– Вставай, Тео, – тонкий женский голос прорвался сквозь плотную завесу сна. Я нахмурился, не сразу распознав, чей он, но глаз не открыл.

Через несколько секунд на мои бёдра забралось почти невесомое женское тело.

Я ждал.

Тёплые пальчики коснулись моей груди, а упругие ягодицы (уже почему-то в шортиках) соблазнительно медленно проскользили по бёдрам вверх, прижимаясь к моему паху.

Я сглотнул. С каждым её движением моё тело пробуждалось, и, что греха таить, возбуждалось сильнее. Притворяться спящим становилось всё сложнее.

А следом я ощутил аромат её волос – лёгкий, цветочный, чуть сладковатый, как и она сама.

Ханна…

Я потянул носом, впитывая его в себя, и… чихнул. Мои глаза распахнулись и тут же встретились взглядом с другими – зелёными, озорными. Когда я увидел хитрую улыбку Ханны и её огненные волосы, по животу растеклось приятное тепло.

Может, дело было в её горячих ягодицах, а может, в самой её близости. Да и какая разница? От обеих причин мне было одинаково хорошо.

Ханна весело рассмеялась, а я крепко сжал её бёдра, не давая улизнуть.

– Доброе утро, соня. – Её белые зубы сверкнули так ярко, что я ослеп на мгновение.

– Доброе, – буркнул я. – Сколько времени?

– Половина седьмого.

Мои глаза изумлённо расширились.

– Всего? Какого чёрта ты встала так рано?

Она снова рассмеялась и взъерошила мне волосы.

– Вау, большой босс не любит ранние подъёмы?

– Ненавидит.

Ещё со школы. И до сих пор это ничуть не изменилось. Будь моя воля, я бы с удовольствием сделал рабочий день с полудня.

Я потянулся к губам Ханны, но она замотала головой и упёрлась руками в мою грудь.

– Ты ведь ещё даже зубы не чистил!

Ухмыльнувшись, я схватил её за талию и подался вперёд, накрывая мягкие розовые губы своими. Ханна сопротивлялась всего несколько секунд, а потом расслабилась и приоткрыла рот, впуская меня глубже. На языке тут же ощутился привкус мятной зубной пасты.

– Неандерталец, – пробормотала она и чуть прикусила мою нижнюю губу.

Я застонал, притянул её ближе и провёл ладонями по гладкой спине. Ханна заёрзала, потираясь о меня, и моё тело мгновенно напряглось.

Коснувшись губами её нежной шеи, я нахмурился и отстранился.

– Чёрт, твоя шея. – Я провёл пальцами по двум своим отметинам, вспоминая, как жадно впивался в неё прошлой ночью. – Извини.

– Ты вчера уже извинялся. – Ханна улыбнулась. – Расслабься, мне они даже нравятся. Но не увлекайся больше.

– Не буду.

Её молочная кожа выглядела гораздо красивее без этих ужасных кровоподтёков. Вчера я вёл себя как самый настоящий подросток, впервые познавший секс и женское тело.

Но, вспомнив, как Ханна извивалась и стонала подо мной прошлой ночью, царапала мои плечи и спину, я не на шутку завёлся.

Чёрт.

– Ты нужна мне, Птичка, – пробормотал я, снова завладев её губами. В тот же миг я толкнулся в неё, давая почувствовать, как сильно её желаю. Ханна застонала.

О да, я уже соскучился по этому звуку.

– Не успеем, – выдохнула она. – Опоздаем.

– Успеем.

Я стянул с неё шортики вместе с трусиками и пальцами скользнул между ног. Её киска была горячей и влажной. Очень готовой.

Это завело меня ещё больше.

– Чувствуешь, какая ты всегда мокрая в моих руках? – хрипло пробормотал я, вставив в неё палец.

– Да, – застонала она и прикусила губу. – Чёрт, ладно. У тебя пять минут.

Я ухмыльнулся.

– Мне хватит двух.

Сняв с неё майку, я приподнял Ханну и насадил на себя. Её вскрик разорвал тишину спальни, зелёные глаза затуманились от возбуждения.

Я сжал челюсти. Она была такой чертовски узкой, что я мог кончить в эту же секунду.

Ханна обхватила меня за шею, задышала чаще и медленно начала двигаться. Опустив одну руку на её клитор, я принялся быстро массировать его, а другой помогал ей подниматься и опускаться на меня, задавая нужный ритм.

– В тебе так приятно… – прошептал я, уткнувшись носом ей в шею, еле сдерживаясь, чтобы снова не прикусить нежную кожу.

