми девушками, Хантер, – улыбаюсь ему.

– Хантер, я хотела бы украсть у тебя Тею на одну ночь. Надеюсь, ты не против? – спрашивает Санни, и он переводит взгляд на меня.

– Да, милый, ты ведь не против, если я проведу ночь с Санни? – плавно провожу ладонью по плечу девушки, внимательно наблюдая за реакцией Хантера.

– Я что-то не очень понимаю. Вы… нет, лучше сами все объясните, потому что мой мозг на грани взрыва.

– Я хочу показать Тее город, – Санни рушит мой план по взрыву мозга Хантера, и я закатываю глаза. – Только девочками. Тебе с нами нельзя.

– Да я как-то и не собирался. У меня тоже дела есть. Так что хорошо, что мой переводчик будет рядом с тобой, а не пропадать черт знает где.

– Ну, мы поехали. Пока, – я разворачиваюсь и тяну за собой Санни.

– Ангел, ты ничего не забыла?

Я закатываю глаза, молясь всевозможным богам, чтобы они услышали меня и позволили спокойно уйти.

– Да, дорогой, – я разворачиваюсь и практически впечатываюсь в его грудную клетку.

Хантер достает банковскую карту из своего кармана и протягивает мне. Я удивленно смотрю на него, стараясь вложить в свой взгляд максимум негодования, немного шока и шепотку раздражения.

– Сделай как можно меньше нулей на карте.

– Спасибо, – цежу свозь зубы, скрытые улыбкой, и забираю ее. – Я потрачу все до последнего цента, – шепотом добавляю, обнимая его за шею, а он лишь улыбается и успевает оставить след горячих губ на моем виске.

Санни подвозит меня к центру города, и я, поблагодарив ее, отправляюсь на поиски такси. Заметив стоящие на отведенном месте машины желтого цвета, я сажусь в одну из них.

– Куда поедем? – на греческом спрашивает пожилой водитель, заводя двигатель автомобиля.

– Кифисья, и, если можно, то побыстрее, пожалуйста, – отвечаю на родном языке, взглянув в зеркало заднего вида на глаза мужчины, который кивком подтвердил, что сделает это.

***

– Мамочка, спасибо тебе! Такое красивое платье! – Кружусь и останавливаюсь, разглядывая в отражении зеркала свое белоснежное атласное платье, украшенное блестящими лентами и нежными кружевами. Каждое движение вызывает легкий шелест ткани, который звучит как шепот ангелов. Платье идеально сидит на моей фигуре, словно было создано именно для меня. Рукава, украшенные мелкими жемчужинами, придают наряду утонченный и изысканный вид. В этом платье я чувствую себя настоящей принцессой, готовой к любым чудесам и удивительным приключениям.

– Галатея, ты прекрасна, – ласково говорит мама и гладит меня по голове.

– Я так рада! Сегодня самый лучший день! – Радостно прыгаю и хлопаю в ладоши.

– Конечно, принцесса, сегодня ведь твой день рождения, и он будет самым потрясающим, я тебе обещаю.

– Жаль, что у Диониса не получилось приехать, – грустно пожимаю плечами, расстроенная тем, что моего любимого старшего брата не будет в этот важный день.

– У него сейчас экзамены, ты ведь знаешь, дорогая, – успокаивает меня мама.

– Конечно, я буду держать за него кулачки, – улыбаясь, сжимаю маленькие руки в кулаки и поднимаю их вверх, посылая мысленную поддержку Диону.

– Галатея!

В комнату входит Мида и застывает в дверях, глядя на меня. А я выпучиваю глаза, готовясь к выговору, который прям-таки рвется из нее.

– Ладно, сегодня я не буду ругать тебя, – она подходит и обнимает меня. – Но завтра я обязательно поругаюсь с тобой из-за того, что ты опять стащила мою косметику, – угрожающе выставляет палец прямо в мое лицо.

– Ты ведь все-равно меня любишь, – показываю сестре язык и не могу сдержать улыбку.

– Конечно, люблю, глупышка Тея, – она поправляет выбившиеся розовые пряди за ухо. – Все-таки хорошо, что эти мелки быстро смываются. Сейчас ты похожа не просто на принцессу, а на настоящего ангелочка.

– Поддерживаю, – говорит человек, которого я совсем не ожидала увидеть сегодня.

– Папочка! – радостно кричу и со всех ног бегу к нему.

Он опускается на колени и открывает объятия, в которые я мгновенно бросаюсь, утопая в его теплых и таких нужных руках. Следом за мной бежит Мида и тоже утопает в этих объятиях, образуя тесный, семейный круг тепла.

