Один в квартире Сережа чувствовал себя превосходно. Время от времени к нему заходила Тамара Элле. Она тоже окончила семь классов и приехала в Москву, чтобы поступить в музыкальное училище при консерватории.

Вот и сегодня, отложив учебник по грамматике, Сережа пошел ее провожать. Но, прежде чем сесть в трамвай, который довезет их до квартиры девушки, они прошлись по Тверскому бульвару, потом решили зайти в летний ресторан поужинать. Деньги у Сережи были на исходе. Родители надеялись приехать в Москву вслед за ним, поэтому дали на первое время на самое необходимое.

Цены в ресторане оказались настолько высокими, что мальчик испугался — вдруг не хватит денег расплатиться… Тамара, поняв его смущение, сказала:

— Сережа, я есть совсем-совсем не хочу. Только попить бы чего-нибудь…

Они заказали по стакану чаю и по слоеной булочке. Официант, поняв подростков, по-отечески им сказал:

— Должно быть, учиться приехали. Так зачем же переплачивать у нас? Вон напротив столовая, там все вдвое дешевле.

Тамара и Сережа были удивлены: как же так? Рядом, на одной улице, а цены разные… Сколько странного и неразумного придумано взрослыми людьми!

Вернувшись домой, Сережа снова засел за учебники. И вдруг звонок. «Наверное, тетя Моника или дядя Леня», — решил мальчик и распахнул дверь.

На лестничной площадке стоял незнакомый человек, рыжеволосый, обрюзглый, рябой.

— Хозяева дома? — спросил он, разглядывая подростка.

— Нет, их нет. Дядя Леня уехал в Вутлан, а тетя Моника на даче.

— Я друг Леонида Иревли, — сказал незнакомец и подал руку Сергею. — Пухвир Явушкин. Но здесь меня все зовут Клавдио. Ты тоже можешь меня так называть.

— Как жаль, что вы не застали дядю Леню.

— А ты кто? Какой-нибудь родственник? Наверное, учиться приехал. Куда думаешь поступить? — Явушкин, отстранив Сережу, прошел в квартиру.

— Хочу в электромеханический техникум, — ответил Сережа, проходя вслед за гостем.

— Откуда прибыл? Как зовут?

— Сергей. Сергей Чигитов. Я из Вутлана. Это, знаете, в Чувашской республике.

Незнакомец с нескрываемым интересом стал рассматривать подростка.

— Так вот ты какой?! — Но тут же, вроде опомнившись, заговорил совсем иным тоном. — Поступишь, не беспокойся, обязательно поступишь. Теперь ведь в первую очередь принимают нацменов, чтобы были свои национальные кадры. Да и кого же, черт возьми, принимать, если не такого вот как ты парня, освободившегося от векового гнета! Только что же это ты поступаешь в техникум, а не в институт? Родители твои с высшим образованием…

— А вы их знаете? — удивился Сережа.

— Так кто же их не знает? — с упреком произнес Явушкин. — Харьяс Харитоновна — инженер-химик, Кирилл Герасимович — директор завода…

У Сережи рассеялись остатки сомнений в отношении личности Клавдио Явушкина. Значит, он в самом деле хороший друг дяди Лени, если знает даже его родителей.

— Только почему же твоя мать отослала тебя сюда одного? С отцом не в ладах, что ли?

— Что вы, что вы! Они тоже сюда переезжают. Просто я хотел побыстрее сдать заявление в техникум и начать готовиться.

— А в техникум почему идешь? Надо было полную школу закончить и — в институт… Или отец хочет, чтобы ты поскорее отделился?

Сергей замахал руками:

— Наоборот, как раз наоборот, мама и папа хотели, чтобы я учился в школе, но мне надо быстрее получить специальность… Во-первых, в техникуме учиться интереснее, чем в школе, во-вторых, ну, понимаете… у меня есть друг… она… он… тоже приехала… приехал учиться в Москву…

— Все ясно… Имей в виду, если тебе или твоей подружке, то есть твоему другу, трудно придется, звоните мне. Я все устрою. У меня тут такие связи… Вот мой телефон… — Явушкин вынул из кармана блокнот и, вырвав листок, что-то написал на нем. — Это телефон Антипова-Каратаева, он самый знаменитый чуваш, ученый, академик, я живу у него.

Потом Явушкин сообщил, что знает семь языков, в том числе несколько иностранных, рассказал несколько анекдотов. Почувствовав, что окончательно расположил к себе мальчика, сбросил пиджак, надетый прямо на майку, грязную, заношенную, пошел умываться.

Вскоре Сережа понял, что его гость по-хозяйски возится в кухне, кипятит чай, гремит посудой. Потом мальчик был приглашен на ужин. Явушкин уговаривал его не стесняться, побольше класть масла на булку, не жалеть сахара.

