ХАНТЕР

Официальное заявление: я сошел с ума. С того момента, как впервые поцеловал ее и с каждым последующим поцелуем она становится все ближе ко мне. Она не просто осторожно входит в мою жизнь, нет. Она выбивает с ноги все мои двери и разрушает все возведенные внутри стены своими словами и действиями.

Она – одновременно мой диагноз и мое лекарство. Адская боль и райское наслаждение. Невыносимый холод и огненная жара.

Когда в самолете у нее случилась паническая атака, я в принципе впервые испугался за кого-то. А то, что этим кем-то оказалась Тея совсем выбило почву из-под ног. Она и ее дрожащее состояние… Это такая ядерная смесь для моего организма, которая просто взрывала мой мозг и тело при мысли, что с ней могло произойти что-то такое в прошлом, что привело к такому страху.

Я хотел избавить ее от этого ужасного чувства, которое наплывами атаковывало ее. В тот момент в моей голове пылала единственная правильная мысль – развернуть самолет и посадить его в ближайшем аэропорту, спрятать ее от всего этого хаоса.

Если бы я только мог предположить, что у нее есть фобия, я бы привез этих чертовых греков в Лос-Анджелес, лишь бы Тея чувствовала себя комфортно и безопасно. Но отцу, блять, приспичило устроить эту деловую поездку в Грецию.

Не для получения разрешения на производство алкоголя от мистера Андрианакиса, нет. Это было лишь вторично. Главной целью была поездка в город воспоминаний Теи, чтобы окунуть ее в прошлое с ног до головы, раскрыть старые раны, найти любую подсказку к важным деталям, которые так нужны отцу, а затем запечатать все мной. Последнее – это исключительно моя прихоть, потому что я больше не вывожу.

Я становлюсь одержимым. Зависимым от ее присутствия, голоса, запаха, эмоций. Она становится центром всей моей вселенной, стирая все, что раньше было на первом плане.

И это одновременно успокаивает и до жути пугает. Я не знаю, к чему это может привести, но понимаю, чем бы это не закончилось, я хочу попробовать.

Когда мистер Андрианакис так заинтересованно рассматривал Тею и на ломаном английском задавал неуместные вопросы о ней и наличие у нее парня, мужа или кого-то другого, то я не придумал ничего лучше, чем сказать ему, что она моя невеста.

Да, блять, вот такой я оказывается ревнивый ублюдок, который ничего, кроме желания показать всем, что здесь она моя, не видит. До нее я не знал, что способен на подобное.

А потом появился странный и неожиданный гость – Дерек, чье присутствие удивило и меня, и Тею. Я снова решил идти по схеме «жених-невеста», чтобы заранее откатить яйца этого придурка от моей Дейенерис, вызывающей у меня уже весьма нескромные чувства.

Я хочу ее всю. Я хочу ее каждый раз, когда она рядом со мной и каждый раз, когда ее нет. И если бы не второй незваный гость, я бы получил ее. Всю.

Я бы овладел ее прекрасным, совершенным телом и стал бы для нее самым запоминающимся человеком. Мужчиной, которого она даже если бы сильно захотела, не смогла выкинуть из головы. Нет, не потому что я такой самоуверенный, а потому что я не слепой и прекрасно вижу, чего она хочет.

Когда я увидел ее, практически голую с феном в руке, и ее плавные движения в такт музыки, я действовал, не думая о последствиях. Мне было плевать на все. Я видел исключительно ее. Остальной мир перестал существовать для меня. А судя по ее реакции на мои действия, она чувствовала то же самое. Передо мной словно махнули гоночным флагом, осведомляющим, что дорога открыта, и я могу гнать, не оборачиваясь назад и пересечь финишную линию.

Как же потрясающе она выглядит, когда получает удовольствие. Как выгибается ее тело навстречу моим движениям. Как срывается ее голос, когда она достигает пика. Как она реагирует на мои прикосновения. Это невероятно. Я мог бы вечно смотреть на нее и наслаждаться каждой проведенной секундой рядом с ней. В ней. И сейчас я имею в виду не только про откровенное проникновение в ее тело, но и прямое нахождение внутри ее головы, в мыслях.

Я действовал так, как считал нужным, правильным в тот момент. Я не ожидал, что смогу так легко получить ее оргазм, не стягивая с нее трусиков. Она растаяла от прелюдии, под напором моих рук и рта.

Как давно я хотел ощутить вкус ее тела, и оно такое же сладостно-греховное, как и ее губы. Я не знаю до какой стадии мы смогли бы дойти, если бы нас не прервали.

Беатрис. Чертова Беатрис решила устроить мне сюрприз по наводке отца. Какого хрена вообще? Он хочет выяснить тайну возвращения Галатеи Спенсер или хочет все разрушить?

Как только Тея скрылась в ванной комнате, я вышел из номера и по пути на улицу набрал отца, чтобы выяснить, что за махинации он решил провернуть за моей спиной.

– Отец, и как это понимать? – вместо приветствия начинаю разговор, параллельно закуривая сигарету и пытаясь успокоить свои нервы.

– О, ты получил мой сюрприз? – довольным голосом спрашивает отец.

– Беатрис? Беатрис – это твой сюрприз? – я стараюсь придать своему голосу как можно больше спокойствия. – Ты разве не с целью моего сближения с Теей отправил нас сюда? Тебе вообще нужно все это или ты просто хочешь играть нами, как подопытными крысами?!

– Слушай сюда, Хантер! – он становится серьезным. – Ты прекрасно знаешь цель поездки, я тебя не заставлял! Кроме твоей чертовой матери, так получилось, что наша малышка Тея родом из Греции. Так что совмещай приятное с полезным! А с Беатрис, – он на секунду замолкает. – Это вышло случайно. Она закатила истерику своему отцу из-за тебя, и вынудила меня рассказать, где ты находишься.

