ТЕЯ

Когда мы подъезжаем ко входу одного из самых роскошных отелей Афин, в воздухе витает ощущение истории и величия. Отель «Гранд Афина» – пристанище для гостей высокого ранга.

Проходя через массивные стеклянные двери, мы оказываемся внутри здания, которое соединяет в себе дыхание древности и совершенство современности. Огромные колонны, возвышающиеся до самого потолка, напоминают о великолепии античных храмов.

Скульптуры из гладкого мрамора, рассказывающие о греческих мифах, украшают залы, создавая ощущение, что мы находимся на страницах вечных эпосов. Но не только древность правит здесь – дизайнерские светильники и ультрасовременные картины приносят баланс в этот художественный союз эпох.

– С возвращением, мистер Каттанео, – произносит светловолосая девушка в черной форменной одежде с эмблемой отеля, соблазнительно прикусывая губу и бросая странные взгляды на Хантера.

Не нужно быть ясновидящей, чтобы понять: она из тех, кто назойливо пытается оставить след на его теле.

После ужасного и совсем немного приятного перелета, я снова чувствую себя собой и возвращаюсь к привычному поведению.

– Виола, привет, – здороваюсь с девушкой, предварительно прочитав ее имя на бейдже. – Надеюсь, наши номера будут на разных этажах?

Девушка вопросительно смотрит на Хантера, но он пребывает в своей непроницательной манере. Я перебрасываю взгляд с него на нее.

– Здравствуйте! Одну минуту, я уточню, – настороженно отвечает Виола и уходит прочь.

– И что это значит? – с любопытством и негодованием поднимаю брови.

– О чем ты? – удивляется Хантер.

– Не говори, что мы будем в одном номере с тобой? Я этого не вынесу! – мои слова полны возмущения.

– Так боишься снова остаться со мной наедине?

– Боюсь, что у тебя не будет возможности потрахаться с Виолой, – огрызаюсь.

– Не неси чушь, Тея. Здесь я только твой, – шепчет мне на ухо, вызывая внезапные покалывания по всему телу.

– К сожалению, остался всего один люкс и один стандартный номер, – объявляет администратор за нашими спинами.

– Подходит, – отрезаю, отстраняясь от Хантера как от пламени.

Девушка, кивнув, вбивает наши данные в базу отеля, и протягивает ключи-карты. Мой стандартный, и его – люксовый.

– Виола, поменяй, пожалуйста, данные, – просит ее, а затем хватает меня за руку и раскрывает ладонь, забирая мою карту и вкладывая свою.

– Мне и в обычном было бы нормально, – говорю, уставившись на него.

– И мне, – отвечает, убирая в задний карман джинсов ключ, и разворачивается в сторону лифта.

– Серьезно, Хантер, я не привыкла к роскоши, так что дай мне ключ обратно, – настаиваю, протягивая руку.

– Тея, в этих апартаментах не так уж и плохо. Высоко правда, но на этом все, – он проглатывает мои протесты.

– Ладно, – сдаюсь. – Но не смей потом просить поменяться.

– Не буду, – он входит в лифт и приглашает меня за собой.

Меня окутывают воспоминания нашей второй встречи, где я чуть не позволила Хантеру сделать намного больше, чем нужно.

– О чем думаешь? – спрашивает Хантер.

– Больше, чем уверена, что о том же, о чем и ты.

– О белых простынях и шампанском?

– О том, как ты случайно чуть не трахнул меня в лифте, – специально говорю это, чтобы проследить за его реакцией.

– Да, ты права, надо было это сделать еще тогда, – отвечает, ничуть не смутившись.

– Не думаю, что тебе бы так повезло, охотник. Я бы в любом случае ушла. – Выхожу на нужном этаже, но он идет следом за мной. – Ты что-то забыл? – интересуюсь у него, обернувшись назад.

– Забыл, – он подходит ближе ко мне, и наклоняется к моему лицу, мягко касается моих волос, чем вызывает у меня мысли заподозрить, что он сломался.

Пару дней назад он меня оскорблял, желал выгнать, а сегодня… Что же я такое сделала, пока думала, что просто сплю?

– Отдыхай, ангел. Я зайду за тобой завтра утром. У нас запланирована встреча с греками на территории Национального сада.

– Какое интересное решение: провести встречу в Национальном саду, но ладно. Дресс-код свободный?

– Более чем. Главное, не забудь надеть белье, – он опускает взгляд на мою грудь – А то в последнее время у тебя какие-то с этим проблемы.

– Главное, что твоя девушка не забывает его надевать, охотник, – хлопаю его по плечу и открываю двери своих царских апартаментов.

– Вау, – из меня вырывается вздох восхищения, как только я переступаю порог шикарного люксового номера.

Это место очевидно сниться даже самым заядлым путешественникам. Витиеватые узоры ковров, мягкий свет изысканных люстр, отражающийся в полированных мраморных полах, и роскошная мебель бежевых оттенков создают атмосферу гармонии и уюта. Но главный акцент – панорамные окна, через которые открывается захватывающий вид на легендарный Акрополь.

В дверь осторожно стучат, отвлекая меня от изучения неописуемой красоты такого родного для меня города, и подбежав к ней, я принимаю свой багаж от одного из служащих отеля.

Поблагодарив его, я закатываю чемодан и ставлю его в углу комнаты, рядом со столом. Решаю не разбирать вещи, чтобы в случае чего смогла сбежать отсюда к чертям. Я должна быть готова к любому повороту событий. Ведь зная Хантера и его любовь к странным реакциям абсолютно на все, может случиться что-то непредвиденное.

