– Ты точно хорошо себя чувствуешь? – в который раз спросил Тео, застёгивая запонки и внимательно глядя на меня. – Если передумала, можем остаться дома.

Мы собирались на тот самый светский вечер, где впервые должны были появиться вместе.

Время пролетело незаметно. После работы я оставалась у Тео – да что скрывать, я жила у него. Наслаждалась его вниманием, заботой и компанией его чудесной матери. Они окутывали меня таким теплом, словно я всегда была частью их семьи.

И это пугало. Пугало, потому что я боялась потерять их так же, как потеряла родителей. Я слишком хорошо знала, каково это – когда привычное тепло исчезает, оставляя после себя пустоту, которая жжёт сильнее раскалённого металла.

В груди поселился поганый страх одиночества. С каждым днём он, как сорняк, пускал корни, давил всё сильнее, становился липким и тягучим.

Успокаивало только то, что Тео, кажется, и не собирался меня отпускать. Он был нежен и ласков со мной, вёл себя так, будто боялся меня сломать или спугнуть.

Мы тянулись друг к другу, как голодающие, не знающие меры. Не могли насытиться, занимались любовью едва появлялась возможность, как будто пытались раствориться друг в друге, забыть о времени, заглушить страх, заглушить мысли.

Но сколько бы чувственных ночей мы ни провели вместе, он ничего не говорил о нас. Никаких обещаний, никаких слов о будущем.

И это напрягало. Потому что я не понимала его намерений и к чему вообще всё идёт. А в таких серьёзных вещах мне важна была конкретность.

В зеркале, где я докрашивала губы, отразился Тео – бесконечно красивый. Чёрный смокинг сидел на нём идеально, подчёркивая его крепкое атлетическое тело. Чуть отросшие волосы были уложены назад, открывая резкие черты лица и высокий лоб. Он был воплощением силы и уверенности, смотрел на меня с обожанием и таким откровенным желанием, что у меня перехватило дух.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один.

Жар пробежался по коже, запульсировал между ног.

Сегодня на вечере я планировала признаться ему в своих чувствах. Я не могла больше молчать. Скажу, что люблю его, а дальше… будь что будет.

Я снова поймала в зеркале его взгляд – внимательный, слегка обеспокоенный. Тео ждал ответа, но не торопил.

Я не передумала ехать, просто… не хотела. Но в его мире менять планы в последний момент – непозволительная роскошь, и я не собиралась ставить его в неловкое положение. Поэтому улыбнулась и сказала, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и беззаботно:

– Всё в порядке. Едем вместе, как и договаривались. Как пара, – добавила я, внимательно наблюдая за его реакцией. К сожалению, после этих слов она ничуть не изменилась. – И попробуем повеселиться. Пригласишь меня на танец?

– Приглашу, – улыбнулся он, затем взял меня за руку, притянул ближе и вдохнул аромат моих волос. – Ты выглядишь великолепно в этом платье.

– Конечно, ты же его выбрал, – ухмыльнулась я.

Я действительно выглядела роскошно. Длинное чёрное платье с открытыми плечами подчёркивало изгибы моего тела, умело балансируя между элегантностью и соблазнительностью. Вырез на груди красиво очерчивал ключицы и линию шеи, а высокий разрез на бедре придавал образу нотку дерзости. Шпильки добавили мне роста и грации, а макияж, на который я потратила час и миллион нервных клеток, выделял губы и глаза.

Я была готова блистать рядом с Тео. Но почему же внутри всё сжималось так, будто я шла не на светский приём, а на плаху?

✦

– Будешь давать интервью? – поинтересовалась я, когда лимузин плавно остановился у величественного здания «Готэм Холла».

Массивные двери, строгая охрана и фотографы, жадно ловящие каждый жест прибывающих гостей – всё это создавало ощущение закрытого мира, куда пускают лишь избранных.

Тео окинул взглядом рой журналистов и усмехнулся.

– Нет. Я же сказал, что буду давать интервью только тебе, детка. – В его голосе звучала улыбка. – Мы сделаем иначе.

Я прищурилась, но спросить, что именно он задумал, не успела – Фрэнк уже распахнул дверь машины. Тео вышел первым, а затем протянул мне руку. Стоило мне ступить на тротуар, как десятки глаз устремились на нас.

Я сглотнула. Боже, зачем я в это ввязалась?

Воздух взорвался от вспышек камер, громких выкриков репортёров и шёпота толпы. От этого гула у меня закружилась голова. Но прежде чем паника успела захватить меня окончательно, Тео вдруг обхватил меня одной рукой за талию, а второй поддел мой подбородок, заставляя взглянуть на него.

Мои глаза расширились, я не успела даже ахнуть, как тёплые губы накрыли мои. Гул голосов тут же стих – теперь я слышала только бешеный ритм своего сердца и его дыхание.

