ТЕЯ

Я сбежала.

И скорее всего в этот раз я сбежала не от него, а от самой себя. Я уже запуталась, где игра, а где правда. Вчерашний поцелуй не был похож на другие, ни на один из тех, что у меня когда-либо были.

Каждый раз, когда я оказываюсь рядом с Хантером, я чувствую непреодолимое желание задевать его, видеть, как в его глазах вспыхивают эмоции, чувствовать его горячие прикосновения и позволять ему сделать меня своей. Но в то же время, прежде чем эта вспышка страсти захлестнет меня с головой, я себя останавливаю: я вспоминаю, чей он сын и для чего я вообще здесь.

Сдерживать себя становится все сложнее. Мне кажется, еще немного, и я сдамся, отдамся ему полностью и окунусь с головой в этот глубокий, темный, грешный океан под названием Хантер Каттанео. И я не знаю, смогу ли доплыть до берега или утону в его пучинах.

Мы проходим к элитному терминалу для частной авиатехники в международном аэропорту Лос-Анджелес. Этот специальный терминал – оазис роскоши, предоставляющий богатым людям весь спектр эксклюзивных услуг и комфорт, удаленный от суеты основного аэровокзала. Именно здесь, в зале для привилегированных пассажиров, тишину нарушают лишь редкие голоса и негромкие шаги.

Следуя за Хантером на борт самолета Gulfstream¹³, я стараюсь не смотреть на него, но это невозможно, потому что он заполняет собой все: и голову, и глаза, и уже слегка касается сердца. За все время мы обменялись парой фраз друг с другом по типу: «Пошел в задницу, придурок», «Успокойся, истеричка» – и после вчерашнего разговора на набережной не поднимали никаких других тем, кроме рабочей. Мне кажется, мы оба уже немного выдохлись от вечных перепалок между нами. Поэтому лучшее решение – молчать.

Он сообщил, что там, куда мы летим, нас ждет важная встреча с людьми, которые могут поспособствовать развитию бизнеса Каттанео. И мое присутствие там, как переводчика, крайне необходимо.

Я сообщила Дому, что буду отсутствовать на занятиях приблизительно неделю и без лишних вопросов собрала чемодан, хотя меня интересовало, почему выбор пал именно на этот символичный для меня город.

Возможно, мне следовало бы задуматься об этом, но, получив вчера документы, подтверждающие рабочий характер поездки и наличие там необходимой продукции для компании, я решила успокоиться. А возможно, я просто идиотка.

Перелет до Афин составляет четырнадцать часов… четырнадцать долгих часов, которые сейчас кажутся вечностью. Это восемьсот сорок минут мучительного ожидания, пятьдесят одна тысяча секунд страха и тревоги, из которых просто невозможно выбраться. Я чувствую что-то странное и неуловимое, когда мы входим в огромный пустой самолет.

После того, что произошло со мной девять лет назад, каждое упоминание о перелетах вызывает у меня панический ужас. Кажется, стоит мне только ступить на борт самолета, как это поспособствует тому, что я окажусь в том адском месте, из которого мне удалось сбежать лишь благодаря Смитту, брату Доминика.

Единственный раз, когда я рискнула подняться в воздух после того ужасающего дня, был тогда, когда Доминик решил перевезти меня в Калифорнию. Тогда мы трижды поднимались на борт, но каждый раз паника и дикий страх не давали мне покоя, мое сердце колотилось как сумасшедшее.

Лишь на четвертый раз Эви, беспокоясь за мое состояние, достала сильнейшее допустимое снотворное через своего врача. Этот препарат окутал мой разум густым, благостным туманом. Я погрузилась в крепкий, глубокий сон, и только это позволило мне выдержать перелет до самого приземления.

Сейчас я стараюсь держаться. Дженни передала мне специальное средство, и по пути в аэропорт, я незаметно проглотила таблетку, надеясь, что ее действие будет быстрым и сильным. Так что, совсем скоро, я должна вырубиться и не чувствовать этого ужаса, который снова стремится захлестнуть меня.

Я сажусь в отдельное мягкое кожаное кресло, рядом с которым находится выдвижной стол. Хантер садится в кресло на приличном расстоянии, но напротив меня. И мне, с одной стороны, очень радостно, что он будет далеко.

