ТЕЯ

Я просыпаюсь в своей временной постели. Опустив взгляд на свое тело, понимаю, что одета в ту же одежду, что и вчера – в одежду чертового Охотника. Я не помню, как мы вернулись обратно. Я ничего не помню, кроме того, как вырубилась, сидя у него на коленях. Скорее всего, мои ночные недосыпы и изнурительные тренировки так на мне сказываются…

Потянувшись на кровати, я бесшумно зеваю и поднимаюсь. Сбросив с себя футболку и шорты, я направляюсь в ванную. Включаю горячую воду – еще один пунктик: какая бы жара ни была на улице, я всегда купаюсь в кипятке, чтобы кожу приятно покалывало, и она становилась ярко-красной. После «жаркой» процедуры я подхожу к зеркалу и, стерев с него пар, рассматриваю свое отражение.

В голову непроизвольно лезут воспоминания о вчерашнем вечере, о пытливых вопросах Хантера. Любой другой на его месте промолчал бы, но он есть он. Я совсем забыла о своих шрамах, точнее, я настолько к ним привыкла, что не считаю их чем-то странным, пугающим или страшным.

Они – мои маяки. Они – напоминание о том, что я выжила и смогла справиться, о том, что я прошла через ад и вернулась. А еще они – напоминание о том, что я потеряла все… абсолютно все, что мне когда-то было дорого. Я ношу их как символ неизбежной цели, которую доведу до конца. Пусть моя спина выглядит для кого-то уродливо, но я горжусь, что смогла с этим жить. Я горжусь тем, кем я являюсь сейчас.

Сегодня среда – очередной нудный учебный день в университете, который я вынуждена посещать, лишь бы не вызывать ни у кого подозрений. Поэтому, переодевшись в классическую юбку синего цвета и короткий пиджак в цвет, я собираю волосы в удобный пучок и наношу едва заметный макияж, чтобы скрыть вечные круги под глазами. Затем собираю рюкзак, забросив все необходимые вещи для тренировки и термоконтейнер со сладостями, и выдвигаюсь раньше остальных.

На цыпочках, тихонько я выхожу из комнаты, стараясь остаться незамеченной, и у меня почти получается. На выходе, я едва успеваю схватиться за ручку двери, как она распахивается внутрь, чуть ли не сбивая меня. Хантер. Мокрый, вспотевший, тяжело дышит, и да… он без футболки. Да-да, он сейчас в одних широких шортах, сидящих очень низко, благодаря чему я могу полюбоваться его косыми мышцами и тонкой волосяной дорожкой, ведущей прямо туда, о чем моя внутренняя голодная женщина кричит прямо сейчас в ухо.

Свет играет на его стальных мускулах, подчеркивая каждый натренированный участок тела. Пот стекает капельками по его коже, и я буквально задыхаюсь от желания отбросить рюкзак в сторону и наброситься на него, потрогать всего и везде.

«Галатея Спенсер, дорогая, тебе нужен новый вибратор! Срочно!»

– Доброе утро, ангел! – хрипло произносит, вынимая наушники из ушей. – Ты куда так рано собралась?

– Персики в саду поливать, – сглотнув, возвращаю свой взгляд к его лицу. – По-моему не так много вариантов, куда я могу пойти рано утром в среду, не находишь? – стараюсь говорить максимально резко и уверенно.

С Хантером нельзя иначе, если я буду лезть к нему, как одноклеточная амеба, то никогда не добьюсь того, что мне нужно.

– Я думал, мы вчера договорились о перемирии, – вскидывает брови и подходит ко мне, вторгаясь в мое личное пространство.

«Пожалуйста, стой на месте! У меня руки уже настолько чешутся потрогать тебя, что мне пора обзавестись спреем «АнтиХантер» лишь бы избавиться от этого чувства.»

– Это было вчера. Откуда я знаю, что у тебя на уме сегодня, Охотник, – пожимаю плечами и поправляю рюкзак на плече.

– Дейенерис, у тебя правда проблемы с башкой. Стой здесь. – Он обходит меня и направляется вверх по лестнице. А я? Как вы думаете, что я сейчас сделаю? Послушно выполню его приказ или поступлю так, как всегда? Бинго! Я пойду против его слов. Я сваливаю.

Решительно открываю дверь и выхожу на улицу, но громкий свист заставляет меня обернуться. Поднимаю голову вверх и вижу окно, из которого пару дней назад я вылезала по самодельному канату из одежды Хантера.

– Почему я не удивлен? – он опирается руками на окно и смеется. – Лови. – Он бросает мне что-то маленькое, и это маленькое приземляется прямо в мои руки. Ключ?! Ключ от его огненной Ferrari Daytonа? Он что, рехнулся?!

– Ты что перегрелся на пробежке? Мозг сдавило от тренировки? – Мне не нужно кричать, чтобы он услышал меня.

– Это в знак нашего с тобой перемирия, ангел.

– Ты даришь мне свою машину? – Прикладываю сложенный в кулаке ключ к груди.

«Ну а что, попытка хорошая.»

— Посмотрим на твое поведение. Пока просто пользуйся ею и езжай на учебу, – добавляет, загадочно улыбаясь.

«Нет, он точно перегрелся! Еще и улыбается. Это не свойственно тому придурку Хантеру, которого я успела уже узнать.»

– Если ты думаешь, что я начну отпираться и верну тебе ключи, то ты заблуждаешься, – с вызовом заявляю, нажимая кнопку на брелоке и снимая машину с сигнализации. Не сказав ни слова благодарности, я разворачиваюсь и уверенной походкой направляюсь к машине.

Ничего не понятно, но очень интересно… Что это за «жест» дружбы? Неужели он реально капитулирует? Охотно верю. Точнее совсем не верю. Но почему бы не воспользоваться и не выкатать все топливо из этой малышки?

