Февраль в Джорджтауне выдался снежным и холодным, город будто замер в зимней тишине. Снег падал крупными пушистыми хлопьями, укрывая всё вокруг белым одеялом.

Я сидела на кладбище у родительской могилы, закутавшись в длинное шерстяное пальто и шарф до носа, но всё равно чувствовала, как холод проникает в каждую клеточку моего тела.

Посетить могилу родителей я наконец решилась ещё в декабре. Тогда было ещё не так снежно, но воздух уже пах зимой и старыми воспоминаниями. Я долго стояла перед памятниками, глядела на имена, высеченные на камне, плакала и извинялась. За то, что уехала, за то, что так долго не навещала.

Сегодня – 2 февраля – я приехала второй раз. В день рождения папы. Ему могло бы исполниться пятьдесят лет, если бы не та проклятая авария.

– Привет, папа. Я снова здесь, – тихо сказала я и слабо улыбнулась. – С днём рождения, мой герой. Привет, мама.

Я села на корточки, поставила букет из сухоцветов в специальное углубление на камне и принялась рассказывать родителям о своей жизни:

– У меня появился новый член семьи – я завела мопса. Её зовут Робин. – Я улыбнулась, вспомнив это маленькое гиперактивное создание, которое оставила на няньку Кейт, чтобы она не отморозила свой маленький пушистый зад. – Она такая забавная, но с характером. Вам бы точно понравилась. Утром она требует прогулку, не спрашивая, хочу ли я. И я иду. Иногда злая, разбитая, лохматая, но всегда иду. А ещё Робин очень любит поесть и, как результат, после этого всегда довольно выразительно пукает. – Я шутливо закатила глаза и рассмеялась, представив брезгливое лицо Тео, когда он это услышит. Если услышит. – И всё равно я люблю её. Порой мне кажется, что я люблю её даже больше, чем она меня.

Я вздохнула, стряхнула новый снег с камня, и снова улыбнулась, а моё сердце радостно забилось.

– Кстати, первый триместр позади! Доктор говорит, всё хорошо и можно выдохнуть. На днях я даже узнала пол ребёнка.

Я закусила губу, пальцами нежно погладила живот, до сих пор не веря, что это правда. Это одновременно была и самая радостная новость в моей жизни, и тяжёлая оттого, что я всё ещё держала её в секрете, не сказав никому, хотя тот самый срок в 12 недель истёк уже чуть больше недели назад.

Рождество я встречала вместе с Кейт и Кортни. Мы пекли имбирное печенье, пили безалкогольный глинтвейн и смотрели рождественские фильмы. Я так хотела рассказать о беременности им и Тео – особенно в ночь перед праздником, когда всё казалось возможным. Но не смогла. Потому что боялась признаться даже самой себе в том, что это на самом деле происходит. А ещё боялась всё испортить.

Я часто вспоминала, сколько стресса испытала за это время, сколько текилы выпила и думала, если мой малыш переживёт это – он будет самым сильным на свете.

И он справился. Мы справились.

На этот срок я построила вокруг себя настоящую крепость из тишины, мягких пледов и горячего чая – максимально спокойную и безопасную жизнь. Я не могла позволить себе снова нервничать.

И вот этот срок истёк. Время пришло. Осталось только решиться на серьёзный разговор с не менее серьёзным отцом моего ребёнка.

Несмотря на миллионы, которые Маршалл оставил мне, я всё равно нашла работу и устроилась внештатным автором в один из самых дерзких женских журналов Нью‑Йорка. Они писали о реальной жизни – об отношениях, мечтах и потерях. Я бралась за статьи о чувствах, о том, как люди учатся быть счастливыми после горя, как находят себя в хаосе большого города. Писала так, будто разговаривала с подругой за чашкой чая – честно, тепло, без глянцевых масок.

Работать можно было удалённо из любой точки мира: хоть с крыши отеля в Париже, хоть из шумной кофейни в Бруклине. От меня требовалось только одно – присылать статьи вовремя.

Работа и Робин не давали мне опускать руки, не позволяли утонуть в тишине и рутине. Они втягивали меня в ритм жизни – заставляли просыпаться утром, выходить в город и дышать свежим воздухом, замечать лица прохожих и истории, которые жили в каждом из них.

Месяц назад я начала вновь встречаться с психологом, открывать в себе то, что прежде старалась забыть. Пыталась разобраться в неутихающих чувствах к Тео. Несмотря ни на что, мы продолжали быть связанными. Я не могла изолироваться от него насовсем, он ведь всё-таки отец моего ребёнка. И я очень надеялась, что он поймёт моё молчание.

