ТЕЯ

Последние несколько дней – настоящие подарки для меня, потому что ни по утрам, перед учебой, ни днем, возвращаясь обратно, ни даже по вечерам, я не видела лицо этого напыщенного придурка. Неужели он избегает меня? Неужели он боится встретиться со мной после всего того, что наговорил мне и сделал? Или я просто себе фантазирую то, чего нет на самом деле? Не знаю, но сейчас меня устраивает это.

За все время, что я нахожусь в этом доме, я так и не занималась ничем, связанным с моими должностными обязанностями. Да о чем это я! Я даже в их офисе ни разу не была, что тоже кажется очень странным. Я знаю лишь то, что офис находится в самом сердце Лос-Анджелеса и что там работают исключительно мужчины. Эти нелепые правила Джеймса Каттанео вызывают недоумение, и вряд ли только у меня одной.

Ну и ладно. Плевать. Меня не должно это волновать. Пока что не должно. Сперва для меня в приоритете: изучить каждый уголок этого огромного дома. Но прежде чем заняться этим, я решаю отправиться туда, куда мне теперь разрешено входить самим Мэддоксом Каттанео. Предыдущие дни я не могла туда идти, потому что почти все время торчала на складе, выплескивая злость на этого придурка, а когда возвращалась – принимала душ и впадала в спячку до самого утра.

Открыв дверь библиотеки, в мой нос мгновенно проникает приятный запах книг, напоминающий мне детство. Я подхожу к тому самому томику, который привлек мое внимание в прошлый раз.

Когда я была маленькой, мама каждую ночь читала мне мифы и легенды различных народов. Она была помешана на всем, что связано с древними культурами и историями, которые передавались из поколения в поколение.

Подхожу к удобному креслу, стоящему рядом с окном, и, поджав ноги под себя, открываю книгу. Пролистывая страницы, я натыкаюсь нна раздел с древнегреческими мифами и останавливаюсь на истории о Пигмалионе. Она была одной из моих самых любимых. Была…

Перечитывая знакомые строки, я возвращаюсь в те беззаботные времена, когда мир был полон чудес и тайн. Я на какое-то время забываю о страшном настоящем и чувствую себя в безопасности, словно нахожусь под защитой мудрых и теплых слов мамы.

Когда на улице начинает темнеть, а мои глаза перестают видеть буквы, я принимаю решение покинуть этот рай, который помог мне немного отвлечься от всего произошедшего со мной.

Я осторожно выхожу из библиотеки и направляюсь в свою комнату, но почти дойдя туда, резко передумываю и решаю спуститься на первый этаж. В доме тишина – значит мне никто и ничто не помешает осмотреть еще один пункт из моего списка. Никого из парней поблизости не видно, поэтому я спокойно добираюсь до места, которое нужно обыскать.

Опустив ладонь на холодную металлическую ручку, я медленно тяну вниз, и дверь легко открывается, впуская меня в кабинет Джеймса Каттанео. Внутри царит полумрак, и лишь слабый лунный свет пробивается через тяжелые шторы на окнах. Кабинет кажется холодным и строгим, как и его владелец. Я аккуратно закрываю за собой дверь, чтобы не издавать лишних звуков.

Начав осмотр, я тихо подхожу к массивному столу, который занимает центральное место в комнате. Открываю верхний ящик и нахожу только ручки, бумаги и кое-какие канцелярские принадлежности. Разгребаю их в поисках чего-то более интересного, но не нахожу ничего значимого. Перевожу взгляд на полку с папками, запертые шкафы и сейф, который явно хранит что-то более интересное. Я не знаю, где Каттанео может прятать ключ или комбинацию, но это только стимулирует мой интерес.

Расстроенная недавними неудачами, я все же продолжаю искать. Пробираюсь к книжным полкам и аккуратно выдвигаю книги, надеясь найти скрытые документы или записки. Все напрасно – никакого компрометационного материала.

Порыскав еще в половине кабинета, я вдруг слышу какой-то шум за стеной. Сердце начинает бешено колотиться. В голове проносится тысяча мыслей, но я понимаю, что у меня нет времени на размышления.

Инстинкт самосохранения берет верх, и я быстро залезаю под стол, в самую глубь, подтягиваю к груди ноги и закрываю рот рукой, стараясь дышать тише. Вокруг не слышно ничего, кроме моего учащенного сердцебиения.

– Да, отец, – говорит Хантер, и, судя по звукам, садится на диван. – Все идет по плану. Я почти нашел, что тебе нужно.

«Очень интересно, что же он такое нашел, что не смогла найти я?»

– Нет, ты знаешь, как я работаю. Беспокоиться не о чем.

«О чем вообще речь?!»

– Завтра сообщу о поездке… Хорошо, я понял, – тишина, звук падающего телефона и тяжелый вздох.

Я осторожно поворачиваю голову и через щель вижу Хантера, который сидит, схватившись руками за голову и смотрит в пол. Он выглядит расстроенным, задумчивым, словно ему был неприятен разговор с отцом. Затем он снова берет телефон в руки, что-то там листает и шепотом произносит:

– Во что же ты вляпалась, ангел?

«Ангел? Он сейчас обо мне говорит? Погодите-ка, что он задумал?»

Я продолжаю наблюдать за ним из своей укрытой позиции под столом. Хантер, погруженный в свои мысли, безучастно смотрит на экран телефона. Сидит неподвижно, словно старается прочитать будущее на экране. Время тянется бесконечно медленно, но он все-таки поднимается и уходит из кабинета.

