Ранним августовским утром Аркадий Иштулов подошел к небольшому деревянному домику на окраине Вутлана. О том, что он только что с поезда, говорили его утомленный вид, чемодан в руке и плащ, небрежно переброшенный через плечо.

В домике еще спали, окна задернуты темными шторами, на крыльце в лучах восходящего солнца сверкала нетронутая роса.

Аркадий, счастливо улыбаясь, поставил на землю чемодан, перебросил на другое плечо плащ и глубоко, до головокружения, вздохнул свежий, настоянный на цветущих травах воздух. Он был несказанно доволен тем, что теперь уже навсегда вернулся домой, что родной городок встретил его таким светлым лучезарным утром.

Аркадий присел на ступеньки крыльца. Солнечные лучи, становясь все теплее, собирали с земли рассыпанную за ночь росу. Откуда-то появился кот Тимофей. Выгнувшись, он зевнул и стал тереться о ноги Аркадия. Потом, свернулся клубочком, задремал.

«Узнал, не забыл», — обрадованно подумал Аркадий и погладил кота по спинке. Тимофей приоткрыл яркий зеленый, точно светофор, глаз и вновь его смежил.

Аркадию не хотелось нарушать сон родителей — пусть поспят его добрые старички. И ему не вредно после душного вагона поезда насладиться этой сельской красотой и свежестью.

Но вот скрипнули половицы в сенцах. Звякнул металлический ковш о ведро, кто-то вышел напиться, значит, проснулись.

Аркадий почувствовал, как радостно застучало сердце. Он вскочил со ступеньки, взбежал на крылечко, легонько коснулся белой кнопки звонка.

Дверь тотчас приоткрылась.

— Сынок, ты?.. Приехал!

Аркадий стремительно переступил порог и крепко обнял мать. Она, радостно говоря что-то, прижалась седой головой к его груди.

— Ты что же это телеграмму не отбил? — вдруг спросила Александра Макаровна, отстраняясь от сына и поправляя выбившиеся из узла волосы.

— Да не хотел волновать, беспокоить. Домой же ехал, не в гости, — объяснил Аркадий.

— Да так-то так… А все же лучше, если бы отбил, я бы пирогов напекла.

— Да не надо никаких пирогов, мама, что я голодный, что ли? Отец спит еще?

— К утру только и уснул, а то все в постели ворочался, бессонницей стал что-то страдать. Аркаша, а тебя как, можно поздравить или еще нет?

— Можно, мама, можно! — воскликнул Аркадий, вновь привлекая мать к себе. — Не волнуйся, все в порядке. Диплом в чемодане лежит, а новоиспеченный инженер вот он, перед тобой!

— Ну, слава богу, слава богу, — счастливо всхлипнула Александра Макаровна, и Аркадий вдруг заметил, как она за последние годы обрюзгла, постарела. Возраст. Тут уж ничего не поделаешь. И все же ему сразу стало как-то не по себе. И не только от того, что родители сдают, а еще и потому, что они вроде бы этого даже не замечают. Смирились, что ли? Неужели это когда-то придет и к нему?

— Сынок, что же мы стоим в сенцах? Пойдем в комнаты, может, ляжешь, соснешь. А я в это время завтрак приготовлю.

— Что ты, мама! Разве я сейчас усну? Дай мне полотенце, я на речку сбегаю, искупаюсь. На мне пыли — хоть выбивай. Окно в вагоне было открыто, вот нас и припорошило.

— А, может, баньку истопить? — тотчас засуетилась Александра Макаровна. — Вода наношена, дрова припасены. Только и остается чиркнуть спичкой.

— Нет, мама, давай полотенце, я пошел на речку. Я же все лето мечтал об этом, как приеду домой и побегу купаться.