– Ты не мог соврать ей что-нибудь?!

– Нет, я не привык лгать близким людям,—объясняет он.

– Ты ведь понимаешь, что только усложняешь мне работу? Она здесь лишняя.

– Ты справишься с ней, – отвечает отец. – И малышке Тее не помешает почувствовать конкуренцию со стороны красивой девушки. Ревность – лучший мотиватор. Выведешь ее на эмоции. И если все сработает, то ты поймешь, что движешься в правильном направлении. Все, Хантер, мне некогда! Не разочаровывай меня. Ты ведь знаешь, какая цена твоего провала? Или тебе напомнить?

– Я. Все. Помню, – стискиваю зубы до скрежета. Хочу к черту все уничтожить. Сломать. Разбить. Убить. Избавиться от проблемы.

Как только я слышу три коротких гудка, дающие понять, что отец сбросил звонок, я заношу кулак и с силой бью по стене несколько раз, пытаясь отразить на ней всю свою злость.

Блять.

Блять.

Блять.

Беатрис…

Я не хочу ее использовать и мучить. Она не виновата в чертовых играх моего отца. Но как объяснить этой девушке, что между нами нет никаких отношений и никогда не будет?

Она – не тот человек, которого я хочу видеть рядом с собой. Я вообще никого не хочу видеть рядом с собой. Мне это не нужно. Я так думал. Я был уверен в этом до последнего.

Меня устраивала моя жизнь, которую жизнью даже сложно назвать. Я существовал, находясь в состоянии «я должен так делать, у меня нет другого выхода» и творил ерунду, которая помогала мне забыться хотя бы на некоторое время. Но, как так получилось, что с приходом этой чокнутой, я вкусил то, что прежде себе запрещал?

Даже сейчас…

Сейчас я сижу на диване и перекатываю между пальцами маленькую синюю коробочку, которую купил после разговора с отцом в ближайшем ювелирном магазине, и жду пока Тея выйдет из ванной, в которой торчит уже больше двух часов.

И когда двери открываются, я вижу перед собой шикарную девушку в длинном розовом платье с разрезом до самого бедра, искусно сидящем на стройной фигуре, которое при ходьбе открывает вид на ее шикарные ноги.

Длинные локоны густых волос плавно спускаются на ее тонкие плечи, а легкий макияж с помадой красного цвета выделяет идеальные черты лица и придают ее образу дерзости. Она сногсшибательна.

– Отлично выглядишь, – говорю, прочистив горло, и поднимаюсь с дивана. – Это тебе.

– Я не выйду за тебя замуж, Хантер. Никогда, – произносит она, взглянув на коробочку в моих руках.

– Посмотрим, Тея, – сам не знаю причину такого ответа, но продолжаю, вложив в ее ладонь коробочку: – Надеюсь, подойдет.

Она осторожно открывает синий бархат и непроницательным взглядом рассматривает содержимое.

– Что-то не так? – спрашиваю и заглядываю в ее руку. Все на месте.

– Нет. Все нормально, – она хмурится и несколько раз моргает. – А как же встать на колено при всех? Музыканты, миллион шаров и тысячи разнообразных цветов? Где это все? – с издевкой спрашивает.

– Разве это не банально?

– Бросить коробку, как собаке – куда романтичнее, точно, – закатив глаза отвечает.

– Тея, – я становлюсь напротив нее, глядя на ее манящие ядовито-красного цвета губы. – Это для правдоподобности, чтобы твой Дерек не заподозрил тебя во лжи, а вы, я уверен, еще не раз пересечетесь здесь.

– Уверен? Или все-таки хочешь всем показать, что я твоя, окольцевав меня? – спрашивает, вскинув брови.

Я молчу, прокручивая в голове ее вопрос несколько раз, но так и не могу найти там ответ на него.

– Ладно, забей.

Она достает из коробочки кольцо из белого золота с небольшим камнем в центре, и надевает его на безымянный палец левой руки. Идеально. Оно подходит идеально. Я, блять, купил его за две минуты. Увидел и понял, что оно создано для нее.

– Пойдем? – говорит, глядя на меня с непринужденной легкостью. Словно для нее это привычное событие, похожее на покупку какой-то шмотки в торговом центре. Видимо, она достаточно подарков получила за свою жизнь, что кольцо для нее – просто еще одна безделушка.

Скользнув взглядом по ее шее, я замечаю кулон, который она никогда не снимает. Это небольшое сердце из белого золота с потертой гравировкой. Интересно, это подарок одного из ее обожателей?

– Пойдем, – повторяю, скрывая свои мысли за холодным выражением лица.

Мы выходим из номера и добираемся до дома Лукаса на предоставленной отелем машине за полчаса.

Ступив за металлическое ограждения, мы попадаем во двор, украшенный фонтаном из белого камня и небольшими оливковыми деревьями. Здесь же раскинулась просторная терраса с темной мебелью.

У массивных дверей нас встречает один из работников Лукаса, и приглашает пройти внутрь светлого снаружи здания с мраморным фасадом с колоннами и высокими французскими окнами. Внутри дом выглядит очень теплым и уютным – совсем не так, как наш.

Мы проходим мимо гостиной с большим камином, перед которым стоят кожаные кресла и небольшой стеклянный столик с разнообразными журналами.

Открыв высокие двойные двери, служащий показывает гостевую комнату. Взгляд невольно задерживается на винной стойке в углу, где хранятся бутылки редких и дорогих вин.

– Прошу вас пройти, хозяин сейчас спустится, – говорит мужчина, приглашая нас занять места на диване.