Я думала о нём постоянно – о том, кем он был для меня тогда и есть сейчас. Конечно, я до сих пор помнила, что он сделал с Оскаром. В какой-то момент я была готова снова осудить его за это, но в конце концов осознала: он сделал это не потому, что был жестоким, а потому, что любил меня и не хотел меня потерять. Я не могла обвинять его за то, что он сражался за нас.

Я периодически писала ему, давая понять, что я помню, что он существует, что я всё ещё думаю о нём.

А если серьёзно, собственница внутри меня просто не могла позволить, чтобы он забыл обо мне.

Тяжело вздохнув, я посмотрела на браслет, который вылез из-под рукава пальто. Улыбнулась и вслух спросила:

– Почему твой браслет тогда зацепился за пуговицу Тео, мама? Это был знак? Намёк на то, что он особенный? – Я ухмыльнулась. – Или он просто понравился тебе, потому что на папу похож?

Вдруг подул ветер – крепкий, уверенный, но не злой. Он не бил по лицу ледяными плетьми, не гнал снег в глаза. Нет. Этот ветер был другим – тёплым, обволакивающим, почти родным. Словно кто-то набросил мне на плечи невидимый плед.

Словно мама обнимала меня своими нежными руками и шептала: «Да».

Я улыбнулась сквозь слёзы, позволив этому теплу проникнуть в сердце, и вспомнила слова Тео в отеле: «Найди себе хорошего мужчину, Ханна. Какого-нибудь милого голубоглазого ангелочка для разнообразия. Того, кто не будет разрушать и пугать тебя. Кого бы точно одобрил твой отец».

– Ты бы одобрил его, папа? – серьёзно спросила я, поднимая взгляд к серому хмурому небу.

И в ту же секунду ветер снова обнял меня. Сильнее. Теплее. Он тронул мои волосы, закружил шарф, заставил сердце пропустить удар. Но в этом порыве не было ни капли угрозы – только бесконечные любовь и поддержка.

Как будто папа тоже говорил мне: «Да».

Не знаю, было ли это на самом деле или мне просто показалось, но я почувствовала невероятное облегчение и свободу.

– Спасибо. Спасибо за всё. И ещё раз простите меня, что так долго не приходила. Я люблю вас.

И наконец-то готова встретиться с Тео и всё ему рассказать.

Раньше я боялась говорить. Теперь боюсь молчать. Тянуть больше нельзя: с каждым днём это становится всё невыносимее. Молчать дальше – значит лгать. А ложь – это уже предательство.

Я не могу больше так жить – одна, без него. Не могу оставить его в прошлом. Он – мой дом. Немного поломанный, но всё равно идеальный.

Он – моя семья.

Он стал частью меня в ту самую секунду, как коснулся меня глазами в клубе. Своим взглядом он выбрал меня среди миллионов лиц, среди миллиардов жизней. И никакая боль, никакие страхи уже не смогут это изменить.

Я чувствую, что теперь всё будет иначе. Потому что я изменилась. Потому что я люблю его. Он – мой единственный. Моя вселенная, полная чёрных дыр и самых прекрасных звёзд.

Моя родственная душа.

Я буду выбирать его снова и снова, даже если весь мир будет кричать, что это безумие.

И не нужен мне никакой ангелочек. Не нужно сладкое и тихое счастье. Мне нужен мой дьявол. Мой Тео. Со всеми его демонами.

Я готова спуститься за ним даже в ад, если это будет необходимо. И если он откажется бороться, то я сделаю это за нас обоих.

Я буду биться за нашу семью. До конца.

✦

Когда я вернулась в Нью-Йорк, сомнений уже не осталось. Я написала Тео:

Привет. Мне нужно с тобой поговорить

Лично

Это очень важно

Когда ты сможешь прилететь в Нью-Йорк?

Сердце забилось быстрее, едва сообщения улетели. Я знала, что с этого момента всё изменится.

Ответ пришёл через две минуты:

Тео

Привет

Завтра в 12:00 я буду у себя в офисе

Я сглотнула. Не ожидала, что он прилетит так скоро.

Ханна

Отлично, я приеду

До завтра, Тео

Тео

До завтра, Птичка

Я почувствовала, как внутри всё оживает. Завтра. Уже завтра я снова увижу его.

Я широко улыбнулась и положила руки на свой пока ещё совсем не выразительный живот.