— Ну, ну, — согласилась Александра Макаровна. — А ты не потный, сыночек? Утром-то вода, наверное, холодная, погодил бы, пока она прогреется…

Неглубокая, но чистая и быстрая река протекала метрах в двухстах от дома Иштуловых. Архипу Прокопьевичу как-то предлагали квартиру в четырехэтажном заводском доме. Но он отказался: не хотел уходить от реки, леса. Чем старше человек, тем больше его тянет к первозданной красоте природы и тишине.

Аркадий сбросил с себя одежду и, разбежавшись, нырнул. Несколько метров проплыл под водой. Вынырнув и шутливо отфыркиваясь, направился к противоположному берегу. Студеная вода обжигала тело, захватывало дух, но зато с каждой минутой Аркадий чувствовал себя бодрей.

Вот он выскочил на берег. С потемневших волос, с потяжелевших сатиновых трусов струйками сбегала вода. Аркадий схватил жесткое махровое полотенце и докрасна растер им тело. Какое блаженство!

Румяный, свежий, с гладко зачесанными назад волосами, Аркадий взбежал на пригретое солнцем крыльцо своего дома, распахнул дверь и увидел отца.

Чисто выбритый, в свежей сорочке и новых брюках Архип Прокопьевич шагнул навстречу Аркадию. Боясь показаться сыну излишне сентиментальным, он вроде бы небрежно бросил:

— Привет товарищу инженеру!

— Здравствуй, папа!

Отец и сын по-мужски коротко обнялись, поцеловались. Прошли в горницу.

Мать внесла кипящий самовар, пригласила мужчин к столу. За завтраком Аркадий начал расспрашивать отца, не жалеет ли он, что перешел с химзавода на строящийся завод тракторных запасных частей.

— Тут интересней, — заверил Архип Прокопьевич. — Кстати, твой отец избран в партком и теперь заместитель секретаря.

— Поздравляю, папа! — повеселел Аркадий. Теперь он избавился от грустного ощущения, что его родители сильно сдали. — Как идет строительство?

— Главный корпус готов, — с заметной гордостью ответил Иштулов-старший. — Механический цех сильно разросся, больше ста металлорежущих станков установили. Три автоматические линии вступили в строй. Сергей Кириллович предлагает разделить его на два самостоятельных цеха.

— Ты про Чигитова говоришь? Он работает в механическом?

— Да, ты еще не знаешь о наших заводских новостях! — спохватился Архип Прокопьевич. — Шаров-то уехал, так теперь на его место главным инженером назначен Сергей Чигитов.

— Вот оно что, значит, Сережа в гору идет. Ну, молодец! Выходит, мне работать под его началом! Как он себя показал?

— Руководитель он — лучше не надо, деловой, энергичный… Все довольны им. Побаиваемся, как бы в Чебоксары не переманили. Отец его там работает, считай, всей промышленностью Чувашии заправляет.

— Харьяс Харитоновна тоже там?

— Нет, она преподает в сельскохозяйственном институте.

— Роман так с ними и живет или остался с отцом?

— С дедом и бабушкой. По-моему, он их даже своими родителями считает. Во всяком случае Харьяс называет мамой, Кирилла — папой.

— Святой человек этот Кирилл Герасимович! Сергея воспитал, теперь вот его сына.

— Да, он прекрасной души человек. Что касается Романа… А что бы он делал со своим отцом? Сергей ведь так и живет один.

— Чего же он не женится? Не может забыть первую жену?

— Как не женится? Он давно женат. Только вот семейная жизнь у них что-то не ладится: не хочет жена переезжать сюда из Ленинграда. Конечно, после такого города наш Вутлан — захолустье, провинция. Вот и кочуют два чудака, то он к ней мчится на свидание, то она к нему наедет на недельку-две. Только не жизнь это… Питается Сергей в столовой, одна уборщица заводская стирает ему белье, другая ходит домой убираться. Иной бы давно такой жизни не выдержал, а этот с головой ушел в работу, так вроде и не замечает. Только ненормально это, ненормально!

— Директор завода тот же? — продолжал интересоваться Аркадий.