Сажусь за руль, чувствуя, как адреналин приливает к вискам, и выезжаю за территорию особняка. Мне нравится скорость, нравится, как ревет двигатель. Еще тогда, когда села в нее впервые, я заметила, что это не просто тачка, купленная ради понтов. Это автомобиль высшего класса, которая стоит каждого вложенного в нее цента. Если я разобью ее, Хантер будет в глубоком горе и трауре, но я пока что не решила, стоит это делать или нет.

Я подъезжаю к университету, испытывая удовольствие от вождения, паркуюсь в отведенном месте и бегу к входу, по пути набирая сообщение Дженни, что буду на месте через пару минут. Сперва мне нужно заскочить к декану своего факультета, и кое-что обсудить. Влетаю на второй этаж, стучу трижды по металлической двери и, услышав разрешение, захожу.

– Приветик, – восклицаю, заключая в объятия стоящего ко мне спиной мужчину.

– Принцесса, – приглушенно отвечает он и накрывает своими руками мои. – Тебя не было всего пару дней, а кажется, что целую вечность.

Я отстраняюсь от него, позволяя ему обернуться.

– Дооом, я тоже безумно скучаю, – мягко произношу, выпячивая нижнюю губу, как маленькая девочка.

– У тебя все хорошо? Как ты себя чувствуешь? Как вообще прошли эти дни? Тебя там не обижают? – засыпает вопросами, смотря на меня, как на родную дочь.

– Воу, Дом, ты так скучаешь по хаосу, который я устраивала? – смеюсь, садясь напротив него.

– Тея, я скучаю по всему. И беспокоюсь о тебе, – его голос звучит искренне и глубоко.

– Ты же знаешь меня. Все в порядке. Если и есть трудности, я с ними прекрасно справляюсь. Даже если этих трудностей аж трое, – смеюсь. – В общем, пока что все идет по плану. Я вырубываю все кусты и деревья на пути к сердцу Хантера, и совсем скоро дорожка будет чистой. А это значит, что я сделаю то, что должна, – произношу, теребя в руках его ключи. – Он даже доверил мне свою драгоценную машину, представляешь? А вчера устроил романтический ужин и поездку на катере.

– Что? – он хмурится, а глазах появляется настороженность.

– Я сама в шоке. Он как-то резко из грубого мудака превратился в доброжелательного пушистого зайчика. Может быть, я его зацепила, – делаю паузу. – Хотя, как я могу не зацепить, верно?

– Тея, это кажется очень странным. Он точно не знает ничего из того, что ему запрещено знать? – он всматривается в мое лица, надеясь найти подвох.

– За кого ты меня принимаешь? Я в этом уверена, Дом.

– Будь осторожна.

– Есть, кэп, – прикладываю ладонь к виску. – Ты подтянешься к нам? Или сегодня мы с Дженни будет тусоваться вдвоем?

– Сегодня без меня. Слишком много проверок в последнее время, из-за чего мне нужно большую часть времени торчать здесь и дожидаться их прихода.

– Ясненько. Если нужна будет помощь с проверяющими, то зови, и я сделаю так, что они больше ничего не смогут поверить, – прищурившись произношу и, поднявшись со стула, направляюсь к выходу.

– Тея, пожалуйста, будь осторожнее, – говорит, когда я касаюсь дверной ручки и, кивнув ему, покидаю кабинет.

Осматриваюсь по сторонам и, не заметив знакомых лиц, направляюсь в противоположную от моей аудитории сторону. Обхожу территорию университета, и прохожу еще приблизительно восемь миль к складу, находящемуся на периферии Culver City, который Дом арендовал, как только мы переехали сюда. Это место оказалось идеальным для проведения наших тренировок и занятий. Высокие металлические стены отражают каждый звук, создавая пульсирующую атмосферу напряжения. Вдоль стен стоят ряды тяжелых мешков для битья и тренировочные куклы. На полках пылятся различные аксессуары и инструменты для тренировок. Воздух наполнен запахом железа и мела, а в одном из углов висит старый, потрепанный флаг.

– Тея, боже, ты жива! – вскрикивает Дженни, подлетая ко мне, как только я захожу внутрь, используя запасной ключ.

– А должно быть иначе? – обнимаю ее, вдыхая запах родного человека.

– Нет, просто, я очень переживала, —признается Дженни. – Я не знаю, что от тебя ожидать, а от них – тем более.

– Эй, без паники! Все под контролем, – поднимаю руки вверх, чтобы успокоить ее.

– Ты уверена? – нахмурившись, спрашивает подруга.

– На девяносто восемь процентов. Потому что остальные два – это накрученные тобой и Домом сомнения, – указываю на нее пальцем.

– Тея, мне так тебя не хватает, – с грустью произносит она.

– Ты чего? Все в порядке? – схватившись за ее плечи, вглядываюсь в ее лицо.

– Да, просто беспокоюсь о тебе.

– Не нужно, Дженни. Если вдруг я что-то сделаю не так – вас это не коснется. Я помню все условия и риски.

Она секунду молчит, а затем ее губы расплываются в хитрой улыбке, когда она протягивает мне перчатки.

Я переодеваюсь в тренировочные штаны и топ, и надев защитные перчатки, становлюсь в боевую позицию.

– Готова? – уверенно спрашивает Дженни.

– Всегда, – улыбаюсь, сжимая кулаки.

Первая атака стремительна, но контролируемая. Дженни бросается вперед, ее кулак летит в мою сторону с точностью, но сохраняет осторожность. Я уклоняюсь, ловко меняя позицию и контратакуя серией быстрых, но мягких ударов. Наши перчатки слегка касаются друг друга, издавая приглушенные хлопки.

– Хорошо, но этого недостаточно! – кричит Дженни, ее глаза сверкают азартом, а губы довольно растягиваются. Впрочем, как и мои.

Мы продолжаем обмен ударами, делая упор на технику и координацию. Я чувствую, как кровь кипит в жилах, каждая мышца натянута до предела. Мои ноги едва касаются пола, когда я маневрирую вокруг Дженни, и с каждым движением я ощущаю ее силу и опыт. Она замахивается левым крюком, и я уклоняюсь, отвечая серией точных ударов в воздух возле ее боков.