Но, с другой стороны, мне могло бы быть спокойнее и комфортнее, если бы я чувствовала его присутствие рядом. Тем более сбоку от нас пустуют места для двоих. Но мы же не разговариваем друг с другом, и я не буду избавляться от своей гордости и просить его пересесть. Как-нибудь справлюсь сама.

В зал входит стюардесса в безупречной, ухоженной униформе и начинает рассказывать правила безопасности и детали полета. Но я ее не слышу. Единственное, что звенит в моей голове: «Тебя везут обратно к этому чудовищу».

Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на чем-то приятном, глубоко вдыхая и медленно выдыхая. Я мысленно переношусь на песчаный пляж, ощущая теплый песок под ногами, океанский бриз на лице. Я думаю о семье, о родителях, брате и сестре. Воспоминания о счастливых днях захватывают меня.

Я вспоминаю, как любила ждать брата из школы и как уговаривала его поиграть со мной, хоть ему и нужно было готовиться к экзаменам для поступления в университет.

Как весело проводила время с сестрой, которая всегда поддерживала мои странности и никогда не осуждала.

Как ждала возвращения папы домой на несколько дней, когда мы могли посмотреть с ним боевики, после чего я изображала из себя воительницу-победительницу.

Я вспоминаю нежные руки мамы на моих кудрявых волосах, ее загадочные истории и мифы, которые она рассказывала, а я впитывала с восторгом…

А потом…

– Тея….

Вспоминаю, как в наш дом вломились неизвестные с оружием…

– Тея…

Вспоминаю кровь родителей на паркете и на моем белоснежном платье, подаренном любимой мамой на мое одиннадцатилетние…

– Тея…

Вспоминаю тридцатый роковой порез на шее моей сестры, оставленный его руками…

– Тея…

Вспоминаю каждый раз, каждую боль, каждый удар, каждый порез на спине, нанесенный мне после…

– Тея! – громкий голос вырывает меня из глубины воспоминаний.

Мое дыхание становится слишком учащенным и удушливо тяжелым. Сердце стучит так громко, что я отчетливо слышу его эхо в ушах. Страх разливается по телу, заставляя меня съежиться и дрожать, с застывшим взглядом, устремленным в одну точку.

– Ты в порядке? Тея, ты меня слышишь? – крик кого-то, пытающегося пробиться через мою тьму, но я не вижу ничего.

Темнота. Кромешная темнота. Как тогда, когда на мою голову надели вонючий мешок. Мешок, пахнущий смертью.

Я отчаянно тянусь к нему руками, чтобы снять, но у меня ничего не получается. Мне не хватает воздуха.

Он душит меня.

Я задыхаюсь.

Я умираю.

– Тея!

Мои щеки обхватывают мягкие руки, и что-то теплое и нежное касается моих губ. Это совершенно не похоже на прикосновения того чудовища. Он никогда не делал такого со мной. Он просто брал мое тело и делал свое дело.

Один момент – и я распахиваю глаза. Теперь окончательно. Еще одна секунда – и я отталкиваю его прочь. Страх и непонимание смешиваются внутри, отрицая реальность и мои воспоминания.

Кричу в мыслях самой себе, что я в безопасности, что со мной все в порядке, что я здесь, я рядом с Хантером. Точнее он рядом со мной.

Я осматриваюсь по сторонам и до моего мутного сознания слишком медленно доходит, что мы на борту самолета.

Мы. На. Борту. Самолета!

Разве таблетка не должна были действовать до самого конца перелета? Почему я не сплю?!

Паника постепенно сменяется на странное умиротворение, когда я, взглянув перед собой, вижу нахмуренное и слегка испуганное лицо Хантера.

– У тебя кровь, – мой голос звучит тихо и растерянно, словно я нахожусь в трансе. Замечаю алое пятнышко на его щеке и, склонив голову набок, тянусь к нему кончиком указательного пальца, а затем пробую на вкус. – Соленая.

Кажется, все вокруг происходит в замедленном темпе. Тело становится тяжелым, каждая мысль – вязкой и неустойчивой, как вода с маслом.

– Тея, что с тобой происходит? – спрашивает красивый парень, продолжая пялиться на меня своими огромными глазами цвета горького шоколада. – Это твоя кровь.

