На следующее утро Тео словно подменили – он стал холодным и молчаливым. Будто из него выкачали всю радость. Будто всё хорошее и тёплое, что было между нами накануне, растворилось во сне. А может, это всегда было лишь сном?

Тео почти не смотрел на меня за завтраком, на любые вопросы отвечал коротко и односложно. Даже Бэтмен, свернувшийся на его коленях, не растопил эту ледяную броню.

Во второй половине дня я перестала что-либо спрашивать, потому что это было сродни разговору со стеной.

Мои мысли бешено крутились в голове, как белки в колесе, но я решила не давить на Тео и дать ему время. Пыталась вести себя спокойно, хотя внутри у меня всё сжималось от тревоги. Убеждала себя, что у всех бывают тяжёлые дни, а в случае с Тео, на плечах которого лежала огромная корпорация, эти дни случались довольно часто.

А на следующий день, в воскресенье, он сам заговорил со мной. Но как-то нерешительно и не глядя мне в глаза, что было максимально странно.

– Мне нужно побыть одному, – заявил он, выйдя из ванной комнаты и уставившись в окно.

– Мне выйти или что? – не поняла я.

– Ты можешь пока пожить у себя?

Мои брови сами собой взлетели вверх, а в груди разлилось что-то липкое и неприятное, словно вылили ведро мазута.

– Что-то случилось?

Он на мгновение замер, будто решал, сказать ли правду или соврать. В итоге покачал головой. Соврал.

– Нет. Мне просто нужно время… всё обдумать.

– Обдумать что?

Он не ответил. Этот странный разговор мне совсем не нравился. А ещё напомнил о том дне, когда я сама стояла тут и просила у Тео… свободы.

Я сглотнула и подошла к нему. Осторожно коснулась его плеча, но Тео не сдвинулся с места, всё стоял, уставившись в окно, будто там выступал долбаный симфонический оркестр.

– Тео, что происходит?

Я уже знала, что он ответит.

– Ничего, всё в порядке.

– А теперь посмотри на меня и повтори это, глядя мне в глаза, а не в грёбаное окошко, – потребовала я. – Тео!

Он подчинился, но его взгляд был таким пустым, словно вместо глаз ему вставили стёкла.

– Всё в порядке, Ханна, – отчеканил он. – Довольна?

«Нет!» – хотелось крикнуть мне, но вместо этого я ровно поинтересовалась:

– Ты нуждаешься в личном пространстве?

– Да, нуждаюсь.

Это было больно, но я стерпела, напоминая себе, что у всех бывают дерьмовые дни и приступы меланхолии в ноябре.

– Поняла. Я уеду, если ты этого хочешь. Сколько тебе нужно времени?

– Не знаю, я позвоню тебе.

Вот как.

– Тогда пойду собирать вещи.

Тео отвёл взгляд, как будто в нём пряталось нечто такое, чего я не должна была увидеть.

Я не стала давить, ведь сама недавно просила дать мне пространство. И он тогда пошёл мне навстречу, через силу, но пошёл. Теперь настала моя очередь проявить терпение. Только почему от этого решения так невыносимо жгло грудную клетку?

Я собирала свои вещи быстро и молча, с каким-то отстранённым спокойствием. Словно смотрела на всё это со стороны.

Вот моя сумка, электрическая зубная щётка, любимая шёлковая резинка для волос…

Я собрала не всё, лишь малую часть самых необходимых вещей, ведь уезжала на время с намерением вернуться.

Бэтмен, словно чуя неладное, забрался в мою сумку и улёгся на одежду, как будто хотел остановить меня или, наоборот, уехать со мной. Я провела рукой по его гладкой шёрстке, и он замурчал от ласки.

Я тоже бы хотела сейчас мурчать от удовольствия, а не вот это вот всё. Хотела спрятаться в чьих-то ладонях, раствориться в тепле и уюте, не думать. Но мне надо было идти, пока я не сорвалась и не передумала.

Тео помог мне спустить сумку вниз и даже любезно вызвал для меня Uber Black. Прислонившись плечом к косяку в коридоре, он опустил голову, будто не мог даже смотреть на меня. Будто ему было стыдно.

– Спасибо, что поняла.