Не теряя времени, я принимаю душ, и выбираю одежду на сегодняшнюю встречу: короткие шорты синего цвета с необработанными краями и белую майку, плотно прилегающую к телу, а на ноги – удобные конверсы.

«Он ведь сказал, что дресс-код свободный. Почему я должна выряжаться в классический костюм, если могу поиграть на его нервах в таком виде?»

Рассмотрев свое отражение, я подхожу к своей сумочке и ищу помаду, но замечаю кое-что еще… две идентичные медицинские баночки белого цвета…

«То есть… Блять, то есть вчера я вместо снотворного выпила эту дрянь?! Какого черта я не выбросила их? Какого, мать его, черта? Теперь понятно, почему я ничего не помню и почему я могла себя так странно вести. Никогда ничего подобного не принимала и, надеюсь, больше не приму».

Схватив две баночки, я направляюсь в сторону ванной и выбрасываю их содержимое в унитаз, надеясь избавиться от этой гадости и забыть о том инциденте.

Подхожу к зеркалу и, подкрашивая губы бесцветным блеском, слышу громкий хлопок двери. Осторожно выглядываю и замечаю стоящего Хантера посреди коридора.

– Ты как сюда вошел? – удивленно спрашиваю его.

– Ты не закрыла дверь.

«Странно, я была уверена, что сделала это.»

– Я же просил тебя надеть белье, – говорит он, нагло рассматривая виднеющиеся сквозь тонкую ткань металлические штанги на моих сосках.

– Мне казалось, что речь шла о трусиках. С ними же у меня проблема в последнее время была, ты правильно подметил. Я их надела, если что. А про это, – я указываю на свою грудь, – ни слова не было. Я не собираюсь идти на жертвы ради твоих правил. Я терпеть не могу носить тесное белье в жаркую погоду, так радуйся тому, что я выбрала не прозрачный топ, а всего лишь майку.

– Тея, ты сводишь с ума, – прикрыв глаза пальцами, произносит Хантер.

– Правда? Так это ведь замечательно, – восклицаю и обхожу его, направляясь в сторону лифта.

***

Национальный сад будто специально создан для того, чтобы окунуться в моменты умиротворения в самом сердце шумного города. Огромные пальмы величественно тянутся к небу, создавая прохладную тень, которая так приятна в палящей греческой жаре.

Сквозь сочные зеленые кроны деревьев пробиваются лучи солнца, они ложатся на рыжий песок дорожек, создавая волшебные световые пятна, будто маленькие огоньки. В воздухе витает аромат трав и цветов, смешиваясь с легким свежим ветерком.

Мы проходим мимо аккуратных клумб, засаженных яркими цветами всех оттенков радуги. Каждый цветок достоин отдельного восхищения: здесь и нежные георгины с бархатистыми лепестками, и экзотические орхидеи, и простые, но такие милые маргаритки.

Вдруг мое внимание привлекает странный скрип, и я оборачиваюсь, замечая медленно движущуюся телегу по дорожке. Это выглядит слегка нелепо – такое старомодное средство передвижения посреди современного сада. Но вспомнив, какой сейчас месяц, я сразу понимаю причину этого.

В это время здесь проводится ежегодная ярмарка цветов, благодаря чему, продавцы могут спокойно передвигаться по территории предлагая всем свои букеты и композиции. И, видимо, этот мужчина решил выделиться среди остальных.

Я заинтересовано наблюдаю за искусно сделанными букетами, вспоминая, как мама любила украшать наш дом разнообразными цветами, прививая нам любовь к ним. Ей это удавалось.

Я обожаю цветы, но толком в них не разбираюсь. Особенно в тех, которые сейчас вижу. Я даже не знаю, как они называются, но они пленят мой взгляд, и, судя по всему не только мой.

Хантер направляется к продавцу, а я не успеваю ничего сказать и остановить его, чувствуя, что это будет выглядеть очень странно, если он купит мне их. Но он это делает.

Он возвращается ко мне с огромной корзиной белых цветов, на которые я так восторженно засматривалась, и молча протягивает мне. Он купил их все. Абсолютно все эти цветы.

– С ума сошел? Зачем ты это сделал? – спрашиваю, стараясь не рухнуть из-за тяжести корзины.

– Тебе они не нравятся?

–Я… – собираюсь что-то ответить, но он перебивает меня.

– Они напоминают мне тебя. – Он смотрит на белое сокровище с черной сердцевиной в моих руках.

– И чем же? – хмурюсь, глядя на него.

– Такие же изящные, хрупкие и красивые снаружи, но с загадкой внутри, – произносит Хантер и, подняв взгляд над моей головой, кивает кому-то и молча уходит, оставляя меня стоять на месте и переваривать услышанное.

Итак, первое: Хантер только что купил мне корзину необыкновенных цветов.

Второе: он назвал меня красивой, изящной и хрупкой.

Третье: он слишком часто начал улыбаться в моем присутствии.

Четвертое: он проявляет ко мне слишком много внимания за последние два дня.

Пятое, финальное: он рехнулся. Иначе я никак не могу объяснить его поведение.

– Девушка, этот парень вас любит, – раздается неизвестный голос за моей спиной, заставляющий меня обернуться и посмотреть на чудака, который только что произнес столь нелепое утверждение.