Тео целовал меня настойчиво, с хищной собственнической ноткой, словно показывая всем, кому я принадлежу. Я почувствовала, как сильные пальцы впиваются в мою талию, как его тело напрягается, притягивая меня ближе. А затем его язык скользнул по моим губам.

Завтра вся жёлтая пресса Нью-Йорка будет пестреть фотографиями этого откровенного поцелуя, я была в этом уверена.

– Забудь о камерах, – прошептал Тео, куснув меня за губу. – Забудь обо всех.

И я забыла.

Обвила его шею руками, улыбнулась и ответила на поцелуй. Камеры всё так же яростно щёлкали, репортёры что-то кричали, но мне было плевать. Тео не скрывал меня – это было главным.

Немного попозировав для фотографов и отказавшись давать какие-либо комментарии, мы вошли внутрь.

«Готэм Холл» встретил нас роскошью, от которой у меня начало рябить в глазах: высокие потолки с витиеватой лепниной, массивные люстры, отбрасывающие мягкий золотистый свет, мраморные колонны, устремляющиеся ввысь, словно исполинские стражи.

Воздух был густым и плотным от запахов дорогих духов, свежесрезанных цветов и табачного дыма. Повсюду звенели хрустальные бокалы, перемежаясь с лёгким звучанием классической музыки, доносившейся с возвышения, где играл небольшой оркестр.

По залу скользили мужчины в безупречно сидящих смокингах и женщины в платьях и украшениях, стоимость которых наверняка превышала мой годовой доход. Все двигались с надменными лицами, то и дело останавливаясь, чтобы обменяться пустыми любезностями и сплетнями:

– О, дорогая, ты в курсе, что произошло на прошлой неделе в Хэмптонсе?

– Конечно! Скандал! Как она могла появиться там с ним?

– Ты попробовала шампанское? Говорят, его привезли прямиком из виноградников семьи Лаурье.

Бла, бла, бла…

Светская элита Нью-Йорка заливалась дорогим шампанским и таким же искусственным, как их улыбки, смехом.

Я сделала шаг ближе к Тео, ощущая на себе множество заинтересованных взглядов. Они изучали меня, оценивая, примеряя к своим стандартам.

На моей шее и в ушах сверкали бриллианты, которые Тео подарил мне вместе с платьем. Мой образ был таким же безупречным, как у всех женщин в этом зале. Но, несмотря на роскошь, для них я всё равно была чужой.

Всегда буду.

Я не говорила на их языке светских любезностей, где улыбки значат одно, слова – другое, а настоящие мысли прячутся под многослойной вуалью фальши.

Всё здесь было отточено до автоматизма: движения, интонации, даже смех. Они наверняка уже сделали ставки, сколько времени мне отведено в этой роли.

Сделав вид, что не замечаю их взглядов, я крепче сжала локоть Тео, словно он был моим единственным якорем в этом море масок.

– Напомни мне, зачем мы здесь? – шепнула я, стараясь не смотреть по сторонам.

Тео склонился к моему уху, его голос прозвучал низко, почти интимно, и безумно сексуально:

– Показываем всем, что мне есть чем гордиться. – Он провёл костяшкой пальца по контуру моей челюсти, и от этого лёгкого прикосновения по коже пробежала дрожь. С довольной улыбкой он добавил: – Ты – королева этого бала. Моя королева.

Я фыркнула, закатывая глаза, но не смогла сдержать улыбку.

– Льстец.

– А если серьёзно, – продолжил Тео уже ровным тоном и оглядел зал, – я здесь ради нескольких встреч. Некоторых особо важных снобов можно выловить только на таких вечерах. После этого мы можем уйти, если ты захочешь.

Я уже хотела.

✦

Мы провели за пустыми беседами со знакомыми Тео около часа. Он держался непринуждённо и уверенно, а я… Я просто улыбалась, иногда охала и вставляла вежливые фразы, пила воду и считала минуты.

Даже спустя время я чувствовала на себе любопытные взгляды, словно была диковинным экспонатом в музее. Они не прекращались.

Особенно забавными были разговоры:

– Ты слышала? Это та самая журналистка.

– Посмотри, как держится. Думаешь, надолго?

– Интересно, чем она его зацепила…

Я сильнее сжала бокал с водой, ощущая, как стекло холодит пальцы. Внешне осталась невозмутимой и мысленно усмехнулась. Ведь мне было интересно то же самое.

Со временем я привыкла к вниманию, но напряжение не отпускало меня. Что-то было не так. Между лопатками неприятно чесалось, словно под кожей ползали муравьи.

Кто-то пристально смотрел на меня. Не просто смотрел – следил.

Я украдкой оглядывалась, но не могла понять, кому принадлежит этот тяжёлый взгляд. Старалась держаться ближе к Тео, но странное ощущение не исчезало. Оно липло к коже, ползало по позвоночнику, мешало дышать.

