Катя

Слышу, как проворачивается ключ в замке, быстро прячу в мусорный мешок пакет с тряпками, на которых остались черные следы, и спешу в коридор.

Едва успеваю добежать до входной двери, как она открывается и на пороге вырастает Илья.

Пристально глядя на меня, проходит в коридор.

– Я только что был у тебя на работе, там сказали, что ты сегодня не выйдешь. Приболела? – прищуривается, наклонив на бок голову. – Плохо себя чувствуешь, Кать?

Его тон вовсе не заботливый. Скорее, подозрительный.

– Да, – уверенно вру я. – Давление высокое. Поэтому давай отложим наш разговор на завтра. – Для убедительности прикрываю глаза и прижимаю пальцы к вискам. Делаю вид, что мне очень плохо.

– Конечно, конечно, – продолжая пытливо смотреть на меня, изображает на лице сочувствие и выставляет передо мной ладони. – Как скажешь, Кать, – делает шаг к двери. – Завтра так завтра. Ты, главное, поправляйся.

По его тону понимаю, что он не поверил в то, что мне плохо, и сейчас просто издевается надо мной.

Опускает взгляд и несколько секунд молча смотрит на ботинки Вани.

– Что же ты сразу не сказала, что у тебя гости? – спрашивает тихо и хрипло. – Ваня пришел?

– Да, – напрягаюсь я. – Он… он печенье принес.

– А-а, печенье… – протягивает Илья и снимает ботинки. – Тогда давайте попьем чаю с этим… печеньем.

И, обойдя меня, идет на кухню.

«Нет, пожалуйста, только не это», – глядя на входную дверь, поджимаю губы и впиваюсь ногтями в ладони.

Понимаю, что, если Илья начнет задавать Ване вопросы, то сразу станет понятно, кто поджег склад.

– Привет, Вань! – здоровается с ним за руку и садится за стол. – Рассказывай, как дела? На работе все хорошо?

– Д-да, – глядя в пол, кивает Ваня, и снова начинает теребить пальцами край свитера. – На-начальник хва-хвалит меня. Я хо-хорошо ра-а-ботаю.

– О, об этом я знаю, – качает головой Илья. – Мне про твои заслуги постоянно докладывают. А чего так нервничаешь? – смеясь, хлопает его по плечу. – Все же хорошо, верно?

– Д-да, – косится на него Ваня, опускает взгляд в пол, я вижу, как бегают его зрачки.

– Ты же сегодня в ночную смену работал? – уточняет Илья.

– Д-да, – еще быстрее бегают зрачки.

– Значит, про пожар знаешь, – вздыхает Илья и снова прищуривается. – А кто поджег склад не видел?

– Н-нет, не-не видел.

– Ясно, ясно… – Илья трет заросшую щеку и качает головой. – Интересно, у кого же такие длинные руки?.. Кому это я так сильно насолил?..

Вижу, что Ваня уже на грани.

Еще секунда и он выложит все как на духу.

– Я тоже слышала о пожаре в новостях. Уже выяснилось, что это точно поджег? – спрашиваю я, чтобы он переключил все свое внимание на меня.

– Да, это поджег, – заявляет с полной уверенностью. – И это сделал кто-то из работников склада. Тот, кто знает, где висят камеры и где находится запасной выход.

Он достает из кармана пальто телефон, встает со стула, водит пальцем по экрану, и подходит ко мне.

– Вот смотри, – включает запись. – Тут видно, как поджигатель выбегает со склада.

В этот момент я в упор смотрю на Ваню и взглядом даю понять, чтобы не произносил ни звука.

– М-да… – снова вздыхает Илья. – На нем черная куртка, черные брюки, маска на лице. Попробуй пойми, кто это мог быть.

У меня появляется хрупкая надежда на то, что он все-таки еще не знает имя поджигателя.

– А это видео с камер наблюдения уже на другой улице, – говорит Илья.

Глядя на экран, вижу, как Ваня подбегает к мусорному контейнеру, снимает с себя рюкзак и выбрасывает его.

– Тебе не кажется, что у него знакомая походка? – повернув ко мне голову, спрашивает Илья.

Чувствуя на себе его пронизывающий до костей взгляд, я молча смотрю на экран, а в этот момент внутри все переворачивается.

Ваня запускает пальцы в волосы, быстро дышит, растерянно смотрит по сторонам.

Мы уже оба понимаем, что Илья его вычислил.

И сейчас он медленно, словно измываясь над нами, к этому подводит.

– Теперь посмотрим видео с камеры наблюдения, установленной на остановочном комплексе.

«Всё… – падает сердце в пятки. – Именно здесь Ваня снял с лица маску…»

Смотрю, как племянник подходит к остановке, снимает капюшон, затем – маску, с опаской оглядывается по сторонам, отряхивает куртку, и идет к подъезжающему автобусу.

– Я… я по-поджег склад, – говорит он, нервно теребя волосы. – Ка-катя не ви-виновата.

– Вань, иди в комнату. Иди-иди, – подгоняю его. – Нам с Ильей нужно поговорить.

Племянник, виновато посмотрев на нас по очереди, выходит с кухни, я закрываю за ним дверь и останавливаюсь напротив Ильи.

– Ваня слышал наш с тобой разговор в подъезде, понял, что ты мне изменил, и сильно расстроился из-за этого. Ему было обидно за меня. Ты же знаешь, что я ему как мать, и что он всегда очень переживает за меня. Ты тоже его с детства знаешь, Илья. Он вырос на твоих глазах. Поэтому я прошу тебя, очень прошу, не ломай ему жизнь. Он нам обоим не чужой человек.

– Да, он мне не чужой, – кивает Илья. – И именно поэтому он сейчас здесь, а не в кабинете следователя.

Он садится за стол, убирает телефон в карман и набирает полную грудь воздуха.

– Я не хочу ломать ему жизнь. Мы оба знаем, как ему будет тяжело в тюрьме. Да и твоя мать сойдет с ума от горя. Но, – со вздохом мотает головой, демонстрируя глубокое сожаление, – ты не оставляешь мне выбора… К сожалению, последние недели нашего с тобой общения показали, что ты не умеешь идти на компромисс.

– Догадываюсь, к чему ты клонишь, – с ненавистью смотрю на него, понимая, что он будет меня шантажировать.

– Ты не хочешь по-хорошему выехать из моей квартиры, претендуешь на долю в моем бизнесе, которого ты никогда не касалась, и теперь у меня назревает вопрос: а почему я должен пойти тебе навстречу и спасти от тюрьмы твоего племянника?

– Другого я и не ожидала услышать, – усмехаюсь я.

– Я предлагаю тебе два варианта. Первый: Ваня сейчас поедет домой к бабушке, продолжить жить своей обычной жизнью, а ты переедешь в квартиру на Горького, и откажешься от всего остального имущества, нажитого в браке. Квартиру на Горького, даже несмотря на новые обстоятельства, я, как и обещал, перепишу на тебя. Машину тоже. И второй вариант, – пристально смотрит в глаза, – Ваню сегодня задерживают, дают ему срок, но за то ты, его любима тетя, или даже можно сказать – вторая мама, получишь все, что тебе достанется по решению суда, и будешь счастливо жить дальше.

Встает со стула и расправляешь широкие плечи:

– Даю тебе ровно две минуты на размышления. Помни, что от твоего решения зависит его судьба, – кивает на стену, за которой находится Ваня.