Передо мной стоит пожилой мужчина. Тот самый, который минуту назад продал Хантеру эти цветы.

– Согласно легенде, анемон, – он кивает на корзину в моих руках, – появился из слез Афродиты, когда она оплакивала своего погибшего возлюбленного, Адониса. Поэтому этот цветок считается символом вечной любви.

Сказать, что я в шоке – не сказать ничего. Это просто какое-то дурацкое совпадение. Хантер не мог знать о ТАКОМ символизме этих цветов. В общем, я не верю в эти странные символы и знаки. Это просто случайность.

– Спасибо за просвещение, господин, но это случайность, – отвечаю, стараясь выкрутиться.

– Это не может быть случайностью, дорогая, – продолжает мужчина с уверенной интонацией. – Когда мужчина дарит такой букет своей женщине, он ярко выражает свои чувства по отношению к ней. Он обещает ей доверие, верность и свою вечность.

Пока он рассказывает все это, я неотрывно смотрю на Хантера, который стоит на расстоянии двадцати футов, и общается с неизвестным мне человеком. Но даже в этот момент его взгляд постоянно возвращается ко мне, заставляя все внутри сжиматься и гореть от слов продавца и поступка охотника.

Пытаясь найти противоречие в своей голове на его слова, я задаю вопрос, который вертится у меня на языке:

– Но вы сказали, что Афродита оплакивала своего погибшего возлюбленного. Разве это не значит, что анемон приносит лишь боль, скорбь и разочарование?

– Совсем нет, – мужчина мягко качает головой. – Это показывает, насколько сильны чувства между возлюбленными, что даже смерть не может их разлучить. Ведь слезы Афродиты означают не конец, а только начало новой жизни для Адониса, пусть и в форме прекрасного цветка. Я уверен, что намерения вашего мужчины очень серьезные. Анемоны – этому доказательство, – с этими словами он бесшумно удаляется, оставляя меня в одиночестве с кучей мыслей в голове и незнанием, что с ними делать дальше.

«Зачем ты купил их, Хантер?! Я была бы счастлива, если бы ты просто проигнорировал все это, нагрубил, в очередной раз показал мне и всем, какой ты придурок, но ты решил, что я заслуживаю их. Интересно, ты знаешь, что нехотя только что признался мне в любви?»

Я стою и странно улыбаюсь, глядя на цветы и поглаживая их темную сердцевину указательным пальцем. Все-таки они очень красивые и нежные. Последний раз я получала цветы, наверное, два года назад, когда у нас с Дереком был конфетно-букетный период. И тогда это были исключительно красные розы. С чего все парни решили, что все девушки без ума от роз? Нет, не спорю, они прекрасны, но они не для меня. Я вообще считаю, чем необычнее цветы, тем больше они показывают намерения человека. Но в этот раз я хочу, чтобы это было не так. В этот раз я хочу, чтобы это было просто совпадением.

– Что так внимательно рассматриваешь? – Мою шею обдает горячее дыхание. – Все-таки понравились?

– Ничего необычного, – лгу, стараясь скрыть, что на самом деле чувствую, глядя на них.

– Сделаю вид, что я тебе верю, ангел. Пойдем, – он самодовольно улыбается, забирая тяжелую ношу, чтобы мои ручки не устали, и приглашает меня проследовать за ним в отведенную зону для отдыха, где нас уже дожидается важный человек.

– Здравствуйте, Галатея, – приветствует меня на английском меня мужчина средних лет.

Его внешность сразу привлекает внимание: густые, чуть поседевшие волосы красиво обрамляют его лицо с выразительными карими глазами и аккуратной бородой. На нем светло-голубая рубашка с закатанными рукавами и белые чиносы, а на голове стильная шляпа, защищающая от солнца.

– Здравствуйте, мистер…

– Андрианакис. Но, пожалуйста, зовите меня просто Лукас, – добавляет он, а Хантер осторожно кладет руку на мою поясницу.

Я бросаю на него взгляд, надеясь, что он ее уберет, если не хочет, чтобы я отделила его зрачки от глаз своими ногтями, но он игнорирует меня, полностью сконцентрировавшись на говорящем.

– Мистер Андрианакис, простите, Лукас— я притягиваю ему ладонь для рукопожатия, но он наклоняется и целует ее, отчего хватка Хантера становится только крепче. – Я переводчик мистера Каттанео и могу общаться с вами на любом удобном для вас языке, – отвечаю ему на греческом.

Он отходит на шаг назад и оценивающе разглядывает мою внешность, будто видит во мне свою старую знакомую, которую очень давно потерял.

– Что-то не так? – прямо спрашиваю его.

– Вы очень красивая, Тея, – отвечает с искренним восхищением. —Хантеру повезло с вами.

– Простите? – недоумевающе смотрю на него. – Что вы имеете в ви… – хочу поинтересоваться, какого черта он это говорит, но ему кто-то звонит и он, выставив палец вперед, оставляет мой недосказанный вопрос висеть в воздухе.

– Что он говорит? – спрашивает Хантер, наклонившись к моему уху.

– Что я безумно красивая и что он хочет меня, – немного преувеличиваю, решив опустить момент с упоминанием Хантера.

– Он не может этого сказать, Тея, – со странной улыбкой произносит Хантер, бросая короткий взгляд на грека, который оживленно говорит с кем-то по телефону на расстоянии нескольких футов.