Он протягивает мне салфетку, но я не совсем понимаю, для чего она мне нужна. Ровно до тех пор, пока он сам не касается белой тканью моего носа, осторожно вытирая стекающую кровь.

«Ты красивый»

Не понимаю, я говорю это вслух или в мыслях, а затем кладу дрожащую руку на его щеку и осторожно глажу.

Все вокруг меня плывет и качается, словно лодка на неспокойной воде. Взгляд затуманивается, каждое движение дается с трудом.

– Ты что-то пила? – спрашивает он, но не отстраняется.

– Иногда, да.

Мозг отказывается работать нормально, и я падаю на в его плечо, потеряв нить разговора. Уголки глаз покрываются туманом, голову обволакивает приятное чувство затуманенности.

– Тея, у тебя кровь из носа идет. Ты себя хорошо чувствуешь? – его голос становится мягче.

– Будет лучше, если ты меня поцелуешь, – вдруг заявляю, улыбаясь словно ребенок, будто то, что я сейчас видела – всего лишь сон… на самом деле сон, а не мое прошлое.

– Поцелую, если ты пойдешь со мной, – наконец-то, почти через вечность он отвечает и, отстегнув мой ремень безопасности, протягивает мне руку.

Я несколько секунд смотрю на нее, тщательно изучая каждую линию на пальцах и ладони, вообразив себя хиромантом. Затем наклоняю голову и осматриваю тыльную сторону, исследую свежие ранки на костяшках и обращаю внимание на короткие ногти без заусениц.

«Интересно, он срезает их ножницами или откусывает зубами?»

Заметив мое оцепенение, он протягивает интересующий меня «предмет» и помогает подняться.

Ступив ногами на пол, в мою голову сразу бьет что-то резкое, из-за чего я падаю обратно и зарываюсь пальцами в волосах, желая избавиться от этого ощущения.

– Ты в порядке?

– Да… Наверное.

– Иди сюда. – Он поднимает меня на руки, обхватывая спину, которую начинает мгновенно покалывать от его горячей ладони.

– Куда ты меня несешь? – спрашиваю его, хватаясь за стальные плечи, как за спасательный круг.

– Немножко освежиться.

– Я не хочу туда, – отвечаю, думая, что сейчас он выкинет меня в открытое небо.

– Я несу тебя в уборную, Тея, – объясняет, вероятно, заметив мое странное состояние.

– Почему мы так долго идем? Почему здесь такие узкие проходы? Я чувствую себя бородавочником, среди сурикатов.

– Почти пришли, – толкает плечом дверь, и мы входим в туалет.

– Почему здесь так тихо и тесно? – осматриваюсь по сторонам, когда он усаживает меня на поверхность рядом с раковиной.

– Принцесса, тебе не угодишь, – он улыбается и, включив воду в кране, начинает вытирать мое лицо, остужать пылающие щеки и шею.

– Откуда ты знаешь, что я принцесса? Только мама и папа знали об этом, – поворачиваюсь к нему, вновь замечая его улыбку. Этот мир теперь весь состоит из мириад движущихся частиц. – У тебя такая красивая улыбка и ровные зубы. Это виниры?

– Блять, Тея, что за дрянь ты приняла?

– Не знаю, – пожимаю плечами, и хмурюсь, когда вижу, что он протягивает мне стакан, предварительно налив в него что-то из бутылки. – Что это?

– Волшебная водичка, которая даст тебе суперсилу.

– Ого, – я начинаю жадно пить воду, как будто впервые встречаюсь с ней.

– Только пить нужно много, – объясняет парень.

– Сколько? – спрашиваю его, отдавая пустой стакан, и начинаю зевать и думать о том, скольких людей я сейчас лишила питья.

– Много, ангел, много. – Он снова протягивает мне «волшебную водичку».

Я принимаю стакан из его рук, а затем еще один, и еще… Кажется, весь мой желудок теперь состоит исключительно из этой воды. Мне становится жутко плохо, и я прикрываю рот рукой.

– Готова? – спрашивает Хантер, и я начинаю понимать его намерения, когда он поднимает крышку унитаза и помогает мне спуститься. Я наклоняюсь над ним, и меня выворачивает.

«Какое жалкое зрелище. Теперь он точно не поцелует меня!»