– Тебе нужно больше сосредоточенности! – выкрикиваю я, пропуская ее удар и имитируя контратаку снизу вверх.

Тренировка становится все более интенсивной. Пот катится по нашим лицам, впитываясь в тренировочную одежду. Я чувствую, как пульс учащается, а адреналин захлестывает меня. Но несмотря на усталость, я продолжаю.

– Последний раунд! – объявляет Дженни, переходя в завершительную серию мягких ударов, которые служат для проверки реакции.

Наши тела сливаются в едином порыве, удары плавные и точные. Последний имитируемый удар я принимаю грудью, но сразу отвечаю Дженни шутливым крюком справа, который едва касается её шлема. Мы обе смеемся, чувствуя, как напряжение спадает.

– Ты сегодня на высоте! – говорит подруга, переводя дыхание.

– Знаешь, как трудно жить среди красавчиков, без возможности разрядиться? Я хоть здесь смогу спустить давление от дикого желания переспать с кем-нибудь.

– А как же твой дружок? – ее смех звучит, словно колокольчик.

– Моего дружка кремировали, – с грустью признаюсь.

– Что?! В смысле?

– Хантер рылся в комнате и нашел его. Не то чтобы я его прятала, он лежал среди моей одежды. Просто немного обидно, что он лишил меня единственного источника удовольствия.

– Да ладно? – она заливается смехом, прикладывая перчатку к груди. – Тея, это ведь хороший знак! Значит, совсем скоро тебе придется спустить свои мокрые трусики и дать Охотнику то, что вы оба хотите. Ты можешь совместить полезное с приятным.

– Нет, я так просто не сдамся. Я буду его мучить, чтобы у него все болело от одного взгляда на меня, – загадочно произношу, предвкушая то, что я могу сделать.

– У тебя уже есть идеи?

– Парочка есть. Если не сработает, то пойду в обход, но обязательно найду выход.

– О да, Тея, я помню, как ты подорвала кабинет химии в выпускном классе, специально смешав не те жидкости, потому что тебе не разрешили выйти и позвонить, – она снова заразительно смеется.

– Это была вынужденная мера, ты же знаешь, – я смеюсь, вспоминая ту нелепую ситуацию.

После душа влажными салфетками, мы решаем сходить на обед в общую столовую, чтобы создать видимость прилежных студенток. Хорошо, что у нас одна специальность, и мы идеально походим на везде ходящих вместе подружек.

Приближаясь обратно к университету, до моих ушей доносится громкий, заразительный смех – такой знакомый, что его можно узнать из миллиона. Такой только у одного человека. Он сидит на капоте машины и выглядит расслаблено, будто слегка обкуренный.

– Те-е-я, – протягивает с широкой ухмылкой.

Я подхожу ближе, пытаясь понять, что с ним не так.

– Ты что накуренный?! – Наклоняюсь к его лицу и вдыхаю запах. Травка. – Ты обалдел?! Тео, тебе жить надоело?

– Воу-воу, принцесса, ты чего? – Он поднимается с капота, становясь на одном уровне со мной. – Я ничего не курил.

– Ага, скажи еще, что на тебя надышали или насильно засунули в рот косяк, так, ради прикола, да? – не могу сдержать сарказма.

– А я и не знал, что ты такая мамочка, – он смеется, стягивая солнцезащитные очки на переносицу и подходит ближе, позволяя мне рассмотреть его зрачки. Они нормального размера и не расширены.

– Тея, – меня окликает Дженни, и Тео переводит взгляд на нее. – Он не курил. Смотри, – она указывает на парней и девушек, сидящих в машине. Они выглядят явно обдолбанными.

– Тея, я за здоровый образ жизни, – Тео улыбается. – Ну, только на вечеринках могу выпить и вкусно поесть.

– Дыхни, – приказываю ему, сложив руки на груди.

«Реально, как мамочка.»

Он послушно выполняет просьбу и обдает меня свежим дыханием – никакого следа от травки.

– А ты не хочешь познакомить меня с этой красивой сладостью? – Он оценивающе смотрит на Дженни.

– Мальчик, я не настроена на общение, так что тебе лучше сразу отвалить от меня, – заявляет Дженни отвечает вместо меня.

– А я не удивлен. У Теи не могло быть другой подруги, – он заливисто смеется и протягивает ей руку. – Меня зовут Теодор Каттанео, но для тебя, сладкая, я – просто Тео.

– Слушай, просто Тео-Теодор, я не привыкла дважды повторять, но для тебя сделаю исключение: я не в настроении с тобой знакомиться и общаться, – отрезает Дженни и уходит, специально задевая его плечом.

– Что это с ней? – хмурится Тео, продолжая стоять с протянутой рукой.

– Считай, что вы уже лучшие друзья, – подмигиваю ему, пряча улыбку, и отправляюсь за подругой.

– А вдруг я не захочу просто дружить? – кричит он в след, но я оставляю его вопрос без ответа.

– Тея, как ты держишься в этом доме? – спрашивает Дженни, схватив меня за руку. – Одно дело – видеть их на фотографии, и совсем другое —вживую. У них же харизма такая, что можно трусики отжимать. Я тебе в следующий раз обязательно подарю несколько запасных пар.

Слова Дженни вызывают у меня дикий смех.

– Дженни, я не знаю, правда. Поэтому сейчас вместо обеда в столовой мы с тобой поедем в одно местечко за очень важной покупкой, которая мне может понадобиться сегодня ночью, – говорю, поигрывая бровями, и веду подругу к машине Хантера.

– Это… это что такое? – Она тычет пальцем в красную спортивную машину.

– Я сама в шоке. – Нажимаю кнопку на ключах, вызывая звуки открытия замков. – Садись, сейчас будет очень быстро и весело.