– Это еще почему? Ты считаешь, что это невозможно? – осуждающе смотрю на Хантера и пытаюсь залезть в его голову, надеясь понять, что имел в виду мистер Андрианакис, сказав, что Хантеру повезло. Повезло иметь такого переводчика? Или повезло…что?

– Он знает, что ты моя, – выпаливает странное предложение, которое не вмещается в моей голове.

– Ага, конечно, – нервно смеюсь. – Что значит «твоя»? Охотник, я не вещь, как бы.

– Я знаю, ангел, – он проводит рукой по моим волосам и обхватывает подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть в его глаза. – Просто смирись, для него и всех в этом городе, ты принадлежишь мне.

– Что за бред ты только что сказал? – нахмурившись спрашиваю.

– Это правда.

– Твоя правда звучит совсем неправдоподобно. Я не собираюсь играть с тобой в любовь.

– Можешь не играть, у тебя и без игр неплохо получается ее проявлять, особенно вчера.

– Тебя здесь ударить или подождать пока останемся наедине?

– Хороший настрой на уединение, мне нравится, – он начинает улыбаться, а затем тихо добавляет: – Я не хочу, чтобы к тебе были прикованы другие взгляды, и чтобы тебя трогали лишние руки, Тея.

– Решил пометить меня собой? – высказываю ему свое предположение, а он судя по всему, решает высказать свое:

– Если бы это было так, то я бы уже давно был в тебе, ангел. Я о тебе беспокоюсь. Если не хочешь обзавестись греческим любовником, то заткнись и наслаждайся садом, – он кивает на сад и прижимает меня к своей груди, обвивая руки на моем животе.

«Вопрос: Какого черта я позволяю все эти прикосновения к себе после всего, что услышала от него за все время? Я сошла с ума?»

– Скорее у тебя член отсохнет, чем я допущу тебя внутрь себя, охотник, – опомнившись, фыркаю и собираюсь отойти, но тут возвращается мистер Андрианакис и я ловлю ступор, слушаясь Хантера.

– Посмотрим, – шепотом добавляет он, оставляя последнее слово за собой.

– Простите, очень важный звонок. – Мистер Андрианакис убирает телефон в карман брюк и возвращает свой взгляд к нам. – Моя дочь вот-вот должна прилететь из Лос-Анджелеса на некоторое время вместе со своим женихом. Как вы смотрите на то, чтобы мы встретились сегодня вечером у меня дома? Там мы могли бы с вами обсудить все волнующие вас детали и пообщаться в более комфортной обстановке.

– Ваша дочь живет в Лос-Анджелесе? – удивляюсь такому странному стечению обстоятельств.

– Да, моя малышка захотела стать актрисой, а Город Ангелов стал для нее центром всех желаний, поэтому я не препятствовал ее выбору.

– Это очень благородно с вашей стороны. Я думаю, что она счастлива, что у нее такой замечательный отец.

– Не могу не согласиться, – он довольно задирает голову. – Сейчас у нее подписан контракт на важный проект, но она все-таки решила прилететь на мой день рождения. Мы очень редко видимся, и такие моменты для нас бесценны.

– У вас день рождения?

– Был, неделю назад, – отвечает он.

– Я уже было подумала, что сейчас буду испытывать стыд за то, что не поздравила вас.

– Что вы, Галатея, вы не знали об этом, а вообще, лучшим поздравлением для меня будет ваше присутствие.

– Договорились, – протягиваю ему руку, и он снова целует ее.

– А теперь я вынужден вас оставить, чтобы встретить дочь. Адрес я пришлю Хантеру. Прошу прощения, – он кивает и прощается с Хантером.

– И о чем вы говорили? – Хантер наконец-то дает о себе знать.

– О, ты еще тут? А я и не заметила, – разворачиваюсь и устремляю взгляд на его возмущенное выражение лица.

– Ты когда-нибудь прекратишь издеваться? – он закатывает глаза.

– Вряд ли. Я не люблю, когда скучно, – наклоняюсь, чтобы поднять корзину с цветами, но он делает это первым.

– О чем был разговор, Тея?

– О встрече. Пошли? – киваю в сторону, откуда мы пришли.

– Куда?

– Как куда? Сегодня вечером Лукас ждет нас у себя дома, ты разве не понял? – спрашиваю его, скрестив руки на груди.

– Тея, – сквозь зубы произносит он, будто сдерживается. – Впредь, переводи мне сразу, что он говорит, окей?

– Окей, босс, что ты так нервничаешь? – нахмурившись интересуюсь. – Слушай, мне один человек посоветовал действенный способ, который помогает избавиться от нервозности, – вспоминаю нашу первую встречу и то, что он сказал мне.

– И что ты предлагаешь, Дейенерис? Хочешь меня успокоить этим способом? – спрашивает Хантер, очевидно шутя. А может и нет. После вчерашнего я не знаю, что от него можно ожидать. От себя, впрочем, тоже.

«Знал бы ты, Хантер, как я хочу успокоить себя в первую очередь этим способом, воспользовавшись такой прекрасной возможностью».

— Хочу предложить тебе альтернативу: открываешь двери своего номера, входишь внутрь и идешь прямо в ванную, включаешь прохладную воду и все. Остудишь свое тело вместе с нервишками и станет легче. – Думая, что последнее слово осталось за мной, я ухожу в сторону такси, стоящего недалеко от сада.

– Я думал, ты предложишь вариант поинтереснее. – Он открывает мне дверь и приглашает сесть на заднее сиденье. Затем располагается рядом, свободно раскинув ноги.