Я пропускаю Тею вперед и следую за ней, но громкий голос Лукаса останавливает меня.

– Здравствуйте, мистер Каттанео. – Он пожимает мою руку. – Галатея, – с улыбкой поворачивается к Тее, наклоняется и целует тыльную сторону ее руки, а мне хочется взять его за оставшиеся три волосины на голове и расквасить его физиономию о стену. – Хантер, у вас прекрасная невеста!

– Я знаю. – Я притягиваю Тею к себе за талию. – Она самая лучшая.

Тея смотрит на меня так, что кажется, в ее голове сейчас крутится один и тот же вопрос: «Какого хрена, охотник?!». Но внезапно она натягивает на лицо влюбленную улыбку, немного приподнимается и шепчет мне на ухо:

– Говори это почаще, милый.

– Обязательно, ангел, – целую ее в роскошные белые волосы и улыбаюсь в ответ.

– Присаживайтесь, – предлагает мистер Андрианакис. – Моя дочь совсем скоро должна вернуться, она встречалась со своим женихом.

– Он разве не прилетел вместе с ней? – интересуется Тея, а после сообщает мне, что разговор сейчас совсем не касается цели нашего визита.

– Прилетел, но остановился в отеле. Я еще удивился, какой порядочный молодой человек достался моей малышке.

– Да, в наше время – это действительно удивительно, – отвечает Тея, с легким оттенком иронии.

– Нужно будет поблагодарить его родителей, – Андрианакис улыбается.

– Несомненно. Как вы смотрите на то, чтобы сразу обсудить волнующую нас тему, а после расслабиться и спокойно провести вечер? – говорит Тея, а я слежу за тем, как легко ей удается перестраиваться с одного языка на другой. Как красиво греческие слова слетают с ее губ.

– Конечно, – отвечает мистер Андрианакис и садится в кресло напротив нас. – Итак, что именно вас интересует?

– Мы хотим обсудить возможность лицензирования и производства вашей продукции в Лос-Анджелесе, – приступает Тея, переводя для меня каждое слово. – Наша цель – привезти в США аутентичные греческие напитки, сохранив их особый вкус и традиции.

– Звучит очень необычно, – говорит он, поглаживая подбородок. – Что вы от меня ждете?

Тея поворачивается ко мне, намекая, что мне следует что-то сказать, и я отвечаю, а она все переводит Лукасу.

– Мы рассчитываем на вашу поддержку в производстве и поставках сырья, и готовы предложить вам выплаты в размере двадцати пяти процентов от продаж.

– Это действительно заманчиво, – кивает мистер Андрианакис, – но есть риски. Как вы планируете их минимизировать?

– Мы будем работать над строгим контролем качества на всех этапах производства. Кроме того, мы готовы инвестировать в исследования рынка и адаптацию продукта, чтобы соответствовать желаниям американских потребителей, – я протягиваю ему документы с предложенной бизнес-моделью.

– Я готов рассмотреть ваше предложение, – Мистер Андрианакис внимательно изучает условия, а затем улыбается. – Кажется, у нас есть все шансы на успешное сотрудничество, – говорит он. – А сейчас пойдемте в столовую, а то я чувствую себя совсем не гостеприимно из-за того, что мы сидим здесь.

Мы следуем за ним, и подходим к столу, изрядно заставленному едой. Отодвинув стул для Теи, я сажусь рядом с ней.

– Угощайтесь, надеюсь, вас не расстроит талант моего шеф-повара, – Лукас плавно переходит на английский, с трудом соединяя слова в предложение. – С такой фигурой, как у вас, вы, наверное, отказываете себе во многом?

– Тут вы не правы. Я обожаю есть, – с улыбкой отвечает Тея и берет в руки тарелку с запеченным мясом и грибами.

– Осторожно, в этом блюде большое количество чеснока, – предупреждает Лукас.

– Не вижу в этом ничего отталкивающего. Мы с Хантером обожаем чеснок, да, милый? – она поворачивается ко мне и кладет руку на мое бедро, поднимая ее плавно выше к ширинке моих брюк, из-за чего я вздыхаю и напрягаюсь, вспомнив, что было несколько часов назад и представив, чем это могло кончиться.

– Конечно, ангел, – подтверждаю и накрываю ее руку своей, убирая подальше от моего члена, который уже очень давно мечтает об этой девушке. Тея хмыкает и закидывает одну ногу на другую, открывая вид на ее потрясающую, гладкую кожу, которую мне хочется не просто потрогать пальцами, мне хочется ощутить языком каждый лакомый кусочек ее тела.

– Вино? – спрашивает Лукас, но я уже мыслями глубоко в Тее, что просто игнорирую его предложение.

– Конечно, а ты? – она смотрит на меня невинным взглядом и как бы случайно задирает платье еще выше. Я опускаю глаза на ее ноги, которые сейчас же хочу раздвинуть или закинуть на свои плечи.

– Я буду… воду.

Мне нужно освежиться. Срочно. Она действует на меня как неукротимый огонь, сжигающий все внутри. Она специально это делает. Она издевается надо мной.

– Папочка, мы дома, – голос дочери Лукаса прерывает мысли о диком желании, и я перевожу взгляд на вошедшую пару. – Это мой жених – Дерек.

– Прошу прощение за опоздание, – начинает Дерек с улыбкой, пожав руку Лукасу, но сразу же мрачнеет, когда переводит взгляд на нас. – Как неожиданно. Тея, – он кивает своей бывшей девушке, а затем мне, и садится напротив нас.

– Вы знакомы? – удивляется брюнетка, глядя на нас.