– Пожалуйста, – ответила я, хоть и ни черта не понимала его на самом деле, но надеялась, что время расставит всё по своим местам.

Мне хотелось попрощаться с Маргарет, но я вспомнила, что они с Фрэнком ушли в театр. Свяжусь с ней позже, чтобы она не переживала.

– Могу я рассчитывать на откровенный разговор после? – спросила я, когда Тео наконец соизволил взглянуть на меня.

– Да, – безэмоционально ответил он.

И на том спасибо.

– Корм для Бэтмена на кухне, его норма 50 граммов в сутки. Не перекармливай его.

Он едва заметно кивнул. Я подошла к нему, поцеловала в губы и крепко обняла.

– Не знаю, что с тобой происходит, Тео, но помни, что я рядом и готова поддержать и выслушать тебя так же, как ты поддерживал меня всё это время, – прошептала я ему на ухо и чмокнула в висок. – Я даю тебе пространство только потому, что вижу, что тебе оно нужно. Я люблю тебя.

– Ханна…

– Да?

Он клацнул зубами, затем коротко покачал головой и тихо сказал:

– Такси приехало. Напиши, как доберёшься.

Я подавила разочарование, молча кивнула и ушла, еле сдерживая слёзы. Не нужно расклеиваться. Я ещё вернусь сюда, и, если он снова не откроется мне, вытрясу из него правду силой.

✦

Рабочая неделя тянулась бесконечно и напряжённо. Погода была ни к чёрту, настроение было ни к чёрту, ещё и Кортни подливала масла в огонь, бракуя практически все мои статьи. Мне хотелось рвать и метать, разнести всю редакцию, разбить окна, заорать.

Но я держала эту бурю в себе. Потому что на самом деле мне было плевать на статьи, на Кортни, на редакцию – плевать даже на саму себя.

Всё, о чём я могла думать – это Тео.

Его молчание было не просто тишиной – оно угнетало. Было самой настоящей пыткой, страшной и мучительной.

Я писала ему каждый вечер. Каждое утро. Иногда просто: «Привет, как ты?».

Иногда – длинные, отчаянные сообщения, полные тревоги и боли, которые потом удаляла, так и не отправив.

На звонки он не отвечал и не перезванивал. Отправлял только сухие смс: «Я в порядке» и «Всё хорошо».

Нет, не хорошо.

Не хорошо.

Не хорошо.

Не хорошо…

Я повторяла эти слова в голове, как какую-то больную мантру, пока отчаяние не начало просачиваться в сны.

Я снова стала просыпаться среди ночи от кошмаров, с бешено колотящимся сердцем, от образов, в которых Тео просто исчезал – растворялся и покидал меня. Или смотрел на меня так, будто впервые видел – пусто, безразлично, холодно. Словно я стала для него чужой.

Абсолютное ничто.

Я пыталась поговорить с Джеймсом, но он вообще не знал, что творится с Тео, так как был завален работой целыми днями, а когда однажды вечером приехал к нему – Тео его не впустил.

Тогда я звонила Маргарет и задавала вопросы ей, но беседы с ней не приносили утешения.

– Он не разговаривает со мной, – тихо сказала она в среду, даже не пытаясь скрыть тревогу в голосе. – Только сидит в своём кабинете вместе с Бэтменом, внутрь меня не пускает. Я не понимаю, что с ним. Возвращайся, Ханна. Возвращайся домой.

От её слов моё сердце обливалось кровью. Это было худшее – не знать. Не понимать, что происходит. Я могла бы справиться с истерикой, с упрёками, с криками. Даже с обвинениями. Но не с молчанием.

К четвергу Тео перестал отвечать мне совсем.

Я тупо смотрела в экран телефона и чувствовала, как от боли сжимается грудь. Я носила телефон с собой повсюду, как спасательный круг, каждый звук уведомления заставлял сердце подпрыгивать до горла.

Но это всегда был не он.

Тревога уже не просто сидела во мне – она разрослась, оплела внутренности, и каждый шаг уже давался через силу.

Я улыбалась коллегам через силу, общалась с Кейт через силу, работала через силу. Даже ела через силу – от любой еды меня тошнило. Всё, что я делала, я делала как зомби, потому что на заднем фоне были только мысли о Тео.