– Все, что я тебе могу предложить – воспользоваться своей рукой и яркой фантазией, которая, уверена, сможет нарисовать тебе восхитительный сюжет, поднимающий «боевой» дух твоего дружка, – приглушенно отвечаю и сдвигаю свои ноги, стараясь избавиться от его близости..

Но наглость Хантера не знает границ. Он пододвигается ближе, кладет руку на мое бедро и слегка сжимает его, посылая странные разряды по венам прямо к груди, заставляя сердце отбивать неприлично быстрый ритм.

– У тебя в багаже есть пара запасных рук? – Я кладу свою руку поверх его, пытаясь отодрать ее от себя.

– Нет, с рождения выдали только эти, – отвечает колкостью на колкость.

– Тогда, если ты сейчас же не уберешь ее с моей ноги, у тебя могут возникнуть проблемы с одной из них.

– Я как-нибудь переживу, – он продолжает держать руку на бедре всю оставшуюся поездку, а я – пытаюсь убрать ее.

Подъехав к отелю, Хантер выходит первым, и протягивает мне ладонь, которую я послушно… игнорирую, и забрав у него корзину с цветами, направляюсь внутрь, желая поскорее остудиться, привести себя в порядок и подготовиться к предстоящей встрече.

Я слегка отвлекаюсь на спорящую пару, которая стоит справа и громко обсуждает, куда они хотят пойти сперва: посетить Акрополь или съездить на Стадион Панатинаикос.

«Интересно, я бы тоже так спорила со своим парнем? Конечно, я бы сначала поорала, а потом молча развернулась, и он последовал бы за мной. Что я, в принципе, всегда и дела».

Улыбаясь своим мыслям, я не замечаю стоящего впереди человека, сталкиваясь с его спиной. Корзина с цветами едва не падает, и я чувствую, как теряю равновесие. Но вместо того, чтобы оказаться на полу, я оказываюсь прижатой к крепкой груди Хантера

– Тея? – звучит голос, знакомого мне человека, которого я совсем не ожидала здесь увидеть. Кого угодно: президента США, владельца крупной корпорации или даже Леонардо Ди Каприо, приехавшего отдыхать и погружаться в историю Греции, но только не его.

– Дерек? – удивленно спрашиваю я, пытаясь осознать весь масштаб сложившегося абсурда. – Что ты здесь делаешь?!

– То же самое хотел у тебя спросить, как только увидел, – он смотрит на меня, словно видит впервые, пытаясь понять причину моего появления здесь. А я начинаю осознавать, что он уже второй раз видит меня в компании Хантера.

Я собираюсь что-то ответить, но Хантер берет инициативу на себя, вместе с моей свободной рукой, и заявляет:

– У нас бета-версия медового месяца, – он легко улыбается и нежно целует меня в висок. Его жест настолько искренний и мягкий, что на секунду я почти верю в сказанное.

– М-м-м, вот как, – Дерек пытается скрыть грусть в голосе. – Я могу вас поздравить?

– Еще нет.

– Да, – одновременно со мной отвечает Хантер, заставляя меня сжать челюсть от нервного напряжения.

– Так что ты тут делаешь? Шансы случайно встретиться здесь, откровенно говоря, ничтожны, – спрашиваю Дерека, продолжая держаться за Хантера.

– По работе, – спустя несколько секунд молчания, которые он тратит на рассматривание Хантера, отвечает мой бывший парень.

«Ну что, Галатея, ты удивлена его ответу? Конечно же, нет!»

– Не удивительно, Дерек, – отвечаю, прокручивая в голове фрагменты наших отношений: его постоянные, странные командировки и редкие звонки оттуда. – Ладно, мы пойдем.

Мы направляемся к лифту, и я собираюсь уже войти внутрь, как снова слышу голос Дерека.

– Постойте. – Он направляется в нашу сторону с багажом и машет перед лицом ключом.

– Забавно, – тихо отвечаю, чтобы никто не слышал. Но этот «никто» сегодня обладает прекрасным слухом и наклонившись к моему уху говорит:

– Ангел, не переживай ты так. Не думаю, что твой бывший парень сможет испортить твою командировку.

– А кто сказал, что я переживаю? Может, я только рада тому, что он будет находиться все это рядом с нами. А если он будет еще и жить в соседнем номере, – я восторженно закрываю глаза, «предвкушая» такое совпадение, – то я смогу ночью пробраться в его постель и…

– И он лишится жизни, ангел. Тебе совсем его не жалко?

Хантер никак не реагирует на мою провокацию. Точнее реагирует, но не так, как мне хотелось бы. Он должен был сейчас сказать мне что-то неприятное, но вместо этого слегка проявляет странную ревность «моего» парня.

– Зачем вызывать лифт дважды, если мы можем поехать вместе, не правда ли? – произносит с улыбкой Дерек, подойдя к нам, и выжидающе смотрит на меня, а затем на Хантера.

– Какой этаж? – спрашивает Хантер.

– Самый верхний, – отвечает бывший.

«Нет, нет, нет. Не говори, что ты – мой сосед? Я ведь просто пошутила, Вселенная. Ну, не подставляй меня так, пожалуйста».

Я беру ладонь Хантера в свою руку и крепко сжимаю, чтобы он не смел рыпаться. И когда лифт останавливается на нужном этаже, я тяну его за собой в мой номер.

– Ничего не говори, Хантер, – тихо прошу его.

– Я ничего и не говорю, Тея, – Хантер улыбается, явно зная, что крутится у меня в голове.