– Поцелую, обязательно поцелую, Тея. И не один раз, – будто прочитав мои странные мысли, отвечает он и успокаивающе гладит меня по спине, когда к горлу подступает очередной приступ тошноты.

Просидев там, кажется, вечность, я наконец-то избавляюсь от всего внутри.

– Все? Тебе легче? – спрашивает, заправляя мои волосы за ухо, и я киваю, прикрывая глаза.

Он помогает мне встать. Точнее, снова поднимает меня на руки, выносит из тесной уборной и ведет куда-то. А я устраиваюсь на его каменном, но таком удобном для меня, плече. Так странно.

– Ты пахнешь моим любимым мороженым, – говорю я, утыкаясь носом в его шею. – Надеюсь, от меня не воняет, – тихо добавляю, надеясь, что он не услышит меня.

– А ты пахнешь моей любовью, – шепотом говорит он.

– Что? – Я поднимаю голову и смотрю на него, совсем не понимая, послышалось мне или он правда только что это сказал.

– А ты пахнешь моим любимым десертом. Шоколад и мандарин, – объясняет Хантер, подтверждая, что меня еще не до конца отпустило.

– А-а-а, просто мне послышалось кое-что другое. Наверное, это голоса в моей голове.

Он подзывает какую-то девушку в синей форме с ярко-красным галстуком и просит ее магическим образом превратить кресло в кровать.

– Я не сплю на первом свидании, – предупреждаю его, поднимая дрожащую руку.

Он мягко улыбается, как если бы моя фраза была самой естественной в мире. Осторожно, словно бесценное сокровище, он укладывает меня на раскинутое кресло, покрывая уютным пледом. В его движениях нет ни малейшего намека на принуждение, только забота и понимание.

– А сидеть рядом ведь можно на первом свидании? – прокрадывается его тихий, но уверенный вопрос.

– Да, сидеть можно, – я чувствую, что уголки моих губ невольно поднимаются в улыбке. – И обниматься тоже… но только с тобой. Сегодня ты мне нравишься.

Его глаза темнеют и на мгновение наполняются сомнением. Как будто он не может поверить в услышанное. Он покачивает головой, а затем откидывается на спинку, протягивая руку, приглашающую меня в его объятия.

Я принимаю приглашение, осторожно укладывая голову на его грудную клетку. Он прижимает меня к себе, и от его тела исходит тепло и чувство безопасности, окутывающее меня, словно защитный кокон.

– Давай договоримся, – его голос звучит тихо, почти шепотом. – Ты сейчас поспишь, ладно?

– Но я не хочу спать, – протестую я, хотя мои глаза сами собой стремительно закрываются.

– Принцесса Тея, – он нежно касается моих волос, как это раньше делала мама, – тебе нужно поспать, чтобы были силы продолжить наше с тобой общение. Ты ведь этого хочешь? – Его глаза, полные заботы и нежности, встречаются с моими, и в них я вижу всю глубину его намерений.

– Хочу, – признаюсь, ощущая, как последние силы покидают меня.

– Закрывай глаза, ангел, и спи сладко, – его губы касаются моей макушки.

– Спасибо, – шепчу я, подчиняясь его просьбе.

Мир начинает медленно исчезать, уступая место сну, в котором я снова оказываюсь в тех прекрасных моментах из моей жизни, когда была действительно счастлива и жива, по-настоящему.

***

Ощущая невыносимую головную боль, я с трудом открываю глаза. Шум двигателя самолета заполняет мои уши и усиливает неприятные ощущения.

Самолет? Что за черт? Ничего не помню. Что за дрянь мне дала Дженни? Неужели такое побочное действие может быть от успокоительного? А что было бы со мной, если бы я приняла две таблетки, как планировала изначально?

Моя голова помахала бы мне ручкой и сказала: «До свидания, Тея, дальше как-нибудь без меня!». Хотя она практически это и сделала. Помню только то, как следую за Хантером на борт и сажусь в кресло. А дальше все. Темнота.

Я стараюсь подняться, чтобы найти телефон и понять, сколько мучительных часов осталось до приземления, но ощущаю крепкую руку на своем животе. Медленно поворачиваюсь и едва не падаю с высоты полета прямо на землю от осознания того, на ком я лежу.

«Какого хрена происходит?»