Мы мчимся по городу, музыка гремит, и я радостно подпеваю любимому певцу. Дженни делает то же самое, наслаждаясь каждой секундой нашей поездки. Все шло прекрасно… но, как обычно, что-то должно было пойти не так.

Почти доехав до перекрестка, я в последний момент замечаю сотрудника дорожной инспекции, пропускаю его сигнал, и вдруг слышу громкий писк сирены за нами, вынуждая немедленно остановиться на обочине.

– Черт! – вырывается у меня. Я останавливаюсь, включаю аварийную сигнализацию и, быстрым движением руки, убавляю громкость.

– Здравствуйте! – строгий голос полицейского разбивает наш радужный настрой. – Вы превысили скорость. Пожалуйста, предоставьте документы и выйдите из машины.

Я кидаю взгляды на Дженни, которая, кажется, еще не осознала масштабы проблемы. Внутренне собравшись, я решаю хитрить.

– Ой, дяденька полицейский, может, простите нас на первый раз? – мои глаза стараются изобразить невинность, а руки инстинктивно касаются живота.

– Девушка, я при исполнении служебных обязанностей. Вы могли создать аварийную ситуацию. Документы, иначе придется проехать в отделение.

– Но я ведь остановилась! Понимаете, мне очень нужно ехать! Я… у меня угроза выкидыша, – опускаю голову, стараясь придать голосу драматизма. – Если я не успею, могу его потерять.

– Почему вы тогда за рулем? – подозрительно смотрит на Дженни.

– Моя кузина не умеет водить, а мне было слишком страшно одной, – начинаю выдавливать из себя слезы. – Пожалуйста, если вы нас сейчас отпустите, то сможете спасти жизнь…

– Конечно… – после недолгого раздумья соглашается полицейский. – Я вас сопровожу, так быстрее доберетесь.

– Не стоит, мы сами справимся.

– Я настаиваю, – говорит твердо и возвращается к служебной машине.

«Отлично, Тея, прекрасное начало… Как тебе вообще такое в голову пришло?!»

– И что теперь делать? – с недоверием спрашивает Дженни.

– Торговый центр отменяется. Придется ехать в больницу. Заодно навестим Диаза. Я как раз собиралась к нему сегодня, – быстро решаю я.

Под звуки сирены мы подъезжаем к больнице. Дженни помогает мне выйти, поддерживая за поясницу, я цепляюсь за ее плечо, делая вид, что еле держусь.

– Спасибо, сержант Миллер, дальше мы сами. Если удастся спасти ребенка, назову его Эрнестом в вашу честь, – заверяю с последними силами улыбки, взглянув на его бейдж с именем. Полицейский возвращается к своей машине, а я выпрямляюсь и иду к стойке регистрации, где сидит медсестра.

– Добрый день! Могу ли я навестить Диаза Хилла?

– Секунду, – девушка вводит данные в компьютер. – Через двадцать минут у него закончится процедура, подождите, пожалуйста, здесь.

– Спасибо! – поблагодарив ее, я занимаю место рядом с Дженни и открываю лежащий на столе журнал с рекламой препаратов для лечения агрессивных форм рака. Если бы они только помогали – это бы упростило многим жизнь.

– Тея, – Дженни толкает меня локтем. Ее взгляд выражает шок. Оглядываюсь и вижу, кого она заметила.

Конечно, он не мог мне настолько доверять.

– Я сейчас, – говорю подруге и направляюсь к парню.

– Что ты тут забыл?! – спрашиваю его.

–Я? – он тычет в себя пальцем. – Это я у тебя должен спросить, ангел! Что ты делаешь в больнице? – слишком громко говорит, привлекая всеобщее внимание к нам.

– Пошли на улицу. – Обхожу его, зная, что он последует за мной.

– Что ты тут делаешь, Тея?

– Ты следил за мной? – спрашиваю одновременно с ним, складывая руки на груди.

– Я следил за своей машиной, – прокашлявшись, отвечает Хантер.

– Ах, вот оно что. Ты дал мне свою машину, чтобы знать, где я нахожусь? Знаешь, никакого перемирия между нами быть не может. – Я достаю из рюкзака ключи и бросаю их в него. – Спасибо, было классно, но на такое я не подписывалась.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут из ниоткуда появляется этот сержант Миллер со стаканом кофе в руках.

«Да, блять, вы серьезно!?»

– Девушка, как вы себя чувствуете? Как ваш ребенок? – обеспокоенно интересуется сержант.

– Ребенок? – переспрашивает Хантер, озадаченно глядя на меня.

«Этого еще не хватало! Ладно, у меня легко получается справляться с одной проблемой за минуту, но, Вселенная, две…? Ты правда издеваешься надо мной.»

– Я вышла на секунду встретить своего мужа. Он только что примчался с работы. – Подхожу к Хантеру и крепко хватаю его за руку, а вторую опускаю на живот. – Понимаете, в такие моменты важна поддержка самого близкого человека. Он мне очень нужен сейчас. Я не могу без него, – прижимаюсь ближе к Хантеру и кладу голову на его грудь, чувствуя на себе его взгляд.

– Если я могу вам чем-то еще помочь, вы скажите.

– В этом нет необходимости, все в порядке. Дальше мы сами разберемся. Еще раз спасибо вам, – выдавив улыбку, киваю мистеру Миллеру и тяну Хантера за собой, даже не представляя, что сейчас творится в его голове. И только войдя в больницу и остановившись за углом, где никого нет, наконец, отпускаю его руку.

– Ты что, беременна? – он почти обвинительно произносит, словно это что-то непозволительное.

– Это звучит как обвинение.

– Я задал тебе вопрос! – повышает голос. Он явно не в себе от ярости.

– Можешь вести себя потише! – подхожу ближе, но он отступает, словно я больна чумой.

– И кто его отец?

Эта резкая, почти звериная реакция сбивает меня с толку. Теперь у меня нет никакого желания ему что-то объяснять и говорить, что ребенка на самом деле нет. Злость и разочарование кипят во мне, и я решаю: пусть думает, что я действительно беременна.