– Тео… – простонала она и впилась зубами в моё плечо.

Я стиснул её бёдра, на которых тоже имелись следы от моих рук, резко перевернул Ханну на спину и вжал её тело в мягкий матрас. Её ноги обвились вокруг моей талии, с каждым движением я чувствовал, как Ханна сжимает меня изнутри, заставляя ускоряться и забывать обо всём, что было до.

– Боже… Тео… – Она напряглась, её дыхание сбилось.

– Кончи для меня, детка, – прохрипел я, чувствуя, как на меня самого накатывает мощная волна. – Давай.

Ханна закричала, выгибаясь подо мной и до боли впиваясь ногтями в мои плечи. Я громко застонал, судорожно вонзился в неё ещё несколько раз, и мир на мгновение растворился во вспышке удовольствия.

Тяжело дыша, я обмяк и опустил голову на грудь Ханны, влажную от пота.

– Две минуты, как и обещал, – рассмеялась она, поглаживая меня по спине и плечам.

Я фыркнул, прикрывая глаза. Да, хотя бы тут я сдержал обещание.

Я не сразу понял, что именно выбивает меня из привычного ритма. Секс с Ханной был потрясающим, без вопросов. С самого начала между нами была бешеная химия – огонь, который вспыхивал мгновенно, стоило нам оказаться рядом.

Но сейчас, находясь внутри неё, лёжа на её тёплом теле, ощущая её тонкие пальцы на своей коже, я понял, что дело уже было не только в сексе.

Со мной что-то происходило.

Я никогда не задерживался в чужих постелях дольше, чем это было необходимо. Но с Ханной… Я не хотел уходить от неё ни вчера, ни сейчас. Мне было хорошо с ней.

Чертовски хорошо.

Я приподнялся на локтях, лениво улыбнулся ей и чмокнул в губы.

– Ты восхитительна, – пробормотал я, зарываясь лицом в её спутанные волосы.

– Знаю, – мурлыкнула Ханна, всё ещё поглаживая мою кожу.

Я усмехнулся и невольно засмотрелся в её необычные глаза цвета абсента. Я прекрасно помнил про нашу договорённость – секс без обязательств, без чувств и сложностей. Но проблема в том, что мне уже было мало только её тела.

Мне нравилось в ней всё: как она потягивается, выгибая спину, как её веснушки становятся ярче, когда она возбуждена, как она смеётся после оргазма – звонко, с лёгкой хрипотцой.

Я поймал себя на мысли, что хочу слышать голос Ханны и видеть эти чудесные глаза каждый день. Что скучаю даже по её саркастическим подколам, когда мы не вместе.

Что я влипаю…

– О чём ты думаешь? – спросила Ханна, смутившись от моего пристального взгляда.

– Ни о чём, – соврал я и отвернулся.

– Теперь точно пора собираться, – пробормотала она и вильнула бёдрами. – Выходи из меня, Медведь.

– Не называй меня так, – нахмурился я, сжимая её талию, но всё же нехотя вышел из неё.

Ханна усмехнулась, поднялась на ноги и принялась потягиваться из стороны в сторону, выгибаясь, как кошка. Я отвёл взгляд, потому что от её соблазнительных телодвижений вновь начал заводиться.

– И почему я не могу называть тебя так? Ты же большой, сильный и горячий. Только не волосатый. Этим природа тебя обделила, к счастью.

Я хмыкнул и шлёпнул её по ягодице, отчего она коротко ойкнула.

– Если будешь продолжать дерзить и стоять передо мной голой, я тебя снова трахну, и тогда мы точно опоздаем.

Ханна фыркнула и схватила свои вещи.

– Это угроза или очередное обещание?

– Факт.

Тогда Ханна швырнула в меня мои трусы.

– Всё, замолчи и одевайся, Медведь!

Я усмехнулся, наблюдая, как её хрупкая обнажённая фигура исчезает за дверью ванной комнаты. В этот момент внутри меня что-то щёлкнуло, и болезненно-знакомое чувство разлилось по груди, сдавливая рёбра и сковывая дыхание.

Я сел на край кровати и сжал пальцами простыню.

Твою мать. Нет. Я не влипаю.

Я уже влип.

✦

– Сначала заедем ко мне, – сказал я, взглянув на часы, когда мы сели в такси. – Я переоденусь, возьму кое-какие документы, и мы с Фрэнком подвезём тебя до работы.

– Ладно, – тихо сказала Ханна, бросив на меня странный взгляд.