– Ничего себе, так мы соседи, – довольно громко говорит Дерек, прикладывая ключ-карту к дисплею под дверной ручкой.

– Удивительно, правда? – спрашивает Хантер, прожигая в моем лице дыры.

«Блять, ну вы серьезно?»

Я открываю двери и влетаю в номер, ставлю на стол корзину с анемонами. Затем быстрым шагом направляюсь к окну, закрываю его темными шторами, и возвращаюсь к Хантеру.

«Итак, сейчас мне придется просить его жить со мной. Давай, Тея, ты справишься».

– Диван твой, – коротко произношу я без каких-либо предисловий, устремляя свой взгляд на него.

– А кто сказал, что я захочу здесь остаться? – сложив руки на груди, серьезно спрашивает он, но я понимаю, что он издевается надо мной. – Мне и в моем номере нравится.

– Ты остаешься здесь, охотник, – я подхожу к нему вплотную и, склонив голову, заглядываю в его глаза, придумывая причину, чтобы он согласился: – Ты ведь не хочешь, чтобы мистер Андрианакис решил, что ты его обманул с наличием подружки-переводчицы?

– Ты ведь не поэтому хочешь, чтобы я остался, – недоверчиво смотрит в мое лицо.

– Не поэтому, – признаюсь, сделав паузу, и вздыхаю. – Давай поступим так: пока мы находимся здесь, за пределами этой комнаты, ты играешь роль заботливого парня, а я любящей девушки. Это принесет пользу и тебе, и мне. Идет?

– Дейенерис, зачем тебе это? – спрашивает Хантер с явным интересом.

– Я же не спрашиваю, зачем это тебе, вот и ты не спрашивай, – отнекиваюсь, потому что в голове сейчас пустота, которая просто не позволяет моему мозгу адекватно соображать и построить логичный ответ, удовлетворивший хотя бы меня. – Все, охотник, иди за своими вещами, а я пойду в душ, – разворачиваюсь и подхожу к двери в ванную комнату, но останавливаюсь, когда слышу его уверенный голос:

– Мои вещи уже давно находятся здесь. – Он расслабленно падает на стоящий рядом с торшером диван и лениво опускает руки по сторонам.

– В смысле?

– Я всегда остаюсь в этом номере, когда приезжаю сюда. И если бы ты разгребла чемодан, – он кивает на мой багаж, – то обратила бы внимание на наличие мужской одежды в шкафу.

Я подхожу к шкафу, предполагая, что это очередной блеф, но распахнув зеркальные дверцы, попадаю в мрачный мир Каттанео. Он не лжет. Его вещи аккуратно располагаются на полках.

– Я говорила, что мне надо было занять обычный номер, – тихо произношу.

– Что ты, мы могли с самого начала быть здесь вместе, но ты решила устроить истерику с отдельными номерами.

– Ой, простите, мистер Каттанео, что предпочитаю находиться от вас на приличном расстоянии, – кланяюсь ему с преувеличенной учтивостью. – Ты все равно будешь спать на диване, – с этими словами я исчезаю за дверью ванной комнаты, намеренно прожигая его своим взглядом до последнего момента. Внутри меня бушует шторм, но я стараюсь держаться стойко, пусть только на поверхности.

Когда я выхожу из ванной, номер кажется пустым – Хантера нигде нет. Он ушел.

«Надеюсь, навсегда.»

Я подхожу к двери и проверяю, закрыта ли она. И убедившись, что никто посторонний не вломится сюда, я стряхиваю с тела полотенце, оставаясь в одних трусиках, и начинаю бродить по номеру.

Включаю музыку на телевизоре, которая начинает громко озвучивать дерзкие ноты какого-то популярного трека, который я откуда-то знаю наизусть, – это помогает мне расслабиться. Пританцовывая, я подхожу к зеркалу и приступаю к сушке волос,  сначала полотенцем, а затем феном.

Наклоняюсь, чтобы тщательнее просушить корни, обдуваю их прохладным воздухом. А когда выпрямляюсь, то мгновенно встречаюсь в отражении с проникновенным, глубоким, жадным и очень заинтересованным взглядом Хантера. Легкая улыбка играет на моих губах, предвкушая занимательный разговор.

– Тебе ведь не нравится «дохлое» тело. А смотришь так, словно мечтаешь о нем, – напоминаю ему слова, которые я сказала у бассейна, пытаясь вывести его из себя.

– Не нравится, – хрипло отвечает Хантер и, кажется, совсем не моргает.

Мне становится понятно, что он лжет. Все это время лгал, когда говорил, что мое тело для него не представляет никакого интереса.

– Очень жаль, – напускаю на лицо обиженный вид и одной рукой откидываю не до конца высушенные локоны назад, открывая ему обзор на свою грудь. А второй продолжаю держать включенный фен, непринужденно обдувать шею и грудь. – Тогда ничего ведь страшного, если я буду так ходить? Здесь слишком душно.

Его молчание становится оглушающим в тишине между музыкальными нотами, и я поворачиваюсь к нему всем телом, ощущая, как мой пульс учащается.

– Ты ведь не против? – спрашиваю, не зная точно, что вызывает такую реакцию моего тела – то ли сквозняк, то ли легкий ветерок от фена, а может быть обманчивый взгляд, пронизывающий меня до скрежета косточек.

Хантер не отвечает. Он просто стоит и смотрит на меня. Но не на грудь, нет. Он смотрит исключительно в мои глаза.