Внутри закопошилось предчувствие, которое намекало мне, что я знаю, кому может принадлежать этот взгляд. Но я не хотела ему верить и упорно гнала от себя гнетущие мысли.

Вдруг музыка сменилась – энергичная игривая мелодия уступила место плавной и романтичной.

Тео повернулся ко мне, передал мой стакан официанту и с улыбкой заявил:

– Пойдём танцевать.

Я даже не успела ответить, как он уже повёл меня в середину зала, к другим танцующим парам. Одна его рука легла на мою талию, а вторая обхватила пальцы, и мы закружились в такт музыке.

Тео двигался легко и уверенно, смотрел мне в глаза таким взглядом, от которого в груди всё цвело и трепетало. Я чувствовала тепло его рук, аромат парфюма, который уже стал для меня родным, и между нами словно протянулась тонкая нить – невидимая связь. Она обволокла нас своим мягким коконом, и всё остальное исчезло, потеряв значение. Важен был только этот миг, лишь мы двое. Я подумала: вот он, идеальный момент, чтобы признаться ему в любви.

Сердце колотилось в груди, слова уже рвались с губ, но музыка внезапно смолкла, а вместе с ней оборвалась и моя решимость.

Я закусила губу. Чёрт. Почему всё всегда не вовремя?

Тео посмотрел поверх моей головы, затем наклонился и поцеловал мою руку.

– Подожди меня здесь, хорошо? Мне нужно подойти к одному человеку. Вернусь к тебе через пару минут.

– Без проблем, – кивнула я, отпуская его.

Его пальцы скользнули по моему запястью, и он ушёл. Я проводила его взглядом, потом направилась к фуршетному столу, чтобы отведать помпезных закусок, надеясь, что они хоть немного заглушат разочарование.

Но стоило мне протянуть руку к розовой тарталетке, как за спиной раздался голос:

– Милая леди не подарит мне второй танец?

И меня парализовало.

Этот голос… Я не слышала его уже восемь лет – и не хотела бы слышать никогда.

В воздухе будто исчез кислород, и тут же что-то тяжёлое и удушающее опустилось на грудь, как будто в зал резко пустили газ. Сердце в панике застучало неровными аляповатыми ударами, отдаваясь в висках оглушающим звоном.

– Нет, – не оборачиваясь, ответила я и стиснула пальцы в кулак, чтобы скрыть дрожь.

– Очень жаль.

Он обошёл меня, вынуждая поднять взгляд. И я увидела его.

Оскар ДиЛаурентис.

Богатый ублюдок из семьи адвокатов.

Некогда моя мечта и моя самая горькая ошибка.

Что он делает здесь? В Нью-Йорке, на этом пафосном вечере?

Оскар жил в Бостоне, а значит, то, что он оказался тут именно сегодня – просто грёбаная издёвка судьбы.

Мой взгляд невольно приклеился к его лицу. Прошло восемь лет, Оскар совсем не изменился, но в то же время стал другим – всё такой же безупречный и утончённый, но чуть более возмужавший.

Роскошный смокинг подчёркивал его стройную фигуру, манжеты белоснежной рубашки выглядывали ровно на нужное количество сантиметров, запонки с бриллиантами переливались на свету, словно заигрывая.

Его чёрные волосы были уложены с лёгкой небрежностью, будто он не слишком старался, но я знала: каждая деталь его образа выверена до мелочей.

Улыбка… О, эта улыбка – та самая, от которой когда-то у меня подкашивались коленки. Самодовольная, тонкая, обещающая всё и ничего одновременно. Созданная для того, чтобы очаровывать.

Но стоило встретиться с ним взглядом, и весь этот лоск рассыпался в прах. В его карих глазах совсем не было доброты и тепла. Лишь тьма. Что-то хищное и опасное, как у зверя, который принюхивается к старой добыче, раздумывая, стоит ли вновь поиграть с ней.

За красивой оболочкой скрывалась та же гнилая суть. Тот же бездушный монстр.

Оскар ДиЛаурентис был моим первым мужчиной. Первой любовью. И сейчас он смотрел на меня так, словно всё это время я была его собственностью.

Молчание затянулось. Я хотела развернуться и уйти, но в туфли словно налили бетона.

Оскар, видя, что я собираюсь сбежать, быстро взял инициативу в свои руки.

– Давно не виделись, Ханна. – Его голос был низким, почти мурлыкающим. Глаза лениво скользнули по моему телу и задержались на груди. – Ты всё такая же прелестная. Я скучал по тебе, – и контрольное: – Те твои фото всё ещё согревают мне сердце…

Это был хедшот, от которого я провалилась в пропасть, и меня в одно мгновение отбросило в прошлое.