За завтраком мы почти не разговаривали, по большей части из-за меня и моего резко пропавшего настроения. Ханна пыталась выяснить, что случилось, но я не мог сказать ей ничего толкового – точнее, я не мог сказать ей правду.

Я упорно закрывался от мыслей, которые настигли меня в спальне, но они всё равно нагло прорывались сквозь щели в сознании. Мне хотелось стряхнуть с себя эту навязчивость, вернуть привычное ощущение контроля, но, похоже, моему сердцу было плевать на то, чего я хотел – оно упорно тянулось к девушке, сидящей слева от меня.

До моих апартаментов мы добрались за сорок минут и всю дорогу не проронили ни слова. Я был погружён в свои невесёлые мысли, Ханна, по всей видимости, в свои.

В лобби меня уже ждал готовый к работе Фрэнк.

– Доброе утро, сэр, – улыбнулся он и склонил голову в сторону Ханны. – Доброе утро, мисс! Отлично выглядите.

Ханна выглядела обычно, как и положено офисному клерку, но я всё равно не мог оторвать от неё глаз.

На ней были чёрные лоферы с массивной золотой пряжкой, тёмно-зелёные брюки в клетку, соблазнительно облегающие её сочную попку и тонкая чёрная водолазка с высоким воротом, скрывающая следы моей ночной слабости. Поверх она накинула светло-коричневый пиджак, а её волосы, словно огненные волны, свободно рассыпались по спине, причудливо переливаясь на свету и приковывая внимание всех мимо проходящих мужчин.

Я заметил это сразу, как мы вошли сюда – их жадные оценивающие взгляды. Кто-то смотрел украдкой, а кто-то откровенно пялился.

Но мне и этого хватило.

Я чувствовал, как в мышцах нарастает напряжение, как сжимается челюсть, как пальцы сводит от желания поставить этих похотливых ублюдков на место. С каждой секундой внутри закипало всё сильнее, пока меня не осенило – это вовсе не раздражение. Я ревновал. Ревновал Ханну даже к грёбаным взглядам.

Чёрт, да что со мной происходит?

– Доброе утро, Фрэнк. – Голос Ханны вывел меня из тьмы на свет, и я увидел её широкую улыбку, адресованную моему водителю. – Спасибо. И зовите меня просто Ханна, пожалуйста.

Лицо Фрэнка просияло.

– Как вам будет угодно, милая леди Ханна.

– Как мама? – Я резко перебил их любезности и, обхватив Ханну за талию, сжал чуть крепче, чем требовалось.

Она напряглась и метнула в меня хмурый взгляд, но промолчала.

– С Марго… – Фрэнк осёкся и прочистил горло. – С миссис Маршалл всё в порядке. Она уже не спит. Пришла Анна, и я ушёл, как договаривались.

Я кивнул.

– Спасибо. Мы с Ханной спустимся через десять минут.

– Я могу подождать здесь… – начала она, но я перебил.

– Нет, ты идёшь со мной, – отрезал я и повёл её к лифтам.

– Ты ведёшь себя странно, – недовольно произнесла Ханна, когда мы начали подниматься наверх, и отступила от меня на полшага, помассировав место на талии, где недавно была моя рука. – И сделал мне больно. Что происходит? Ты с завтрака сам не свой. И зачем мне нужно подниматься с тобой?

– Слишком много вопросов, – раздражённо сказал я, закатив глаза. – Хрена с два я оставил бы тебя там одну.

– Что? Но я была с Фрэнком…

Я шагнул к ней, прижал к стене лифта и, обхватив за подбородок, приподнял хмурое личико вверх.

– Не говори, что ты не видела, как каждый грёбаный белый воротничок пускал на тебя слюни, пока мы стояли там.

Ханна покачала головой. Её неземные глаза гипнотизировали меня, сбивая с мысли, но я заставил себя сосредоточиться.

– А я видел. И я не терплю, когда другие мужчины смотрят на то, что принадлежит мне.

Её взгляд тут же потемнел, и, полагаю, не от возбуждения. В следующую секунду Ханна оттолкнула меня и скрестила руки на груди.

– Оставь при себе свои собственнические замашки, Тео, – процедила она. – Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать.

Я посмотрел на неё сверху вниз и криво улыбнулся.

– Сейчас ты принадлежишь мне.

Ноздри Ханны возмущённо раздулись, и я буквально услышал, как её сердечко в груди забилось быстрее. Кажется, она опять ненавидела меня.

– На каком основании ты решил это?