– Да, Лос-Анджелес оказался не таким огромным городом, – отвечает Тея, заметно напрягаясь и убирая руку с моей ноги. Но я тут же беру ее обратно, переплетаю наши пальцы и укладываю на свое бедро, успокаивающе поглаживая ее кожу.

– Милая, это Тея и Хантер, – Лукас представляет нас друг другу. – А это моя дочь и талантливая актриса – Амелия Андрианакис. Вы пока пообщайтесь, а мне нужно сделать один важный звонок. Прошу прощения, – Лукас встает и выходит из столовой, оставляя нас вчетвером.

– Приятно познакомиться, Тея и Хантер. Папа сказал, что вы тоже скоро поженитесь, да? – Амелия говорит то, что заставляет Тею прокашляться, а потом снова включиться в игру.

– Да, мне тоже очень приятно, Амелия. Мы с Хантером не сильно торопимся с выбором даты, я все еще надеюсь, что он передумает, – отшучивается Тея.

– На самом деле, Тея просто хочет подольше побыть в роли невесты, – я чувствую, как ее ногти впиваются в мою кожу. – Знаете, как это бывает, когда сердце трепещет от предвкушения? – говорю, ощущая на себе совсем недоброжелательный взгляд Дерека.

– Хантер, почему ты не ешь? – спрашивает Дерек, отпивая виски из стакана, но тут же давится им, услышав ответ Теи:

– Ой, мы просто так насытились друг другом перед ужином. Правда на нас это подействовало по-разному. Я теперь голодная, как тигрица, а Хантер наоборот.

– Тея, я думаю никого не интересуют подробности нашей личной жизни, – вмешиваюсь.

– Ну что ты, я думаю все присутствующие понимают, что такое дикая страсть, любовь и желание.

– Конечно понимаем, – отвечает Амелия, улыбнувшись Дереку и положив руку на его плечо. – Расскажите, как вы познакомились? – девушка заинтересовано смотрит на меня, а потом на Тею.

– Это была любовь с первого взгляда, – выдаю, глядя на Тею.

– Точнее с первого удара, – приглушенно поправляет она и делает несколько глотков вина.

– Удара? Вы подрались? – Амелия не может скрыть своего удивления.

– Нет, Тея просто очень впечатлительная, – с ухмылкой отвечаю я, – и при первой встрече случайно сломала зеркало на моей машине и сбежала, оставив неоднозначное впечатление о себе. А когда мы встретились снова, случайно, – выделяю последнее слово, – я решил, что это судьба. Понял, что она – та, кого я искал всю свою жизнь. Может, это банально прозвучит, но такие, как Тея, встречаются нечасто. Сумасшедшая, непредсказуемая, невероятно сильная и необыкновенно красивая… и теперь она моя.

Тея не сводит с меня глаз, а я с нее. Но в ее взгляде нет ни капли восхищения, в них читается немой вопрос: «Ты уверен в своих словах?».

– Вот тогда я влюбился в нее, и понял, что больше не отпущу никуда.

– Так быстро? – спрашивает Дерек.

– Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что я хочу ее всю. И неважно сколько времени прошло: день, год или вечность.

– Хантер, потрясающие слова! – говорит Амелия. – Давайте выпьем за это!

– А вы как вы познакомились? – спрашивает Тея, и я замечаю, как Дерек удивленно смотрит на Тею, явно не ожидая, что она задаст этот вопрос.

– Ой, это было давно, – начинает Амелия. – Три года назад, если быть точнее. Я тогда приехала на вступительные экзамены. Заранее внесла предоплату за квартиру, но вышла какая-то странная путаница, и получилось, что я попала в квартиру Дерека. Я была так расстроена, не знала, что мне делать дальше, но оказалось, что мой любимый устраивается на работу в полицию. Он смог помочь мне найти того, кто обманул меня, и заставил вернуть деньги. Он покорил меня, а я, судя по всему, его, – она улыбается, глядя на Дерека, который пялится в одну точку перед собой, Возможно, потому, что его невеста только что выложила все карты на стол.

– Вау, какая потрясающая история любви, – Тея пристально смотрит на них. – Получается, с тех пор вы вместе?

– Можно и так сказать. Да, любимый? – спрашивает Амелия, прижимаясь к Дереку.

– Да, милая, – отвечает он, по-прежнему глядя перед собой.

– Простите, мне нужно отойти, – говорит Тея и поднимается из-за стола, поправляя платье. – Амелия, не подскажешь, где здесь уборная?

– Конечно, я покажу.

Как только двери в столовой закрываются, Дерек устремляет взгляд на меня.

– Ты знал, что мы с Теей были вместе? – спрашивает он.

– Да, – коротко отвечаю.

– А то, что расстались около месяца назад? – он склоняется над столом и внимательно следит за моей реакцией. А я в своей голове ахрениваю от его вопроса, но снаружи остаюсь спокойным.

– Да.

– И тебе все равно? – он недоверчиво спрашивает.

– Это прошлое, которое не волнует меня. Сейчас она – моя, и я не позволю никому, вроде тебя, пытаться задеть или унизить ее. Кстати, ты неплохо устроился, – усмехаюсь, откидываясь на спинку стула.

– Не твое дело. Я делаю, что хочу, – отвечает он, залпом осушая стакан и наливая еще один.

– Не боишься, что Тея сейчас что-то расскажет Амелии? – говорю и замечаю, как его взгляд тускнеет. Словно он начинает осознавать всю «комичность» ситуации, в которой оказался.

– Она не станет этого делать. Она не такая.

– Так хорошо знаешь ее? – пытаюсь выведать больше информации.

– Достаточно, чтобы утверждать, что с тобой она не выглядит счастливой, – хмыкает Дерек и снова пьет.