— Тот же, но часто болеет. Заводом фактически заправляет главный инженер.

Александра Макаровна слушала, слушала и не выдержала:

— Да вы будете есть?! Все стынет, вид теряет, а они бог знает про чего болтают. Наговоритесь еще про других да про работу. Знайте, ешьте себе да пошли бы вздремнули — один с дороги, другой тоже всю ночь с боку на бок вертелся. Наверное, на заводе что-нибудь не ладится или предложение какое придумал. Как это по вашему-то называется?

Аркадий воспринял слова матери как упрек — не расспросил о здоровье родителей, толком не поведал о себе, своих планах…

Отец рассеял неловкость:

— А о чем же нам еще говорить, как не о работе? Слава богу, сами все живы, здоровы, дом как стоял, так и стоит на месте…

За окном послышался нетерпеливый сигнал автомобиля.

— Это еще что такое? — всполошилась Александра Макаровна, бросив на мужа испепеляющий взгляд, — неужели опять за тобой? Ведь во вторую смену работаешь. Нормальные люди днем отдыхают, с семьями на природу едут. А ты?

Архип Прокопьевич, чувствуя себя виноватым — и в самом деле, — сын приехал, — неловко как-то поднялся из-за стола, оправдываясь, промолвил:

— Хотели новый компрессор опробовать, а что-то не ладится. Договорились сегодня вот утречком собраться, наладить. Жаль ведь рабочее время на такое вот дело тратить. Ну, я поехал, а ты, сынок, уж извини меня, отдохни пока.

— Нет, нет, я с тобой, папа. Можно? Не помешаю?

У отца вспыхнули глаза — сын-то весь в него!

— Ну, мать, теперь ты нас двоих не одолеешь! Так что лучше сразу перестраивайся.

Отец и сын вышли со двора, сели в новенькую зеленую «Волгу»… Замелькали деревянные домики вперемежку с высокими кирпичными зданиями. А вот уже и мощные заводские корпуса.

— Не терпится? — только и спросил Архип Прокопьевич и, не скрывая гордости за сына, улыбнулся и вроде бы даже помолодел. — Ну, ну, давай! И в самом деле, чего зря время терять? Жизнь ой как быстро катится… Чем больше сделаешь, тем длинней и счастливей она будет казаться. Не забывай этого, сынок.

Около заводоуправления они расстались. Старший поспешил в кабинет главного инженера, Аркадий задержался во дворе, осматривая заводские корпуса. Год назад он и Анна Мурзайкина проходили здесь производственную практику. Но как многое за это время переменилось! Выросли главный корпус, в прошлом году он был отстроен лишь наполовину; кузнечный и литейный цеха, тогда они только закладывались.

Да, прав отец, огромное счастье участвовать в таком большом деле.

— А, приехал! — Георгий Кокки, низкорослый, в сатиновой рубахе с расстегнутым воротом, схватил Аркадия за руку, энергично потряс ее. — Что, любуешься на дело рук наших? Сам-то когда думаешь приступать? Диплом в бумажнике? Давай показывай. А то возьму да не поверю, что ты — инженер.

— В чемодане он, — ответил Аркадий. — Я ведь только сегодня утром приехал, не успел еще студенческие вещи разобрать. Слушай, ты вечером свободен? Давай, заходи к нам, вот и обмоем мой диплом. Договорились?

— Это мы — когда угодно, долго упрашивать не заставим, — дурачился Георгий. Он по характеру был копией своего отца. — Но с другой стороны, зачем спешить? После госэкзаменов, наверное, у тебя еще кровяное давление не упало. А спиртное, говорят, его до наивысших цифр поднимает.

— Не волнуйся, мне это не повредит. Давление у меня за время экзаменов не поднялось, а снизилось. Гипотонией врачи это называют.

— Ну, если так, тогда можешь на меня рассчитывать, как на самого себя. Ничуть не меньше. Пойдем, покажу свой механический. Уверен — ахнешь.