Выждав несколько минут, прежде чем последовать его примеру, и убедившись в тишине, я осторожно выбираюсь из своего укрытия. Досада охватывает меня – несмотря на все усилия, здесь я не нашла ничего, что могло бы помочь разрушить жизнь Джеймса Каттанео. Пока что не нашла.

Я возвращаюсь в свою комнату, ощущая удручающую пустоту. Разбрасываю вещи по полу, создавая видимость беспорядка, разбираю кровать и падаю на нее, притворяясь, что сплю. Через несколько минут раздается тихий стук в дверь, которая затем медленно открывается, и в комнату доносится знакомый голос.

– Тея, ты спишь?

«Нет, я не сплю, но тебе об этом знать необязательно.»

Он подходит к кровати и садится на корточки передо мной. Я чувствую его пристальный взгляд на своем лице, изо всех сил стараясь расслабиться и быть неподвижной, чтобы не выдать, что я маленькая лгунья, которая не готова к очередному скандалу сегодня.

– Тея, прости, что так разговаривал с тобой тогда. Я хотел прийти раньше, но не мог. Мне очень жаль, что все так складывается. Правда. – Его рука нежно убирает тонкую прядь волос с моего лица. Я напрягаюсь, стараясь не вздрогнуть от его прикосновения. – Если бы ты сразу ушла, ничего бы плохого не произошло. Но теперь пути назад больше нет и не будет. Я должен дойти до конца, и заранее прошу у тебя прощения за это.

«Хантер и извинения? По-моему, эти слова вообще несопоставимы».

– Возможно, однажды я скажу тебе все, глядя в глаза, но пока что могу только так. Поэтому будь осторожна, и не позволяй мне приближаться к тебе, овладеть тобой, проникнуть в твое сердце.

«Что ты несешь?»

Это первый раз, когда Хантер произнес слова, которые заставляют мое сердце сжаться до размера горошины, затем раздуться до облака и вновь сжаться. Я не понимаю, что он имеет в виду, но слушать его дальше невозможно. Я очень хочу открыть глаза и спросить напрямую, почему он это говорит, но я не могу.

– Постарайся давать мне отпор и показывать, как сильно ты меня ненавидишь. Так будет проще. И тебе, и мне, – твердо произносит Хантер, а затем поднимается с пола и уходит.

Как только дверь захлопывается, я переворачиваюсь на спину, делаю глубокий вздох и кладу руку на грудь. Сердце болезненно колотится под ребрами.

Что это только что было?! Что за чистосердечное и загадочное признание? Что он затевает? Я должна это выяснить! Я выжму из себя все и покажу ему, что его просьбы для меня – пустой звук. Он еще не понял, что я не из тех, кто покорно выполняет приказы незнакомцев? Особенно если этот «кто-то» связан с моим прошлым. Но на этот раз, возможно, я сделаю исключение из своих правил. Посмотрим, что из этого выйдет.

Он хочет моей ненависти? Отлично, он получит ее по максимуму, приправленную моей особенной специей. Он просит не позволять ему проникнуть в мое сердце? Прекрасно, ведь оно заколочено и надежно спрятано под сенсорным замком, к которому его отпечаток не подходит. Он требует, чтобы я давала ему отпор? Разве это не привлекает его еще больше?

Ни одна клетка моего тела не согласна играть по его правилам, и если он еще не понял, с кем имеет дело, то я готова на деле показать, что может значить настоящая война эмоций.

Из-за Хантера и мыслей о его словах я смогла уснуть только ближе к утру, поэтому, когда я просыпаюсь и замечаю на часах две одинаковые циферки – двенадцать и двенадцать, я решаю немного привести себя в чувство, поплавав в бассейне. Какое же я испытываю огорчение, когда дохожу до стеклянной двери и вижу, что я не единственная, кто захотел этим заняться.

Я как будто ловлю дежавю. Хантер со своей девушкой-присоской лежат на тех же шезлонгах, что и в ту ночь, когда я сделала его лицу два шикарных подарка фиолетового цвета, которые уже начали понемногу сходить. Беатрис липнет к его телу своими губами, облизывая загорелую кожу. Его тело… боже, от одного взгляда на его напряженные мышцы, украшенные множеством мрачных татуировок, можно дойти до пика и кончить.

Глядя на твердые кубики, которые его назойливая пчела трогает своими ярко-розовыми когтями, мне хочется подойти к ней и вырвать зубами каждый ноготь, а затем швырнуть ее в бассейн, надеясь, что она никогда больше не выплывет оттуда. Но в конце концов, я беру себя в руки и, с высокоподнятой головой, захожу внутрь, полностью игнорируя присутствующую «парочку».

«Эх, дорогая, знала бы ты, чем твой любимый парень занимается в твое отсутствие.»

Подойдя к краю бассейна, я ощущаю на себе взгляд со стороны, и повернувшись в их сторону встречаюсь с глазами Хантера, которые пристально следят за моими действиями, пока его барышня слишком занята изучением его фигуры.

Расстегиваю шорты и, наклонившись, сбрасываю их на плитку, обнажая низ белого бикини. Немного приподнимаю край тонкой, почти прозрачной, майки, и завязываю над пупком любимый узел, позволяя ему лучше рассмотреть мое тело под хорошим освещением. И это работает. Он продолжает завороженно рассматривать меня, а я ухмыляюсь, поднимая очки на голову.

– Нравится то, что видишь? – спрашиваю я, пока его милая собачка одной рукой держится мертвой хваткой за его плечо, а второй – задирает телефон вверх и фотографируется.

– Нет, – прочистив горло, уверенно отвечает он. – Не люблю дохлое тело. – Он поворачивает голову в сторону Беатрис и демонстративно кладет руку на ее бедро.