Сережа думал, что ему продуктов хватит на весь завтрашний день, но теперь-то стало ясно — даже на завтрак ничего не останется.

— Ты был на Петровке в большом магазине, в бывшем Мюр и Мерилизе? — выпытывал мальчика Явушкин. — Чего только там не продают! Только, конечно, там без монеты делать нечего. Но у тебя родители богатые, денег, наверное, отвалили, не считая… Хочешь — я сведу тебя туда?

Сережа не проявил ожидаемого интереса к знаменитому магазину, и гость дипломатично заговорил о другом:

— Ты хоть на Москве-реке был? Мы в позапрошлое воскресенье с Леонидом взяли лодку и досыта накатались, накупались. До чего же там хорошо, никакого тебе курорта не надо. Думал и этим воскресеньем с ним съездим туда, а он в командировку укатил. Может, с тобой отправимся завтра?

Сережа отказался: надо готовиться, скоро сдавать первый экзамен…

— Ну, ладно, будь здоров, читай свои книжки! — великодушно разрешил Явушкин и с явным сожалением удалился.

На следующий день с утра он явился снова. Как и накануне, разделся, умылся, сел за стол, достав из шкафа только что купленные Сережей продукты: хлеб, колбасу, сахар. И опять начал развлекать мальчика разговорами:

— На какой же это улице твой техникум? На Мало-Грузинской, говоришь? Бывал я там, бывал. В прошлом году пришлось сына моего друга туда проталкивать. Понимаешь, парнишка приехал из Чебоксар, а по русскому что он там соображает? Вот и завалил. Слушай, Сергей, не надоело тебе сидеть над книгами? И так устрою, давай лучше сходим в кино… Понимаешь, такая картина идет, про нас, людей искусства, мг-у! пальчики оближешь, а у меня… то есть… хотел сказать, а одному, без общества, что-то не хочется…

Сергей отказался. К нему вот-вот должна прийти, то есть должен прийти друг, они вместе договорились позаниматься…

Гость поторопился откланяться…

На третий день Явушкин прямо с порога крикнул:

— Сергей, можешь поздравить меня! На, жми руку. Понимаешь, как повезло, еду в Западную Европу. Вот анкету дали, надо только заполнить и получить заграничный паспорт.

Сережа был счастлив, кажется, не менее самого Явушкина. Подумать только, он держит в руках документ, по которому человек поедет в заграничную командировку!

— Буду в Париже, загляну в Милан, возможно, махну и через океан, этот самый… как уж его?..

— Тихий? — с сомнением подсказал пораженный мальчик.

— Вот именно, Тихий!.. Но ты не беспокойся, я поеду не раньше чем через месяц, так что в техникум тебя устрою. Леонид не приехал? Родители что пишут? Трудно, небось, тебе здесь одному. А у меня, понимаешь, завтра зарплата — сразу сто пять рублей отвалят — а сегодня позарез нужна монета. Вечером нужно встретиться с одним испанцем в ресторане «Савой». А деньги кончились… Москва ведь такая, ой, деньги любит. У тебя сколько осталось?

— Только шесть рублей.

— Давай пять.

Ну, как можно отказать такому важному и солидному человеку! Получив пятерку, Явушкин сразу заспешил, даже в кухню не заглянул. Только благодарно сжав Сереже руку, бодро крикнул: «До завтра, будущий электротехник!»

На следующий день из Чувашии вернулся Иревли. Сережа заметил, что дядя Леня чем-то сильно удручен. На вопросы о дедушке Мирокки отвечал уклончиво.

«Видно, не этот Мирокки спас Христова, — виновато подумал мальчик. — А дядя Леня зря потратил столько времени».

— Тебе привет от родителей, они скоро приедут. Как ты тут жил? Моника не приезжала?

Сергей рассказал о Явушкине.

— Не надо было его впускать в квартиру и давать денег, — недовольно поморщившись, сказал Иревли.

Явушкин не принес долг ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю… Деньги кончились, Сереже не на что было жить, и он стеснялся сказать об этом Леониду. Пришлось позвонить к Антипову-Каратаеву.

— Явушкин? Он никогда у нас не жил. Недели две назад, правда, заходил, занял денег, и с тех пор не показывался, — услышал Сергей.

— Вот и у меня он взял пять рублей, обещал вернуть и пропал.

— А ты кто такой?

— Я Чигитов, приехал из Вутлана…

— Ты, голубчик, зайди в общежитие РАНИОНА. Это на Трубниковском переулке. Там живет Емельян Захаров. Не у него ли проживает Явушкин. Помнится, что-то он упоминал его…

Сережа разыскал Емельяна Захарова.

— Нет, сынок, Явушкин никогда у меня не жил. Как-то забрел, выпросил трешку, обещал вернуть и как в воду канул. Но ты погоди, не расстраивайся. Знаешь чувашского поэта Шубосинни? Так вот не знает ли он, где найти Явушкина. Николай Васильевич работает в Колхозцентре, разыщи его.