Тея и Амелия возвращаются, о чем-то болтая и улыбаясь.

– Скучали, мальчики? – спрашивает Амелия.

– Безумно, любимая, – он обнимает свою девушку.

Тея садится рядом со мной, и я, наклонившись к ее уху, спрашиваю:

– Все в порядке?

– Конечно, – она натягивает на лицо улыбку, а я беру ее за руку, поднимаю к губам и нежно целую. – Я не мыла руки после туалета, – шепотом добавляет.

– Плевать, – еще раз целую и крепко держу ее.

Остаток вечера проходит в напряженной, но хорошо скрываемой это обстановке, благодаря возвращению Лукаса. И когда приходит время прощаться он приглашает нас на утреннее путешествие по Эгейскому морю, где мы сможем обговорить оставшиеся детали и хорошо провести время. Мне нравится подход Лукаса к переговорам.

Когда мы собираемся уходить, Тея останавливается у машины и обращается ко мне:

– Хантер, уезжай без меня.

– Ты хочешь набить лицо своему бывшему? – спрашиваю ее, вскинув брови.

– В целом идея неплохая, но нет. Амелия попросила помочь с выбором платья в интернет-магазине, – объясняет Тея.

– Тея, это звучит неправдоподобно.

– Хантер, – она сопротивляется.

– Садись в машину, ангел, – спокойно прошу ее.

– Нет, я не хочу ехать в отель сейчас. Я помогу ей и приду. Уезжай.

– Тея! – стискиваю зубы.

– Хантер! – передразнивает меня, сложив руки на груди.

– Я не оставлю тебя одну рядом с этим ублюдком, – выпаливаю.

– Я буду с Амелией, а не рядом с ним. Так что можешь сцены ревности приберечь для более подходящего случая. – Тея разворачивается, чтобы уйти, и я понимаю, что у меня нет никаких прав препятствовать ей. Пусть делает, что хочет. Кого я пытаюсь из себя построить сейчас? Хочет побыть в компании бывшего и его подружки? Пусть побудет.

Я сажусь за руль и направляюсь в сторону отеля. За ужином я не сделал ни глотка алкоголя, а сейчас он не помешал бы мне. Меня начинают раздражать эти странные качели. Мои собственные. Кто я для нее? А она для меня? Правильно: НИКТО. Поэтому сейчас я окунусь в безоблачное состояние и просплю до самого утра, а завтра уже придумаю, что делать дальше. Сегодня был слишком насыщенный день. И все могло бы пойти по плану, если бы не одно «но».

Телефонный звонок, который заставил меня резко затормозить посреди дороги и мгновенно ответить.

– Слушаю, – чувствую, как внутри все переворачивается от ожидания новости.

– Мистер Каттанео, очень рад, что вы так быстро ответили, – звучит серьезный голос по ту сторону телефона. – Вам срочно нужно приехать.

– В чем дело? Что случилось? – спрашиваю, крепко сжимая руль одной рукой.

– Вы сказали, в случае чего звонить вам. Она… она без остановки повторяет ваше имя. Я посчитал нужным сообщить вам это, – произносит мужчина, и в его голосе я слышу нотку колебания.

– Сейчас буду. Двадцать минут, – отвечаю и, сбросив вызов, выжимаю газ в пол, направляясь туда, где был этим утром.

Психиатрическая клиника представляет собой крупный медицинский комплекс, сотканный из старинных и современных зданий. Вход сделан из кованного металла с высокими воротами. Ухоженная территория покрыта зелеными газонами и цветущими клумбами, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения для пациентов. Но что-то мне кажется, что это совсем не помогает им.

Подъехав к главному зданию, я паркую машину и быстро направляюсь ко мрачному входу.

Меня встречает слегка встревоженная медсестра. Она коротко кивает, приглашая следовать за ней. Проходя мимо палат, я слышу различные, звучащие на повторе голоса: крики, плач, истерический смех, какие-то невнятные слова и бессвязные предложения.

Медсестра останавливается у одной из дверей и мягко отрывает ее.

Внутри маленькой комнаты на кровати сидит седовласая женщина, прижимая колени к груди и раскачиваясь взад-вперед, как маятник.

Ее глаза кажутся пустыми и потухшими, словно душа покинула это тело, оставив лишь оболочку, изнемогающую от внутренней борьбы. Ее бледное лицо, со впалыми щеками и глубокими морщинами, залегающими по всей длине лба и под глазами, устремлено в сторону. Она дрожит, будто от холода, хотя в комнате тепло.

Эта женщина, которую я ненавидел всем сердцем. Женщина, которая, как я раньше думал, бросила и променяла меня на лучшую жизнь без боли и страдания. Женщина, которая перестала существовать для моего отца. Женщина, которую он запер здесь, подальше от «здоровых» членов семьи Каттанео.

Я узнал, что она здесь, когда мне было двенадцать. Отец привез меня сюда после случая, когда я отказался применять физическое насилие к женскому полу, после того, как я две недели провел в сыром и темном подвале.

Он решил, что знакомство с этой женщиной поможет мне встать на «верный» путь и думать о своих действиях и словах.

Тогда она выглядела не такой, как сейчас. Тогда она казалась более живой.

– Посмотри на нее, – сказал отец, подталкивая меня к двери ее комнаты. – Это твое будущее, если не будешь слушаться. Ты станешь таким же ничтожным и бесполезным, как она.

Я помню, как входил в комнату, полную запахов медикаментов и старости. Она лежала на кровати, лицо ее было бледным и измученным, но глаза все еще светились остатками прежнего огня. Ее взгляд встретился с моим, и на мгновение мне показалось, что я вижу в них молчаливую просьбу о помощи, о спасении.