– Окей. – Я пожимаю плечами, потянувшись за веревочку сзади купальника, снимаю его и бросаю маленькую тряпочку прямо в его лицо. А затем прыгаю в бассейн, «случайно», обрызгивая их теплой водой.

Выныриваю и провожу ладонями по волосам, убирая их назад. Ощущаю, как мокрая майка плотно прилегает к телу, просвечивая все, что нужно, и поднимаю взгляд перед собой. Хантер держит лиф моего купальника и рассматривает, спустив темные солнцезащитные очки, а затем поворачивается в мою сторону.

С улыбкой на лице, я поднимаю руку над водой и изображаю пальцами жест «приветик», а после – посылаю воздушный поцелуй, ожидая, что он разозлится или психанет, но он подозрительно молчит. Зато его «милая» девушка не разделяет с ним его тишину. Она подрывается и стряхивает с кожи капли, будто я только что вылила на нее кислоту.

– Ты совсем охренела?! – орет, подбегая к краю бассейна. – Ты хоть знаешь сколько оно стоит?! – Она кивает на свое пляжное платье желтого цвета в белый цветочек.

– Честно? Нет, но думаю, что Хантер с удовольствием потратит пару сотен на нормальное платье. Это тебя слегка полнит.

– Да ты! – по ее лицу заметно, что она закипает. – Ты… – она собирается еще что-то сказать, но ее останавливает Хантер.

– Беатрис, тебе лучше зайти в дом, – спокойно говорит, продолжая сидеть в непринужденной позе.

– Хантер, ты видел, что она делает?! Она же специально! Провоцирует меня и тебя! Ты… – поворачивается ко мне, но резко разворачивается обратно к нему и приказным тоном произносит: – Я хочу, чтобы ты уволил ее! Мне не нравится, что такая дрянь находится рядом с тобой каждый день и раздевается без повода!

– Я вообще-то здесь, – машу ей рукой. – Я люблю плавать без одежды, так что скажи спасибо, что я не разделась полностью, дорогая. Здесь нет таблички, запрещающей наготу. А если ты против или имеешь какие-то права в этом доме – нарисуй ее и повесь на входе, – огрызаюсь, покачиваясь в воде.

– Я тебя сейчас… – она психует и собирается спуститься в бассейн, но Хантер хватает ее за талию и уносит в дом.

Глядя на эту картину, я начинаю заливаться смехом. Она так легко поддается на мои провокации. Прошу прощения за первоначальные мысли; теперь она больше не кажется мне милой. Теперь она меня раздражает.

Плаваю в одиночестве, наслаждаясь прекрасной погодой и приподнятым настроением. Ощущаю, как вода мягко обволакивает мое тело, позволяя расслабиться и забыться. Но это ровно до тех пор, пока Хантер с разбега не прыгает в бассейн. Как хищник, слишком быстро подплывает ко мне, загоняя в угол.

– Ты привязал свою собаку? – вызывающе смотрю на него, пытаясь сохранить остатки своего спокойствия, касаясь спиной стены бассейна.

– Дейенерис, что ты делаешь? – его голос сквозит негодованием, пока я слежу за тем, как мелкие капли слетают с его мокрых волос и, словно в замедленной съемке, падают в воду.

– А что я делаю, охотник? – Мой взгляд непроизвольно опускается на его губы, которые вчера жадно целовали меня, а сегодня, скорее всего, ее.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Зачем ты устроила это шоу?

– Тебе не понравилось? – произношу с грустной усмешкой, прикусывая нижнюю губу. – Очень жаль.

В его глазах вспыхивает смесь гнева, когда он приближается еще ближе ко мне. Я чувствую всем своим телом, и не только, его тесное присутствие. Мокрая ткань его шорт щекочет мои бедра, а стальной пресс касается моего живота, пробуждая что-то непривычное и неизвестное мне.

– Тея, перестань меня провоцировать, иначе я…

Не могу сдержать внутреннего кипения и перебиваю его, задрав голову так, что мои губы находятся на одном уровне с его.

– Иначе ты возьмешь и трахнешь меня здесь, пока твоя девушка будет трахать твой мозг, сидя за стенкой? – высунув язык, я осторожно ловлю каплю, стекающую по его подбородку.

– Скорее я буду трахать ее, пока ты будешь сидеть в своей комнате и мечтать оказаться на ее месте. Еще раз выкинешь что-то подобное, клянусь, ты вылетишь отсюда, – говорит и отстраняется от меня.

– Напоминаю: не ты принимал меня на работу, охотник, – гордо отвечаю, пока он ставит ладони на край и с легкостью выбирается из бассейна.

– Если придется, я оплачу твой штраф, и ты свалишь отсюда навсегда, – Он бросает на меня последний взгляд и поворачивается, чтобы уйти.

– Стой, – говорю ему, заставляя остановиться и повернуться ко мне. А дальше я делаю то, что, скорее всего, выведет его из себя еще больше – стягиваю с себя трусики, слегка выжимаю их и бросаю прямо в его руки. – Пусть будут у тебя, пока ты будешь трахать свою подружку, представляя на ее месте меня, Хантер, – подмигнув и услышав его тяжелый вздох, я, довольная собой, ныряю под воду. А когда выныриваю его уже нет, точно так же, как и моего купальника.

Чувствуя полную эйфорию после своего поступка, я, обернув вокруг тела полотенце, плетусь в свою комнату, но спокойствие обрывается странными звуками и шумом наверху. Мой интерес побеждает, и я осторожно поднимаюсь туда, крадусь по коридору, словно вор. Звуки становятся все громче – женские стоны прорезают тишину. Он не солгал. Он трахает ее.