– Готовься к встрече с папой, малыш.

✦

Я вошла в лобби отеля за пять минут до назначенного времени и сразу увидела Тео. Он стоял у ресепшен, небрежно облокотившись локтем о стойку, в чёрных брюках и расстёгнутой на две пуговицы рубашке. От его сексуального вида во рту мгновенно пересохло, и я застыла на месте.

Тео заметил меня сразу, как я вошла, и улыбнулся. Легко, почти незаметно, так, как умел только он – той полуулыбкой, от которой весь мир вокруг рассыпался в прах. В его глазах – этих чёрных, космических, глубоких глазах – всё ещё горело то же самое пламя, от которого когда-то вспыхнула моя душа.

Всё в нём было таким родным, что у меня перехватило дыхание. И в ту секунду, как наши глаза встретились, я поняла – за это время между нами ничего не изменилось.

Тео пошёл мне навстречу, и я тоже пошла, уже не в силах остановиться – это было притяжение, которому невозможно сопротивляться.

Вскоре мы неловко замерли в двух шагах друг от друга. И я растерялась. Что сделать? Обнять его? Похлопать по плечу? Как встречают бывших, с которыми снова хотят стать настоящими?

– Привет, Ханна, – сказал Тео, прервав мои мысли. Его голос был хриплым и тёплым, как какао. – Ты хорошо добралась?

Я почувствовала, как в груди под рёбрами, снова оживает сердце, которое всё это время притворялось мёртвым.

– Привет, Тео, – ответила я, и мои губы сами собой растянулись в улыбке. – Да, всё отлично.

Он коротко кивнул, жестом пригласил меня к лифту, и я послушно пошла за ним. Когда металлические двери закрылись за нашими спинами, мы остались наедине в тесном пространстве, полном слишком громкого молчания и бешено скачущих сердец.

Лифт мягко тронулся вверх, но мне казалось, что это не кабина движется, а земля уходит из-под ног.

Тео стоял рядом – так близко, что я чувствовала его тепло и запах. Этот дурманящий аромат кедра, морской соли и чего-то совсем его собственного ударил мне в голову и опьянил. Стало невыносимо жарко.

Я сглотнула и сделала шаг в сторону, пытаясь спастись от такой опасной близости.

Тео тоже сделал шаг.

Ко мне.

Наши взгляды встретились. И в этом взгляде я увидела всё – дни одиночества, боли, желания, сдерживаемого из последних сил.

– Я так соскучился, Ханна.

– Я тоже. Очень.

И в следующую секунду всё перестало иметь значение.

Тео шагнул ко мне, сокращая расстояние до минимума. Одна его рука нырнула в мои волосы и обхватила за шею сзади, а вторая скрылась под пальто и легла на талию. Прежде чем я успела подумать хоть о чём-то, Тео притянул меня к себе, и его мягкие губы накрыли мои с глухим стоном.

Поцелуй был горячим и жадным. Неосторожным. Таким диким, что можно было легко задохнуться.

Я прижалась к Тео, вцепившись в его рубашку до треска ткани, облизнула его язык, чуть прикусила ему нижнюю губу и застонала.

– Боже, детка, мне так не хватало этих звуков.

Он прижал меня к стене, его бедро вклинилось между моих ног, заставляя меня выгнуться навстречу. И снова впился в мои губы – грубо, неумолимо, как человек, который слишком долго был лишён воздуха.

Его сильные руки были повсюду: на моей талии, на спине, на бёдрах. Он будто вспоминал меня заново, наощупь.

Я задыхалась от счастья. Мои пальцы сами нашли его волосы – жёсткие, чуть спутанные, и поцелуй стал ещё глубже, ещё отчаяннее. Я тянулась к нему, как обезвоженный к последнему глотку воды.

Тео застонал, его руки скользнули вниз по моей спине, надавили на бёдра, прижимая меня к себе ещё ближе. Мы оба знали, что в лифте есть камеры, что он в любую секунду мог остановиться и впустить к нам других пассажиров.

Но нам обоим было плевать на это.

Через несколько секунд лифт всё же неизбежно звякнул, сообщая, что мы прибыли на нужный этаж и пора спускаться с небес на землю. Но ни я, ни Тео не двинулись с места.

Когда дверцы раскрылись, Тео медленно, неохотно оторвался от моих губ, открыл глаза – и я утонула в их бездне. В его взгляде читалась жажда. И любовь. И глубокая нежность, от которой мне захотелось заплакать.