Темнота.

Жёсткий матрас под спиной.

Снова мурлыкающий и успокаивающий голос Оскара у самого уха.

Его тяжёлое тело надо мной, липкие губы на моей коже, приторное дыхание с нотками сладкого пунша и сигарет.

Холодные пальцы на моём горле и между ног.

Я не могла дышать. Не могла сопротивляться.

И он знал это.

Отчётливый звук расстёгивающейся молнии вызвал тотальный парализующий ужас во всём теле, и из моей груди вырвались жалобные всхлипы.

– Ос-с… кар… пож-жа… луйста… не н-надо…

Я до последнего надеялась, что любимый просто слишком много выпил. Что вот сейчас он одумается и остановится.

Но мои мольбы лишь подстегнули монстра.

Я увидела его удовлетворённую улыбку, ощутила тяжесть его тела, а следом – ужасную боль, тошноту и полное бессилие…

Я моргнула. Горло сжалось так, будто Оскар вновь сжимал его своими пальцами, перекрывая кислород. Я хотела ответить ему, сказать хоть слово, но губы вместе с ногами будто забыли, как двигаться.

До меня только сейчас дошло, кто следил за мной весь вечер. Предчувствие не обмануло. Теперь понятно, почему я так не хотела сюда ехать.

Я ненавидела Оскара. Я мечтала о мести. Строила в голове сотни сценариев, где я безжалостно сокрушаю его так же, как он сокрушил меня.

Все эти годы я убеждала себя, что стала сильнее, смелее. Но вот он передо мной – живой, реальный, ухмыляющийся. А я оказалась совсем не готова. Я снова стала той восемнадцатилетней девочкой, которая не могла ни закричать, ни ударить, ни убежать.

И испытывала лишь животный страх.

– Я вернулся, детка. – Глубокий, уверенный голос Тео вырвал меня из этого удушающего кошмара. Его тёплая крепкая ладонь бережно скользнула мне на талию, даря ощущения безопасности и защиты.

Я дёрнулась, словно очнувшись ото сна, судорожно вдохнула. И с этим вдохом в меня мощным потоком хлынула реальность – музыка, шорох платьев, голоса гостей.

И запах парфюма Тео. Он был здесь. Рядом. Я была не одна. Больше не одна.

Тео окинул моего собеседника холодным взглядом и сквозь зубы процедил:

– ДиЛаурентис. Какие-то проблемы?

Оскар чуть склонил голову набок, словно изучая Тео, затем осклабился.

– Как всегда, никаких проблем, Маршалл.

Они знакомы.

В ушах зазвенело, а в голове появился миллион вопросов. Откуда? Как? Они друзья?

Сомневаюсь. Их взгляды были слишком тяжёлыми, слишком напряжёнными. Здесь точно не было дружбы – только холодное, выверенное противостояние.

Тео чуть крепче сжал мою талию. Оскар заметил этот жест и ухмыльнулся шире, лениво проведя пальцем по шёлковому лацкану своего пиджака, будто смахивая невидимую пылинку.

– Ханна, всё в порядке? – строго спросил Тео, не сводя с меня внимательного взгляда.

За эти две недели он успел изучить меня слишком хорошо. Он замечал каждую перемену в моём настроении, каждую тень тревоги в глазах. И сейчас, конечно же, видел, что я не в порядке.

Но я не собиралась устраивать сцену. Не собиралась развлекать Оскара своей слабостью.

– Да, я… мне нужно в уборную, – выдавила я, отстраняясь. – Скоро вернусь.

Я развернулась, но не успела сделать и двух шагов.

– Не думал, что у тебя такие же вкусы, как у меня, – раздался за спиной насмешливый голос Оскара.

У меня подогнулись колени. Нет. Только не это.

Я резко обернулась и увидела, как Оскар, не сводя с меня глаз, что-то шепчет на ухо Тео. А в следующую секунду Тео уже схватил его за воротник и чуть приподнял, заставляя привстать на носки.

– Что ты сказал? – Его голос сорвался на низкий угрожающий рык.

Рядом раздались шокированные возгласы. Гости отвлеклись от танцев и во все глаза уставились на стычку двух мужчин.

Господи, за что мне всё это? Что Оскар сказал ему?!

ДиЛаурентис даже бровью не повёл. Он будто ждал от Тео именно такой реакции – и теперь наслаждался её вкусом.

– Могу повторить для всех, – усмехнулся он. – Если ты этого хочешь.

Пальцы Тео сжались ещё сильнее, ткань рубашки затрещала под его хваткой. Лицо Оскара оставалось расслабленным, но его шея напряглась, выдавая едва уловимое беспокойство.

Я кинулась к ним.

– Тео, не надо!

На самом деле я была бы не против, если бы он размазал его по полу. Но не здесь. Не сейчас. Тео не должен подставляться из-за меня. Никогда.