Я должна радоваться своей дерзкой победе, но вместо этого чувствую себя гадко. Внутри что-то так неприятно тянет, причиняя непонятно откуда возникнувшую боль. Я не хочу это слышать. Не хочу. Отшатнувшись от двери его комнаты, я с трудом ухожу оттуда. А когда сажусь на свою кровать, начинаю думать, что за странное чувство растекается в груди? Зависть? Ревность? Злость?

– Нет, нет, нет, – шепчу себе. – Мне все равно. Пусть делает что хочет. Мне плевать.

После горячего душа, я переодеваюсь в огромную домашнюю футболку и направляюсь на кухню, где сидит Мэддокс в наушниках, увлеченно вырисовывая что-то на планшете цифровой ручкой. Подкрадываюсь и пугаю его, вынуждая его стянуть наушники с головы.

– Тея, так нельзя, я чуть не испортил шедевр, – возмущенно произносит, грозно нахмурив брови.

– Прости, я не сдержалась. – Наливаю сок в стакан и залпом выпиваю, чувствуя облегчение, а затем наполняю его снова. – Что рисуешь?

– Как будет готово, я тебе покажу. – Блокирует планшет и обращает все свое внимание ко мне. – Как прошел разговор с Хантером в ту ночь? – спрашивает Мэд, заставляя меня вспомнить об этом придурке.

С Мэддоксом я не виделась после того дня. Я думала, что он тоже избегает меня, но оказалось, что он уезжал на пару дней на экскурсию вместе со своей группой из университета. Об этом мне рассказал Дом вчера.

– Все нормально, он был пьян, – объясняю, стиснув зубы.

– Тея, он не такой плохой, каким хочет казаться. Просто у него…

– Мэд, мне все равно, какой он и что у него, веришь? И вообще, я не хочу о нем говорить. Сегодня так точно.

– По твоей реакции и не скажешь, что тебе все равно, – он улыбается, словно видит мою ложь насквозь.

– А что по ней скажешь, мистер профайлер? – сажусь напротив него.

– Он тебе нравится, – заявляет Мэддокс, заставляя меня подавиться соком.

– Не-а, не угадал. Я его терпеть не могу, он меня раздражает. Были бы у меня три миллиона, я бы выплатила штраф вашему отцу и уехала отсюда к чертям, – выпаливаю вранье, зная, что не уйду, пока не добьюсь своей цели. – Я вообще не понимаю, зачем меня наняли, если работы как таковой не дают? Если мне хотели предложить жилье, то обычно арендатор платит за аренду, а не наоборот. Так что, я совсем не понимаю эту странную схему, – мои слова льются как поток, разбавленный негодованием и разочарованием.

– Поэтому мы завтра с тобой уезжаем в недельную командировку, – голос Хантера проникает в мои уши, когда я обращаю свое внимание на вошедшую фигуру, облаченную лишь в черные шорты. От него так и веет сексом И я сейчас не про его внешний вид, а про запах… запах секса, которым он только что занимался. Ублюдок.

– С тобой? На неделю? Ха-ха, уже шмотки собираю, – фыркаю, наполняя голос сарказмом.

Он уже по привычке забирает мой стакан и выпивает до последней капли содержимое.

– Умница. Вылетаем завтра вечером, – говорит, облизнув губы, а затем достает что-то из кармана и бросает мне. – Купальник тебе там пригодится.

Я стараюсь игнорировать слова «вылет» и «завтра», решив оставить эту проблему на потом. Вжимаю ногти в свои бедра, чтобы не кинуться на него и не расцарапать сейчас его лицо, живот, спину, но выдаю другое:

– Хорошо, – спокойно отвечаю, удивляя не только Хантера и Мэда, но и себя саму.

– Хорошо? – переспрашивает Мэд, ошарашенно глядя на меня. – А как же новое сражение, я уже был готов к тому, что ты на него набросишься.

«Поверь, Мэд, я тоже была к этому готова.»

– Зачем мне тратить энергию на человека, который мне не интересен? – специально выделяю конец предложения. – Ничего сверхъестественного не случится, если неделю проведу в его компании. Тем более, если это деловая поездка, то я смогу помочь развитию бизнеса вашего отца, – пожав плечами, произношу.

Они переглядываются и хмуро смотрят на меня. Оба.

– Что? – вопросительно выгибаю бровь.

– Ты удивила сейчас, – говорит Мэд, прищурив глаза.

– Ну так иногда бывает.

Иду на выход из кухни, думая, что остаток дня проведу за чтением и мыслями о предстоящем перелете, но меня останавливает Мэд и практически шепотом произносит:

– Сегодня вечером будет вечеринка, не хочешь прийти?

«Вот так ты и отвлечешься от лишних мыслей, Тея.»

– Хочу. Только я буду с подругой.

– Думаю ей там понравится. Сегодня в семь вечера, – подытоживает, указывая на меня пальцем.

– Мы будем чуть позже.

Добравшись к своей комнате, я набираю номер Дженни и сообщаю ей радостную новость, о том, что ни ей, ни мне не придется сегодня торчать в четырех стенах, потому что мы поедем отрываться на вечеринку. Получив ее одобрительный ответ, состоявший из трех слов «я уже готова», я приступаю к выбору наряда.

Мой взгляд цепляется за короткую, облегающую юбку цвета солнечного рассвета и укороченную белую рубашку на двух пуговицах. Я решила не надевать под рубашку лифчик – эта неудобная вещь будет только мешать. А ноги я украсила массивными лоферами в тон рубашке.

Когда я выхожу на улицу, меня встречает восхищенный взгляд Мэддокса.

– Вау, – рассматривая мой внешний вид, говорит Мэддокс и протягивает мне руку.