— Этот проходимец с прошлого года не возвращает мне тридцать рублей и сам не показывается, — ответил Шубосинни Сереже, когда тот рассказал ему о цели своего визита. — Жалкий человек, обобрал даже ребенка!

Дома Сергей спросил Иревли, как ему связаться с родителями, чтобы попросить выслать денег.

— Не огорчай их. Вот возьми пять рублей. И впредь остерегайся таких типов, как этот Явушкин. Имей в виду, что знакомство с ним могло кончиться куда хуже!

— Как только наши приедут, я вам сразу верну деньги, — сказал Сережа.

Иревли похлопал его по плечу:

— Давай договоримся: деньги мне вернешь с первой зарплаты электромеханика. А история с Явушкиным пусть будет нашей тайной. Никогда больше о ней не вспоминай, особенно в присутствии родителей. Договорились? Слово мужчины? Ну и хорошо. Когда первый экзамен?

— Завтра в десять утра.

— О, в таком случае тебе надо сегодня пораньше лечь, а завтра пораньше встать. Чтобы голова была свежей. А я еду на дачу.

Сергей долго не мог ни на чем сосредоточиться, все думал, что же это за человек — Явушкин! До чего дошел, ходит по знакомым, занимает деньги и никому не возвращает. Какая гадость, какое ничтожество! А еще хвалился, что владеет семью языками, едет за границу! Аферист и жулик — вот он кто! Неужели у этого человека есть семья, дети? Какое несчастье для детей иметь такого отца! Во всяком случае он, Сережа, не смог бы жить с таким типом.

Завтра экзамен по математике. Следовало бы порешать примеры, подумать над задачами, а у него — ну хоть плачь, — не выходит из головы этот проклятый Явушкин!

Хорошо, что зашла Тамара. Правда, узнав, какой у Сережи завтра день, она поспешила уйти и даже не разрешила ее проводить.

Утром Тамара подождала его у зоопарка, и они вместе дошли до техникума.

— Ни пуха ни пера, — прошептала она вслед Сереже.

Через два часа, после экзамена, он вновь увидел девушку. Она ждала его в скверике перед зданием техникума.

— Ты здесь так и сидела?

Тамара призналась:

— Я так беспокоилась за тебя… Ну как, все решил?

От Мало-Грузинской до дома, в котором жили Иревли, они шли пешком. Всю дорогу Сережа рассказывал, как проходил экзамен, какие ему достались примеры и задачи. Некоторые переговаривались, а он — нет, сам все решил, и уверен, что правильно.

— Когда сдадим экзамены, давай съездим домой, — предложил Сережа.

— Ни за что! — решительно ответила Тамара.

Сережа не знал, как это понять. Девушка, помолчав, пояснила:

— Я тебе не писала, не хотела огорчать… Папа не разрешал мне поступать в музыкальное училище. И мы с ним поссорились. Он считает, что пианистка — это несерьезное дело, не профессия…

— На кого же он советовал учиться?

— На фармацевта. Дескать, это верное дело, такие специалисты всегда и всюду нужны. И работа, мол, и чистая, и спокойная. А я настояла на своем.

— Мои тоже не хотели, чтобы я шел в техникум. Все агитировали окончить десятилетку. А я тоже не послушался. Но они — ничего, не рассердились. Простят и твои.

— Ну нет, я домой больше не вернусь. Он так оскорблял меня. Кричал, будто меня привлекает развратная жизнь артистов, чтобы я больше никогда не переступала порог его дома…

— Ну, а мама?

— Мама-то ничего. Она-то понимает, что я очень люблю музыку и не могу без нее жить. Но что она сделает?.. Он и к ней в последнее время стал плохо относиться. Не знаю, что с ним случилось — совсем другим человеком стал.

— Ну ничего… — утешил Тамару Сережа. — Поступлю в техникум, назначат стипендию, а вечерами буду ходить на вокзал разгружать вагоны. Все студенты где-нибудь подрабатывают. Вот и буду тебе помогать. Мой отец, когда учился, тоже работал.

— А я подыщу уроки музыки, — сказала девушка.

А вот и улица Герцена. В квартире их встретила Харьяс. Она только что приехала из Вутлана.

— Больше не могла я без тебя, мой мальчик, — взволнованно говорила она, обнимая и целуя сына. — Ну как ты тут? Ничего еще не сдавал?

— Мама, это Тамара. Помнишь, в детском доме… — представил Сережа девушку, которая все еще стояла у дверей. — Отец прогнал ее из дома, потому что она решила стать пианисткой. Ведь он неправ, мама, как ты считаешь?

Харьяс пригласила Тамару пройти, посмотрела ей в глаза, ласково потрепала по щеке:

— Так вот почему Сережа так рвался в Москву, вот почему спешит получить специальность!