– Тебя это не должно волновать! – произношу, разворачиваясь, чтобы уйти, но он внезапно хватает меня за руку и впечатывает в стену. Его глаза полны гнева, будто я только что бросила зажженную спичку в бензобак его тачки.

– Это правда? – спрашивает он, сверля меня взглядом. Его ноздри раздуваются, а брови хмурятся.

– Правда, – говорю, едва громче шепота, чтобы придать своему вранью больше правдоподобности. Хантер отшатывается, словно мои слова ударили его физически. Он хватается за голову и начинает метаться из стороны в сторону, а спустя минуту, подходит и, собравшись с мыслями, выдает:

– Выметайся из моего дома! Чтобы тебя не было там к сегодняшнему вечеру! Ты меня поняла?! Мне не нужны в доме шлюхи, носящие в своем брюхе непонятно кого! – выплевывает едкие слова прямо в мое лицо, указывая пальцем на мой живот.

– С возвращением! – улыбаюсь ему с едва заметным сарказмом.

– Что? – непонимающе смотрит на меня.

– Придурок Хантер вернулся, – смеюсь, отталкивая его от себя. – Из дома я не уйду. Не ты меня принимал на работу, не тебе меня увольнять, – почти дохожу до поворота в сторону, где сидят посетители, останавливаюсь и добавляю: – У меня нет трех миллионов, чтобы платить штраф, указанный в контракте. Да, я все же прочитала внимательно все условия и обратила внимание на мелкий шрифт на последней странице. Так что тебе не повезло, Охотник.

Отхожу в сторону и направляюсь в палату Диаза. Как странно, если бы я была беременна, он был бы готов вот так вышвырнуть меня? Из-за ребенка? Все-таки доброжелательный Хантер – это была просто нелепая маска, вынужденно натянутая на лицо. Пусть думает, что хочет. И вообще, никого не смутило, что мы приехали не в перинатальный центр, или даже в областную больницу, а в детский госпиталь? Какие все-таки «внимательные» мужчины пошли…

Несколько раз стучу и осторожно открываю дверь. Комната наполнена мягким, приглушенным светом, стараясь создать уют в этом стерильном больничном пространстве.

Диаз лежит на кровати, окруженный различным медицинским оборудованием. Его маленькое тело кажется еще более хрупким под стопкой белоснежных простыней. На его голове, почти полностью лишенной волос, сидит его любимый докер, который я принесла ему в прошлый раз. На нем надета синяя пижама с нарисованными звездами, которая кажется чуть великоватой.

В углу палаты стоит детский ноутбук, на котором запущена игра, его любимые книги про космос и мягкая игрушка Клювокрыла¹⁰. Слева от кровати находится инфузомат с капельницей, медленно подающий лекарство в вену через катетер. Тонкая трубочка от носовой канюли мягко направляет кислород, облегчая ему дыхание. На прикроватных мониторах мерцают зеленые линии, отслеживающие его сердечный ритм, артериальное давление и уровень кислорода в крови, издавая периодические сигналы.

– Малыш Диаз, к тебе пришла тетя Тея, – искренне улыбаюсь и захожу в палату.

– Тея, – глаза мальчика искрятся счастьем, – Я так скучал, – он улыбается, и кажется, что это требует от него усилий, но он всем своим видом показывает, какой он сильный.

– И я скучала, малыш. – подхожу к нему и аккуратно обнимаю, стараясь не причинить ему боли. – У меня для тебя кое-что есть, – достаю из рюкзака контейнер, в котором лежат его любимые шоколадные яйца из коллекции Гарри Поттера. Он не ест шоколад, но обожает коллекционировать игрушки, поэтому мы с ним заключили договор: я забираю сладкий «белок», а он – «желток».

– Ура, Тея, спасибо большое, – мальчик искренне радуется и дрожащими руками раскрывает первое яйцо.

– Мама приходила сегодня?

– Да, утром, – отвечает он. – Я еле заставил ее уйти. Она готова здесь поселиться, но ей ведь тоже надо отдыхать, – он сочувствующе объясняет.

Почему такой ангелочек должен страдать? В горле стоит ком, и мне отчаянно хочется забрать всю его боль себе.

– Мама тебя очень любит, поэтому хочет проводить с тобой как можно больше времени.

– Я знаю, и я ее очень люблю, но иногда она слишком грустная, хоть и пытается это скрыть. Она говорит, что все хорошо, но я же не настолько маленький. Я вижу, что это не так.

– Диаз, мы что-то придумаем, я обещаю…

– Не нужно, – он перебивает меня. – Тея, не нужно ничего обещать. Я знаю, что уже ничего не получится придумать. Но я хочу тебя кое о чем попросить. – Он тянется к тумбочке, достает листок бумаги и протягивает его мне. – Поможешь мне с этим, пожалуйста?

– Конечно, малыш. – Я разворачиваю лист и читаю заголовок, написанный детским почерком: «Список желаний до…». Мое сердце готово разорваться на части, когда я читаю десять пунктов… Всего десять пунктов. Я до боли прикусываю щеку, чтобы не разрыдаться.

– Это список того, что я хочу сделать, – объясняет Диаз. – Мама не знает, и я не хочу, чтобы знала. Посмотри его, пожалуйста, и, если ты сможешь чем-то помочь мне, я стану самым счастливым.

Слеза все-таки медленно скатывается по моей щеке, и я быстро смахиваю ее пальцем.

– Конечно, Диаз, я сделаю все, что угодно, лишь бы ты улыбался, – накрываю его руку своей.

– О, Тея, смотри, Короста!¹¹ – говорит он, показывая мне новую игрушку, и мы начинаем смеяться.

Шум за дверью привлекает наше внимание, и она тут же с грохотом распахивается, ударяясь о стену.

«Этого еще не хватало. Он издевается надо мной?! Высказал, что хотел, и неужели нельзя было свалить к чертям?»