– Спасибо, мистер профайлер, это лучшая реакция, – с улыбкой я обхватываю его руку.

Он задерживает взгляд на мне и тихо произносит:

– Ты невероятно красивая, Тея.

– Ты еще Дженни не видел, – смеюсь я, присаживаясь на заднее сиденье. – Она сведет тебя с ума.

Мэддокс садится на водительское сиденье рядом с Тео, который, повернувшись вполоборота, подтверждает мои слова:

– Да, ее подружка – огонь. Я бы ее…– Тео не успевает договорить, потому что я замахиваюсь и бью его по плечу. – Эй, за что?

– За твое «красноречие», Тео. Если ты скажешь это при Дженни, то у тебя будут серьезные проблемы, – объясняю парню.

– Да ладно тебе, какой девушке не будет приятно знать, что она вызывает такую реакцию у мужчин? – возмущается Тео.

– Я тебя предупредила, – откидываюсь на спинку сидения, уставившись в окно. – А Хантер там будет? – вдруг решаюсь спросить.

По реакции Тео, я понимаю, что да, Хантер там будет…

– Я боюсь отвечать, говори ты, – Тео, сжав плечи, передает слово Мэддоксу.

– Да, – спокойный голос Мэда наводит непонятный вихрь в моей груди.

«Что я чувствую? Радость, из-за того, что увижу его там? Или злость, из-за того, что он растоптал мою попытку завести его и пошел ублажать свою девушку. Хотя он имеет на это полное право. Она – его девушка, а я? Кто я вообще такая для него? Помеха, которая выводит его из себя каждый день? Такая себе роль, если честно…»

– М, понятно, – стараюсь звучать максимально равнодушно, убеждая себя в том, что мне плевать. – Нам нужно заехать на улицу Уэствуд.

– Тея, если хочешь, можем поехать в другое место, по воскресеньям не только в клубе Хантера тусовки, – заботливо предлагает Мэд.

«Так вечеринка будет в клубе Хантера?! Зашибись!»

– Нет, меня все устраивает. Клуб большой, я найду место, где его не будет. Не о чем беспокоиться.

Мэддокс заводит двигатель автомобиля и выезжает по указанному мной адресу, а Тео включает громкость на аудиосистеме на всю, заполняя каждый уголок басистыми нотами.

Подъехав к парку, у которого мы договорились встретиться, я замечаю стоящую девушку в желтом атласном платье с открытой спиной. В отличии от меня, Дженни – обладательница идеальной кожи, но, тем не менее, ее душа изуродована такими же шрамами, как мое тело.

Я выхожу из машины, чтобы подойти к Дженни, но отчетливо слышу звук открывающейся двери – следом за мной идет Тео и открывает свой рот первым:

– Привет, сладкая! Я рад, что ты будешь сегодня развлекаться с нами. – Он пристально рассматривает шикарную фигуру моей подруги.

– Парень, отвали, а? В прошлый раз я тебе ясно дала понять, что не заинтересована, – Дженни сверкает глазами, пытаясь пронзить его взглядом.

– Когда девушки говорят «нет», это значит «да», – с улыбкой на лице Тео выдает какую-то банальную фразу, из-за которой мне хочется хлопнуть по лицу себя или его. Затем, словно взяв на себя роль некого джентльмена, открывает перед нами дверь, позволяя упасть на заднее сиденье.

Мэддокс на секунду оборачивается, обращая внимание на Дженни. Это мгновение длится вечность. Я замечаю, как невидимый заряд проходит между ними, превращаясь в настоящее ядерное пламя и, взорвавшись на мелкие частицы, наполняет пространство неистовой энергией.

Напряжение так плотно висит между ними, что я чувствую его кожей. Дженни, которую я знаю уже много лет, замирает, не дыша впиваясь взглядом в затылок уже отвернувшегося Мэддокса. Что-то глубоко в ней вспыхивает… что-то такое, чего я раньше никогда не видела.

– Мэддокс, это Дженни. Дженни, это Мэддокс, – пытаюсь разрядить обстановку, прикинувшись миротворцем.

– Рад знакомству, Дженни, – его голос, словно шелк со сталью, его взгляд скользит по моей подруге через зеркало заднего вида, а его губы складываются в ухмылку.

– Не уверена, что испытываю такую же радость как ты, – иронично бросает Дженни, пытаясь звучать уверенно, и я хлопаю ее по ладони, мысленно утверждая: «Моя девочка».

– Я говорил, что она классная, – произносит Тео, оборачиваясь назад и перебрасывая взгляд с Мэда на Дженни.

– Все, Тео, заканчивай, – смеюсь и отворачиваюсь к окну, позволяя себе немного отвлечься.

Через пятнадцать минут мы подъезжаем к клубу Хантера. В прошлый раз он не казался таким переполненным, как сегодня. Возможно, воскресенье – идеальный день для отдыха перед учебой или работой, но разве у всех посетителей этого мероприятия завтра не будет разрываться голова от звона в ушах после такого оглушающего «отдыха»?

Музыка пробивает барабанные перепонки, наполняя уши громовыми ритмами. Запахи пота, парфюма и алкоголя смешиваются в воздухе, а глаза постепенно привыкают к темноте, освещенной яркими вспышками световых эффектов.

Мне не нужно напрягаться, чтобы увидеть его. А лучше бы пришлось. Я всего лишь поворачиваю голову вправо и встречаюсь с хмурым взглядом охотника, который бесстрастно откинулся на спинку дивана. Одной рукой он удерживает какой-то напиток темного цвета, а пальцами второй – постукивает по стеклянному покрытию стола, отбивая ритм звучащей музыки. Он как обычно одет во все черное, как настоящий дьявол.