Я толкаю его, пытаясь освободиться из его объятий, но он держит меня настолько крепко, будто боится, что я исчезну. В отчаянии я бью его по груди.

– Принцесса проснулась, – зевая произносит Хантер. – Как ты себя чувствуешь?

– Может ты уже отпустишь меня? По-моему, я сидела не здесь.

– Ты больше не хочешь целоваться? – его вопрос заставляет меня замереть.

«О чем он говорит? Что вчера произошло?»

– Ну, ночью ты умоляла меня о поцелуе. Говорила, что я самый красивый, самый умный и потрясающий парень, которого ты когда-либо встречала. Что ты мечтаешь обо мне со дня нашего знакомства, – в его словах сквозит легкая насмешка, и мне это не нравится. Мои глаза широко раскрываются от удивления, а он, довольный собой, только ухмыляется.

«Нет. Я не могла такого сказать!»

– Ты ничего не помнишь, ангел? А то, при каких обстоятельствах ты уснула в моих руках? – Он проводит пальцами по моему плечу, и я, как от удара током, отшатываюсь. Подрываюсь с кресла и пытаюсь вернуть себе контроль над ситуацией и своим телом.

– Я… Слушай, если бы я действительно сказала что-то подобное, ты бы не хвастался этим сейчас. Я уверена, что если бы, между нами, что-то было, то я бы это почувствовала. А тут два варианта: либо ничего не было, либо у тебя просто маленький член, охотник, – слова буквально взрываются с моих губ.

«И зачем ты это сказала, Тея?»

– Скорее всего второе, Тея, – он поднимается и тянет меня к себе, заставляя упасть на него. Носом я случайно задеваю его губы и на мгновение замираю, поднимая взгляд на его глаза.

– Отпусти меня, – шепчу, пытаясь вырвать свои руки, но он не позволяет.

Сейчас я чувствую его силу и свою слабость. Или, возможно, я просто не хочу вырываться из его хватки. Он переворачивается, подминая меня под себя, и неотрывно смотрит в глаза.

– Мне еще раз повторить, охотник?! – часто дышу, пытаясь справиться со своими смешанными эмоциями.

– Повтори, Дейенерис. – Он облизывает губы, и мой взгляд инстинктивно скользит вниз, а затем снова поднимается вверх.

– Отпусти меня.

– Нет, – отвечает он, склоняясь ближе к моему лицу.

Я, как последняя идиотка, просто лежу и не двигаюсь. Жду, когда он поцелует меня.

– Между нами вчера ничего не было. Но если бы было, поверь, ты бы это запомнила и тебе бы это понравилось. Если у тебя есть сомнения, я тебе обязательно докажу это, но не сейчас. Единственное, о чем ты умоляла меня вчера, это поцелуй. Все еще хочешь? – спрашивает, выгибая бровь и рассматривая мои губы.

В этот момент в моей голове тараканы уже во всю танцуют макарену и кричат микробам изо рта Хантера: «Привет, я – ваша».

– Хочу, – шепчу, – но не с тобой.

– Почему я не удивлен? – он смеется, но не отстраняется.

– Потому что ты идиот. Умный давно бы взял и поцеловал меня, не задавая вопросов, – отвечаю, продолжая ждать.

Но мои ожидания обрываются голосом пилота через салон. Он объявляет, что через пятнадцать минут мы приземлимся в Афинском международном аэропорту имени Элефтериоса Венизелоса.

Перед глазами все расплывается, тьма медленно поглощает свет, и все вокруг становится чужим и пугающим. В голове гудит шум, а потом я слышу ее голос – голос моей сестры, кричащей в момент своей смерти.

Я открываю рот, чтобы выпустить демонов прошлого наружу, и затыкаю уши руками, но это не помогает. Слезы подкрадываются к глазам, а боль настойчиво окутывает мое тело. Мне становится настолько страшно, что кажется, я снова нахожусь в том кошмаре, где боюсь ночи и и двери, открывающейся со скрипом.

– Тея, я здесь… Я с тобой… Все это не по-настоящему. Ты в безопасности… – Он пытается пробиться через пелену моей паники.

– Нет… Я не хочу! Я не верю тебе! – отрицательно качаю головой.