– Ты, наверное, не помнишь меня, – тихо сказала она, ее голос был слабым и прерывающимся. – Я твоя мама.

Эти слова врезались мне в сознание, оставляя рубцы на душе. Но я не понял, не хотел понять. Я не верил ни единому ее слову. В моей голове была одна мысль, что она предала меня. Я отвернулся, чувствуя, как что-то внутри меня разрывается, но стараясь оставить это чувство глубоко внутри.

Прошли годы. Каждый раз, когда я сопротивлялся, отец привозил меня сюда. Чем больше я виделся с ней, тем больше понимал, что все, что она говорила – правда. Ее лицо: глаза, губы, брови, нос, – все было таким, как у меня. Я, наконец, понял почему моя внешность отличается от внешности отца. Я – ее копия.

Каждый раз, когда я хотел идти против отца, слышал одну и ту же фразу: «Ее жизнь – цена твоей ошибки», а затем удар, удар, удар. Он знал, что страх за ее жизнь удерживает меня на поводке. Она стала жертвой, а я – тюремщиком, марионеткой.

– Хантер… Хантер… Хантер… Хантер… – повторяет без остановки.

– Мам? – тихо зову ее, шагнув ближе.

Она медленно поворачивает голову ко мне, взгляд ее становится слегка осмысленным. Губы начинают едва заметно подрагивать, словно она хочет что-то сказать, но слова застревают, не достигнув ушей.

– Ты приехал… – шепчет она хриплым голосом, словно он сорван от бесконечных криков.

– Конечно приехал. Как ты? – стараюсь поддерживать голос спокойным, но в груди все сжимается.

– Они… они все тут… пытаются убить меня, – ее глаза расширяются от страха, она сжимается еще сильнее, уткнув лицо в колени. – Ты пришел один? Они не тронули тебя? – мотает головой, осматривая комнату.

Эти слова звучат как приговор, вызывая адский холод в моем желудке. Чем чаще я здесь появляюсь, тем яснее понимаю, что ее диагноз стал для отца идеальным оружием. Он использовал ее болезнь против нас обоих, оторвав ее от мира, скрыв, как свой самый темный секрет, и сделал ее заложницей, чтобы шантажировать меня.

– Мама, ты в безопасности, – начинаю говорить, но осознаю, что мои слова – ложь. – Я здесь. Никто тебя не тронет, – сажусь перед ней на колени.

– Хантер… Хантер… Хантер, мой мальчик… родной… любимый… – она тянет дрожащую руку к моему лицу, словно пытается убедиться, что я настоящий.

– Я здесь, мама. Все будет хорошо, – говорю, хоть сам не верю в эти слова. Беру ее за руку и прижимаю к своим губам.

Ее взгляд остается пустым, и она уходит в свое внутреннее убежище, где, возможно, нет боли, но нет и покоя.

– Мистер Каттанео, – в палату входит врач в белом халате. – Можно вас на минуту?

Взглянув на маму, я поднимаюсь и выхожу следом за врачом.

– Я не стал сообщать вашему отцу, решив сначала проконсультироваться с вами, – начинает он. – Ей становится хуже. Если до этого удавалось держать ее состояние под контролем, то сейчас требуется дополнительное вмешательство, без которого может начаться сильнейшая деградация ее психики, – врач смотрит в мои глаза, ожидая моего согласия.

– Насколько это опасно для нее?

– Сложно сказать наверняка, но если мы не начнем новое лечение, вероятность серьезного рецидива велика. В худшем случае, она может перестать реагировать на внешние стимулы и полностью уйти в себя, – объясняет врач.

– Какое новое лечение? – спрашиваю я, стараясь уловить хоть какую-то надежду в его словах.

– Мы предлагаем изменить схему лекарств и включить новые препараты, которые могут стабилизировать ее состояние. Это комплекс из антипсихотиков и нейролептиков, которые помогут улучшить ее психическое здоровье, – отвечает он, пристально следя за моей реакцией.

– Какие риски?

– Как и любое медикаментозное лечение, оно имеет свои риски. Побочные эффекты могут быть, но они минимальны по сравнению с теми последствиями, которые могут возникнуть без лечения.

– И это единственный путь?

– На данный момент это наиболее оптимальный и безопасный для вашей матери вариант. Старые методы, которые мы использовали, уже не дают нужного результата. Нужно действовать быстро, – его тон не позволяет усомниться в обоснованности слов.

– Делайте все необходимое. Я хочу, чтобы она была в безопасности.

– Мы сделаем все возможное. Я обещаю, – он кладет руку на мое плечо. – А сейчас вам лучше уехать. Я вам позвоню, если потребуется, – говорит, а затем разворачивается и направляется обратно в палату.

***

Я оставляю машину в парковочной зоне отеля и собираюсь подняться в номер, чтобы привести свои мысли в порядок. Еще пару часов назад я думал, что сегодняшний день слишком насыщен событиями, но я не знал, что это еще не конец.

– Хантер, – пронзительный крик Беатрис останавливает меня у входа. – Я знала, что сегодня встречу тебя еще раз .

– Беатрис, я не в настроении сейчас разговаривать, – пытаюсь отвязаться от нее.

– Разве ты не скучал по мне, Хантер?

– Нет, Беатрис, я не скучал, – цежу, стиснув зубы.

– Зачем ты так со мной? Я ведь… я ведь ради тебя сюда приехала. Я не могу жить без тебя, – она начинает громко рыдать, привлекая к себе внимание.

– Беатрис, успокойся! – хватаю ее за плечи.

– Как я могу успокоиться, если ты меня отвергаешь? Все ведь было хорошо. До тех пор, пока не появилась она. Я ее ненавижу! Что ты в ней нашел? Я ведь лучше нее, посмотри на меня! Хантер! – она всхлипывает, заливая лицо слезами.