Я сделал глубокий вдох и сказал совсем не то, что думал на самом деле.

– Это и так должно быть понятно. На основании того соглашения, которое мы заключили с тобой в воскресенье.

Её губы скривились в усмешке.

– Напомни, в каком месте нашего "соглашения", – она изобразила пальцами кавычки, – говорилось, что я – твоя собственность? Если я что-то пропустила, может, составишь акт и вышлешь мне копию?

Я склонился ближе, чувствуя, как меня переполняет раздражение.

– Не прикидывайся дурочкой. Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

– Нет, не понимаю! – рявкнула она и снова с небывалой для своей хрупкости силой оттолкнула меня. – Знаешь, Тео, иногда ты ведёшь себя так, словно живёшь в Средневековье. Только вот свежие новости для тебя: мы в 21 веке, я не твоя вассальная земля, а ты не мой владелец. Мы просто трахаемся! И…

Звонок лифта оборвал её гневную тираду и нашу битву злых взглядов. Дверцы открылись, и мои соседи по этажу, судя по их круглым глазам, услышали последние слова Ханны. Она тут же стушевалась и, покраснев, опустила голову.

Я сдержанно кивнул в знак приветствия, хотя внутри меня всё кипело. Как только двери лифта закрылись, я схватил Ханну за локоть и с силой потянул её в сторону своей квартиры.

Пульс оглушающе стучал в висках, гнев и желание слились в одно, с каждым шагом я чувствовал, как теряю контроль.

«Мы просто трахаемся», – её слова продолжали звучать в моей голове, возбуждая и раздражая меня одновременно.

Я хотел прижать Ханну к стене и жёстко оттрахать. Мы же этим занимаемся по её словам.

За пару шагов до моей квартиры Ханна резко застыла на месте.

– Ну что ещё? – рявкнул я, обернувшись к ней.

– Там… там же твоя мама, – пробормотала она, кинув на дверь испуганный взгляд.

– И что?

– Может, я лучше подожду тебя тут?

– Исключено.

Я открыл дверь и подтолкнул её в коридор. Ханна неуверенно перешагнула порог, оглядываясь вокруг.

– Почему ты нервничаешь? – спросил я, бесшумно подойдя к ней со спины.

Ханна повернулась ко мне и вскинула голову.

– Ты практически насильно притащил меня в свой дом, где живёт твоя мать, – огрызнулась она. – Я не готовилась к этому. И кем ты собираешься меня представить? Своей «собственностью» или «игрушкой для секса»?

Мои глаза сузились. Я даже не думал об этом, но точно не собирался представлять Ханну ни одним из этих вариантов.

– Расслабься, мы ненадолго, – попытался я хоть немного успокоить её. – И вы вряд ли встретитесь. Но если вдруг увидишь мою мать, не удивляйся. Она может показаться немного… отстранённой.

– Хорошо, – выдохнула Ханна и нервно покрутила ремешок сумки.

Её глаза были большими и круглыми, как у испуганного оленёнка. Это… умиляло.

Я провёл пальцем по пухлым приоткрытым губам и склонился поцеловать Ханну. Несмотря на нашу недавнюю перебранку, она с готовностью потянулась ко мне, но в следующую секунду со стороны кухни раздался страшный грохот посуды.

Ханна вздрогнула и резко обернулась. Я нахмурился и тут же направился на шум, выяснять, какого чёрта происходит.

– Простите, миссис Маршалл! – услышал я лепет Анны. – Вики температурила всю ночь, я не спала вместе с ней. Всё из рук теперь валится.

– Не извиняйся, милая. Можешь уйти сегодня пораньше.

Опять она за своё…

Я шагнул в кухню и сразу заметил Анну, судорожно перекладывающую посуду из посудомойки, а рядом за большим круглым столом сидела моя мать. Я пару раз моргнул, не веря своим глазам.

Передо мной сидела совсем другая женщина: вместо привычного серого балахона-кардигана на матери был кремовый вязаный джемпер и голубые джинсы, светлые волосы она собрала наверх, а в ушах сверкали серьги-гвоздики с бриллиантом.

И она пила кофе. КОФЕ. Это был её любимый напиток, но за последние три года я ни разу не видел, чтобы она пила что-то крепче воды.

– Мам? – неуверенно позвал я и шагнул ближе, пытаясь удостовериться, что это действительно она.

Её рука дрогнула, чуть не расплескав кофе, и она обернулась ко мне.

– Доброе утро, сынок.