– Тея, послушай меня, – он крепко хватает меня за руки и оттягивает их от ушей. – Я не причиню тебе боль. Посмотри на меня, ангел, открой глаза, – его голос полон мольбы, но я не могу это сделать. – Тея, я рядом. Мы почти прибыли в место, где проведем незабываемую неделю. Там ты сможешь расслабиться и прожить невероятные эмоции. Ты в безопасности, ангел. Никто не тронет тебя. Слышишь? Ты меня слышишь, Тея?

Он удерживает мои руки, нависая надо мной. Но всякий раз, когда я закрываю глаза, я вижу то, как тот ублюдок трогает меня, растаптывает мои границы, причиняет бесконечную боль.

– Тея, что мне сделать, чтобы ты поверила мне и успокоилась? – его голос застывает на грани отчаяния.

– Ничего. Не трогай меня. Отойди, – я стараюсь говорить уверенно и пытаюсь вырваться, чтобы снова закрыть уши.

– Помнишь тот день, когда ты соорудила канат из моей одежды?

«Зачем ты заставляешь меня вспоминать тот день?»

– В тот вечер я так хотел, чтобы ты осталась в моей комнате, хотел спрятать тебя ото всех, но твой интересный способ побега меня поразил, – говорит он, пристально глядя на меня. – А когда ты угнала мою машину? Я думал, что убью тебя, но, когда поехал следом, мечтал, чтобы ты чудила подобное как можно чаще, – все так же смотрит на меня, медленно пробивая себе дорогу сквозь стены моего страха к самому сердцу. – А нашу первую встречу? Помнишь, что ты говорила мне? Я помню каждое слово. Каждый взгляд. Каждую эмоцию. С твоим появлением моя жизнь начала меняться. Каждый день не похож на предыдущий. Я хочу дать тебе то же, что даешь мне ты, Галатея Хилл.

– Зачем ты все это говоришь мне? – затаив дыхание, интересуюсь.

– Чтобы ты знала, что творится у меня внутри.

– Зачем? Разве не ты обещал устроить ад для меня?

– А в итоге везу в рай, ангел, – говорит и осторожно наклоняется к моим губам.

Сейчас, как никогда, я хочу, чтобы он поцеловал меня. Сейчас мне это нужно. И он целует. Почти…

В зал входит стюардесса и просит занять сидячее положение и пристегнули ремни, потому что самолет идет на посадку. Хантер прокашливается и отстраняется от меня, а я продолжаю смотреть перед собой, пытаясь успокоить свое бешено бьющееся сердце. Но сейчас я не понимаю до конца, чем вызвано волнение: панической атакой, его признанием или несостоявшимся поцелуем?

Он протягивает мне руку, чтобы помочь встать, но я, собрав все свои силы, не принимаю ее. Я выдыхаю, как в медитации, упираюсь руками о кресло и медленно поднимаюсь сама. Беспрепятственно подхожу к своему месту и сажусь, закрывая глаза и мысленно проговаривая себе, что скоро все закончится.

Я вздрагиваю, почувствовав прикосновение к своему животу, и распахнув глаза вижу сидящего перед собой Хантера.

– Дейенерис, безопасность превыше всего, – произносит, щелкая ремнем безопасности вокруг меня.

– Сказал тот, кто во время посадки бродит по салону самолета. Ты «потрясающий», Хантер, – язвительно отвечаю.

– Я знаю, что нравлюсь тебе, – он продолжает сидеть на корточках и улыбаться мне, как истинный плод запретного соблазна.

– Безумно, аж руки трясутся при виде тебя, – с трудом произношу на выдохе, поднимая действительно дрожащие руки.

– Я знаю. Скоро к ним еще твои колени присоединятся, – его улыбка становится еще шире.

Он наклоняется и нежно целует меня в сначала в одно колено, а затем другое, заставляя напрячься и сжать бедра от внезапно нахлынувшего чувства заботы со стороны Хантера.

– Пока что могу только поцеловать их, – его горячая ладонь гладит место поцелуя, оставляя на коже ощущение термического ожога.

– Мистер Каттанео, прошу прощение, но вам следует занять свое место, – объявляет вошедшая стюардесса, глядя на Хантера.