В пятницу утром я проснулась, не чувствуя тела. Только ужасную тяжесть и боль в животе, словно меня всю ночь пинали по нему ногами.

Я лежала в кровати, уставившись в потолок, и в голове вертелась одна-единственная мысль: достаточно. Прошло пять дней.

Пять дней его молчания.

Пять дней моей внутренней агонии.

И если он считает, что всё в порядке, пусть снова скажет мне это в лицо. Ещё один день я не выдержу.

✦

Рабочее время пролетело как обычно, в тумане. На автомате закинув телефон в сумку, я вышла из редакции. В груди клокотал вулкан, но снаружи я была спокойна – ледяная и сосредоточенная.

Погода была сырая и зябкая, промозглая и противная. Будто предвестник чего-то плохого.

Мне открыла Маргарет. Лицо у неё было встревоженное, глаза – усталые.

Я крепко обняла её, и некоторое время мы словно подпитывали друг друга энергией, хотя обе были истощены морально.

Дом был в привычном порядке – Анна всегда держала его в идеальной, почти стерильной чистоте. Но воздух… воздух был другим. Он пах одиночеством. Пустотой и виной.

– Тео наверху?

– Да, в кабинете, – ответила Марго тихо. – Но, Ханна, не уверена, что он сможет… адекватно с тобой поговорить.

– Почему?

Она немного помолчала, словно собираясь с духом открыть мне какую-то страшную правду.

– С тех пор, как ты ушла, он начал пить. Перестал ездить в офис, пил всю неделю и практически не ел. Я не говорила тебе, не хотела тревожить. Пыталась вразумить его, думала, он справится. Но, кажется… не справляется. Прости.

Горло сдавило, как от удушья. Да что с тобой происходит, Маршалл?

– Ну, буду надеяться хотя бы на неадекватный разговор.

Я сжала предплечье Марго в поддержке, затем быстро поднялась наверх и решительно постучала в дверь кабинета. Тишина. Постучала ещё раз, подёргала ручку – заперто.

– Тео, это я. Открой, пожалуйста.

Тишина.

Я постучала снова, громче.

– Маршалл, открой дверь немедленно, или я её на хрен вышибу! – не выдержала я и начала колотить руками и ногами.

Прошло две долгих минуты, прежде чем щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и я увидела Тео – точнее, его тень. Пьяный, с пустыми глазами, с заросшим щетиной лицом. Таким неопрятным я не видела его ещё никогда.

Мои глаза расширились от неожиданности, сердце от шока застыло.

Он был бледен, под глазами залегли тёмные круги, как у человека, который не спал, не ел и слишком много думал. На нём была та же серая футболка, в которой он обычно ходил дома и которую он, видимо, не менял с воскресенья, и спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах – за эту неделю он сильно похудел. В руке он держал стакан с остатками виски.

– Что ты здесь делаешь? – прозвучал хриплый прокуренный голос, который я совершенно не узнала.

Мои внутренности больно свело от тревоги за него, и я нервно сглотнула.

– Что я здесь делаю? – Он это серьёзно? – Ты игнорировал меня всю неделю. Считаешь, это нормально?

Он промолчал.

– Я пришла за ответами, Тео.

Оттолкнув его плечом, я прошла в кабинет и просто обомлела от количества пустых бутылок из-под виски и выкуренных сигарет в пепельнице.

О мои ноги потёрся Бэтмен – кажется, его единственного не смущала обстановка и состояние хозяина.

– Привет, малыш. Как ты тут?

Я заметила в кабинете миски с водой и едой, и даже лоток. Тео действительно всё это время не выходил из кабинета?

Погладив котёнка за ушком, я усадила его в лежанку, из которой он сразу выпрыгнул, заинтересовавшись блестящей дразнилкой на полу.

Вернувшись к Маршаллу, застывшему посреди кабинета, я выхватила из его рук стакан и поставила на стол.

– А теперь рассказывай, что с тобой происходит, Тео, – потребовала я, скрестив руки на груди. – Я не уйду отсюда без ответов.