– Доброе утро, мистер Маршалл, – занервничала Анна и опустила глаза. Кажется, она боялась меня после недавнего выговора.

– Ты пьёшь кофе? – спросил я, и мама кивнула.

– Мы с Анной угощали Фрэнка, и мне тоже захотелось, – пояснила она и нахмурилась. – Зачем ты вчера отправил сюда мистера Андерсона?

– Фрэнк сам предложил, – ответил я и вспомнил, как загорелись его глаза при имени моей матери. И до меня только сейчас начало доходить, что происходит.

Фрэнк и… моя мать? Ничего себе. Не то, чтобы я был против, просто… это нужно обсудить.

– Ты один? – поинтересовалась мама, поднимаясь с места и поправляя одежду.

Я почти кивнул на автомате, но внезапно вспомнил, что я больше не один. От этого осознания в груди стало очень тепло.

– Нет, с Ханной, – ответил я и не смог скрыть улыбки, услышав её тихий вздох из коридора.

Обернувшись, я дал ей понять, что мы очень её ждём. Одарив меня убийственным взглядом, Ханна подошла ближе. Её личико пылало румянцем, и я невольно залюбовался – редко видел её такой смущённой.

Чёрт возьми, это только сильнее разжигало во мне желание.

Когда я снова взглянул на мать, она уже стояла рядом, с тёплой улыбкой глядя на Ханну. Мне следовало представить их. Я знал, что мама не станет спрашивать, кем мы приходимся друг другу, потому что и так всё понимала. Поэтому я не стал ничего усложнять.

– Мама, это Ханна. Ханна, это моя мама Маргарет.

– Приятно познакомиться, миссис Маршалл, – улыбнулась Ханна, и её напряжение, кажется, немного спало.

– О, зови меня просто Марго, пожалуйста, – попросила мама и протянула руки. – Ты такая красавица! Можно обнять тебя?

– Конечно. – Ханна слегка растерялась, но шагнула вперёд, и мама крепко её обняла.

Я обескураженно смотрел на них, вспоминая, когда в последний раз меня самого мама одаривала такой нежностью. Если мне не изменяет память, это было после выпуска из университета.

Ханна поначалу ответила на объятия неуверенно, но вскоре расслабилась и украдкой вздохнула. Я успел уловить тень грусти в зелёных глазах, прежде чем она опустила ресницы.

И тут я понял: для неё это были не просто объятия, а объятия матери, которых она была лишена уже восемь лет.

Мама тоже понимала это. Её руки нежно поглаживали Ханну по спине, будто пытаясь передать хоть каплю той материнской любви, которой ей так не хватало.

Я, как приклеенный, стоял и молча смотрел, как обнимаются две небезразличные мне женщины. Одну я любил безусловно – за то, что она родила и воспитала меня. А вторую…

Я нахмурился.

«А вторую ты не любил, а просто трахал, Тео», – пробился в мою голову чей-то противный скрипучий голос. – Не забывай об обещании, данном себе и ей. Никакой. Больше. Любви. Просто секс…»

Резко развернувшись и прервав поток неприятных мыслей, я оставил девушек одних и поднялся к себе. Мне нужно было переодеться и взять компромат на Эрика Линдмана, чтобы…

Я замер перед своим столом.

«Ну, зачем ты делаешь это, Тео? Ведь девчонка тебе никто, ты знаешь её всего четыре дня. У тебя и помимо неё забот хватает».

Я сжал челюсти. Неопределённые, хотя, наоборот, уже вполне определённые чувства к Ханне раздирали грудь, будто хотели пробраться внутрь сердца и поселиться там. А я не мог позволить им пустить корни.

То, что я хотел сделать – это просто справедливость. Это не ради неё. Не ради её глаз, улыбки, запаха, что уже проклятым фантомом засел у меня в голове.

Нет.

Я не влипаю.

Переодевшись, я спустился вниз. Ханна вместе с моей матерью сидели за столом на кухне. Они о чём-то болтали и смеялись. Ханна так гармонично смотрелась в моём доме, будто всегда тут жила. И я больше не мог избавиться от этого ощущения.

– Подожди меня в коридоре, – попросил я Ханну, когда они с мамой подошли ко мне.

Она кивнула, и мама снова обняла её напоследок. Когда Ханна оставила нас одних, я перевёл на мать вопросительный взгляд.

– Она настоящее солнце, Тео, – с улыбкой заявила мама и сжала моё предплечье. – Я… я бы хотела устроить ужин в пятницу. Может, позовёшь Ханну и кого-нибудь из друзей? Я приготовлю свою фирменную курицу с яблоками.