– Кэндис, не беспокойся, я знаю правила. – Хантер улыбается ей, а мне хочется встать и ударить эту ни в чем не виновную девушку за то, что она получила его внимание после того, как он только что успокаивал меня и целовал мои колени. – Тея, что с тобой? Ты выглядишь так, будто сейчас достанешь нож из кармана и перережешь тут всех, – говорит Хантер, и до меня доходит, что все это время я с отвращением смотрела на девушку, забыв обо всем.

– Нет, меня просто начинает тошнить от тебя, – произношу я, сглотнув вязкую слюну.

– Я сделаю вид, что я поверил тебе. – Он поднимается и убирает руку с колена. Мне сразу становится так неуютно и холодно.

Хантер садится на кресло напротив, пристегивает ремень безопасности и беззастенчиво смотрит на меня. Глаза в глаза. Он пытается прочитать меня, залезть в голову.

«Я серьезно все это время думала, что справлюсь и не покажу свой страх? Все идет по одному месту. Просто невероятно.»

– Придумываешь план, как убить меня? – спрашивает, ухмыляясь.

– Слишком заметно по моему лицу, да? – ехидно отвечаю и тут же крепко сжимаю подлокотники руками.

Пилот сообщает через громкую связь о наступлении зоны турбулентности. Я закрываю глаза, напрягаюсь всем телом и часто дышу, громко выдыхая через нос. А через мгновение мою голову обхватывают сильные руки, задирая ее вверх, а сладкие губы накрывают мои и жадно сминают их.

Я отвечаю на поцелуй сразу же, отчаянно надеясь, что этот метод поможет мне отвлечься. Тянусь к его лицу, затем к затылку, прижимая ближе к себе. Продолжаю целовать, уже взяв инициативу на себя, прикусывая его нижнюю губу и переплетая наши языки.

Вокруг нас все дрожит, и я понятия не имею, какого черта он подошел ко мне, когда должен сидеть на своем месте?! Но в то же время благодарю его за это.

– Скажи, что ты все это придумала, потому что просто хотела, чтобы я тебя поцеловал? – обжигает дыханием мои губы, как огонь в холодную ночь, прислонившись своим лбом к моему.

– Если ты так хочешь это услышать, то да, – это была почти правда.

– В следующий раз, ты захочешь переспать и тогда притворишься, что ты умираешь? – спрашивает, приподнимая брови.

– Никогда не захочу. Можешь не волноваться на этот счет. Ты мне неинтересен, – бессовестно вру, потому что он уже дико интересен мне.

– Тея, я не слепой, – уверенно говорит. – Я больше не буду спрашивать, что с тобой происходит, пока ты сама не будешь готова мне рассказать. Но я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно хотя бы сейчас. Поэтому скажи, чего ты хочешь? Хочешь, чтобы я сел обратно в кресло или остался с тобой?

– Обра… – собираюсь отпираться, но самолет начинает слегка трястись. Я снова зажмуриваюсь и вжимаюсь в кресло.

Хантер отрывает мою руку от подлокотника и крепко сжимает. Я в ответ вонзаю ногти в его кожу еще сильнее. Но вместо того чтобы наорать или оттолкнуть меня, он просто мягко поглаживает ее, проделывая то же самое со второй.

– Тея, со мной ты в безопасности. Открой глаза и посмотри на меня, – его голос проникает сквозь густой туман, и я подчиняюсь его просьбе.

Смотрю в его глаза, а он – в мои. Только сейчас я вижу, что наши глаза абсолютно идентичного оттенка. Оказывается, у нас есть хоть что-то «общее».

Он очень красивый, как бы я не старалась доказывать себе обратное и убеждать себя в том, что он – не мой типаж. Если бы не обстоятельства, возможно, я бы захотела попробовать построить с ним что-то большее, чем ненависть. Но…

Есть одно огромное «но», из-за которого я не могу этого сделать. И все, что я себе повторяю со вчерашнего вечера: «Тея, милая, только не влюбись! У тебя цель – разбить его сердце, а не исцелить!»

До конца полета Хантер так и продолжал сидеть рядом со мной, прямо на полу, и держать меня за руки. Я очень благодарна ему за то, что он это сделал. Но то, что сделала я своими ногтями с его руками, оставляет желать лучшего. Царапины похлеще голодной тигрицы из зоопарка.

[13]

Gulfstream – это один из самых передовых и дальнобойных бизнес-джетов, выпускаемых американской компанией Gulfstream Aerospace.