ДиЛаурентисы были одними из самых влиятельных корпоративных и уголовных адвокатов в стране. Они защищали крупные компании, политиков и бизнес-магнатов. Один неверный шаг – и карьера Тео, его бизнес могли оказаться под угрозой.

Оскар, как уголовный адвокат, знал все лазейки, чтобы вытащить даже самых отъявленных преступников. Его отец, корпоративный юрист и эксперт по финансовым преступлениям, был мастером по обходу закона. Вместе они могли обернуть любую ситуацию в свою пользу. Они умели играть в эти игры – опасные, грязные, без правил. И всегда выигрывали.

– Отпусти его, пожалуйста, – прошептала я, осторожно коснувшись каменного предплечья Тео. Он не смотрел на меня – только на Оскара, который всё продолжал ухмыляться. – Он того не стоит.

– Лучше послушай свою прелестную даму, Тео, – скучающе протянул Оскар и плотоядно облизнулся. – Если не хочешь, чтобы я снова подпортил жизнь твоим друзьям или семейке. И ей.

Глаза Тео сузились. Его пальцы побелели от напряжения. Оскар дал понять, что у него есть власть. Что если Тео тронет его, то пострадает не только он сам.

Снова.

Что Оскар сделал им?

На скулах Тео заходили желваки, его грудь тяжело вздымалась. Я видела, как он борется с желанием одним ударом сломать Оскару челюсть или шею.

Толпа застывших гостей напоминала стаю стервятников, замерших в ожидании кровавого зрелища.

К счастью, Тео прекрасно понимал, что это не то место, где можно устраивать разборки. Он не хотел отпускать Оскара, но всё же разжал пальцы и оттолкнул его.

ДиЛаурентис чуть качнулся назад, но быстро восстановил баланс и, как ни в чём не бывало, пригладил воротник рубашки и лацканы пиджака. Он явно получал удовольствие от происходящего.

– Так-то лучше, – усмехнулся он, а потом посмотрел на меня. Его глаза прошлись по моему лицу, задержались на губах, скользнули ниже. – Ещё увидимся, куколка.

От этих слов моя спина покрылась ледяным потом.

Оскар растворился в толпе, и только тогда я поняла, что всё это время сжимала кулаки до боли. Ногти впились в ладони, оставляя глубокие полумесяцы.

Тео неотрывно смотрел ему вслед, словно сдерживая себя изо всех сил, чтобы не сорваться за ним. Его взгляд был настолько тёмным, что, если бы глаза могли убивать, Оскар бы уже лежал в луже собственной крови.

Гости, которые секунду назад наблюдали за сценой с откровенным любопытством, теперь поспешно отвернулись. Но я видела, как дамы украдкой шепчутся, как мужчины переглядываются, бросая на Тео оценивающие взгляды. Кто-то смотрел с уважением, кто-то – с опаской, кто-то – с интересом.

Надеюсь, он не испортил себе репутацию этой импульсивной выходкой.

Оркестр сменил мелодию на более бодрую, шампанское продолжило литься в бокалы, вновь зазвучал смех, но теперь он казался ещё более наигранным. Все делали вид, будто ничего не случилось. Но было ясно – этот момент они запомнят надолго.

– Тео… – прошептала я, коснувшись его руки. – Спасибо.

Он резко обернулся ко мне.

– Откуда ты знаешь его? Почему ты всё время оказываешься связана с какими-то ублюдками, Ханна?

Я сглотнула.

– Это долгая история.

Тео провёл рукой по волосам, в его глазах бесновалась самая настоящая буря.

– И ты расскажешь мне её. – Его голос был низким и очень серьёзным. Он не просил – требовал. – Иначе я всё узнаю сам.

– Не сейчас. Пожалуйста, – смогла лишь выдавить я. – Я хочу уйти.

Тео кивнул, молча взял меня за руку и повёл к выходу.

Но через минуту путь нам преградила новая проблема: та самая блондинка, из-за которой Тео согласился дать мне интервью.

На ней было кроваво-красное платье, обволакивающее её точёную фигуру, словно вторая кожа. Волосы собраны в элегантную причёску, губы пестрели помадой в тон платья.

Высокая, роскошная, уверенная – она стояла прямо перед нами, даже не пытаясь уступить дорогу. Рядом с ней я почувствовала себя маленькой серой мышью, и желание позорно сбежать отсюда стало невыносимым.

– Добрый вечер, – проворковала она, лениво скользя по нам взглядом. – Уже уходите?

Её голубые глаза на секунду задержались на наших сцепленных руках.

Я почувствовала, как напрягся Тео. Его пальцы сжали мою ладонь сильнее, чем нужно – не для уверенности, а словно чтобы сдержаться. Он был в бешенстве и смотрел на неё так, будто хотел порвать на куски.