– Ты приехал! – с восторгом кричу ему на ухо, чувствуя, как сердце колотится от счастья.

– Как я мог пропустить твой день рождения, принцесса? – его голос звучит так мягко и ласково.

– Никак, – отвечает мама, подходя к освободившемуся от нас папе, и крепко обнимает его, улыбаясь самой нежной, чистой и искренней улыбкой.

Я восхищаюсь ею, ведь она годами живет без него, воспитывает нас и умудряется работать. Мама рассказывала, что после моего рождения, отца перевели на службу в Нью-Йорк. С тех пор он много путешествует по странам, выполняя важные задания правительства.

Уже десять лет он практически всегда в разъездах, приезжает домой только два раза в год и остается с нами всего на неделю. Следующий его визит должен был быть только осенью, а сейчас конец мая. Так что мы все очень удивились, увидев его сегодня.

Мы жили вчетвером, пока Дион не уехал на учебу в другую страну. Он также приезжает только на каникулы и останется всего на пару недель, объясняя это тем, что там у него помимо учебы еще и работа.

Мы понимаем его. Он взрослый, и у него своя жизнь. Таким образом нас осталось трое— исключительно женщины семьи Спенсер.

– Как тебе удалось отпроситься, папочка? – с любопытством спрашиваю, когда Мида и мама уходят на кухню, оставляя нас вдвоем.

– Была уважительная причина, – он смотрит на меня, его взгляд наполнен такой глубокой любовью, что мне становится тепло до кончиков пальцев.

– Это самый лучший подарок, папочка! – снова обнимаю его, чувствуя всей душой каждую крупицу счастья.

– Принцесса, это не самый главный мой подарок тебе, – он открывает свой чемодан, и на мгновение время замирает, пока он достает красивый, аккуратный кулон из золота в форме сердца. Он блестит, как нечто волшебное и сокровенное.

– Вау… – восторженно разглядываю украшение с гравировкой «Моей маленькой принцессе». – Это… это для меня? – искренне удивляюсь. Я каждый раз поражаюсь подаркам, особенно таким, которые таят в себе больше смысла, чем есть на самом деле.

– Конечно тебе, принцесса.

– Наденешь? – прошу умоляющим взглядом.

Я поворачиваюсь спиной к нему и поднимаю длинные локоны вверх. Папа осторожно оборачивает тонкую нить вокруг моей шеи и застегивает ее, нежно касаясь пальцами кожи.

– Галатея, малышка, это не просто кулон, – говорит он, положив ладони на мои плечи и неотрывно глядя в мои глаза в отражении зеркала. – Это особенная вещь, которую я хочу, чтобы ты никогда не снимала. Такая же особенная, как и ты, принцесса. Запомни, что бы не произошло, мы всегда будем рядом с тобой. Стоит тебе только прикоснуться к нему, и ты почувствуешь наше с мамой тепло и любовь. Будь сильной, малышка, ты со всем справишься. Навсегда, Галатея Спенсер. Навсегда, – папа произносит целый монолог, но я совсем не понимаю, зачем он говорит все это.

– Спасибо папочка, – поворачиваюсь и крепко обнимаю его, стараясь передать всю свою благодарность.

– Я тебя люблю, моя маленькая принцесса. Помни это, – произносит папа и целует меня в макушку. – Пойдем? – он протягивает мне руку и проводит в гостиную, где все уже подготовлено к нашему празднику. Нашему, потому что самое важное – это то, что рядом все самые близкие и самые родные. Почти все.

– Мида, смотри, – я подбегаю к сестре и хвастаюсь ей своим подарком, который придерживаю пальцами.

– Какой красивый! – с искренним восторгом рассматривает кулон на моей шее. – Тебе очень идет.

– Я обязательно дам тебе его поносить, если ты разрешишь мне съесть все мороженое из морозильной камеры, – прислонив ладонь ко рту, шепотом произношу, как шпионка, лишь бы родители не услышали.

– Тея, ты же кричишь, что у тебя мозг замерзает после него, – строго произносит старшая сестра и начинает смеяться.

– Тише, – толкаю ее в бок и осматриваюсь по сторонам. – Родители услышат! Оно ведь очень вкусное. Я очень-очень хочу, – умоляюще смотрю на нее, сложив ладони вместе.

– Ладно, – сдается сестра, и шепотом добавляет: – когда мама уйдет на работу, мы съедим с тобой все мороженое.