Его молчание уже становится невыносимым, и как только я собираюсь еще что-то сказать, как-то спровоцировать его, он слишком быстрым шагом подходит ко мне.

Схватив за слегка влажные волосы, он впечатывает меня в прохладное зеркало, находящееся за моей спиной. Это действие вызывает из моего горла тяжелый, протяжный, но приглушенный стон, наполненный неожиданным удовольствием.

Мне не больно.

Совсем наоборот.

Чувство власти, силы и мужественности, исходящих от Хантера, захватывает меня полностью. А я, глупенькая девочка, которая в первую встречу с ним нагло лгала о том, что этот парень не мой типаж. Еще как мой. Он – именно то, что так необходимо моему телу.

Хантер наклоняется ниже, вдыхая запах моей кожи. Его горячее дыхание обжигает оголенную шею. Мои соски твердеют еще больше, грудь до боли наливается и учащенно вздымается, а сердце бешено колотится в предвкушении.

Я хочу его. Каждой клеткой своего тела я жажду этой мучительной, запретной страсти. Еще пару часов назад я кричала, что ни за что не впущу его в себя, а теперь готова разорвать его джинсы и сделать все сама.

Его рука уверенно проскальзывает по моей шее, прижимая мою голову плотно к зеркалу, и слегка надавливает на артерию, перекрывая доступ крови к моему мозгу, оставляя мои мысли рваным штормом. Затем он нежно касается моего подбородка, приподнимает его, заставляя смотреть прямо в его глаза, и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– Ангел, ты выглядишь, как грех, – шепчет он, глядя исключительно в глаза и позволяя мне убедиться, что каждая буква в словах использована верно. – Мне нравится, – его признание касается меня, как горячий уголек на ледяной коже, заставляя вздрогнуть.

Затем он наклоняется к моим губам, поглощая их с непреодолимой силой, до боли прикусывая и слизывая каждый укус языком, а после – высушивая влагу своими губами. Как будто сейчас он не просто целует меня, а устраивает настоящий ритуал, запечатлевая его в памяти.

Наше дыхание сплетается, создавая синтез страсти и желания, пытающиеся украсть наши души и заставить тела отвечать на каждый миг. Мы на грани, балансируя между потерей контроля и полной отдачей друг другу. В этом поцелуе чувствуется не только жажда, но и напряженная, одержимая страсть, что нарастает с каждой секундой.

Моя спина изгибается под его напором, и я чувствую, как собственная беспомощность сливается с его железной волей. Он отстраняется на мгновение, оставляя на моих губах легкую пульсирующую боль, а я вижу, как в его глазах сверкает нечто более темное и глубокое, чем просто влечение.

– Ты моя, ангел. Запомни: здесь – ты моя, – его слова звучат как приговор, и в голосе слышится такая власть, что все, что до этого момента еще было заперто внутри меня, сейчас с легкостью открывается и улетает.

Я не могу сопротивляться. Даже если бы попыталась сейчас это сделать, я не хочу.

Все слова, которые я хотела бы сказать, растворяются, когда его губы снова захватывают мои, закрепляя нас на грани между бездной и раем.

Я бросаю фен на пол и тянусь к краю черной футболки Хантера, задираю ее и, отстранившись на несколько секунд от его губ,  отправляю ее к жужжащему фену.  Провожу ладонями по его идеально вычерченным кубикам, которые неприлично красиво покрыты различными мрачными рисунками, и тяжело вздыхаю, желая почувствовать его максимально близко к себе или в себе.

Словно прочитав мои мысли, он хватает меня за бедра и приподнимает, а я обвиваю ноги вокруг его торса и зарываюсь в его волосах пальцами. Растворяюсь в нем, как краски в воде. Сейчас я себе позволяю это сделать.

Он несет меня к кровати, застеленной белоснежным постельным бельем, осторожно укладывает и нависает надо мной. Его тень окутывает меня, как защитный кокон, а его дыхание горячо касается моего лица и губ.

– Я лгал. Мне нравится каждый дюйм твоего тела, – его голос звучит тихим шепотом, проникая глубоко в мое сознание. – Каждый, мать его, дюйм, Тея, – он стискивает зубы так, словно это признание причиняет ему боль. – Ты не просто сводишь с ума, ты залезаешь под мою кожу и селишься в моей голове.

Его пальцы обжигают мою кожу, медленно скользят вдоль тела, сжимая талию с такой силой, будто он хочет запечатлеть это ощущение навсегда в своей памяти. Он прощупывает каждое ребро. Изучает и запоминает.  А затем Хантер накрывает пылающую грудь ладонью, оставляя на моих губах возбуждающий стон, который я непроизвольно выдыхаю в его рот. Я отзываюсь на его прикосновения, настолько страстные и властные.

Хантер отстраняется от моих губ и опускается к шее, порождая во мне бурю раскаленных чувств. Шея – моя эрогенная зона, и не прошло и нескольких секунд, как он находит это уязвимое место. Точно и безжалостно искусно.

– О, боже, – невольно стону я, когда его зубы совсем не нежно, а прилично сильно прикусывают участок моей кожи, словно он хочет меня съесть всю целиком.

Голова автоматически откидывается вбок, предоставляя ему больше свободы для крышесносных действий. Но Хантер неожиданно останавливается.

Он спускается ниже, к исследованию неизведанных уголков моего тела. Я открываю глаза и часто моргаю, но через мгновение осознаю, что знала свое тело только поверхностно, лишь на низком и обыденном уровне.