Мне вдруг стало не по себе. Не из-за неё – из-за него.

– Не представишь нас, Тео? – блондинка всё накаляла обстановку, дёргая за нужные ниточки его напряжения.

Тео молчал и не двигался.

Я терпеливо ждала, когда он назовёт меня своей девушкой. Да кем угодно. Хоть как-то обозначит, что мы, чёрт возьми, вместе. Что мы не просто случайные люди рядом.

Но он упрямо молчал. А потом коротко бросил:

– Нет.

Я и так была на грани нервного срыва. А сейчас, после отрицательного ответа Тео, тот маленький тёплый домик в груди, который я с таким трепетом возводила и бережно охраняла, рухнул. Во мне вспыхнул гнев, спалив его дотла.

Значит, все его слова о том, что мы пара, были лишь пылью в глаза. Ложью.

Я выдернула руку из его пальцев и сделала шаг в сторону.

Блондинка быстро оценила ситуацию и улыбнулась, явно намереваясь надавить на больное.

– Сара Томпсон, – представилась она и протянула мне изящную ладонь. – Бывшая невеста Тео. Но вы, наверное, уже и так в курсе.

Нет, я не в курсе, стерва.

Под рёбрами закололо. Не ожидала, что она так прямо и без церемоний бросит мне это в лицо. А ещё не ожидала, что это будет так больно.

Он ей до сих пор небезразличен? Иначе зачем заявлять такое перед другой женщиной? Да ещё и перед тем, с кем всё кончено.

Идеальный вид, прямая осанка, надменная улыбка – всё в ней кричало о том, что скромность не её конёк. Но если она думает, что я молча проглочу этот выпад, то ошибается.

В груди всё ещё полыхало, по венам разливалось и пульсировало что-то едкое и горячее.

Ну, Тео, раз ты не хочешь меня представлять, я представлюсь сама.

– О, очень приятно. – Я улыбнулась в ответ, еле сдерживая дрожь в голосе, и пожала её ладонь. – Я Ханна. А мы с Тео… просто трахаемся.

Повисла тишина. Самоуверенная улыбка Сары дрогнула, и я с удовольствием наблюдала, как следом перекосилось её безупречное лицо.

И лицо Тео.

– Как… мило, – пробормотала Сара, быстро восстанавливая самообладание.

Я выдержала паузу, посмотрела на Тео, но он вновь не сказал ни-че-го. Только его тяжёлый взгляд был полон тихой ярости.

– Было приятно познакомиться, Сара, – натянуто улыбнулась я. – Прошу меня извинить.

Я быстро направилась к уборной. Мне хотелось встать под ледяную воду, чтобы избавиться от жара во всём теле. Казалось, ещё чуть-чуть, и я сгорю вместе с домиком, и тогда от меня точно ничего не останется.

Я шла, почти не чувствуя ног, то ли от злости, то ли от унижения.

Почему я должна стыдиться своих слов, если он сам дал мне повод их сказать? Почему он смолчал? Почему не признал нас?

Чёртов Маршалл.

Он догнал меня, когда я уже зашла в уборную. Я едва успела перевести дыхание, как дверь с глухим щелчком закрылась, и в следующее мгновение Тео схватил меня за руку и дёрнул к себе.

– Что за сцену ты устроила?

Комната была пуста. Хорошо. Я могла не сдерживать эмоции.

– Что я устроила? – Я вскинула брови и вырвала свою руку, ощущая, как бешено колотится сердце. – А что тебе не понравилось, Тео?

– Так не принято вести себя в приличном обществе, – процедил он.

Я рассмеялась.

– О каком приличном обществе ты говоришь? Это обычное сборище лицемеров и сплетников, только с миллионами на счетах. – Я наклонила голову, вглядываясь в его каменное лицо. – И напомню тебе, Тео, а то ты, видимо, забыл: я не принадлежу к вашей «элите». И если бы ты не скрывал свою бывшую пассию от меня, а меня от неё, никакой сцены бы не было. Я сказала ей правду, раз ты не смог и двух слов связать!

Он резко выдохнул.

– Ханна…

– Или надо было сказать, что я твоя девочка для секса? – Я задумчиво похлопала пальцем по своим губам и ухмыльнулась. – Или лучше твоя маленькая игрушка-птичка?

Он сжал челюсти.

– Перестань.

Но я уже не могла остановиться. Злость прорвалась наружу, словно кипящая лава из вулкана.

– А кто я тогда для тебя, проясни, потому что я не понимаю! – вспыхнула я и толкнула его в грудь. – Я живу в твоей квартире, сплю в твоей футболке, дружу с твоей мамой, а ты даже не можешь сказать своей бывшей, что я твоя девушка!

Он отвёл взгляд.

– Всё не так.