– Ура-а-а! – кричу, радостно подпрыгивая, и тут же закрываю рот рукой.

– О чем сплетничаете, девочки? – К нам подходит мама и достает из холодильника приготовленный ею торт с вишневой начинкой и творожным сыром. Мой любимый.

– Ни о чем, – одновременно отвечаем, выпучив глаза.

– Хитрюшки маленькие, – улыбается мама и уходит из кухни в гостиную, чтобы поставить торт в центр заставленного едой стола.

Я хватаю Миду за руку и, полные радости, мы устремляемся к сказочному уголку, украшенному разноцветными шарами, яркими конфетти и множеством забавных игрушек.

Мир вокруг нас словно оживает, впитывая наше веселье. Как только наши руки переплетаются, я начинаю кружить сестру в вихре смеха и счастья, и в этот миг все будто бы подвластно нашей радости.

Мое белоснежное и ее великолепное розовое пышное платье развеваются в искусственно созданном ветре, как будто прекрасные облака яблочного и ванильного зефира разлетаются по небу. Мы будто парим в этом волшебном вихре, забывая обо всех тревогах и заботах.

Наши взгляды встречаются, и я ощущаю бесконечную связь, которая делает все вокруг таким безгранично прекрасным и уютным.

Мы смеемся от чистого сердца, каждый взрыв смеха будто бы переносит нас в другое измерение, полное света и чистоты. Вокруг нас все теплеет и расцветает. Эмоции так сильны, что я почти слышу, как они вибрируют в воздухе.

Краем глаза я замечаю родителей. Они стоят чуть в стороне, наблюдая за нами, погруженные в свой тихий, трогательный диалог. Их лица светятся любовью – к нам, друг к другу.

Я ощущаю себя на вершине мира, ведь у меня есть семья, которая искренне меня любит. Я счастлива, потому что могу любить их так же сильно, как и они меня.

Но все рушится в один момент. Всего один день. Одна судьбоносная секунда – и я теряю все…

Счастливое детство.

Семью.

Любовь.

Жизнь.

Все мои мечты и надежды разбиваются вдребезги о реальность с ужасающим стуком в дверь.

Стук, словно удар молота судьбы, который приходит не спросить, а утвердить свою неоспоримую власть.

В дверь с ноги стучится смерть, с грохотом ударяясь о стену. Ее удары, звучащие как финальный аккорд, разрывают ткань моего мира на части.

Вооруженные люди врываются в наш дом, словно беспощадный шквал, руша все вокруг. Их голоса, полные агрессии и власти, перекрывают все на свете, приказывая нам лечь на пол.

Мы прекращаем кружиться. Белоснежное платье, розовый зефирный наряд – все остывает, превращается в холодный прах. Я столбенею, мое тело не слушается, чувство ступора поглощает каждую клеточку моего существа. Все, что было так прекрасно и волшебно, застывает вокруг меня, словно мир вдруг остановился.

Мой разум отказывается понимать, что происходит. Кто эти люди? Почему они пришли в наш дом? Почему они испортили наш праздник? Зачем они решили разрушить нашу жизнь? Все, что до этой минуты было таким понятным и ясным, вдруг стало чужим и пугающим.

Крики этих людей превращаются в раздражающий писк, в ультразвук, который мой слух отказывается воспринимать. Я ничего не слышу. Лишь взглянув на мамочку, стоящую на коленях, до моих ушей доносятся отголоски ее слезной мольбы:

– Тея! Пожалуйста… ложись на пол.

Но я не реагирую. Я продолжаю стоять, застыв в этом ужасе, не в силах сдвинуться с места. Все вокруг превращается в немой фильм на быстрой перемотке.

Их лица, искаженные жестокостью и хладнокровием, мелькают передо мной, как кадры в кошмаре.

Эти люди нагло ворвались в мой дом, в мое личное пространство, разрушив все, что я знала и любила. Они принесли с собой хаос и разрушение, разорвали плоть нашего счастья и мира.

Один из мужчин, судя по всему, самый главный, подходит к моему папочке. Сначала он ударяет его кулаком по лицу, затем наносит сильный удар в живот и, когда папа сгибается в корпусе, он наступает на его спину, вынуждая лечь лицом в пол.

Мужчина наклоняется к нему и, грубо хватая за отросшие волосы, оттягивает его голову назад. Что-то говорит, о чем-то спрашивает, но папочка молчит.

Он смотрит на меня.