– Ведьма, – выдохнул он, тяжело дыша. – Всё так же с ума меня сводишь одним своим запахом.

– А ты всё такой же дикий Медведь, – улыбнулась я и сжала его бицепс. – Только в массе немного сдал.

Он улыбнулся и взял меня за руку.

– Пойдём.

Когда мы вошли в его приёмную, я сразу увидела за стойкой Кристину.

– Мисс Смит! – воскликнула девушка и широко улыбнулась. – Добрый день! Рада вас видеть.

– Привет, Крис. – Я улыбнулась в ответ, так как тоже была рада встрече. – Как дела?

– Теперь гораздо лучше. – Она обвела удовлетворённым взглядом наши сцепленные ладони и заговорщически шепнула: – Я очень скучала по вам обоим. Даже работа была в тягость.

Тео снисходительно улыбнулся, не поддаваясь такой откровенной лести, пусть и довольно милой.

– Сделай, пожалуйста, чай для Ханны, а мне кофе, – попросил он, и Крис кивнула.

– Всё будет готово через три минуты.

Когда мы оказались в его кабинете, Тео помог мне снять пальто и аккуратно повесил его на плечики.

Я притихла, прокручивая в голове возможные сценарии нашего разговора и меня накрыла лёгкая волна нервозности. Вдруг он не поймёт меня? Обидится или чего хуже – разозлится? Как бы я сама поступила, если бы была на его месте?

– Присаживайся, – бархатный голос Тео вывел меня из ступора.

Он помог мне устроиться в кресле, сам сел напротив и вытянул ноги. Мы молчали какое-то время, будто оба не знали, с чего начать разговор. Но начать должна была я, ведь я написала ему.

Но Тео опередил меня.

– Как ты? – спросил он, и его глаза скользнули по моему лицу и телу. – Выглядишь потрясающе.

Я была в облегающих чёрных джинсах с завышенной талией и свободном кашемировом джемпере лавандового цвета, волосы мягкими волнами спадали на плечи, на лице – минимум макияжа.

Несмотря на здоровое питание и занятия йогой, за эти месяцы я чуть прибавила в весе. Вместо угловатой худобы появились плавные линии, соблазнительные изгибы там, где раньше была только хрупкость. И судя по тому, как Тео смотрел на меня, он замечал каждую перемену, и для него я всё равно была… идеальна.

Я смутилась и почувствовала, как в груди разливается тепло от его взгляда.

– Спасибо. Я в порядке. – Я просто счастлива. И уже с грустью отметила: – А ты вот похудел. Всё хорошо?

– Да, просто сушка и много работы. – Он улыбнулся и перевёл тему: – А где твоя маленькая свинка?

Я рассмеялась.

– Робин дома. Наелась и спит довольная. – Я чуть удобнее устроилась в кресле. – Твоя мама недавно рассказала мне, что вы посещаете психолога.

Он кивнул и спокойно ответил:

– Так и есть.

Мы немного обсудили его терапию, я рассказала ему о своей новой работе. Приход Кристины с горячими напитками дал мне короткую передышку перед самой главной новостью.

Вцепившись пальцами в чашку с чаем, я сделала несколько бодрящих глотков.

– Ты планируешь возвращаться в Нью-Йорк или решил окончательно осесть в Монако? – непринуждённо поинтересовалась я, но мысленно скрестила пальцы.

– Планирую возвращаться, – кивнул Тео и, отставив свою чашку на стол, закинул ногу на ногу и скрестил пальцы на колене. – Строительство новых отелей уже подходит к концу, моё присутствие больше не требуется. Осталось только пройти пару сессий у психолога, но для этого необязательно жить в Монако.

– И когда ты возвращаешься?

– Уже, ведь ты позвала меня, – заявил он, не отрывая от меня внимательного взгляда, и моё сердце ёкнуло. – Но даже если бы ты не написала мне, я бы приехал сам.

– Зачем?

– Чтобы вернуть свою любимую женщину. – Тео подался вперёд. – Тебя, Ханна.

Сердце загрохотало.

Я моргнула и со стуком поставила чашку на стол. Мои руки слегка затряслись от волнения и переизбытка эмоций, и я положила вспотевшие ладони на бёдра, чтобы немного успокоиться.

– Тео, я написала тебе не просто так, – наконец сказала я, потому что оттягивать это было уже дурным тоном. – Я… у нас…

Чёрт! На что я рассчитывала, совсем не подготовившись к настолько серьёзному разговору? Как сказать ему о том, что у нас будет ребёнок?