– Что? – Я потряс головой, пытаясь осознать её слова. – Ты сама приготовишь?

Мама кивнула, её выражение лица на удивление было спокойным и решительным.

– Мам, всё… в порядке? – осторожно спросил я, чувствуя себя так, будто попал в параллельный мир.

Безусловно, такие метаморфозы в поведении матери мне нравились, я просто хотел понять причину. Что именно, или кто стал главным толчком к изменениям.

– Тебя что-то смущает, Теодор? – тихо поинтересовалась мама, и я услышал в её голосе напряжённые нотки.

Она всегда обращалась ко мне полным именем, когда была недовольна. А ещё так всегда называл меня отец. Я ненавидел своё полное имя и предпочитал, чтобы меня называли Тео. И мама прекрасно это знала.

Смущало ли меня что-то?

«Да, чёрт возьми, ведь ты три года выглядела как ходячий, точнее сидячий труп, а за последние несколько дней я вообще не понимаю, что происходит с тобой!» – хотел сказать я, но осёкся. Ей становилось лучше, для меня это было главным. Поэтому я улыбнулся и взял маму за руку.

– Нет, думаю, ужин – это отличная идея. Я приглашу Джеймса и, может, подругу Ханны. Как тебе такой состав?

Лицо матери просветлело.

– Замечательно, Тео! Только сообщи мне о времени.

Я кивнул, обнял её и вдруг почувствовал запах. Лёгкий, тёплый, знакомый до боли.

Мамины духи.

Те самые, которыми она не пользовалась уже… сколько? Три года? Четыре? Чёрт, я даже не помнил, когда в последний раз ощущал этот запах в доме.

Неужели всё дело в Фрэнке? Я хотел спросить об этом, но решил не давить на мать. Всему своё время, выясню это позже.

– Твоя мама потрясающая, – сказала Ханна уже в лифте, коротко взглянув на меня. – Я… представляла её иначе.

– Просто поверь, что ещё вчера она была совсем другой.

Как и я был другим.

От близости Ханны мне вновь кружило голову, хотя я даже не касался её, а сердце в груди забилось быстрее. Я знал это чувство и упорно гнал его прочь от себя.

«Мы просто трахаемся!» – лучше не забывай эти слова Тео. Однажды ты уже потратил шесть лет своей жизни впустую, не наступай на эти грабли снова.

Но мысль, что с Ханной всё иначе, настойчиво сверлила мой череп и не давала покоя.

✦

Когда мы высадили Ханну у здания редакции, на часах было 8:50. Скромно поцеловав меня на прощание, она направилась в сторону кондитерской лавки на углу, чтобы купить сладости для бухгалтерии. Я хотел ей сказать, что не нужно этого делать, ведь я всё улажу, но знал, что она не оценит моё вмешательство и, скорее всего, разозлится. Поэтому предпочёл промолчать.

Подождав, пока она скроется за дверью магазина, я вышел из машины и поднялся в приёмную Эрика Линдмана. Её расположение я узнал вчера у болтушки Стефани, которая угощала меня конфетами. Устраивать скандал я не собирался, просто хотел поговорить.

Всё зависело от того, как поведёт себя Линдман. В любом случае у меня было достаточно веских аргументов, чтобы заткнуть его. Но я рассчитывал, что всё решится быстро и без лишнего шума.

– Доброе утро, главный редактор у себя? – любезно поинтересовался я у секретарши с миловидной внешностью.

– М-мистер Маршалл?! – Она растерянно улыбнулась, явно не ожидав столь раннего гостя. – Да, мистер Линдман пришёл буквально пару минут назад. У вас назначена встреча? – Она перевела взгляд на монитор и нахмурилась, выискивая меня в списках.

– Нет, сегодня я без приглашения.

Не дожидаясь дальнейших расспросов, я толкнул дверь кабинета Линдмана и обнаружил внутри не только его, но и ещё одного ублюдка – фотографа, который проводил фотосессию и явно имел виды на Ханну.

Мою Ханну.

Перед глазами резко потемнело, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы разобрать слова Линдмана.

– Мистер Маршалл, что вы здесь делаете?

– Есть разговор, – пробормотал я, садясь в кресло напротив стола, и перевёл взгляд на застывшего фотографа. – Выйди.

– Не понял?

– Глухой?

Его брови сошлись к переносице, и он шагнул ко мне, но голос Эрика остановил его.

– Выйди, Алекс. Судя по всему, разговор важный и не терпит отлагательств, – сказал Линдман, глядя на меня с натянутой улыбкой.