Он вздохнул так, как будто я его смертельно достала, засунул руки в карманы и пару раз качнулся с носков на пятки. Затем поднял на меня взгляд – его глаза были мутными, беспросветными, почти безжизненными.

– Ну?

– Прости, – произнёс он без всякой эмоции.

Я нахмурилась.

– За что? Ты болен?

– Нет.

– Проблемы на работе?

– Нет.

– Кто-то умер?

Тут с ответом он чуть помедлил.

– Нет…

Я разозлилась.

– Тогда в чём дело? – Мой голос предательски задрожал. Я не могла смотреть, как самый сильный человек из всех, кого я знала, увядает на моих глазах. – Почему ты пьёшь? Почему не разговариваешь ни с кем?

Он молчал.

Я подошла ближе, вытащила его руки из карманов и растёрла в своих ладонях ледяные пальцы, пытаясь хоть немного оживить его, зажечь в нём хотя бы маленькую искорку.

– Мы очень переживаем за тебя, Тео, – мягко сказала я. – Я, твоя мама, Джеймс. Помоги нам. Расскажи, что случилось? Ты обещал мне откровенный разговор, помнишь?

Он посмотрел в сторону, как будто не мог вынести моего взгляда, но руки не убрал.

– Прости, – снова тихо сказал он.

– За что?

– Я не должен был… давать тебе надежду.

Внутри меня что-то ёкнуло и заныло, но я не подала вида, и спокойно, почти ласково спросила:

– Надежду на что?

– На всё. Я… слишком поздно понял, что не тот, кто тебе нужен.

Я нахмурилась.

– Что за ерунду ты несёшь?

Тео снова посмотрел на меня – и снова в его глазах была лишь пугающая пустота.

– Я не хочу, чтобы ты была несчастна со мной, – хрипло пробормотал он. – А ты будешь, я уверен. Это лишь вопрос времени.

– С чего ты взял, что я буду несчастна с тобой? Ты – причина моего счастья, Тео. Причина, по которой я просыпаюсь по утрам. Жизнь имеет смысл, когда живёшь не только ради себя. Ты – мой смысл, Тео. И я живу в этом грёбаном мире только ради тебя.

– Это ошибка. – Тео поморщился, будто мои слова причинили ему нестерпимую боль, и снова отвёл взгляд. – Большая ошибка.

– Да объясни ты по-человечески, что происходит?

– Что бы я ни сказал – это ничего не изменит. Между нами всё кончено, Ханна, – вдруг заявил он, и в его голосе не было ни боли, ни сожаления – только стальная уверенность. Констатация факта.

Я не могла поверить в услышанное. Сердце забилось быстрее. Очень-очень быстро. Голова закружилась, в ушах зазвенело, мне казалось, я падаю в пропасть.

Я стояла перед ним, перед этим мужчиной, которого любила каждой клеткой, и смотрела, как он разрушает себя. Разрушает нас.

– Почему ты вдруг принял такое решение? – выдавила я.

– Я боюсь… сломать тебя.

– Почему ты думаешь, что сломаешь меня? Откуда вообще эти мысли? Всё же было нормально ещё неделю назад.

– Ничего не было нормально с самого начала, Ханна.

Мне это кажется. Я не могла уложить в голове то, с каким холодом он говорил эти слова. Будто действительно в них верил.

Между нами словно выросла невидимая стена – высокая и глухая. Тео говорил тихо, без эмоций: не поднимал на меня глаз, не пытался обнять, не пытался ничего объяснить. Будто это был не он. Не тот человек, который любил меня, целовал, защищал, шептал ночью, что никогда не отпустит.

Я зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и медленно открыла глаза.

– И ты правда хочешь вот так взять и закончить всё?

Он не ответил, просто кивнул. Отпустив его руки, я отшатнулась и вновь оглядела кабинет, чтобы хоть немного прийти в себя.

– Ты пьян, Тео, – в конце концов резюмировала я, остановив свой взгляд на пустых бутылках. – Или обдолбался. Хорошенько проспись для начала, а потом уже поговорим.

– Я полностью осознаю все свои слова и действия, – заявил он, и голос его звучал на удивление трезво и ровно.

– Тогда как ты можешь говорить мне такое? – просипела я, чувствуя, как слёзы неумолимо подступают к глазам, а горло сводит от боли.