Ртом, дура!

– Что такое, Ханна? – Тео тут же оказался рядом и опустился передо мной на корточки. – Ты побледнела.

– Прости, – всхлипнула я. – Пожалуйста, прости меня.

– За что? Почему ты плачешь?

Я сделала глубокий вдох и, почувствовав лёгкое шевеление в животе, обхватила его ладонями.

Не волнуйся, малыш, ещё минутка, и я расскажу о тебе папе. Обещаю.

– За всё. – Мой хриплый голос сорвался на шёпот. – Сейчас мы обсудим… причину нашего расставания ещё раз и больше никогда к ней не вернёмся, ладно?

Тео нахмурился и чуть напрягся, но протестовать не стал, лишь кивнул. И я продолжила:

– В тот вечер в отеле я была разбита, зла и морально истощена. Я испугалась и оттолкнула тебя за то, что ты сделал… сам знаешь с кем. Я не оправдываю насилие ни при каких обстоятельствах, но теперь понимаю, почему тогда ты выбрал такое решение. И… принимаю его. – Я вздохнула и посмотрела ему в глаза. – Но при одном условии: ты можешь дать мне слово, что никогда больше не прибегнешь к таким… радикальным методам решения проблем? Любых проблем.

Тео сжал мои ладони, его пальцы были мягкими и тёплыми.

– Даю слово. Я не хочу, чтобы ты боялась меня или сомневалась в моей честности. Ты важна для меня, и я приложу все усилия, чтобы вернуть твоё доверие.

Я смотрела на него, пытаясь уловить хотя бы малейший намёк на фальшь. Его глаза были спокойными и серьёзными, голос – уверенным, но без привычной жёсткости. Он говорил, и я чувствовала, что за этими словами скрывается не просто желание оправдаться, а реальное понимание того, что он совершил. Его искренность слышалась в каждой интонации, и сковывающие меня цепи сомнений наконец начали ослабевать.

Я кивнула, сжала его ладони в ответ, давая понять, что верю ему.

– Ту глупую статью я написала просто чтобы привлечь твоё внимание, – тихо призналась я. – И в ней всё было ложью. В ней я назвала тебя… чудовищем. – Тео прикрыл глаза, и я нежно огладила большими пальцами его скулы. – Но на самом деле я так совсем не считаю. Никогда не считала. Ты не чудовище, Тео, ты настоящее чудо. Знаешь почему?

– Почему? – хрипло спросил он.

Я вытащила из сумки справку о беременности, результаты анализов и снимок УЗИ. Мягко вложила всё это ему в ладони со словами:

– Потому что здесь – доказательство того, что внутри меня растёт маленькая жизнь. Наш… сын.

Тео уставился сначала на снимок, потом – на бумаги. Его глаза заметались по строкам. Через несколько секунд его пальцы задрожали, и он поднял на меня растерянный взгляд.

– Ты… – его голос сорвался, глаза заблестели, – ты беременна? Это… мой ребёнок?

– Да.

– Я… не понимаю. Ты же говорила, что не можешь иметь детей.

Я кивнула и судорожно втянула воздух – сердце бешено колотилось где-то в горле. И, предугадывая все его вопросы, наконец рассказала ему обо всём без утайки: о том дне, когда я узнала о беременности; обо всех своих страхах по поводу потери ребёнка из-за огромного количества стресса, что я испытала; о том негласном «правиле 12 недель», про которое рассказал мне доктор; обо всех своих визитах после.

Тео внимательно слушал меня, ни разу не перебив, лицо его было бледным и не выражало практически никаких эмоций – живыми были только его глаза.

– Я не говорила тебе до этого момента не потому, что не доверяю или боюсь тебя. Нет. – Я вздохнула, судорожно стискивая в пальцах край бумаги. – Я боялась дать тебе надежду, чтобы потом… если я вдруг снова…

Я не смогла договорить, слова застряли колючим комом в горле. Если бы я сказала ему о ребёнке, а потом потеряла его, я бы не пережила это. И не хотела, чтобы он мучился тоже.

– Прости меня, Тео, – прошептала я, боясь взглянуть на него и увидеть в его глазах разочарование или ненависть. – Я не могла облажаться снова. Хотела сделать… как лучше. И поставила безопасность и здоровье малыша в приоритет в этот период.