– Беатрис, я не люблю тебя! Как ты не поймешь это?! То, что тебе сказал мой отец – выдуманная история, в которую ты глупо веришь! Между нами ничего нет и не будет никогда. Ты найдешь себе парня достойного тебя, но этим парнем не буду я. Я не для любви.

– А для чего?! Это из-за нее? Ты ее любишь, да?

– Нет, я никого не люблю.

– Хантер, – Беатрис падает на землю. – Мне больно. Ты делаешь мне больно, – она хватается за грудь. – Помоги мне, побудь сейчас со мной. Пожалуйста, не уходи, – просит, схватившись за мою руку. – Если ты бросишь меня, я умру.

– Беатрис, хватит!

– Нет, я не смогу без тебя! Твой отец сказал, что ты моя последняя надежда, за которую нужно держаться обеими руками.

– Сможешь, – пытаюсь успокоить ее. – Би, тебе всего двадцать два года, у тебя вся жизнь впереди.

– Нет, я пыталась, не получается. Мне без тебя ужасно больно. Эта боль меня разъедает изнутри. Пожалуйста, Хантер, останься со мной, хотя бы сегодня. Прошу. Последний раз, – умоляющим взглядом смотрит на меня, а я поднимаю всхлипывающую девушку на руки и отношу в ее номер.

Около часа я играю роль заботливого друга. Успокоив ее травяным чаем, я укладываю ее на диван. Сижу рядом с ней и держу за руку до тех пор, пока она не засыпает. А затем, укрыв ее одеялом, возвращаюсь в наш номер.

Как только я пересекаю порог, в нос мгновенно ударяет аромат домашней еды. Мой желудок, не получавший ничего с тех пор, как я был в Лос-Анджелесе, выдает характерное урчание, когда я замечаю на столе контейнер с лазаньей.

Я забываю о том, что это приготовленная чужими руками еда, и только когда съедаю все содержимое, нахожу лежащую под ним записку:

«Я знаю, что ты весь день ничего не ел (кроме меня *улыбающийся чертенок*), поэтому приготовила тебе еду: в перчатках, маске и шапочке! Приятного аппетита, мой временный жених!»

Читая последнее предложение, я хмыкаю и сам не замечаю, как после всего произошедшего сегодня начинаю улыбаться, а затем убираю записку в карман.

Тея.

Даже после того, как она узнала интересную правду о своем бывшем бойфренде от его невесты, она решила среди ночи приготовить еду для меня.

Я не знаю по какой причине, но я готов съесть все, что приготовлено ее руками. До сих пор не могу забыть те чертовы гренки, которые оказались вкуснее любого блюда, которое я ел прежде. Понятия не имею, что за чертовщина творится со мной в последнее время.

Я надеюсь, что она уже спит и не будет устраивать никаких сцен, задавать ненужные вопросы и снова переводить меня из состояния «спокойствие» в состояние «возбужденность».

Я уже не вывожу. Поэтому я настраиваюсь на то, что смогу просто принять душ, лечь на диван и смотреть в потолок, вытесняя из головы любые мысли, связанные с женщинами.

Я поднимаюсь со стула и направляюсь к раковине, чтобы вымыть пустой контейнер, но останавливаюсь на полпути, когда замечаю ее, стоящую прислонившись к дверному проему и сложив руки на груди.

На ее теле лишь бесформенная футболка черного цвета. Моя футболка. Ее распущенные волосы после душа приняли свой привычный и такой подходящий ей вид. Вид порочного ангела, воплотившего в себе все грешные фантазии.

– Пришел. – Она переводит взгляд с моего лица немного ниже и слегка изгибает уголки губ, замечая в моих руках пустой контейнер.

«Ангел, для меня это не меньший шок, чем для тебя.»

– Не стоило есть эту еду. Я готовила ее порядочному парню, который поддерживал меня за ужином. Хотя, о каком порядочном парне может идти речь, если ты встречаешься с одной, а живешь с другой? – задает вопрос, но тут же продолжает: – Хантер, ты неадекватный.

Я смотрю на нее несколько секунд, прежде чем до моего мозга медленно доходит предположение, что она могла видеть меня с Беатрис внизу. Есть вероятность, что она вернулась в отель в одно время со мной. Но эта вероятность настолько ничтожна, что кажется практически нереальной. Хотя можно подумать, что это игры судьбы, но я не из тех, кто верит в это.

– Ты ревнуешь, – не спрашиваю, утверждаю. – Может тогда расскажешь, как провела время в компании своего бывшего? – Ставлю контейнер обратно на стол и медленно направляюсь к ней.

– Ты ревнуешь, – утверждает, делая шаг в сторону окна.

– Безумно, – подхожу ближе.

– Не подходи, – она выставляет руку вперед и отходит дальше. – Я плюнула в твою еду.

– Так вкуснее.

– И насыпала туда крысиный яд.

– Буду рад умереть от еды, приготовленной твоими руками.

– И положила туда чеснок, – говорит она, продолжая пятиться.

– В доме Лукаса ты сказала, что нам нравится такое. – Я подхожу еще ближе.

– Я солгала.

– Я тоже, – делаю паузу. – Когда доказывал самому себе, что смогу совладать с собой и держаться от тебя подальше.

Останавливаюсь напротив нее, и она делает последний шаг, прежде чем коснуться лопатками стены. Рассматриваю ее лицо, заглядываю в глубину ее потемневших глаз, замечая там намного больше, чем злость и ненависть ко мне.