– Именно так, – холодно улыбнулся я в ответ.

Бросив на меня яростный взгляд, блондин покинул кабинет.

– Чем обязан? – поинтересовался Эрик, вытянув перед собой руки и переплетя пальцы. – Может, желаете кофе? Или виски?

Я не собирался ходить вокруг да около и сразу заявил:

– Я желаю повышение и кабинет для мисс Смит.

Линдман совсем не выглядел удивлённым и гадко усмехнулся.

– Я уже сообщил вчера мисс Смит, что пока это невозможно. К сожалению, – добавил он, деланно вздохнув, и следом широко улыбнулся. – Но можно ускорить процесс, если, например, вы согласитесь на обложку…

– Нет.

Его глаза заволокло жадностью и маниакальным удовлетворением. Я прекрасно знал этот взгляд – так смотрят те, кто привык получать всё, что пожелает. Те, для кого не существует правил, а если им что-то мешает для достижения цели, они просто сминают преграду, не задумываясь о цене и последствиях.

Я сам был таким.

И сейчас передо мной сидел точно такой же человек – самодовольный, наглый, но, в отличие от меня, Линдман не имел никаких моральных границ и был уверен в своей безнаказанности.

Всё оттого, что он был выходцем из богатой семьи финских бизнесменов. Им поколениями принадлежали издательства и несколько популярных мужских журналов в Европе и Штатах.

Разница между нами заключалась в том, что мой отец создал бизнес с нуля, вложив свои силы и ресурсы, а я не просто продолжил его дело, а расширил нашу империю и значительно увеличил прибыль.

Эрик же просто сидел в кресле, наслаждаясь успехом и деньгами отца, не имея ни малейшего представления, как развивать бизнес и руководить людьми. Мне не за что было уважать его.

С такими, как Линдман, работал только один метод – манипуляция и правильный рычаг давления. Их нельзя переубедить, они не испытывают вины, но можно загнать их в угол и заставить играть по твоим правилам. Главное – знать, куда давить.

– Давай назовём это взаимовыгодной сделкой, Теодор. – Линдман резко перешёл на ты и подался вперёд. – Ты даёшь нам своё согласие на обложку, и тогда Ханна…

– Я сказал – нет, – перебил я. – Никакой сделки и обложки.

– Тогда увы, Ханне придётся ждать следующего месяца. – Эрик откинулся на спинку кресла и развёл руками. – Хочешь, чтобы всё было по-честному – дай что-то взамен.

Видимо, по-хорошему не получится.

Я усмехнулся, поднялся на ноги и, упёршись ладонями в стол, заставил его смотреть мне в глаза.

– Сейчас я буду максимально честен с тобой, Эрик, – сказал я тихо, но отчётливо. – Обычно я не вмешиваюсь в частную жизнь людей и не копаюсь в их грязном белье, но раз ты решил, что имеешь право ставить Ханне свои ублюдские условия, чтобы выманить меня, то не оставил мне выбора. У меня есть информация, которая может в миг разрушить твоё безоблачное будущее.

– Какая ещё информация? – Линдман вскинул бровь и поправил воротник рубашки, пытаясь сохранить спокойствие. – Я чист, Маршалл. Честно плачу налоги и…

– Стоп, – прервал я поток его оправданий. – Я не закончил. Дело не в налогах, тут ты правда молодец. Есть кое-что поинтереснее. В вашей сфере хватает влиятельных людей, которым будет крайне любопытно узнать, как именно ты принимаешь решения. Представь: вдруг всем станет известно, что ты топишь тех, кто реально двигает бизнес, продвигая вместо них… кого? Своих любовниц? Или, возможно, любовников?

Самодовольная улыбка медленно сползла с его лица.

– Что за бред? – раздражённо пробормотал Линдман, но нервозность в движениях, которую он уже не мог скрыть, выдавала его истинное состояние. Он был напуган. Осталось лишь загнать его в угол.

Я склонился ближе, мой голос зазвучал мягче, почти дружелюбно:

– Твой драгоценный папочка в курсе, чем ты занимаешься, когда женщины тебе наскучивают? Или он всё ещё считает, что воспитал «настоящего мужчину»?

Лицо Линдмана резко побледнело. Я усмехнулся, не скрывая отвращения.