Тео мягко взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Не извиняйся, я понимаю. – Его голос был тихим, но в нём было столько нежности, что меня едва не затопило волной облегчения. Он провёл большими пальцами по моим щекам, стирая влагу. – Сейчас… – он глубоко вдохнул, – сейчас с ребёнком всё в порядке?

Я кивнула и наконец улыбнулась сквозь слёзы.

– Да, он полностью здоров. Мы пережили тот опасный этап. Всё хорошо, Тео. Теперь точно всё хорошо.

Он закрыл глаза на секунду, а потом прижал меня к себе так крепко, что я чуть не задохнулась в его объятиях.

– Ты правда не злишься на меня? – прошептала я в его грудь, сминая в пальцах хлопковую ткань рубашки.

– Нет, не злюсь. – Тео чуть отстранился, и от слёз радости в его глазах моя душа будто обрела крылья. – Как я могу злиться? Ты защищала, хотела уберечь от боли. – Он чмокнул меня в кончик носа. – Но в следующий раз не молчи и говори мне сразу. Даже если бы что-то случилось, я бы хотел знать и поддержать тебя. Ты не должна переживать всё в одиночку. Договорились?

– В следующий раз? – пролепетала я, непонимающе нахмурившись.

Тео ухмыльнулся.

– А ты думаешь, это будет наш единственный ребёнок?

Моё сердце подпрыгнуло, как мячик. Один ребёнок казался чудом, а он уже строит планы на армию маленьких Маршаллов?

Я сглотнула, пытаясь справиться с лавиной эмоций, но не смогла сдержать счастливой улыбки. В его словах было всё: принятие, вера, любовь. Всё, чего я желала от него и даже больше.

Тео вдруг опустился на колени передо мной. Его руки легли на мою талию, и я замерла, едва дыша, когда он осторожно приподнял край моей кофты и приспустил пояс джинсов, обнажая чуть округлый живот. Тёплые пальцы коснулись моей кожи, а потом Тео с трепетом и с какой-то благоговейной нежностью приник горячими губами к моему животу.

– Привет, малыш, – произнёс он так мягко, что у меня снова защипало в носу. – Я твой папа. И теперь я всегда буду рядом с вами. Всегда.

Тео прижался к животу лбом и тихо выдохнул. По моим щекам ручьями стекали слёзы, но я не обращала на них внимания и нежно гладила Тео по голове. Он притих и замер, будто впитывал в себя этот момент, запечатывал его навсегда где-то глубоко в сердце и памяти.

Через минуту Тео медленно поднялся на ноги и, чмокнув меня в лоб, направился к своему письменному столу. Его движения были решительными, но в них всё ещё улавливалась лёгкая дрожь. Открыв один из ящиков, он что-то извлёк оттуда, а когда вернулся, вновь сел передо мной.

На одно колено.

Что происходит?..

И достал маленькую коробочку.

О боже…

Мои глаза расширились, когда до меня дошло, что последует дальше.

– Откуда? – прошептала я. – Когда ты успел?

– Я ехал сюда не просто так, а с намерением сделать тебя своей женой, Ханна. Но для начала я бы хотел перед тобой извиниться. – Он сделал глубокий вдох. – Я оставил тебя, когда поклялся не отпускать. Прости меня за это. Больше такого не повторится.

– Я верю тебе, Тео, и прощаю тебя. – Я погладила его по щеке. – И ты, пожалуйста, прости меня за всё.

Он кивнул, поцеловал внутреннюю сторону моей ладони – и открыл коробочку. Внутри на чёрном бархате сияло роскошное золотое кольцо с крупным изумрудом, обрамлённым россыпью бриллиантов.

– Выходи за меня, детка. Дай мне право быть твоим домом. Твоей семьёй. Навсегда.

Мир вокруг меня завертелся, а потом всё исчезло – остались только Тео и сверкающее в его руках кольцо.

– Я согласна, – ответила я, не сомневаясь ни секунды.

Тео засветился от счастья, надел мне кольцо на безымянный палец, и я почувствовала, как прохладный круг металла стал новой частью меня.

Широко улыбнувшись, я сползла на колени к Маршаллу, обвила его шею руками и, прежде чем поцеловать, серьёзно сказала:

– С этого момента мы все проблемы решаем вместе и честно рассказываем друг другу обо всём, что бы ни случилось.

– Абсолютно согласен.

Я с жаром прильнула к его губам. Этот поцелуй стал клятвой – громче любых обещаний.

А ещё он стал искрой, распалившей нас обоих.