Он останавливается в дверях, не решаясь войти, и его взгляд перемещается сначала на меня, затем на Диаза.

– Здравствуйте, а вы кто? – любезно спрашивает Диаз, и я вижу, как хмурое лицо Хантера начинает медленно разглаживаться.

– Диаз, малыш, тебе пора отдохнуть. Я к тебе загляну еще позже. – Кладу в карман пиджака список его желаний и поднимаюсь с кровати. Осторожно целую его в лоб и легким жестом провожу ладонью по нежной щеке.

– Это твой парень? Он выглядит крутым, – шепотом произносит Диаз.

– Да, только не говори ему об этом, а то ему будет больно падать с высоты, на которую ты его поднимешь этими словами, – улыбаюсь, стараясь скрыть растекающуюся злость внутри. – Пока, малыш Диаз.

– Пока, тетя Тея, – с улыбкой на лице машет мне рукой.

Стараясь не терять самообладание, я выталкиваю окаменевшего Хантера за двери и изо всех сил держу себя в руках, чтобы не разбить ему еще больше его и так уже подпорченное лицо.

– Тея… – начинает он, но я поднимаю руку, чтобы остановить его.

– Заткнись! – обхожу его, но останавливаюсь на полпути. – Хотя, знаешь, что? Пошел ты в задницу, Хантер Каттанео! – Показываю ему средний палец и ухожу, чувствуя, как внутри все дико пылает.

Он не имел никакого права врываться в палату Диаза. Он вообще не должен был здесь находиться. Никогда. Ненавижу его за это.

– Тея! – кричит на выходе Дженни, но я не обращаю внимания, спеша на улицу. Мне срочно нужен свежий воздух. – Тея, что случилось? – Она догоняет меня и разворачивает к себе, схватив за рукав.

– Что случилось?! Дженни, неужели ты не видела, что он поплелся за мной? – плавно срываюсь на крик.

– Нет, я не видела, – спокойно отвечает подруга, и я чувствую себя еще хуже из-за этого.

– Прости, я просто… просто это последнее, чего бы мне хотелось. Он узнал то, что ему категорически запрещено знать. Он добрался туда, где находится моя уязвимость.

– Тея, перестань, ничего страшного не произошло, – успокаивает подруга.

– Ладно, пойдем отсюда. Я не хочу его видеть сейчас. Боюсь, что ему понадобится помощь, и тут, как назло, ему ее окажут.

Словив такси на дороге, водитель сперва завозит Дженни к ее дому, а после меня, но не в тот дом. Мне сейчас очень нужно побыть наедине с собой, поэтому я решаю поехать туда, где всегда нахожу утешение.

Оказавшись на набережной, я сажусь на край пирса, чувствуя под собой шершавую, прохладную поверхность. Уже по привычке бросаю маленькие камушки в воду, наблюдая, как они исчезают в глубине океана. Легкий, теплый ветер нежно обдувает мою кожу, играя с прядями волос и принося с собой успокаивающее шептание волн.

Я дотрагиваюсь до кулона, висевшего на шее, и начинаю медленно поворачивать его из стороны в сторону. В памяти всплывает тот день, когда это украшение оказалось у меня. Самый тяжелый и страшный день в моей жизни… Сердце сжимается от боли, я погружаюсь в воспоминания и страхи, которые влекут за собой.

Я боюсь. Сейчас я по-настоящему боюсь, что могу что-то запороть. Все лежит на мне, и если я сделаю неверный шаг, то подставлю всех и все, что мне дорого.

Просидев до самой полуночи, я, наконец, поднимаюсь и отправляюсь к особняку. Ощущение усталости и опустошения захватывает меня, когда плетусь в свою комнату.

Не хочу его видеть. Не хочу с ним разговаривать. Сегодня я абсолютно не в состоянии ни поднимать белый флаг, ни устраивать новое сражение.

Приняв душ и переодевшись в удобную одежду, я спускаюсь на кухню, чтобы взять в морозильной камере мороженое, но его там нет. Ладно. Сегодняшний день не мог закончиться иначе.

– Не это ищешь? – спрашивает Мэддокс, прокатывая по столешнице запечатанное ведерко мятного мороженого с дробленным кешью.

– У меня сейчас нет денег купить у тебя это, – равнодушно отвечаю и собираюсь на выход.

– А кто сказал, что мне нужны деньги за это? – он подходит ко мне, вырисовывая беззаботную улыбку на своем лице.

– Мэддокс, у меня нет настроения разгадывать твои загадки. Если ты что-то хочешь от меня, просто скажи.

– Тебя, – его слова заставляют меня кашлять. – В смысле, я хочу, чтобы ты позировала для меня.

– Очень интересно, но по-прежнему ни черта не понятно.

– Я хочу, чтобы ты побыла моей музой, Тея, – его голос звучит уверенно.

Я подхожу к нему, вглядываюсь в его глаза, а затем кладу ладонь на его лоб, вызывая на его лице замешательство.

– Ты перегрелся, – констатирую факт, хотя его тело абсолютно нормальной температуры.

– Я серьезно, – на его губах нет ни единого намека на улыбку.

«Что сегодня с мужчинами семьи Каттанео? Один выглядел обкуренным, хотя не был таковым. Второй – будто забыл выпить лекарства, держащие его психическое состояние в пределах нормы. А третий… третий загадочно просит, чтобы я стала его музой. Что твориться с ними? Или это очередная попытка Хантера заставить меня свалить отсюда?»

– Ты думаешь я продам свое тело за мороженое? Хорошая попытка, дорогой, но, пожалуй, я откажусь.

– Нет, Тея, я не прошу продавать тело. Я прошу твоей помощи.

– Помощь обычно сопровождается характерными словами, разве нет? – выгнув бровь, интересуюсь у него.

– Тея, помоги мне, пожалуйста, – выделяет последнее слово, глядя в мои глаза.

– Только если впустишь меня в библиотеку, – выдвигаю условие, надеясь попасть в настоящий книжный рай.