У него действительно есть проблемы с выбором одежды. Может подарить ему белую футболку или серый спортивный костюм на день рождения?

– Ну что, принцессы, готовы взорвать клуб своими танцами? – спрашивает Тео, опуская руки нам на плечи и отрывая меня от погруженного разглядывания Хантера.

– Мальчик, еще раз тронешь меня – я вырву твою руку, – стиснув зубы, предупреждает Дженни.

Дженни терпеть не может прикосновений чужих, малознакомых людей, особенно мужчин. Она сторонится их и старается держать дистанцию. Ей не нужно говорить об этом вслух, я знаю, что, хоть она и может резко отвечать, бодаться и даже ударить, но она боится мужчин. Мы с ней – абсолютные противоположности в этом плане.

После случившегося со мной в прошлом – я ушла в отрыв. Тот человек, который сотворил это со мной, сломал в моем сознании рычаг, отвечающий за адекватное и нормальное поведение среди мужчин.

Дерек не был моим первым парнем и даже вторым. Еще в школе у меня был сексуальный опыт с несколькими парнями, но ни один из них не дал мне того, что мне так необходимо. С ними я ни разу не испытывала оргазм. С Дереком было немного веселее, но с таким «частым» сексом, который был у нас, проще было доводить себя самой и пользоваться услугами своего дружка, которого Хантер бессовестно украл у меня.

– Ну что, Дженни, пойдем повеселимся? – спрашиваю подругу и, схватив ее за руку, тяну к бару. – Сегодня наш последний шанс оторваться перед тем, как я уеду куда-то на неделю с этим идиотом, – вздыхаю и падаю на барный стул.

– Я уверена в твоих способностях, Тея, – она смеется. – Ты в любой момент сможешь его устранить, если что-то пойдет не так, – она выделяет последнюю часть предложения.

– Надеюсь, это произойдет не на борту самолета, – произношу и чувствую, как к горлу подступает удушливый ком, когда я вспоминаю о том, что завтра меня ждет очередное испытание.

– Кстати, об этом, – Дженни открывает сумочку и, достав оттуда белую медицинскую баночку, протягивает мне. – Учти, оно очень сильное, достаточно одной таблетки, чтобы проспать весь полет.

– Спасибо, я надеюсь, что это мне поможет, – убираю завтрашнего спасителя в сумочку.

– Что будете пить? – спрашивает бармен, и мы, переглянувшись, одновременно отвечаем:

– Ананасовый дайкири.

Бармен вскидывает брови, удивленный такому четкому ответу и, ухмыльнувшись, приступает к приготовлению наших коктейлей.

– Тея, расскажи мне о Мэддоксе, – просит подруга, пока я тяну через трубочку сладковатый напиток и почти давлюсь им от услышанного.

– Что?! – поражено смотрю на нее. – Дженни, ты в порядке? Ты сейчас спросила меня о парне? Он тебе понравился?

– Нет, не понравился. Он кажется странным и слишком загадочным.

– Я почти голая позировала для него, – сразу предупреждаю я, обращая внимание на ее реакцию.

– И как? Чем это закончилось? – интересуется она, а я чувствую, что ее это действительно задевает, поэтому продолжаю:

– Горячим поцелуем с терпким послевкусием, жаркими прикосновениями и неприятными обзывательствами… с Хантером.

– Не поняла? Он тут при чем? – ее глаза округляются от услышанного.

– Он, пьяный, приперся в студию Мэда, когда тот рисовал меня, а увидев меня в белье, сорвался, выгнал брата и чуть не убил меня, – объясняю краткое содержание того вечера.

– Ого, кажется, он ревнует тебя, Тея. Ревнует даже к своему брату, – с улыбкой произносит Дженни.

По ее довольному виду, я понимаю, что ее успокоил тот факт, что с Мэдом у меня ничего не было и быть не может. Я отношусь к нему всего лишь как к приятному парню, возможно, даже как к другу, но ему пока что не обязательно об этом знать. – Дорогая, да ты его ОЧЕНЬ заинтересовала.

«Главное, чтобы он меня не интересовал сильнее, чем сейчас».

– М-м-м, – делаю глоток дайкири и ставлю его на барный стол. – Какой трек, Дженни! Погнали, – киваю на центр танцпола, заполненного приличным количеством уже довольно-таки охмелевших людей.

– Тея, нет! Н-е-е-т! Я не пойду, – отпирается подруга.

– Не будь занудой, а? Мы не так часто выбираемся куда-то, где играют хорошие треки.

– Я хочу в туалет, – придумывает очередную отмазку.

– Я тебя подожду.

– Ты же знаешь, что я могу там сидеть, пока клуб не закроется.

– Он работает круглосуточно.

– Тея, иди. Я схожу в туалет и приду к тебе, – сдается она и, поднявшись со стула, направляется на поиски уборной, а я – туда, где мне сейчас может стать хорошо.

Музыка захлестывает меня, как волна, и я начинаю двигаться в такт мэшапу моих любимых исполнителей – The Weeknd и Chase Atlantic. Окутанная звуками, я полностью растворяюсь в ритме, чувствуя себя в своей тарелке. Кружу головой, взъерошивая волосы, и медленно провожу руками по своему телу – по груди, талии и бедрам.

Неожиданно ощущаю руку на своей талии. Откидываю голову назад и вижу симпатичного блондина с легкой щетиной и соблазнительной улыбкой. Его рука скользит дальше, крепко обвивая меня и прижимая к себе.

– Такая красивая. Детка, ты отлично двигаешься. Не хочешь показать на какие еще движения ты готова? – произносит, наклоняясь к моему уху.