Смотрит так, будто в последний раз. Будто прощается со мной. Я вспоминаю его слова, сказанные мне сегодня: «Что бы не произошло, мы всегда будем рядом с тобой. Будь сильной, малышка, ты со всем справишься. Навсегда, Галатея Спенсер. Навсегда».

Его глаза наполняются сожалением, болью и осознанием неизбежного конца. Он одними губами успевает произнести единственное слово: «прости».

«Папочка, что же ты сделал?»

Мир рушится от резкого, разрывающего легкие крика. Но это не мой крик. Я стою, как замороженная, и наблюдаю, как под головой моего папочки расползается густая жидкость красного цвета, застилая собой паркет.

Кричит мама.

Она горько плачет. Она умоляет мужчин, удерживающих ее, отпустить. Она рвется к папе, хочет лечь рядом с ним. Но ей не позволяют этого сделать. Один взмах оружия в руках главного мужчины, и мое белоснежное платье внезапно окрашивается тенью такого же кровавого цвета, как и пол под моим папой.

Я стою и продолжаю смотреть перед собой. Смотреть на то, как тела моих родителей обездвижено лежат на полу среди разбросанных разноцветных шаров. Окровавленных шаров.

Я по-прежнему слышу голос мамочки. Ее крики продолжают звучать эхом в сознании, словно призрачные напоминания о том, что было и чего никогда больше не будет. Вижу в памяти виноватые глаза папочки. Его взгляд полный любви и сожаления, который теперь станет вечной тенью в моем сердце.

Я стою и не знаю, что мне делать. Я не плачу. Я не кричу. Я не умоляю. Я просто стою и жду. Жду и гадаю, кого они выберут следующей. Меня или Миду? Но ничего не происходит.

Внутри меня царит пустота, она гулкая и холодная, как ночная пустыня. Я все еще молчу и дышу, а Мида… Мида сидит на полу и всхлипывает, разрывается. Ее маленькое тело сотрясается от плача, ее глаза полны слез и непонимания.

Главный мужчина подходит к столу, погружает палец в середину торта, уничтожая ровный слой крема на поверхности, и облизывает его. Он направляется ко мне и наклоняется к моему лицу.

Его глаза словно прожигают меня насквозь, холодные и бессердечные, которые я ни за что не спутаю ни с чьими другими. Я запомню их на всю оставшуюся жизнь, если продолжу существовать.

Он проводит пальцем, который еще влажный от его рта, по моему лицу, затем скользит по моим губам, обнажая зубы. После этого он резко и грубо хватает меня за щеки рукой и вертит голову в разные стороны.

– Красивая, – заключает он, его голос словно ржавый нож режет воздух, – только нужно смыть эту краску с лица и волос.

Он подходит к Миде, тянет ее за волосы, поднимая на ноги, и делает то же самое – внимательно рассматривает ее.

– Забираем, – щелкает пальцами, отдавая приказ своим людям.

В следующую секунду ко мне подходят два мужчины. Один из них заламывает мои руки назад и связывает их жгущей кожу веревкой. А второй накидывает на голову темный мешок, пахнущий смертью.

Меня поднимают и, закинув на плечо, выносят из нашего некогда райского места любви, тепла и уюта, который сегодня превратился в настоящий адский котел, наполненный горем, болью, потерями и смертью.

***

Я стою, держа в руках то самое сердце с потертой гравировкой. Стою напротив места, которому когда-то было даровано название «дом». Точнее напротив того, что от него осталось: пепел, разруха и множество битого стекла.

Место, которое когда-то было наполнено счастливым смехом, радостью, сейчас напоминает лишь то, ради чего я существую.

Праздничный жар, уютный запах домашней выпечки, игры с сестрой и братом, – все это теперь тянется, как тени, сквозь серый пепел этих руин. Я должна жить ради мести, ради возмездия. Каждый вдох, который я делаю среди этих мертвых стен – должно быть клятвой к разрушению.

Он отобрал у меня все. Он разрушил не только мой дом. Он разрушил меня, отобрав моих родителей. И я обязана ответить тому, чьи руки покрыты их кровью, тем же.

Я должна отобрать у него самое важное, самое ценное и заставить его страдать, пока он не будет повержен так же, как я.

Его сын, его гордость и надежда – это моя цель. И я должна уничтожить эту цель, даже если вместе с его сердцем потеряю остатки своего.

Моя цель – важнее моих чувств.

Но прежде, чем сделать выстрел в мишень, я хочу сделать шаг назад, и внимательно убедиться в правильности выбранного пути, который сейчас вызывает во мне сомнения…