– Видимо, нет. Ну, не хотелось бы расстраивать пожилого Арво Линдмана такими подробностями. Я знаю твоего отца, Эрик, одно время они неплохо ладили с моим. И также я прекрасно осведомлён, что он яростный гомофоб, а статус и репутация для него всегда были важнее семьи. Он вычеркнет тебя из наследства, лишит всего, что ты считаешь своим. А если я ещё раз узнаю, что ты ставишь Ханне какие-либо условия, я сделаю так, что ты больше не сможешь работать в этой индустрии. Вообще нигде.

Я выдержал паузу, наблюдая, как он всё глубже осознаёт смысл моих слов.

Линдман на мгновение застыл, затем сбитым голосом выдавил:

– Это… это всё ложь. Просто наглая клевета и провокация, Маршалл.

– Ты так в этом уверен? – Я вытащил из кармана флешку, на которой были запечатлены самые тёмные уголки его жизни: оргии, «белые» вечеринки, где кокаин лился рекой, а границы дозволенного стирались подчистую, и прочие развлечения, которые в один миг могли разрушить безупречную репутацию его семьи.

Я швырнул флешку на стол, и она с характерным щелчком приземлилась прямо перед ним.

Линдман вздрогнул. Его пальцы судорожно сжались в кулак, но лицо оставалось каменным. Он не притронулся к флешке, просто смотрел на неё, словно перед ним лежала граната с выдернутой чекой.

– Ну же, Эрик. – Я медленно двинул флешку ближе. – Возьми. Вставь. Посмотри. Уверен, тебе понравится шоу.

Он резко поднял на меня глаза. Злоба и паника боролись в его взгляде, но в конце концов он сдался. Ему хватило пары секунд просмотра, чтобы понять, что я не шучу.

– Откуда это у тебя? – Его голос прозвучал так глухо, что я еле расслышал.

Я усмехнулся.

– В наследство от отца мне досталась не только сеть отелей, но и целая сеть обширных связей. – Мой голос понизился до угрожающего. – Этого будет достаточно, чтобы похоронить тебя. Один звонок – и такая же флешка окажется на столе у твоего отца. Или, если хочешь повеселее – у твоих конкурентов, которые только и ждут жареных новостей. Газетные заголовки, разоблачительные статьи, публичный позор… Только представь, Эрик, какую чудесную картину они нарисуют.

Я выпрямился, смахнув со стола невидимую пылинку.

– Так что выбирай: либо ты прямо сейчас звонишь в отдел кадров и оформляешь Ханне повышение, либо через пару часов твоя жизнь рушится к чертям. Действуй, пока у тебя ещё есть возможность хоть что-то контролировать, или я сделаю это за тебя.

– Ладно, я всё понял! – раздражённо потерев лицо руками, Эрик резко выдохнул и, кажется, пришёл в себя. – Мне не нужно никуда звонить. Я подпишу приказ о повышении и распоряжусь, чтобы для Ханны подготовили кабинет. – Он нажал кнопку на переговорном устройстве и быстро заговорил: – Ванесса, подготовь документы на повышение для Ханны Смит и выделите ей кабинет. Всё должно быть готово сегодня.

Я улыбнулся и покачал головой.

– Всё должно быть готово сейчас. Пока я здесь.

– Это невозможно…

– Сей-час.

Щека Линдмана дёрнулась, но он больше не стал возражать.

– С кабинетом я сам разберусь, – рявкнул он Ванессе. – Просто подготовь документы.

– Хорошо, мистер Лин… – договорить она не успела, Эрик отключил связь и обратил на меня ненавистный взгляд.

– Что-то ещё? – процедил он.

– Да. Ты лично проводишь Ханну в её новый кабинет, чтобы у неё не возникло сомнений, что всё официально.

Линдман снова сжал кулаки так, что костяшки его пальцев побелели, но сдержанно кивнул. Я видел, как перекатываются желваки на его скулах, а глаза полыхают от злости. Он открыто ненавидел меня, но ничего не мог с этим поделать – в отличие от него, я был чист.

– За всё приходится платить, Эрик, – сказал я, подойдя к двери. – Особенно за жадность. Ты хотел забрать у Ханны её заслуженное место, но, как видишь, теперь придётся отдать его без всяких условий и с улыбкой на лице. – Я усмехнулся, наблюдая, как раздуваются его ноздри. – Привыкай. Судя по твоим… развлечениям, это не последний раз, когда тебе придётся выбираться из дерьма. Лучше завязывай с этим, пока не поздно. Я буду ждать тебя в приёмной, чтобы вместе проводить Ханну в её новый роскошный кабинет.

Я развернулся и вышел, оставив его тонуть в собственном бессилии.