– Что ты… – пытаюсь спросить его напряженным голосом, но слова не выходят так, как хотелось бы.

– Тише, – Хантер затыкает меня, коротко взглянув вверх. Его глаза сверкают чем-то первобытным. – Хочу кое-что проверить.

Его пальцы легко касаются моей груди, обводя круги вокруг ареол. Нежно массируя, а затем больно, но умело сжимая, и я напрягаюсь от этих странных ощущений, волнообразно накатывающих на меня. Постепенно усиливая давление, Хантер теребит соски, его движения становятся быстрыми и более настойчивыми.

Я закрываю глаза и полностью отдаюсь власти этого искусного злодея, до невообразимости приятно мучающего меня.

Он щипает за соски, слегка оттягивает их, а затем я чувствую влагу, когда его горячий рот накрывает и посасывает один из них, параллельно продолжая теребить второй. Его язык настойчиво обводит сосок, зубы обхватывают металлическую штангу в моем пирсинге и оттягивают ее. Затем он слегка отстраняется, выдыхая горячий воздух на возбужденную кожу, и приступает ко второму, доводя меня до грани безумия.

– Хантер… что… ты… делаешь? – прерывисто произношу, чувствуя, как волна удовольствия поднимается во мне, как цунами.

Давление в груди становится невыносимым, столько жара, что кажется, каждое биение сердца отдается болезненной пульсацией в голове. И вот, напряжение достигает своего пика, и я взрываюсь, словно небесный фейерверк. Банально, но именно так я себя сейчас чувствую.

– Что это было? – спрашиваю, продолжая учащенно дышать. Я смотрю на него, ощущая отголоски мощного разряда по всему телу от его прикосновений.

– Это была ты, Тея, – шепчет, без насмешки и без единой шутки, и касается губами  моего живота.

Оставляя влажный след от поцелуя, он спускается еще ниже. Оттягивает резинку от трусиков немного вниз, и слегка прикусывает кожу сбоку, а я мечтаю, чтобы его зубы искусали все мое тело.

«Боже, если он вытворяет с моей грудью ТАКОЕ, то что он сделает со мной ТАМ?»

Я готовлюсь к следующему шагу, приподнимаю бедра, чтобы позволить ему стянуть с меня трусики, но…

Но все происходит как обычно, блять!

Звонок в дверь пронзает воздух. А затем громкие стуки, словно это здание сейчас взорвется, если мы не остановимся.

Мы смотрим друг на друга, молча понимая, что оба не в восторге от нежеланного гостя. Он нам помешал. Он помешал моему удовольствию. Он помешал удовольствию Хантера.

«Если сейчас не начнется пожар или срочная эвакуация по этой же причине, то я встану и в таком виде просто убью этого засранца!»

 Хантер отстраняется и направляется к двери, пока я лежу практически голая в ожидании продолжения, которого, как я поняла, уже не будет. Потому что человек, вошедший в номер, прямо сейчас испортил все. Абсолютно все. Разрушил все замки, которые я только что возводила в своем воображении, предвкушая, как в одной из комнат мы пожираем и наслаждаемся друг другом.

– Хантер, милый, привет! – слышу голос его девушки и меня начинает дико тошнить. Не от нее, а от самой себя.

«В кого я превратилась? В любовницу, которая собралась трахаться с врагом? Так еще с тем, у кого есть девушка. Да, Тея, кажется, ты чуть не стала самой гулящей женщиной Голливуда».

– Отец сказал, что ты будешь здесь! Я решила устроить тебе сюрприз. Ты мне не рад?  –  спрашивает Беатрис.

– Нет, – холодным голосом отвечает Хантер.

– Почему? – ее голос становится почти детским, обиженным. – Она что, здесь? С тобой? Где? – слышу приближающиеся шаги, которые практически сразу затихают.

– Беатрис, ты перебарщиваешь уже! Я тебе сотни раз объяснял все! Какого черта ты сюда прилетела? Я здесь по работе, а не на отдыхе!

– Но… я же люблю тебя, Хантер.

Последние слова выводят меня из равновесия, заставляя закрыть рот от отвращения, которое в любую секунду может попроситься на выход. Не потому, что я лежу здесь голая, и Беатрис может войти и увидеть непредвиденный сюрприз, который ее расстроит, а потому что я не выношу этих слов.

Это обман. Любви не существует. Для меня ее не существует уже более девяти лет. Ни родственной. Ни страстной. Никакой.

– Беатрис, не начинай! Ты знаешь, что нас не связывает ничего. И твое появление здесь – лишнее. Уходи, – его голос звучит безжалостно.

– Но… – она пытается что-то еще сказать. – Хантер, я ведь… – но ее попытка прерывается хлопком двери.

Я выхожу к нему в его футболке, доходящей до середины бедра, и складываю руки на груди. Рассматриваю напряженное тело, сжатые кулаки и гневное выражение лица, направленное в одну точку перед собой.

– М-да, Хантер, не думала, что ты будешь так жестко себя вести со своей любимой девушкой.

– Дейенерис, не лезь не в свое дело, – грубо отвечает Хантер.

– Больно надо, – поднимаю руки в жесте «меня это итак не волнует», и ухожу в ванную комнату готовиться к предстоящей встрече.

«Вот и вернулся «старый», «добрый» ублюдок Хантер. А я уже успела подумать, что мальчик изменился и подобрел. Не тут-то было…»