– Тебе идет моя одежда, ангел, – провожу ладонью по ее щеке и опускаюсь ниже, к шее. – Но сейчас она кажется лишней. – Я обхватываю воротник футболки и под ее громкий вздох рву по середине, открывая вид на красивую, идеальной формы грудь с затвердевшими сосками. Футболка падает на пол вместе со всеми выстроенными мною преградами и желанием лечь на диван и ни о чем не думать.

Сейчас я хочу забыть обо всем. Хочу забыть, кто я такой и кто она. Я хочу утонуть в ней. Только сегодня.

Она молчит, слегка приоткрывает рот и делает несколько жадных глотков воздуха, неотрывно глядя на меня.

Я молчу, ожидая, что она все-таки решится сделать первый шаг ко мне навстречу, но почему-то этот шаг снова делаю я.

– С Беатрис у меня ничего нет. Я не спал с ней. Ни тогда, ни сейчас, – решаю, что она должна об этом знать, чтобы в ее светлую голову не лезли лишние мысли.

– Когда тогда? – переспрашивает Тея, устремив взгляд исключительно в мои глаза.

– Когда ты отдала мне свой купальник, – напоминаю ей и сам вспоминаю тот «потрясающий» день уединения с правой рукой.

– Не нужно врать. Я слышала ее стоны, – шепотом говорит, не моргая.

– Ты была у моей комнаты? – слегка нахмурившись, спрашиваю.

– Да, – она уверена в том, что я вру.

Я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не засмеяться, прежде чем выдаю следующее, пытаясь переубедить ее:

– Ты слышала порно.

– Что? – она склоняет голову влево и хмурит густые брови. – Что ты несешь, охотник? Думаешь, я поверю в этот бред? Ты – здоровый мужчина с потребностями и возможностью потрахаться с кем угодно, будешь прибегать к помощи рук и специальному видео, когда у тебя под боком есть подруж…

Я не даю ей договорить, затыкая ее очередной поток речи своим ртом. Обхватываю ее шею ладонью, прижимая плотно к стене, чувствуя бешеный ритм ее пульса под своей кожей.

Я овладеваю ее сладкими губами, которые словно мед стекают по моим. Этот жесткий поцелуй, полный необузданного огня и желания разрывает все внутри на мелкие искры. Но я отстраняюсь, оставаясь на уровне ее лица и ощущая ее горячее дыхание на своих влажных губах.

– Много слов, ангел, – я слежу за тем, как ее взгляд перескакивает с моего рта на глаза. – Почти все, что я говорил за столом было правдой. Ты сводишь меня с ума, и я согласен грешить только с тобой. Мне нужна ты. Настоящая. Живая. Без всех своих масок настроения. Сегодня я хочу, чтобы ты по-настоящему стала моей. Один день. Согласна?

– Нет. На сделку с дьяволом я не подпишусь, – она делает жадный вздох, вздымая грудь.

– Дьявол сам подпишет все, что ты скажешь.

Она молчит. Смотрит на меня так, словно сказал что-то странное. Я и сам не понимаю, что я несу, но отступать не намерен.

– Я тебе не доверяю, – признается, не отрывая взгляда от моего лица.

– Я сам себе не доверяю, когда ты рядом, ангел, – прислоняюсь к ее лбу. – Только ты можешь дать мне ответы на все вопросы и объяснить, что творится со мной в твоем присутствии.

Спустя двадцать одну секунду она сдается. Не выдерживает и подается вперед. Накрывает своими губами мои и жадно целует, сжигая все слова, сказанные мной прежде, до сегодняшнего дня.

Я обхватываю руками ее голову и притягиваю ближе. Она прижимается ко мне всем телом, и я чувствую, как ее затвердевшие соски трутся о мою рубашку, вызывая волну возбуждения, которая поднимает не только мой член, но и пронизывает все внутренности.

Моя рука скользит вдоль ее спины, останавливаясь на пояснице и ощущая, как ее хрупкое, нежное тело пульсирует жаром. Огонь, который горит внутри нее, заражает меня, словно она только что бросила в меня подожженную спичку.

Тея отстраняется, упираясь ладонями в мою грудную клетку, и тяжело, глубоко дышит. Ее затуманенный взгляд проходит намного глубже, чем по поверхности моих глаз. Затем она хватает меня за воротник рубашки и толкает к стене.

Ее пальцы уверенно расстегивают пуговицы, обнажая татуировки-шрамы: черные рисунки и линии, сохраняющие на моем теле боль, причиненную другим людям. Она осторожно и медленно проводит по контуру татуировок, обжигая каждый дюйм своим прикосновением, сначала принося искру, а затем пламя.

– Красиво, – шепчет, обводя одну из самых ранних, на ребрах – дерево с улетающими птицами. – Мне нравится.

– Хоть что-то тебе во мне нравится, Тея, – отвечаю ей в тон, с легкой улыбкой на губах.

– Ты прав… хоть что-то.

Тея сбрасывает с моих плеч рубашку, открывая себе доступ ко всей карте моих грехов, и обхватывает шею, придвигаясь ко мне всем телом.

Она приподнимается на носочки и находит мою нижнюю губу: дразнит, поочередно покусывая и посасывая, заставляя меня желать большего. Но, как только я собираюсь прикоснуться к ней, она делает шаг назад и выставляет указательный палец перед моим лицом, запрещая это.

– Я не буду с тобой спать, Хантер Каттанео, ни при каких обстоятельствах, – коротко произносит она, устанавливая свои правила, и уходит в комнату.

Ее бедра покачиваютя с такой вызывающей осознанностью, что это граничит с пыткой.

«Что это, блять, было? Возбудим и не дадим? Она действительно думает, что может играть со мной?! Сейчас я покажу, какие игры ее ждут со мной после всех чертовых провокаций с ее стороны».