– Пожалуйста, скажи, что после меня у тебя нет других встреч, – прошептала я, прикасаясь губами к его шее и легонько покусывая кожу.

– Нет, я весь твой, Птичка, – хрипло пробормотал Тео, покрывая поцелуями мой подбородок. – Кроме тебя и Крис никто не знает, что я в Штатах.

– Тогда займись со мной любовью, Тео. – Я плавно задвигалась на его бёдрах, ощущая, как он твердеет подо мной. – Прямо здесь и сейчас.

Он вдруг положил ладонь на мой живот, и я замерла. В его взгляде была смесь заботы и любви.

– Мы не навредим ребёнку?

Я широко улыбнулась.

– Нет. Я спрашивала у доктора.

Его глаза вспыхнули огнём – не просто страстью, а чем-то гораздо большим.

Голодом.

Обожанием.

Желанием раствориться во мне.

Тео поднялся на ноги, не отпуская меня, словно боялся, что я исчезну, если он разомкнёт руки. Подойдя к столу, он нажал кнопку на переговорном устройстве:

– Кристина, сегодня меня ни для кого больше нет. И ты можешь идти на обед.

– Поняла, мистер Маршалл. Уже ухожу.

– Она смекалистая, – шепнула я, скользнув губами по его щеке.

– Очень, – ухмыльнулся он, крепче обвивая меня руками и унося к дивану. Он опустил меня на него с такой осторожностью, будто я была фарфоровой куклой, и нежно поцеловал в губы.

– Даже дверь не закроешь?

– Никто не посмеет войти сюда.

Закинув мои руки над головой, он впился в мои губы. С каждой секундой я чувствовала, как его тело напрягается всё сильнее, как в нём нарастает нетерпение. Моё собственное желание звенело в венах, огнём растекалось по коже.

Одежда срывалась с нас молниеносно, будто сама не терпела больше быть преградой. Мой джемпер – прочь. Джинсы – на пол. Когда губы Тео добрались до моей шеи, я всхлипнула. С тех пор, как он оставил на ней свои засосы в наш первый раз, он всегда был к ней чутким и трепетно-нежным. Едва касался её губами, но от этого лишь ещё больше сносило крышу. Он доводил меня до дрожи одним только дыханием.

Тео медленно стянул с меня лифчик и трусики, словно разворачивал драгоценный подарок, и замер, разглядывая меня. Его взгляд был завораживающим, безумным и диким. Он ласкал меня глазами, и я чувствовала, как таю под этим вниманием.

– Ты великолепна, – выдохнул он. – Чёрт, нет, ты совершенство.

Я жадно глазела на его тело в ответ – твёрдое, сильное, безупречное тело, прятать которое под одеждой было самым тяжким преступлением. Маршалл тоже был совершенен. Мой будущий муж настоящее чёртово божество.

– Войди в меня, Тео.

– Не сейчас, детка. – Его хриплый голос дрожал от возбуждения. – Сначала я хочу ощутить на языке твой неповторимый вкус. Хочу, чтобы ты кончила под моим языком.

Я застонала и выгнулась, когда его язык быстро заскользил по моей промежности вверх и вниз, вылизывая меня так, будто я была последним сладким угощением на этом свете. Тео дразнил меня одновременно кончиком языка и пальцами, заставляя моё тело пылать и извиваться в истоме.

За время нашей разлуки я не удовлетворяла себя ни руками, ни вибратором, поэтому оргазм накрыл меня очень быстро. От экстаза мои руки с силой вцепились в волосы Тео, и я задрожала, утопая в таком неземном удовольствии, что в глазах появились искры.

– Господи… – прошептала я, когда по телу пронёсся последний спазм, и я, размякшая, распласталась на диване. – Как же я скучала по твоему языку.

– Только по языку?

Тео навис надо мной, его губы блестели от моих соков, глаза горели, как у самого настоящего демона.

– Не только. Я скучала по каждой твоей части, Маршалл. Особенно по этой поистине волшебной палочке, – улыбнувшись, я обхватила его член рукой, нежно сжала и погладила. Он был твёрдым и очень горячим.

Тео рвано выдохнул и мягко отвёл мою руку. Уложив меня на бок, он лёг за спину и закинул мою ногу на своё бедро.

– Готова?

Я кивнула, не в силах говорить. Когда я почувствовала, как его толстый член вошёл в меня, судорожно выдохнула от восхитительного ощущения наполненности и повела бёдрами, наслаждаясь каждым дюймом его мощной плоти внутри себя.