– Благодарю, но другие движения тебе не светят, малыш, – продолжаю танцевать, ощущая, как его хватка становится все сильнее и кажется, что меня вот-вот вывернет наизнанку. Я опускаю свою ладонь на его руку, пытаясь отцепить от себя.

– Детка, ну ты чего? Ты ведь специально для меня вырядилась. Мне нравится. Я уверяю тебя: ты получишь такое удовольствие со мной, что даже ходить потом с трудом будешь, – его голос громко раздается над музыкой, проникая в мои уши.

«Как, блять, я вырядилась? В рубашку и юбку? Серьезно?!»

– Отпусти меня, – приказываю ему.

– Только если ты уйдешь отсюда со мной. – Он резко разворачивает меня к себе, и я, задрав голову уже могу лучше рассмотреть его лицо.

У него расширенные зрачки, которые кажутся бездонными, глазные белки заметно почернели, а на лице проступает тревожная смесь возбуждения и безрассудства. Его дыхание прерывистое, а лицо покрыто тонкой пленкой пота. Он под чем-то. А если это так, то, в принципе, почему бы и нет? Мне не помешает выпустить пар.

– Хорошо, малыш, только предупрежу подружку я вся твоя, – подмигиваю ему и пытаюсь оттолкнуть, но он не отпускает, сильно вцепившись в мое предплечье.

– Не-а, так не пойдет, детка. Прямо сейчас разворачиваемся и уходим. Тебе понравится. Я знаю, как сделать таким, как ты, хорошо. – Он тянет меня к выходу, и я успеваю только обернуться и кивнуть головой, вернувшейся Дженни, что все в порядке. Надеюсь, что она поняла меня правильно. С таким уродом я сама прекрасно справлюсь.

– К тебе или ко мне? – спрашиваю его, когда отказываемся на улице.

– Зачем так тянуть? Пошли, – его хватка на моей руке становится такой сильной, что я ее почти перестаю чувствовать.

Он открывает заднюю дверь своей машины и толкает меня на сиденье, нависая сверху. Скользит языком по моей шее, прикусывает ее до боли, вызывая у меня вздох и напряжение. Его руки скользят по моему телу, задирают рубашку, рвут край юбки по шву и сильно сжимают кожу.

– Ты такая горячая, детка, – произносит он, глядя на мою грудь, а я чувствую, как что-то выкатывается из кармана его брюк и падает между моих разведенных бедер.

– Ой, я знаю, малыш, – игриво отвечаю, приступая к своим действиям. – А знаешь, какой я еще могу быть? – продолжаю я, внезапно схватив его за щеки и заставив смотреть прямо в мое лицо. Его глаза расширяются, он тяжело дышит, не зная, чего ожидать. – Озлобленной и разгневанной, если какой-то урод обращается со мной как со шлюхой, – прорыкиваю я, и прежде чем он успевает осознать, что происходит, мое колено поднимается и с силой бьет его между ног.

Его тело выгибается, но скорее из-за удивления, чем от моего удара. Видимо, веселые таблетки сделали его невосприимчивым к боли. Я использую этот момент и наношу удар головой в его лоб.

Он хмурится. Он всего лишь хмурится. Я чувствую, как ярость внутри меня нарастает. Этот человек должен был почувствовать адскую боль, но вместо этого он только раздраженно морщится. Я сжимаю кулак и бью его по лицу снова и снова, пока его глаза не закрываются, и он не падает на меня тяжелым мешком.

Я сталкиваю его с себя на влаговпитывающие коврики и толкаю дверь. Выпрыгиваю на улицу, дыхание перехватывает, вокруг воет ночной ветер. Опускаю взгляд на свою одежду – помятая, разорванная, практически в клочья. Выгляжу так, будто меня реально только что трахнули.

Сердце бешено стучит в груди, я судорожно глотаю воздух, стараясь привести себя в порядок. В голове только одно – никто так со мной не поступит. Никогда. Больше никогда.

Я смотрю на сиденье, на котором меня сейчас пытался разложить этот придурок, и замечаю валяющуюся медицинскую баночку белого цвета, рядом с сумочкой, которая ранее висела на мне. Поднимаю ее и забираю эту дрянь, с целью выбросить в урну или спустить в унитаз. И кое-как поправив разорванную юбку, я решительно направляюсь обратно в клуб. Мне нужно забрать Дженни и уехать отсюда к чертям.

Натянув на лицо улыбку, кладу руку на дверную ручку, тяну ее на себя и сталкиваюсь с ними на входе – Дженни, Мэд, Тео и… Хантер. Их перепуганные глаза мгновенно фокусируются на мне, но только один взгляд по-настоящему беспокоит меня.

Взгляд Хантера – жестокий и неравнодушный.

Взгляд убийцы, унаследованный от своего отца.

«Неужели Дженни что-то им рассказала?»

– Тея, ты как? – одновременно спрашивает Тео и Мэддокс.

– Ты в порядке? – Дженни подходит ко мне, но мои глаза пронзают Хантера. Он смотрит на меня так, будто я только что изменила ему с его же отцом.

– Конечно, Дженни, но я хочу уехать. Сильно вымоталась сейчас, – намеренно акцентирую внимание на этих словах и прячу баночку в сумку. – Вернулась за тобой.

– Хорошо, только… – Дженни не успевает договорить, потому что Хантер резко подходит ко мне и, схватив за запястье, тянет меня в противоположную сторону от клуба.

– Отпусти меня! – кричу ему, пытаясь остановиться. – Ты совсем с ума сошел? Уши вроде на месте, ты оглох?

Он не слышит и продолжает тащить меня, словно не замечая сопротивления.

– Дженни! – оборачиваюсь к ней.