– Хорошо, – слишком быстро соглашается.

– Так просто? – недоверчиво спрашиваю.

– Да, Тея, – утвердительно кивает. – Но мне нужна твоя помощь как можно скорее.

– Да хоть сейчас. Куда идти и что нужно делать? – ставлю ведерко с мороженым обратно в морозильную камеру, чтобы вернуться за ним немного позже.

– В студию.

– Я не хочу никуда ехать, Мэддокс, – на выдохе протягиваю предложение и следую за ним вниз по ступенькам, ведущим, как будто бы в подвал.

– А я и не говорил, что нам нужно куда-то ехать, – говорит и открывает передо мной дверь в комнату, погруженную в творческий беспорядок.

– Вау, – все что могу сказать, глядя на шикарные картины, висящие на стенах серого цвета. – Это потрясающе. Все это – твои работы? – спрашиваю, повернувшись к нему.

– Да, – признается, поджимая губы.

– Мэддокс, у тебя настоящий талант, – затаив дыхание, рассматриваю самую дальнюю картину. На ней изображена утонченная женщина, окутанная простыней, которая искусно прикрывает некоторые участки ее грациозного тела. – Ты… ты меня удивил, я не ожидала увидеть ничего подобного.

– Тея, прежде чем начнем, я должен извиниться за то, как вел себя тогда в библиотеке, как настоящий ублюдок.

– Только тогда? – спрашиваю с легкой усмешкой.

– Тея, прости меня, я был неправ, – его голос звучит искренне. И, если честно, я ни капельки не злюсь из-за того случая.

– Не парься, я не из обидчивых. Но на обнимашки можешь не рассчитывать, – машу указательным пальцем перед его лицом.

– Очень жаль, в моих объятиях жарко, а ты, похоже, замерзла, – он скользит взглядом по моей груди, обтянутой белой майкой.

– Глаза выше, мистер Мэд!

– Тея, сейчас я буду внимательно рассматривать все, что находится и выше, и ниже, – говорит он, доставая из чемодана кисти и устанавливая мольберт. – Как ты уже заметила, мои работы носят особенно интимный характер. И если ты все-таки согласишься, то шанса сбежать отсюда не будет, пока я не закончу.

– Что мне делать?

– Я хочу, чтобы ты разделась, – серьезно произносит он. – Но только как муза для художника. Я хочу, чтобы ты раскрылась полностью передо мной, чтобы я смог запечатлеть твою истинную сущность.

– Полностью? Я имею в виду: я должна раздеться полностью? – мои брови поднимаются, но идея мне не кажется такой уж устрашающей. Его картины прекрасны, и стать частью его творчества – это захватывающая перспектива.

– Нет, достаточно, чтобы я видел твою фигуру, скрытую под этим мешком, – он кивает на мою длинную толстовку, застегнутую до пупка.

– Только как для художника, – медленно расстегиваю молнию на толстовке и снимаю ее, бросая на стул, следом снимаю майку и шорты, бросая их туда же. Хорошо, что после душа я додумалась надеть красивое белье черного цвета, как будто знала, что стану частью одной из картин талантливого творца. Став уверенно, я ощущаю обжигающий взгляд Мэддокса на своем теле.

– Я поражен, – приглушенно вырывается у него.

– Ты ожидал увидеть что-то другое?

– Я не думал, что ты настолько… красива и подтянута, – признается он.

– Мэддокс, я хочу мороженое и прошерстить библиотеку, так что давай скорее закончим с этим, и я пойду поем в уютной обстановке.

На протяжении почти двух часов Мэддокс делает наброски моего тела, ловя каждую деталь. Я наблюдаю за его уверенным движением руки, создающим очередной шедевр. Этот парень должен открыть свою галерею – он мог бы зарабатывать миллионы на своем таланте.

Коннал был прав: за грубо отточенной маской суровости Мэддокса прячется на удивление мягкий и добрый человек. Хотя внешне он кажется колючим и неприветливым, на самом деле общение с ним приносит удивительное ощущение легкости и комфорта, так же, как и с Тео. Видимо, Джеймс Каттанео вообще не принимал никакого участия в их воспитании, полностью полагаясь на нянь и воспитателей и отдавая все свое внимание старшему сыну. Это единственное, что может объяснить такой разительный контраст между ними и Хантером.

Мэддокс подходит ко мне и, прикоснувшись к моему лицу, поднимает его немного выше, чтобы освещение лучше подчеркивало контуры.

Услышав звук открывающейся двери, Мэд и я устремляем взгляды туда и видим, как в студию вваливается придурок, которого я минуту назад вспоминала.

«Как же ты вовремя, малыш! Я уже подумала, что все пройдет нормально. Кажется, я ошиблась.»

– Мэд, я такой приду… – начинает он, но, заметив меня, замирает, как статуя. – Что… – его лицо багровеет от злости, меняется на глазах – от недовольства до ярости. Он в гневе, он раздражен… и он пьян. – Что за херня здесь происходит?! – орет он, сжимая челюсти от напряжения и стараясь контролировать свои эмоции. Впрочем, сейчас ему это вообще не удается. А я так и стою: спокойно, не обращая внимания на его вопросы, полностью сосредоточенная на своем задании – позировать. – Я, блять, задал вопрос! – он швыряет стакан с водой, стоящий на столе, в стену, из-за чего прозрачное стекло бьется и разлетаются повсюду. На секунду прикрываю глаза, чтобы набрать воздуха в легкие и не сорваться.

– Хант, я… – начинает Мэддокс, пытаясь объясниться, но Хантер не дает ему закончить.

– Выйди! Сейчас же выйди отсюда! – яростно кричит брату.

«Окей. Все хорошо.»

Сдерживаю дыхание, словно перед прыжком с утеса, говорю Мэддоксу:

– Иди, все в порядке, – успокаиваю окаменевшего парня.

– Тея, – он поднимает толстовку со стула и заботливо накидывает ее на мои плечи.