Тео поймал мои губы и начал медленно двигаться. Одна его рука крепко сжимала мою ладонь, вторая мягко поглаживала низ живота и надавливала на клитор, добавляя к этому блаженству ещё больше сладкой пытки.

В какой-то момент он сорвался. Его рывки стали резче, стоны – громче. Тео зарычал, теряя контроль. Крепко обхватив моё бедро, он начал врываться в меня на всю длину – быстро, неистово, со смачными шлепками. Я почувствовала знакомое приятное покалывание в пальцах, задрожала и кончила второй раз вместе с ним.

Мы ещё долго лежали, запутавшись в объятиях и неспешно дыша в унисон. Его рука обнимала меня за талию, гладила кожу, будто хотела запомнить каждую её неровность, каждую родинку, каждую каплю пота, оставшуюся от нашей безумной любви.

Уткнувшись в мои волосы, Тео упивался моим запахом и шептал разные ласковые слова. Я нежилась в его объятиях, словно сытая кошка на солнце.

– Если что, я не потратила ни цента из твоих денег, – гордо заявила я, нарушив этот блаженный покой.

– Это твои деньги, – тут же поправил он, и я закатила глаза. – Но, судя по твоему тону и хитрому взгляду, ты что-то задумала.

Я с улыбкой кивнула. Он слишком хорошо меня знает.

– Да. Хочу направить часть денег на благотворительность. На помощь тем, кому тяжело: жертвам насилия, людям, которые борются за возможность стать родителями, и тем, кто спасает животных. Я уже выбрала несколько фондов и организаций.

– Это прекрасное желание.

– А оставшуюся часть… – Я закусила губу и опустила взгляд, вдруг стушевавшись.

– Ну? – Тео сжал моё бедро. – Смелее, детка.

– Я хочу купить для нас дом, – выпалила я и подняла на него глаза. – Я нашла пару классных вариантов в пригороде. Там тихо, хорошие школы рядом, и до Нью-Йорка рукой подать. И там достаточно места для барбекю, кота, собаки и детских шалостей. – Я улыбнулась и коснулась ладонью своего живота. – Хочу, чтобы наш сын рос на земле, а не в каменных джунглях. Чтобы бегал босиком по траве вместе с Бэтменом и Робин, лепил замки из песка прямо во дворе, дышал свежим воздухом и качался на качелях, когда захочет. Чтобы мы все могли быть там свободными и счастливыми. Что скажешь?

В глазах Тео заискрилось что-то нежное и бесконечно глубокое, когда он посмотрел на меня.

– Скажу, что ты мой самый большой подарок, Ханна, – заявил он и убрал рыжий локон, прилипший к моей щеке. – И, если ты нашла для нас место, где будет спокойно твоё сердце, значит, оно идеально. Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя за все эти вещи.

Я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, что меня вот-вот разорвёт от счастья и любви к этому мужчине, и прижалась к его груди, где ровно билось сердце.

– Я покажу тебе фотографии, а потом мы вместе туда съездим. Только предупреждаю сразу: ты тоже будешь участвовать в выборе качелей!

– Согласен на любые качели, кроме эмоциональных, – усмехнулся Тео и, уткнувшись подбородком в мою макушку, тяжело вздохнул. – В тот момент, в отеле, когда я увидел твои глаза, я думал, что потерял тебя навсегда, Ханна, – тихо признался он. – Жизнь без тебя стала похожа на существование в бездне – тёмной, холодной, без звёзд.

Моё горло сжалось, и я нежно провела пальцами по колючей щеке любимого, ловя его взгляд.

– Даже из бездны можно выбраться, если кто-то держит тебя за руку. И этой рукой буду я. И наш сын.

На мгновение Тео замер. Его зрачки расширились, дыхание сбилось.

– Наш сын, – повторил он и скользнул ладонью к моему животу. – Ханна, я знаю, что уже клялся тебе, что не оставлю, и нарушил эту клятву. Но вчера, после того, как ты написала мне, я поклялся собственной жизнью, что больше никогда тебя не отпущу. – Он сжал мою ладонь, и я почувствовала, как в носу щиплет от переизбытка чувств, но не смела прервать его. – Я клянусь, клянусь собственной жизнью, что больше не оставлю тебя. Ты веришь мне?

– Верю.

Его горячие губы коснулись моего лба, и тепло, разлившееся по всему телу, отчётливо дало мне понять – с этого момента я больше никогда не буду одинока.