– Ее отвезет Мэд, – наконец-то произносит Хантер. Его голос холоден, как ледяная вода.

– Ух ты, ты все-таки слышишь. Отпусти меня, сейчас же!

Он снова игнорирует мои слова, и только дойдя до безлюдной парковки, останавливается и открывает дверь своей машины.

– Я не сяду в эту тачку, – указываю пальцем на его любимую машину.

– Дейенерис, харе показывать бесящий характер! Села в машину! – кричит на меня.

– Да кто ты такой, чтобы орать на меня, придурок?! Отвали от меня, – трясу своей рукой, пытаясь высвободиться. – Иди к своей пассии и ей приказы раздавай!

Его суровое лицо вдруг расслабляется, и та самая морщинка между бровями разглаживается, а губы расплываются в самодовольной ухмылке.

– Ангел, признай, наконец, что ты ревнуешь.

– Безумно! – закатываю глаза, лишь бы не смотреть на него. – А теперь отвали, по-хорошему!

Тишина образовывается между нами, напряжение висит в воздухе, будто вторая кожа. Я ощущаю его взгляд как нож на горле, резкий и холодный, и знаю, что этот момент станет решающим. Но то, что он говорит дальше, только сильнее удивляет и выводит меня.

– Я не понимаю по-хорошему, – его голос звучит резче, и он вжимается в мое тело так близко, что я хватаюсь за его рубашку, чтобы не упасть. – Я привык, когда плохо, – его голос шепчет в ухо, от него пахнет сладостями и моим любимым мороженым, нет ни единого намека на то, что он принимал алкоголь. – Я привык, когда тяжело и больно. Я привык причинять эту боль другим. Я такой! И я никогда не стану другим. Я непростой. Нет, твою мать, я очень сложный! Иногда я веду себя как настоящий придурок. Я знаю это и признаю. Самому себе признаюсь в этом. Но ты… ты превзошла меня, – он ухмыляется, глядя на меня, как на протухший кусок мяса, лежащий под палящим солнцем. – Не ожидал, что ты на самом деле такая падкая на малознакомых мужиков. И даже не предполагал, что ты будешь раздвигать ноги перед первым встречным, – выплевывает с отвращением в мое лицо.

«Он что, подумал, что я ушла для быстрого перепихона в машине?!»

– Ни черта ты не ангел. Ты настоящая дрянь, Галатея. Ты видела себя? Выглядишь как потрепанная дешевка, – его голос звучит, как ледяной ветер, проникающий внутрь и разрывающий каждую частичку моего тела.

Его взгляд скользит по мне, останавливаясь на шее, где, вероятно, еще виден заметный след от зубов того придурка.

Я застываю, уставившись на его лицо, и мысль проникает в сознание, парализуя все чувства: неужели он на самом деле так обо мне думает? Но останавливать его я не собираюсь. Хочу послушать, что еще «интересного» он может сказать. Пусть выговорится, пусть раскроет всю грязь, что таится в его душе.

– И как он тебе? Дал то, что ты так хотела получить? Насытилась или будешь и дальше прыгать на членах малознакомых ублюдков? – каждое слово звучит как хлыст, оставляющий кровавые раны на моей душе

Вот за кого он меня принимает. За дешевую шлюху, нуждающуюся в сексе. Я ожидала чего угодно, когда увидела его в дверях клуба. Но то, что он опять будет обзывать и унижать меня – нет.

Он замолкает, его слова все еще висят в воздухе, как ядовитый газ. Он ждет моей реакции, которую я прячу глубоко внутри. И выдаю то, что он так ожидает от меня услышать:

– Он был хорош. Не такой как ты. Его поцелуи, прикосновения, слова, которые он мне говорил… О, как они завели меня, ты представить себе не можешь, – я улыбаюсь, но внутри все кипит от гнева и несправедливости. – А знаешь, что еще? Я сказала ему, что это был самый лучший секс в моей жизни. Оставила ему свой номер телефона и договорилась встретиться завтра перед нашим отъездом. Оседлаю его или опущусь к его члену, пока он будет ехать за рулем. Я сделаю ему хорошо, так же как и сегодня. А потом найду кого-то другого и буду делать то же самое, ведь мне такое нравится.

Я внимательно смотрю в его лицо, следя за каждым мигом, за каждым вздохом. Он напрягает челюсть, всем силами борясь не выйти из себя. Как и я, сейчас.

– Да что уж там, я возвращалась за Дженни, но, пожалуй, пойду к нему, попрошу добавки. Или дам ему еще, – произношу, чувствуя, что внутри меня осталась лишь дикая злость. Мне срочно нужно выпустить ее, иначе я просто разорвусь на части.

Он смотрит на меня так, словно ожидал, что я буду доказывать ему его неправоту. Он удивлен услышать подтверждение своих слов. А я – тем, что он все-таки такой урод и придурок, который способен, не разобравшись, делать неправильные выводы.

Он делает шаг назад, давая мне возможность уйти. И я ухожу. Но не туда, куда сказала ему.

Снимаю туфли и босиком, словно в трансе, иду по ночному городу. Зеленые фонари отражаются в мокром асфальте, и каждый шаг отдается эхом. Добравшись до склада, где находится тренажерный зал, я переодеваюсь в старую футболку, что лежит там, и начинаю выбивать всю накопившуюся грязь и дерьмо, которые на меня навалил Хантер. Мне порядком это уже надоело.

Удары по груше звучат как барабанный бой в тишине зала. Сегодня я не представляю своего обидчика из прошлого, как делала это всегда. Сегодня я представляю Хантера. С каждым ударом гнев и боль постепенно начинают покидать мое тело, оставляя место лишь пустоте.