– А как? – рявкнула я. – Сколько вы были вместе и из-за чего расстались?

– Это не имеет значения.

– Для кого? Для тебя?

– Я не хочу о ней говорить сейчас!

Тео посмотрел на меня таким тяжёлым взглядом, что у меня засосало под ложечкой. В этом взгляде была не только злость – за ней скрывалась какая-то глубокая, невыраженная боль.

Но мне было наплевать. Я рвано дышала, сердце бешено стучало, ладони дрожали.

– А я хочу. Она тоже жила с тобой?

– Ханна, немедленно прекрати, – угрожающе зарычал он, наступая на меня. – Я не буду о ней разговаривать.

– Почему? Что между вами? Ты всё ещё любишь её?

– Хватит! – рявкнул он и вжал меня в стену с такой силой, что воздух вышибло из лёгких. – Лучше ты расскажи мне, откуда знаешь ДиЛаурентиса? – прошептал он мне на ухо, и я похолодела. – Спала с ним или до сих пор спишь?

– Я не буду о нём разговаривать, – язвительно ответила я, пытаясь вырваться из кольца его рук.

Маршалл снова вжал меня в стену и резко приподнял моё лицо за подбородок.

– Не хочешь, чтобы лезли к тебе в душу, не лезь в мою, Птичка.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы, и быстро заморгала. Они так внезапно вернулись ко мне, что я пока не научилась их контролировать. Но расклеиваться перед Маршаллом я не собиралась.

– С меня хватит, – выдавила я. – Всё кончено, Тео.

Но он лишь усмехнулся.

– Из-за него?

– Нет. Я просто… устала. Хочу снова быть одной.

– Слишком поздно, детка, – прошипел он, больно стиснув мой подбородок между своими пальцами. – Ты теперь моя. И всё кончится только тогда, когда решу я.

Стресс и гнев смешались, превратив меня в дикое неконтролируемое животное. Собрав все оставшиеся силы в кулаки, я оттолкнула Тео, а следом ударила его, случайно царапнув длинными ногтями по нижней губе.

Тео чертыхнулся, его ноздри в гневе раздулись.

– Я предупреждал тебя, Ханна… – начал он угрожающе тихо.

– О господи! Ну и что? Что ты мне сделаешь? – перебила я, и мой сорванный хриплый голос прозвучал оглушающе в возникшей тишине.

Я не боялась последствий. Совсем. Сейчас мне было плевать на всё.

Тео молча смотрел на меня, слизывая кровь с разорванной губы.

– Ну, что ты опять молчишь? Хочешь ударить меня в ответ? – Я подошла к нему вплотную и смело подставила щёку. – Давай, бей. Но знай, что это станет твоим концом, Маршалл.

Он не двигался. В его взгляде не было злости – только усталость. Глубокая, всепоглощающая усталость. Он не собирался меня трогать, и груз на душе стал немного легче.

– Если ты приглашаешь меня как свою пару, озвучивай это перед людьми, Тео, или не пудри мне мозги такими высокопарными заявлениями, – тихо сказала я и сделала глубокий вдох, набираясь решимости сказать следующие слова.

Не думала, что буду признаваться ему в чувствах вот так – растоптанная, разбитая, в туалете, пусть и роскошном. Но я больше не могла скрывать их. Пусть знает, какая я глупая наивная дура. Как быстро влюбилась в него.

К горлу подступил ком, а в носу защипало. Я чувствовала, как внутри всё рушится.

Глубокий вдох.

Ещё один.

Давай же, Ханна. Скажи. Будь смелой и честной.

– Помнишь наш уговор в ресторане? Просто секс, никакой любви. Помнишь?

– Помню, – хрипло отозвался Тео, глядя на меня горящими глазами. – К чему ты клонишь?

Я шагнула ближе, взяла его лицо в ладони и вытерла большим пальцем вновь выступившую каплю крови на губе.

– К тому, что я нарушила этот грёбаный уговор ещё после нашего первого секса. Я… – Горло невыносимо сдавило, я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться от боли. – Я люблю тебя, Тео.

Я почувствовала, как под моими пальцами заходили желваки на его щеках. Тео встрепенулся, но я не дала ему заговорить.

– Я люблю тебя, – повторила я медленнее, утопая в омуте его чёрных глаз. – Но, видимо, для тебя я лишь та, кем ты перекрываешь воспоминания о бывшей невесте. А я не собираюсь быть твоим обезболивающим, – осторожно чмокнув его в губы, я отошла на шаг назад. – Я ухожу, Тео. В выходные приеду за своими вещами.

Я обошла его и направилась к двери, прикрывая рот рукой и не обращая внимания на обливающееся кровью сердце. Господи, лучше бы слёзы не возвращались ко мне. Сдерживать их ещё тяжелее, чем жить без них.