Вошли в гулкий, огромный механический цех.

— Учти, у нас самые интересные, самые умные машины. Нет, я не агитирую, констатирую факт… Походи, посмотри, решай. Ну, а я побежал: дел по горло, а времени в обрез.

— Вечером жду! — крикнул вслед Аркадий.

— Ну! Я же сказал: мое слово — кремень!

В инструментальном корпусе внимание Аркадия привлек уникальный станок. Работал он с точностью до микрона и помещался в специальной камере со строгим температурным режимом. Парень, работавший на этом станке, белобрысый, в новенькой спецовке, неодобрительно покосился на Аркадия.

Иштулов подошел, представился. Тот сразу смягчился.

Разговорились. Для рабочего станок был как бы живым существом. Он говорил о нем — «любит», «не переносит», «терпеть не может»… И нежно гладил узкой мальчишечьей ладонью холодную стальную поверхность.

— Вы здешний? — спросил Аркадий.

— Нет, из Челябинска приехал.

— Давно с ним работаете? — Иштулов смутился. Он тоже заговорил о станке, как о живом существе.

— Около шести месяцев, с тех пор как его здесь установили.

Аркадий поднялся на второй этаж. На крайней двери прочитал: «Комитет ВЛКСМ». Постучавшись, вошел в кабинет. Навстречу ему, радушно улыбаясь, поднялся секретарь комитета комсомола Омар Тимбаев, плотный, черноволосый, с круглым скуластым лицом парень. Иштулов был знаком с ним еще с прошлого года, знал, почему он, казах по национальности, осел в этих краях. Два года назад Омар приехал в Вутлан из Караганды за своей невестой. Но заболела мать Веры. Родители не соглашались отпустить дочь одну в Караганду. Решили сыграть свадьбу в Вутлане. А мать все не поправлялась. Единственная дочь не хотела покидать родителей в такое трудное для них время. Договорились, что Омар поедет домой пока один. Но Тимбаев все откладывал и откладывал отъезд: нелегко было ему расстаться с молодой женой. Лучше уж подождать, когда поправится теща, и поехать вместе с Верой. Омар решил поступить временно на работу. Он полюбился молодежи завода тракторных запасных частей за веселый нрав, неиссякаемую энергию. Незаметно промелькнул год. Омар Тимбаев больше не торопил жену с отъездом: привык к людям, к щедрому чувашскому краю. Комсомольцы завода избрали его своим вожаком.

И вот Омар, пожимая руку Иштулову и усаживая его на стул, радушно расспрашивал:

— Значит, дипломированный инженер? Поздравляю, друг, молодец! Но так и знай — работать только у нас. Еще не выбрал место? Знаешь что, иди в отдел главного металлурга. В чугунолитейном проектируется автоматическая линия. Очень интересное дело. И люди вот как — по завязку — нужны.

Аркадий пояснил — он не металлург, а инженер-механик. И, очевидно, будет работать в механическом цехе.

— Ну что ж, и это — лучше некуда, — согласился Тимбаев. — К работе когда думаешь приступить?

— Да хотелось бы пока отдохнуть. Месяц положено…

— Значит, через месяц? Да, долго ждать. — Омар, откровенно удрученный, на секунду задумался. — Знаешь, Аркадий, просьба к тебе большая имеется…

— Какая?

— На днях мы едем в подшефный колхоз, расскажем о бригадах коммунистического труда, дадим концерт. Слушай, почему бы тебе не поехать с нами?

Аркадий растерялся:

— Ну, а мне-то что там делать? Я же почти ничего не знаю о ваших заводских и комсомольских делах.

— Не беда. Примешь участие в концерте. Ведь ты же пять лет прожил в большом городе. В театры ходил? Ходил. На концертах бывал? Бывал. Вот и исполнишь что-нибудь — песню какую или стихи…

Иштулов расхохотался:

— Ну и комик ты, секретарь! На концертах я был зрителем, а не исполнителем.