Он молчал, отведя от меня взгляд.

Злость на время перекрыла боль, стало чуточку легче. Тогда я подошла к Маршаллу и толкнула его в грудь.

– Отвечай, Тео! И смотри мне в глаза, когда говоришь! Ты обещал, что у нас всё будет хорошо. Клялся, что никогда не оставишь меня!

И он посмотрел. И ответил холодно, без единой эмоции, будто ему правда стало плевать на меня:

– Я соврал.

Я вздрогнула. Боже. С каждым его жёстким словом и взглядом от моего сердца словно отрывался кусок.

– Все твои слова, что я твоё исцеление – тоже враньё?

– Да.

Ещё один кусок оторвался и потерялся где-то в недрах моего тела.

– Ты лжёшь.

– Нет.

– Ты лжёшь! Ты грёбаный лжец!

– Я не тот мужчина, который нужен тебе, Ханна. Ты заслуживаешь того, кто сможет дать тебе безопасность и покой. И это не я.

– Какой же это бред. – Сердце стремительно разваливалось от боли. – Ты не можешь просто взять и перечеркнуть всё, что между нами было такими тупыми причинами.

– Могу. Я сделал это ещё неделю назад.

Мир треснул.

Две секунды – и я сорвалась.

– Нет. Нет! Я не позволю тебе так просто отмахнуться от меня! – Я взмахнула руками и ударила его по груди. – Ты обещал! Обещал, что будешь со мной, что мы справимся со всем вместе, что мне больше не нужно бояться. А теперь отталкиваешь меня! Почему? Что с тобой не так, мать твою? Скажи мне правду!

Тео не сдвинулся, не попытался остановить меня – он просто стоял и смотрел, как я колочу его.

– Тебе больше нечего бояться, а я правда не тот, кто тебе нужен, Ханна.

– Почему?

– Я не достоин тебя.

Снова этот ледяной голос, будто я стояла перед роботом, а не перед человеком, которого любила и который любил меня. Или делал вид, что любил.

Грудь сдавило так сильно, что я уже не могла дышать от боли.

Я снова ударила его – сильнее. По груди, по лицу. Хотела, чтобы он разозлился. Чтобы почувствовал хоть что-то. Чтобы вернулся ко мне.

Но он опять не сделал ни-че-го.

Я замерла. Я устала и выдохлась.

Потом отступила на шаг и тихо сказала:

– Трус.

Тео смотрел на меня, не мигая, но его пальцы сжались в кулак. Надо же, в роботе всё-таки остались хоть какие-то эмоции, которые, видимо, пробуждаются только тогда, когда уязвляется мужское эго.

– Пожалуйста, Ханна, уйди, – сказал Тео, и мне не было бы так больно, даже если бы он прямо сейчас вонзил мне нож в сердце – точнее, в его последний кусок. – И забери все свои вещи. Я не могу их больше видеть, не могу выносить их запах. Твой… запах.

Тео подошёл к столу, схватил стакан с виски и залпом осушил его.

– Уходи, Ханна! – заорал он, не оборачиваясь, и я вздрогнула от неожиданности. – Ты больше не нужна мне!

Я не могла поверить в происходящее. Мне казалось, я умерла и попала в ад, иначе где ещё могла испытывать подобные муки? Моё лицо горело от еле сдерживаемых слёз, а от сердца остались одни лишь ошмётки.

– Видит Бог, я пыталась помочь тебе. – Мой голос сорвался, но я не позволила себе заплакать. – Но невозможно помочь тому, кто этого не хочет. К чёрту тебя. Раз я не нужна тебе, ты мне тоже не нужен. Вещи я забирать не буду, пусть мой запах окончательно сведёт тебя с ума, придурок.

Сжав губы в тонкую линию, чтобы не разреветься, я быстро направилась к двери.

– Уже свёл, – еле слышно донеслось мне вслед, но я не обернулась.

Потому что если бы обернулась, я бы разорвала грудь Маршалла в клочья – не из мести, а просто чтобы понять, есть ли у него вообще сердце.

Но я не хотела уподобляться ему. А может, просто не видела смысла: с сердцем в груди или без него он всё равно остался бы для меня лжецом и трусом.