– Нет, – вдруг послышался за спиной глухой голос Тео.

– Что нет? – раздражённо спросила я, даже не обернувшись.

– Ты не выйдешь отсюда.

– Ну попробуй, останови меня.

Самоуверенный кретин.

– Я не перекрываю воспоминания тобой. Я создаю их с тобой. Ты не обезболивающее, а моё… исцеление.

Я замерла. Мои пальцы дрожали, и я схватилась за ручку двери, чтобы не упасть.

– Я тоже люблю тебя, Ханна.

Мне это послышалось, да?

Я резко обернулась к Маршаллу и вздрогнула – он стоял прямо за мной. Из-за звона в ушах я даже не услышала, как он подошёл.

– Ч-что ты сказал? – сипло спросила я, подняв голову.

Он бережно обхватил моё лицо своими руками.

– Я уже был влюблён в тебя, когда давал это грёбаное обещание. – Он выдохнул так, будто его пнули в живот. – Ты покорила меня с первого взгляда, Птичка. Ещё в клубе.

– То есть ты… влюблён в меня?

Он покачал головой.

– Люблю.

– Правда?

– Правда. – Он погладил мои скулы большими пальцами. – Я люблю тебя, детка. Безумно люблю.

Я больше не могла сдерживаться. Всхлипнула, и по моим щекам потекли горячие ручейки слёз.

Глаза Тео расширились.

– Ты… плачешь?

– Да, – прошептала я и шмыгнула носом. – Слёзы вернулись ко мне в субботу… в оранжерее. Я была с твоей мамой, мы… говорили. А потом я разревелась на её плече. И она тоже, – тараторила я, обливаясь слезами, боясь представить, во что превратился мой макияж. – Я так люблю тебя, Тео. Люблю вас обоих. Вы стали мне очень дороги. Как… семья.

– Ты тоже дорога мне, детка. – Он вытирал мои мокрые щёки, собирал слёзы своими губами. – Моё хрупкое сокровище. Ты так красиво плачешь…

Но я не хотела больше плакать. Я хотела только Тео.

Быть с ним, чувствовать его.

Поэтому со стоном поцеловала его, вцепилась в его волосы и потерялась в нём. Всё вокруг стало неважным. Страсть, резко вспыхнувшая между нами, заставила нас потерять контроль.

Тео развернул меня спиной к мраморной столешнице, затем снял свой пиджак и, накрыв им холодную поверхность, усадил меня на него и развёл мои бёдра. Я расстегнула его ремень, он сдвинул мои трусики в сторону и через секунду уже наполнил меня.

Я застонала, обвила его талию ногами и зарылась пальцами в густых волосах. Тео глухо зарычал, его губы поймали мои и начали целовать до потери дыхания.

– Кого ты видишь, когда смотришь на меня в этот момент, Тео? – прошептала я, обхватывая его лицо ладонями и вглядываясь в почерневшие от возбуждения глаза.

Его движения замедлились, длинные пальцы сжались на моих бёдрах, оставляя горячие отметины.

– Тебя, – выдохнул он в мой рот. – Я вижу только тебя, Ханна, – и снова поцеловал с такой страстью, что закружилась голова. – Моя любимая маленькая Птичка, – простонал он и начал быстро и нещадно вбиваться в меня, вознося нас обоих на Олимп.

– Да, – всхлипнула я, впиваясь ногтями в его плечи. – Я твоя. А ты – мой?

– Твой. Уже давно только твой и всегда буду твоим. – Его сильная рука обхватила мою шею сзади, и Тео прижался лбом к моему лбу. – Я никогда не оставлю тебя, детка. Никогда тебя не предам. Клянусь.

Я улыбнулась, наслаждаясь нашей близостью и этими чудесными словами.

Он мой. Он любит меня.

Я чувствовала себя счастливой и окрылённой, но стоило мне закрыть глаза, как счастье испарилось, будто его и не было. Перед взором возникло лицо Оскара, и в голове раздался его насмешливый, ядовитый голос: «Ещё увидимся, куколка».

Нет!

Я хотела распахнуть глаза, но не смогла. Веки будто слиплись, издеваясь надо мной, замуровывая меня в этой тьме. В груди словно сжался стальной обруч. Воздух исчез.

Я одна. Я снова одна.

Паника захлестнула меня.

Появление Оскара именно сейчас, когда я позволила себе отпустить страхи и вновь полюбить, когда перестала просыпаться среди ночи в холодном поту, было дурным предзнаменованием.

Жизнь будто издевалась надо мной и намекала: счастье – это лишь передышка перед новым витком боли. Над моей головой будто завис топор, и я не знала, когда он рухнет.

Но было ясно одно: раз ДиЛаурентис снова объявился, скоро меня ждёт новая порция кошмаров.

«Ещё увидимся, куколка…»