— Вот и хорошо, а теперь будешь исполнителем. Я же знаю студентов, они народ веселый, на все руки… А девчата наши как обрадуются. Насколько у них энтузиазма прибавится! Понимаешь? Так что записать: стихи читаешь, пляшешь или песню поешь?

— Ну, Омар, вижу не зря тебя избрали секретарем. Черт с тобой, пиши — лирические стихи Михаила Сеспеля, можно и Есенина. Подойдет или нет?

— Ну, конечно, подойдет. Как не подойти? Я все думал: чего-то у нас в репертуаре не хватает, теперь понял, как раз их — стихов Есенина. Спасибо, друг, спасибо! Итак, послезавтра, в субботу, поедем на автобусе, сразу же после дневной смены…

— Но знай, при одном условии…

— Какое условие?

— Сегодня вечером вы с женой приходите ко мне обмывать мой диплом. Будет еще кое-кто.

Тимбаев, как бы защищаясь, вскинул руки:

— И это ты говоришь мне — комсомольскому руководителю?

— Да не волнуйся, вино будет только сухое.

— Слушай, да ты, я вижу, меня за мужчину не считаешь?

Оба расхохотались.

— Ну как, договорились, придешь? — спросил Аркадий от двери.

— Прийти можно, почему не прийти? Такое событие — молодой инженер устраивается на завод. Только что-то у меня на зубах сразу оскомина появилась. Не иначе как от «Цинандали».

— Ага, понял, значит, покрепче что-нибудь требуется.

— Ну, если ты таким смышленым и инженером будешь, не пропадем. Но имей в виду — в пределах нормы.

— Норму на месте установим.

С завода Аркадий возвращался пешком. На ближайшей автобусной остановке увидел Анну Мурзайкину. В тяжелые военные годы вместе ждали вестей от родителей, когда кончилась война, вместе радовались их возвращению. Анна была чуть старше, но среднюю школу они закончили одновременно, оба поступили в один институт.

В первые годы учебы в Москве юноша и девушка почти не разлучались. Одни считали их братом и сестрой, другие женихом и невестой. Но их связывала чистая товарищеская дружба. Среди незнакомых людей каждому из них было бы так одиноко… Аркадий думал, что так будет всегда. Но в прошлом году во время производственной практики в жизнь Анны вошел инженер Альдиаров…

Аркадий направился к Анне. На ней было яркое крепдешиновое платье, соломенная шляпка с широкими полями, из-под которой на узкие плечи ниспадали густые темно-русые волосы. Синие материнские глаза были густо опушены иссиня-черными длинными ресницами. Маленькие пухлые губы ярко алели на нежно-белом лице.

— Здравствуй, Аня. Ты когда приехала?

— Привет, Аркадий. Только вчера.

— Сбежала на день раньше, чтобы не поехать вместе со мной? Боишься, Альдиаров приревнует?

— Брось болтать. При чем тут Альдиаров? Просто спешила домой, по маме и папе соскучилась. Может, еще скажешь, хотела самую хорошую работу выбрать?

— Этого не скажу, на заводе полно вакантных должностей. Я только что оттуда.

— В самом деле? — удивилась Анна. — А я ведь тоже была там. Как же мы не встретились? Ты к кому ходил? Куда тебя направляют?

— Об этом я пока ни с кем не говорил. Зашел просто так, взглянуть на завод. Знаешь, сегодня вечером у меня будут гости, приходи.

— Это по какому же случаю? — Анна кокетливо вскинула черные в ниточку брови.

— По случаю посвящения в инженеры. Можешь и своего Григория пригласить. Придешь?

— Постараюсь.

Подошел автобус. Анна кинулась к двери. Уже с подножки крикнула:

— А без Альдиарова не пустишь?

Аркадий не ответил: знает ведь, что он немножко ревнует ее к этому парню, вот и бьет по больному месту!