– Я сказал тебе уйти! – с новой силой звучит голос Хантера.

– Иди, я справлюсь, – выдавливаю улыбку и, прикоснувшись к плечу Мэддокса, толкаю его к выходу.

– И что это, блять, только что было?! – Хантер быстрым шагом приближается ко мне, пока я застегиваю молнию на своей толстовке.

– А на что это похоже, охотник? – отвечаю вопросом на вопрос и улыбаюсь ему, надев на лицо свою любимую маску. Затем опускаюсь за шортами, но он резко хватает меня за руку и грубо впечатывает меня в стену спиной, заставляя упасть одну из картин.

– Галатея, когда ты начнешь вести себя нормально?! – его дыхание, пропитанное алкоголем, обжигает мое лицо.

– С тобой? – удивленно спрашиваю. – Никогда, – поднимаю свободную руку, чтобы убрать прядь с лица, но он перехватывает и ее, задирая над моей головой.

– Почему ты мне врешь? Зачем ты делаешь это? – его голос трещит от отчаяния.

– Я? Я не вру. Ты сам делаешь выводы, не узнав всей правды, – спокойно объясняю, удерживая взгляд на его уставших, стеклянных глазах.

– Что ты делаешь здесь?! В таком виде? – пытается забраться в мою душу через глаза.

– А на что похоже? – приподняв подбородок, уверенно интересуюсь.

– Что ты собралась трахаться с моим братом!

– А у тебя есть какие-то с этим проблемы? Даже если так, по-моему, ты последний человек, которого это должно беспокоить, разве нет?

– Может, ты прекратишь вести себя как шлюха и раздеваться перед всеми? – выпаливает он, еще сильнее раздражая меня своими необоснованными обвинениями.

– Тебя не должны волновать мои сексуальные походы! – парирую я, бросаю в ответ, с трудом сдерживая бушующую внутри ярость. Сегодня он умудрился окончательно меня выбесить. – Следи за собой, идиот! Стоишь тут, дышишь на меня мерзкой гадостью, которую пил в компании какой-то очаровательной брюнетки, которая явно не просто сидела рядом с тобой, пропитывая твою кожу своим запахом, а по-любому трахала тебя где-нибудь на…

Он не дает мне вывалить на него весь словесный поток и затыкает меня своим страстным, порочным поцелуем, который на вкус кажется горьким и сладким одновременно. Он буквально вдавливается в меня, жадно пожирая губами, забирая каждый мой выдох, лишая меня кислорода. Я отвечаю на его поцелуй, отдавая ему то, что он жаждет сейчас. Пусть он пьян, но мне хочется разделить с ним свой гнев, свою боль, свои обиды, переполняющие меня каждый день, находясь здесь.

Его руки поднимают меня за бедра, и я обвиваю его торс ногами, словно удерживаясь на краю пропасти. Запуская пальцы в его волосы, я притягиваю его еще ближе, целую, сталкиваясь своими зубами с его, а затем с силой прикусываю его губу. Я хочу сделать ему так же больно, как больно мне.

Он держится из последних сил, чтобы не сделать шаг за грань. Он сжимает своей рукой мою талию настолько сильно, что кажется, я вот-вот потеряю самообладание. Я чувствую, как наши агонии сливаются в единое целое. Я бы позволила себе утонуть в этом пламени безумия и, не сомневаясь, уступила своим желаниям, если бы он не остановился и, тяжело дыша, не сказал:

– Галатея, если я еще раз увижу тебя в таком виде рядом с Мэддоксом или Тео, я не знаю, что я сделаю с тобой, – его рука оттягивает мои волосы назад, заставляя меня запрокинуть голову. Его язык скользит по моей шее, с силой прижимая к себе, посасывая до посинения и завершая все мокрым поцелуем. – Галатея, если ты собираешься и дальше вести себя как шлюха, я вызову тебе такси и пошлю тебя ко всем чертям. Мне плевать на штраф, мне на все плевать, – он убирает руки, и я становлюсь ступнями на пол.

Вот так.

Одним предложением он возвращает меня с небес на землю, схватив за крылья и с силой ударив о суровый асфальт реальности. На мгновение я стою молча, переваривая услышанное. Он несколько раз назвал меня шлюхой. Мне должно быть все равно, но почему-то неприятно и больно. Какого черта он так со мной разговаривает?!

«Тея, прием! Сейчас ты ответишь ему и уйдешь с высоко поднятой головой!»

– Дорогой Хантер, тебя вообще не должна волновать моя жизнь! И тем более не тебе указывать перед кем мне можно раздеваться, а перед кем – нет. Никакого перемирия между нами не было, нет и никогда не будет. Ты хочешь войну? Ты ее получишь! Готовь белый флаг, совсем скоро ты прибежишь ко мне просить прощение, – с силой толкаю его в грудь и, схватив шорты, выхожу из студии Мэддокса.

Завалившись в свою комнату, я бросаюсь к балкону и, схватившись за парапет, опрокидываю корпус вперед. Мне нужен воздух, свежий, освобождающий. Душно, слишком душно и тяжело внутри. Внешне я выгляжу сильной, непреклонной, но внутри все еще прячется та сломанная, изуродованная девочка, которую когда-то использовали и разбили вдребезги сердце, забрав у нее самое дорогое.

Завтра… завтра я проснусь с новыми силами и начну борьбу с этим бессердечным, черствым придурком. Он приползет ко мне, и тогда я растопчу его гордость и сердце тонкой шпилькой на своих красных туфлях.

[10] Клювокрыл (в оригинале Buckbeak) – это гиппогриф, магическое существо из серии книг «Гарри Поттер» Джоан Роулинг. Гиппогрифы – это существа с передней частью тела орла (включая голову, крылья и передние лапы) и задней частью тела лошади.

[11] Короста – это один из персонажей в книгах Джоан Роулинг о Гарри Поттере. Короста (англ. «Scabbers») – это крыса, которая сначала принадлежала Перси Уизли, а затем Рону Уизли.